Вслед за временем..

Его губы были словно лепестки розы, нежные и слегка увлажнённые, они трепетали под прикосновениями губ парня, которые медленно скользили по его коже, оставляя за собой огненный след. Поцелуй был глубоким, страстным, но одновременно таким лёгким, что казалось, будто их соединяет не физическая близость, а невидимая нить, сотканная из самых сокровенных желаний. Он закрыл глаза, погружаясь в этот момент, позволяя себе раствориться в нём. Его руки инстинктивно обвились вокруг шеи, притягивая его ближе, ещё ближе. Он чувствовал, как дыхание становится чаще, и это возбуждало его ещё больше. Его пальцы нежно касались его спины, скользя вниз, оставляя едва заметный след тепла. Он чувствовал, как тело откликается на каждое его движение, каждый его поцелуй. Он мягко прижался к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с его сердцем. Они оба знали, что это мгновение будет длиться вечно, что время остановилось для них двоих. Его руки стали более уверенными, он начал ласкать его шею, плечи, спину, грудь и бёдра. Он вздрогнул от удовольствия, когда губы коснулись его уха, шепча ему слова любви и тайных желаний. Его кожа становилась горячей, он ощущал каждую клеточку своего тела, каждая из которых жаждала большего. Они двигались в такт друг другу, их тела сливались воедино, создавая гармонию, которую невозможно описать словами. Каждый вдох и выдох становились частью этого танца, который они исполняли только вдвоём. Их взгляды встретились, и в этом взгляде было всё: любовь, желание, страсть. Они понимали друг друга без слов, их души уже давно нашли общий язык. В этот момент они были единым целым, двумя половинками одного целого, которые наконец-то нашли друг друга. И тогда он снова притянул его к себе, заключив в свои объятия, где он почувствовала себя защищённым и любимым. Их губы вновь соединились в долгом, нежном поцелуе, который обещал им бесконечное счастье и радость быть вместе.

***

Феликс открыл глаза медленно, словно пробуждаясь ото сна, который был сладким, но давно забыт. Утро всегда начиналось одинаково – с аромата свежесваренного кофе, который проникал сквозь стены и наполнял дом теплом и уютом. Но сегодня все было иначе. Вместо привычного запаха обжарки зерен, воздух наполнился резкими звуками ритмичной музыки, которая рвалась из соседней комнаты. Это была не та мелодия, которую он привык слышать каждое утро, когда его парень тихонько включал радио, готовя завтрак на троих. Нет, это было нечто другое – громкое, навязчивое, будто кто-то решил устроить концерт прямо посреди их дома. Феликс злобно скривил губы, чувствуя, как раздражение поднимается внутри него. Неужели так сложно просто выключить эту музыку? Он встал с кровати, стараясь не обращать внимания на то, как ноги тяжело ступают по холодному полу. Музыка становилась все громче, чем ближе он подходил к коридорному помещению. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, и через щель пробивался яркий свет. В воздухе витала смесь запахов – духов Минхо,которыми он вечно пользуется, чего-то сладкого и пряного, и едва уловимый аромат сигаретного дыма. Феликс толкнул дверь ногой, заставив её распахнуться шире,увидев просторную кухню, где обычно царила тишина и порядок, превращенной в хаос. Минхо стоял спиной к нему, энергично двигаясь под ритм музыки. Его волосы дрожали из-за энергичных движений парея, а рубашка полностью расстегнута, открывая накаченную грудь. На кухонном столе лежали ингредиенты для завтрака – яйца, молоко, мука, но ничего еще не было приготовлено. Вместо этого Минхо танцевал, размахивая руками и улыбаясь во весь рот. — Минхо, какого х..— начал Феликс, но слова застряли у него в горле, когда он заметил, что музыка исходит не из колонки, а из наушников, которые висели на шее Минхо. Тот даже не слышал, как вошел младший брат. Феликс подошел ближе и схватил парня за плечо, резко повернув его лицом к себе. Брат вздрогнул от неожиданности, но быстро пришел в себя и снял наушники, продолжая улыбаться. — Привет, малыш! Я тебя разбудил? — Конечно я блять проснулся от концерта из наушников. Какого хуя? – рявкнул Феликс, пытаясь скрыть свое удивление перед этим необычным поведением брата. Обычно Минхо был спокойным и сдержанным, особенно утром. Что могло случиться? Минхо рассмеялся, будто не замечая раздражения младшего брата. — Прости, я просто... ну, знаешь, узнал о такой милой белочке. Такой симпатичной плечистой белке... Феликс нахмурился, не понимая, куда клонит брат. Белка? Что за чушь? — О какой белке ты говоришь? Ты головой ебнулся что-ли? — Минхо снова засмеялся, но теперь его смех звучал мягче, почти мечтательно. — Не-ет, это не настоящая белка. Просто... парень.. Он занимает мои мысли вот уже несколько дней и тут выпала такая возможность с ним познакомится ближе. Феликс смотрел на брата, не зная, что сказать. Никогда раньше он не видел Минхо таким счастливым и взволнованным. Это было странно, но в то же время слишком забавно. — Точно ебнулся.., — вздохнул Феликс, опускаясь на стул рядом с кухонным столом. — Но почему тут всё ещё не стоит наш утренний кофе? У меня тоже есть дела, если ты не знал. Минхо кивнул, но вместо того чтобы приступить к готовке, он подошел к младшему брату и крепко обнял его. Феликс почувствовал, как тепло передается от тела Минхо к его собственному, и неожиданно ощутил, как его злость тает. — С тобой точно всё хорошо? Я уже начинаю волноваться.. — Просто Хан-и такой.. — Минхо не смог продолжить говорить, так как Фел громко ударил по столу, разливая только только сваренный кофе. — Ты издеваешься?! В тишине их комнаты царило напряжение, словно воздух был пропитан невидимой пылью злости и не понимания. Минхо сидел у окна, глядя вдаль, где утреннее январское солнце медленно ползло по стенам домов. Его взгляд был сосредоточен, а губы слегка поджаты – знак того, что внутри него бушевала целая буря эмоций. Феликс стоял напротив, скрестив руки на груди, его глаза метали молнии, отражая внутренний протест. Между ними висела незримая нить разногласий, которая могла порваться от малейшего движения. — Ты не можешь просто так взять и пойти к нему! — прорычал Феликс, едва сдерживая гнев. Минхо молча наблюдал за братом, чувствуя, как каждый нерв в его теле натягивается до предела. Он знал, что это будет непросто, но мысль о встрече с Джисоном не отпускала его ни на минуту. — Я всего лишь хочу познакомиться с ним поближе, — тихо ответил Минхо, стараясь сохранить спокойствие. — Может быть, если мы встретимся лицом к лицу... — Лицом к лицу? — перебил его Феликс, саркастически усмехаясь. — Да ты всегда играешь нечестно! Вспомни, сколько раз ты подставлял нас всех ради своих интересов? Минхо почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. Они были правдой, но больнее всего было то, что они исходили от брата. — Всё изменилось, — прошептал Минхо, отворачиваясь к окну. — Ты же знаешь, что я покончил с этим.. Но Феликс не собирался сдаваться без боя: — Ага, конечно! И вот теперь ты хочешь замутить с Хан-и? Знаешь, что он скажет тебе? Что ты конченный мудак! Минхо закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Феликс глубоко вздохнул, понимая, что аргументы исчерпаны. Он знал, что брат не отступит, даже если ему придется пройти через ад. — Я не подпущу тебя к Джи, даже не думай, — произнес он, опуская руки вдоль тела. — Сейчас должен прийти Бин-и. Минхо закатил глаза, но ничего не сказал. Он знал, что Феликс упёртый, как баран. Чанбин всегда был тем, кто пытался их разнять, не важно какая ситуация была, чем бесило минхо ещё сильнее. Чанбин был как красная тряпка для Минхо, хотя причины особо и не было. Когда входная дверь хлопнула оба поняли,что пришёл именно Бин, от чего брови Минхо поползли вверх. Атмосфера в комнате стала еще более напряженной. Бин сразу понял, что пришел в самое пекло, поэтому тяжело выдохнул. — Что тут у вас? — спросил он, присаживаясь на край стола между братьями и внимательно осматривая обоих. Минхо взглянул на Феликса, который молча кивнул, давая понять, что можно говорить. — Серьёзно, Фел? Ты сделал ему ключи от нашей квартиру, так я ещё и оправдываться перед ним обязан? — желваки на лице Минхо стали сильно проявляться, а руки сжались в напряжённые кулаки. Чанбин улыбнулся устало, понимая, о чем идет речь. Минхо всегда был слишком категоричен к нему. Вот уже больше двух лет, минхо как сорванная собака всё время скалится в сторону Чанбина. — Ликси..— осторожно обратился к своему возлюбленному Чанбин. — в кратце расскажи ты. — Этот придурок нашёл каким то образом Хана и хочет встретится с ним. — голос был низким, а лицо выражало сплошной протест. Конечно, Фел всегда оберегал друга как зеницу ока, а после его трагедии стал делать это ещё сильнее. — Малыш.. Не руби с плеча, возможно, что Хо поможет Хан-и немного развеется.. — И ты туда же??, — ответил он, поднимаясь со стула. — Я не знаю почему ты так уверен, что он.. — Феликс тыкнул пальцем в брата. — Сможет помочь нашему Хану. Я пошёл звонить Чану, ибо вы оба просто нахуй сошли с ума! Ликс всплеснул руками, агрессивно уходя из кухни, оставляя нетронутую кружку кофе и негатив в помещении. — Знаешь, Хо, — сказал Чанбин, вставая и подходя к Минхо. — Я с превеликим удовольствием снесу тебе ебальник, если Хан или Ликси пострадают из-за тебя, но ничего против того, чтобы ты с ним общался, не имею. Имей это в виду. Минхо хмыкнул себе под нос, кивая Со, а тот кивнув в ответ, вышел из кухни, не забыл захватить с собой кофе, к которому его парень даже не притронулся.

***

Руки блуждают по ягодицам, сильно сжимая их, оставляя белые следы от фаланг пальцев. Бёдра дрожат, но не сбавляют скорость движений на налитом кровью члене. Парень громко, но мягко стонет, заставляя Чана сжимать ягодицы сильнее, тем самым раздвигая их в сторону, быстрее проникая в парня. На лбу юноши появилась испарина, от чего волосы после "прыжков" прилипали к коже. Стоны с каждым разом разносились по темно комнате. Кристофер громко ругается, лишь ускоряя толчки, глубоко во внутрь загоняя член. Когда дверь с грохотом распахнулась, дом будто содрогнулся от неожиданности. Эхо шагов Сынмина гулко разнеслось по коридору, словно предвестник бури. — Я дома, Чан! Его голос был громким и уверенным, как всегда. Но этот голос внезапно пробудил что-то тревожное внутри Чана. В тот самый миг, когда он услышал шаги, парень скинул с себя тело парнишки, шикая на него, чтобы тот быстро одевался. Сам же Чан натягивает на бёдра свои серые спортивные штаны, которые довольно плохо скроют его стояк. Но время вдруг замедлилось, как в старом фильме, когда реальность начинает рассыпаться на осколки. Он знал, что не успеет скрыть следы. Секунды тянулись бесконечно долго, пока сынминовы шаги приближались ближе и ближе. — Черт... черт... черт... Быстрее же.. Слова вырвались сами собой, как последняя попытка удержать контроль над ситуацией. Чан лихорадочно пытался собраться с мыслями, найти хоть какое-то объяснение тому, чем он здесь занимается. Но мысли путались, как нити старого клубка, который никак не удается разобрать. Сынмин вошел в комнату так неожиданно, что Чан едва успел развернуться лицом к двери. Его взгляд был таким же твердым, как сталь, а глаза блестели холодным светом. Казалось, они пронзают Чана насквозь, видя каждую мелочь, каждый стыдный секрет. — Что это? — спросил Сынмин, указывая на полураздетого запыхавшего парня. Голос его звучал спокойно, но за этой спокойствием скрывалась гроза. Чан почувствовал, как кровь стучит в висках. Ему хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы избежать этого неизбежного разговора. Но ноги словно приросли к полу, а слова застряли в горле. — Это... Мин, я.. Я всё могу обьяснить, — выдавил он наконец, пытаясь сделать голос уверенным. Но дрожь в руках выдала его страх. Сынмин подошел ближе, внимательно рассматривая всё, что было в этой комнате пару моментов назад. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось разочарование и даже боль. Как будто Чан снова предал его доверие, вернув их обоих в те темные времена, о которых оба хотели забыть. — Ты обещал мне, — тихо сказал Сынмин, медленно поворачиваясь к Чану. — Обещал, что больше никогда... Эти слова прозвучали как приговор. Чану казалось, что весь мир вокруг рушится, оставляя только пустоту и вину. Он хотел что-то сказать, объяснить, оправдаться, но язык отказывался повиноваться. В комнате воцарилась тишина, тяжелая и давящая, как туман. Только звук тикающих часов напоминал им обоим, что время идет, и назад пути нет. И хотя оба знали, что прошлое нельзя изменить, оно все равно стояло между ними, как незримый барьер. — Прости меня, — прошептал Чан, опустив голову. Но эти слова казались такими мелкими и ничтожными перед лицом всего того, что произошло. Сынмин молча смотрел на него еще несколько мгновений, затем повернулся и вышел из комнаты, оставив Чана одного с его мыслями и сожалениями. Дверь закрылась мягко, почти беззвучно, но для Чана этот звук был громче любого удара. Он остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как сердце бьется все быстрее и быстрее, пока темнота снаружи не поглотила его полностью. Ночь распахнула свои объятия, окутав город мягким бархатом темноты. В воздухе витала едва уловимая прохлада, словно природа пыталась остудить раскалённые эмоции, которые ещё недавно кипели в квартире. Освещённая тусклым светом лампы комната казалась островком спокойствия посреди бурного моря чувств. Чан медленно вошёл в гостиную, чувствуя, как каждая мышца его тела напряжена. Он знал, что разговор предстоит непростой, но всё же старался сохранять спокойствие. Сынмин сидел на диване, рассеянно переключая каналы телевизора. Его лицо было непроницаемо, но Чан видел, как пальцы друга нервно сжимают пульт. — Сынмин... — начал Чан, осторожно подходя ближе. — Я... Сынмин резко поднял глаза, и в них читалось нечто большее, чем простое недовольство. Это была смесь боли, разочарования и злости, которая словно пронзила Чана насквозь. Но он продолжал: — Давай поговорим.. Минни, ну.. Сынмин молчал, продолжая смотреть на экран, хотя Чану казалось, что друг вовсе не видит того, что происходит там. Наконец, Сынмин произнёс: — О чем? — голос его был холоден, как зимний ветер. Чан сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Он понимал, что каждое слово сейчас будет иметь значение, и что от этого разговора зависит многое. — Ты сам сказал мне, что хочешь именно свободные отношения, — начал он. — Мы оба сделали этот выбор. Но...но иногда я чувствую, что ты реагируешь слишком остро, когда я привожу кого-то домой. Почему? Сынмин нахмурился, его взгляд стал ещё более тяжёлым. Он отвернулся, будто пытаясь скрыть свои чувства. — Может быть, потому что я устал от этого, — тихо сказал он. — Устал видеть, как ты трахаешь какого то слащавого парня, когда раньше на их месте был я. Может быть, я больше не хочу, чтобы у нас были свободные отношения. Может быть, я л.. Не важно.. Чан почувствовал, как внутри него поднимается волна вины. Он хотел возразить, сказать, что это взаимно, что он не хочет вот так приводить кого то, но чувствовал, что если этого не сделает, почувствует боль от этой не взаимности. Но вместо этого он промолчал, осознавая, что слова Сынмина задели его за живое. — Я не хочу причинять тебе боль, — наконец проговорил он. Сынмин вздохнул, его плечи опустились, будто под тяжестью невидимого груза. Он посмотрел на Чана, и в его глазах блеснули слёзы. — Знаю, — прошептал он. — Просто... иногда мне кажется, что я хочу большего. Но я не уверен, что ты готов дать мне это. Чан чувствовал, как сердце его сжимается. Он понял, что этот разговор открыл перед ним новую сторону их отношений, о которой он раньше даже не задумывался. Возможно, пришло время пересмотреть свои взгляды на жизнь и на тех, кто находится рядом. — Давай поговорим об этом позже, — предложил он, протягивая руку к Сынмину. — А пока давай вместе включим ту дораму, что ты так любишь? Сынмин кивнул, не поднимая глаз. Он взял руку Чана и крепко сжал её, словно пытаясь удержать что-то, что уже начинает ускользать. В тишине просторной гостиной царило напряжение, словно воздух был пропитан невидимой тяжестью воспоминаний. Телевизор тихо гудел фоном, передавая очередную серию дорамы,которую парни время смотрели после работы, но ни Чан, ни Сынмин не обращали внимания на экран. Их мысли были заняты совсем другим. Чан сидел на диване, откинувшись назад, его длинные ноги вытянуты перед собой, а руки небрежно лежали на подлокотниках. Он выглядел расслабленным, но это было лишь видимостью. Внутри него кипела буря эмоций – смесь тревоги, неуверенности и разочарования. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы комнаты, туда, где прошлое переплеталось с настоящим, создавая сложные узоры судьбы. Сынмин стоял у окна, наблюдая за тем, как ночь стремительно опускается на город. Его лицо было мрачным, глаза затуманены усталостью и тревогой. В руках он держал небольшую папку с документами, в которой время от времени проверял какие-то записи. Но записи эти были лишь предлогом для того, чтобы избежать прямого взгляда Чана. — Я нарыл немного инфы сегодня.. Его видели в гараже Джисона. — Мин говорил медленно. — Ты уверен, что это именно то место? – наконец спросил Чан, прерывая молчание. Его голос звучал ровно, без намека на волнение, хотя внутри он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Сынмин вздохнул, закрывая блокнот и поворачиваясь к своему партнеру: – Да, я уверен. Последний раз его идели возле гаража Джисона. Это не просто совпадение, Чан. Мы оба знаем, что Джисон никогда бы не стал участвовать в чем-то подобном… но кто-то должен был ему помочь. Кто-то, кого мы пока не можем вычислить. Чан кивнул, пытаясь скрыть свои истинные чувства. Он знал, что Джисон действительно невиновен, но осознание этого только усиливало его беспокойство. Ведь если не Джисон, то кто? – Я поговорю с ним завтра утром, – сказал Чан, поднимаясь с дивана и подходя к Сынмину. – Может быть, он вспомнит что-то важное, что поможет нам разобраться в этом деле. Сынмин молчал, глядя на своего партнера. Он видел в его глазах нечто большее, чем просто забота о работе. Там была боль, скрытая глубоко внутри, которую невозможно было выразить словами. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы скрывать что-либо, но иногда слова становились ненужными. – Спасибо, – наконец произнес Сынмин, отводя взгляд. – Я знаю, что тебе тяжело. Но мы должны довести это до конца. Чан подошел ближе, осторожно коснувшись щеки Сынмина. Его пальцы слегка дрожали, когда он почувствовал тепло тела своего партнера. – Мы справимся, – прошептал он, стараясь придать своему голосу уверенность. Сынмин повернулся к нему, встречаясь взглядом. В его глазах читалась благодарность, смешанная с болью и недоверием. Обида еще не ушла полностью, но она начала таять, уступая место теплу и пониманию. Они стояли так несколько мгновений, чувствуя, как между ними вновь возникает связь, которая когда-то казалась неразрывной. И тогда, неожиданно для обоих, Чан притянул Сынмина к себе, крепко обняв его. – Прости меня, – шепнул он, зарываясь лицом в волосы своего партнера. – Я не хотел причинить тебе боль. Сынмин замер, позволяя объятиям Чана окружить его теплом и безопасностью. Его тело постепенно расслаблялось, и он ответил на объятие, прижимаясь к Чану всем телом. – Я знаю, – ответил он, едва слышно. – Просто… мне нужно немного времени, чтобы снова поверить. Чан мягко провел рукой по шее Сынмина, ощущая, как его сердце начинает успокаиваться. Они стояли так долго, наслаждаясь моментом близости и тепла, которое всегда связывало их вместе. Когда они наконец отпустили друг друга, оба чувствовали себя лучше. Тишина больше не казалась напряженной; теперь она была наполнена тихим пониманием и взаимной поддержкой. – Пойдем спать, – предложил Чан, взяв руку Сынмина в свою. – Утро вечера мудренее. Сынмин кивнул, улыбнувшись краем губ. Они вышли из гостиной, оставив на диване папку "Хван Хенджин. "

***

Город просыпался медленно, словно ленивый зверь, потягиваясь под первыми лучами солнца. В этот ранний час улицы были пусты, лишь редкие машины проносились мимо, оставляя за собой шлейфы выхлопных газов. Джисон стоял у окна своего гаража, глядя на спящий город. Его взгляд был устремлен вдаль, но мысли блуждали где-то далеко отсюда. Он знал, что сегодня будет особенным днем. Не потому, что ожидал чего-то хорошего – напротив, он чувствовал, как тяжесть прошлого давит на него, словно невидимый груз. За окном дул холодный ветер, проникая сквозь щели оконных рам и заставляя его поежиться. Но холод был не только снаружи; он жил внутри него, притаившись в самых темных уголках души. Джисону всегда нравился синий цвет. Он ассоциировался у него со свободой, небом, бескрайними просторами. Синий был цветом его волос, когда он впервые сел за руль своего серебристого Nissan. Тогда все казалось таким простым и понятным. Жизнь была наполнена яркими красками, а будущее представлялось бесконечной дорогой, полной приключений и новых открытий. Но теперь все изменилось. Авария перевернула его мир. Машина, которая когда-то была его жизнью, превратилась в напоминание о том дне, когда все пошло наперекосяк. Теперь каждый раз, садясь за руль, он ощущал страх, который сковывал его движения и мешал сосредоточиться. Страх перед неизвестностью, перед возможностью снова потерять контроль над ситуацией. Джисон всегда любил возиться с машинами. Это было чем-то вроде медитации для него – звуки инструментов, запах масла и металла, ощущение, что ты можешь контролировать хотя бы что-то в этом хаосе жизни. Сегодня он решил привести гараж в порядок. Не потому, что это было необходимо – просто ему нужно было отвлечься, занять руки делом, чтобы не думать о том, что происходит вокруг. Он начал с уборки рабочего стола, аккуратно складывая инструменты в ящик. Затем перешел к полкам, расставляя банки с краской и детали машин по местам. В углу стояла старая коробка с вещами, которые он давно не трогал. Она была завалена всяким хламом – старыми фотографиями, записями, ненужными бумагами. Джисон долго смотрел на нее, не решаясь открыть. Наконец, он взял коробку и вынес ее наружу, поставив рядом с мусорным баком. Пусть прошлое останется там, где ему место. Когда работа была закончена, гараж выглядел идеально чистым и организованным. Джисон посмотрел вокруг и почувствовал удовлетворение. Хотя бы здесь, в этом маленьком пространстве, он смог создать порядок и гармонию. Вечером того же дня Джисон решил сходить в парикмахерскую. Он понимал, что пора изменить свою внешность. Старый имидж больше не соответствовал тому, кем он стал после аварии. Волосы были слишком длинными и растрепанными, а синий цвет уже не казался таким ярким и привлекательным. Парикмахерша внимательно осмотрела его голову и предложила сделать короткую стрижку. Джисон согласился без колебаний. Когда она закончила, он взглянул в зеркало и увидел незнакомое лицо. Короткие волосы подчеркивали его черты лица, делая его старше и серьезнее. Но вместе с этим пришло чувство облегчения – будто вместе с волосами он оставил позади часть своего прошлого. На обратном пути домой Джисон купил пачку сигарет. Он никогда раньше не курил, но сейчас ему хотелось попробовать что-то новое, найти способ справиться с напряжением и тревогой. Первый вдох был неприятным, горло перехватило, но постепенно он привык к этому ощущению. Курение стало его новым ритуалом, способом успокоиться и отвлечься от мрачных мыслей. На следующий день Джисон решил отправился в автосалон. Он давно мечтал купить новую машину, но до сих пор откладывал эту покупку. Теперь, когда Nissan больше нет в живых, он решил взять себе что то новое, что то более привлекательное, что затмило бы его воспоминание. Салон был заполнен блестящими автомобилями всех марок и моделей. Продавцы приветливо улыбались, предлагали помощь и консультации. Джисон обошел несколько рядов, рассматривая машины, пытаясь представить себе, какая из них станет его новой спутницей на дорогах. Наконец, его внимание привлекла одна модель – спортивный седан черного цвета. Он подошел ближе, провел рукой по гладкому капоту, заглянул внутрь салона. Внутри все было идеально – кожаная обивка, современная электроника, мощный двигатель. Эта машина олицетворяла все то, чего он хотел достичь – скорость, уверенность, свободу. Продавец заметил интерес Джисона и предложил тест-драйв. Джисон колебался всего мгновение, прежде чем согласиться. Он сел за руль, пристегнулся ремнем безопасности и нажал на газ. Машина мгновенно сорвалась с места, набирая скорость. Впервые за долгое время он почувствовал прилив адреналина, тот самый драйв, который когда-то был неотъемлемой частью его жизни. Тест-драйв прошел успешно. Джисон вернулся в салон с уверенностью, что нашел именно ту машину, которую искал. Он подписал документы, передал деньги и получил ключи. На выходе из автосалона он остановился, держа в руках ключ от нового автомобиля. В этот момент он понял, что сделал первый шаг к новому началу. Вечер новых начинаний Вечером того же дня, когда Джисон сел в свою новую детку, воздух вокруг него словно наполнился чем-то особенным. Он чувствовал, как его сердце бьется быстрее от предвкушения встречи с друзьями. За окном январский мороз трещал, но внутри салона было тепло и уютно. Джисон медленно подъехал к бару, где он и ребята обычно собирались. Место это было знакомо до мелочей – деревянные столы, тусклый свет лампочек, звуки тихой музыки, проникающей сквозь стены. Здесь, среди этих стен, он провел столько вечеров, что каждый уголок казался родным. Он припарковал машину и вышел наружу, вдохнув холодный воздух. Ветер трепал его волосы, а снег хрустел под ногами. В этот момент Джисону казалось, что весь мир замер, чтобы наблюдать за ним. Его шаги были уверенными, ведь сегодня он не просто пришел встретиться с друзьями – он приехал на своей машине. Когда он открыл дверь бара, навстречу ему вырвались теплые волны воздуха, смешанные с ароматами алкоголя и сигаретного дыма. У дальнего столика уже сидели Чанбин, Феликс и Чан. Они поднялись, увидев его, и их лица озарили улыбки. — Джи! Ты сделал это! – воскликнул Чанбин, первым крикнув к нему и крепко обняв. – Наконец-то! Феликс подошел следом, похлопывая Джисона по плечу: — Ну, давай, показывай свою тачку! Неужели ты действительно решился? Чан стоял чуть в стороне, наблюдая за ними с легкой улыбкой. Он был самым спокойным из всех, но в его глазах читалась радость за друга. — Да, ребята, я купил её, – сказал Джисон, чувствуя, как гордость наполняет его грудь. – Пойдемте, посмотрим. Они вышли на улицу, и Джисон гордо показал им свой новый автомобиль. Машина блестела в свете уличных фонарей, словно жемчужина в ночи. Друзья обошли ее со всех сторон, восхищенно осматривая каждую деталь. — Ого, она просто шикарная! – заметил Чанбин, открыв капот и заглядывая внутрь. – А какой звук у двигателя? Включим? Джисон кивнул, и Чанбин нажал кнопку запуска. Мотор заревел, заполнив пространство мощным гулом. Все засмеялись, наслаждаясь моментом. — Теперь ты снова на ходу, – сказал Феликс, подходя ближе к Джисону. – Но помни, дружище, безопасность превыше всего. И, кстати, почему я чую от тебя запах сигарет? Это совсем на тебя не похоже. Джисон почувствовал легкое смущение. Он знал, что Феликс прав, но иногда ему хотелось почувствовать себя лучше, поэтому он решился на покупку злосчастных сигарет . Однако слова друга прозвучали мягко, почти ласково, как бы напоминание от брата. — Ладно, ладно, – ответил Джисон, пряча сигарету обратно в карман. – Я постараюсь бросить. Обещаю. Феликс усмехнулся и хлопнул его по спине: — Вот так лучше. Давай зайдем внутрь, согреемся. Они вернулись в бар и заняли свои привычные места. Бармен, узнав Джисона, сразу принес им напитки. Джисон заказал себе кофе, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется в тепле. Разговор тек легко и непринужденно. Друзья обсуждали последние новости, делились планами на ближайшие дни. Каждый из них был рад за Джисона, видя, как он меняется, становится увереннее. Вдруг дверь бара открылась, и вошел Минхо. Он выглядел уставшим, но глаза его загорелись, когда он увидел одного единственного человека, которого так жаждал увидеть. — Привет всем! – словно кошка двигался он, подходя к столу. – Джисон-и! Какая встреча!! Минхо сел рядом с Джисоном и положил руку ему на плечо. Его взгляд стал более пристальным, и Джисон почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Ты выглядишь потрясающе, – прошептал он, наклоняясь ближе к уху парня. – А чего это вы тут и даже не позвали меня, м, Фели? Я уже перестал быть интересным? — Минхо уже обратился к младшему брату, а тот в ответ закатил глаза. Джисон смутился еще больше, но старался сохранять спокойствие. Он понимал, что Минхо просто шутит, но все равно чувствовал неловкость. Особенно когда взглянул на Феликса и увидел, как тот хмурится. Минхо рассмеялся, явно довольный реакцией Джисона. Он продолжал болтать обо всём подряд, пока время не дошло до отметки, что пора расходится по домам. Джисон стоял у своей машины, облокотившись о капот, и медленно выпускал дым из тонких губ. Его глаза были полуприкрыты, а лицо казалось ещё более загадочным в тени ночного света. На нём была кожаная куртка, подчёркивающая его атлетичное телосложение, и джинсы, которые идеально сидели на его длинных ногах. Минхо остановился в нескольких шагах от него, позволяя себе насладиться этим моментом. Джисон был красив, как бог, спустившийся на землю ради забавы смертных. Его волосы слегка растрепались, и Минхо почувствовал желание провести рукой по ним, чтобы привести их в порядок. — Привет, — сказал Минхо, подходя ближе. Его голос прозвучал мягко, почти интимно. Джисон поднял взгляд, и их глаза встретились. Минхо увидел в них искру интереса, смешанного с лёгкой настороженностью. — Что ты тут делаешь? — спросил Джисон, выпустив очередную струйку дыма. Минхо улыбнулся, почувствовав, как его сердце забилось быстрее. Он сделал шаг вперёд, так что теперь они стояли совсем близко друг к другу. — Я думал, может, тебе скучно одному, — ответил он, глядя Джисону прямо в глаза. — Может, я могу составить тебе компанию? Джисон слегка прищурился, оценивая Минхо. Тот чувствовал, как напряжение нарастает между ними, словно невидимая нить натягивалась все сильнее. — Ты специально ищешь встречи со мной, да? , — тихо произнёс Джисон, бросив окурок на асфальт и раздавив его ногой. Минхо приблизил своё лицо к лицу Джисона, так что их губы оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ты просто слишком привлекаешь моё внимание, Хан-и, — прошептал он, чувствуя, как его дыхание смешивается с дыханием Джисона. В этот момент мир вокруг них будто замер. Всё, что существовало, это два человека, стоящих лицом к лицу, разделённые лишь тончайшей гранью между желанием и отказом. Джисон вздохнул, закрыв глаза на мгновение, а затем открыл их снова, смотря на Минхо с новой решимостью. — Не рассказывай об этом Ликсу, — сказал он, взяв Минхо за руку и притягивая его ближе. — Не хочу, чтобы он волновался за меня ещё сильнее. Их губы соприкоснулись, и мир вокруг них исчез. Они потеряли счёт времени, погружаясь в объятия друг друга, наслаждаясь каждым мгновением этого волшебного танца. Когда они наконец разошлись, оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя после этой бурной встречи. — Ну что ж, — произнёс Джисон, слегка улыбнувшись. — Кажется, ты действительно умеешь удивлять. Минхо ответил ему такой же улыбкой, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. — Это только начало, сладкий, — пообещал он, беря Джисона за руку и ведя его к машине. — Это только начало..