Кадиллак и Катафалк

День был закончен, в полные права вступил вечер. Что же, раздумья раздумьями, но надо подготовится к завтрашнему дню. Если Маша могла сыграть скорбящую в трауре жену, насчет Сони она не была уверена. Стоило подготовится, а также подготовить наряды. Подготовить текст и бла-бла. Как бы Маше не хотелось, пришлось заняться всеми этими делами вечером, так как вечером ее порой посещала муза. В этот вечер музой стала знакомая незнакомка Анастасия, так похожая на Дашу. Каждый раз при мыслях об этом Марии становилось невыносимо жарко, но нужно было сосредоточится, хотя Маша и не хотела выглядеть для него, пусть даже и мертвого, слишком нарядно. Но ради Анастасии она приняла решение спровоцировать ее. Любовь к экстремальному сексу никуда не делась у Марии Васнецовой, тем более, когда Настя так настойчиво попросила ее выглядеть скромно, Маша понимала, что это намек на новый и более крутой секс. Соня и Маша сидели в огромной пустой гостиной. В спальню друг дружке идти не хотели – в их огромном особняке принято было уважать интимное пространство. Но Маша все равно помнила, как делила с Дашей одну спальню не один год… Сели на диван. Ласковая Маша приобняла Соню за плечи и хотела прижаться, но та держалась отстраненно: – Мама!.. Маша вопросительно взглянула Соне в лицо, до боли напоминающее Дашу. «Еще одна Даша… Сегодня прямо-таки день Даш!» – Мама, расскажи, как ты меня родила! Великая несостоявшаяся актриса Мария Васнецова в который раз за день получила новый удар молнией. Соня физически чувствовала смятение Марии, напряжение голоса и позы, всего тела. – Сонечка, но я же тебе рассказывала! Соня впервые в жизни ощутила некое злорадство в отношении той, кого всю эту жизнь считала матерью. Злорадство в компенсацию за обман, за многолетнюю ложь. – Мамочка, но ведь в такие нелегкие часы люди обычно любят вспоминать такие подробности! Как они в юности любили друг друга, были счастливы… Я хочу снова послушать, тем более теперь не надо шептать. И снова, снова Даша… Это же именно она так могла подколоть, так надавить на рану, что яд стекал по венам в кровь. Похоже, Мария начинала сходить с ума. В каждом углу стояла и мерещилась Даша. – Сонечка, пойми, мне трудно говорить сейчас. Я хотела просто посидеть с тобой, помолчать вдвоем. Я подавлена внезапным горем. Если бы Соня вернулась со свидания раньше, она застала бы буквально порн-хаб на дому с участием «подавленной внезапным горем» «мамы»… Соня понимала, что Мария тем самым не придумала, что сказать, и пытается соскользнуть с темы. Такой порядок ее не устроил. – Да мне кажется, мам, ты что-то скрываешь от меня, и давно. Не ври мне, что ты плачешь, и верна этому старому хрену!! Маша была шокирована таким поворотом событий. «И снова чертово напоминание Даши! Хотя, нет, стоп. Эту фразу говорила Настя перед тем, как овладеть мной…» В голове Марии всё перепуталось, будто в тумане. Она резко вскочила с дивана, чтобы уйти от разговора в ванную или спальню, но пошатнулась, и чуть не свалилась на пол от головокружения. Произошедшее за день превысило меру ее сил. И едва не случившийся обморок не был притворством. Хотя манипуляторша Соня поначалу подумала обратное… Но быстро поняла: «мама» чуть было не упала на пол. Соня видела это, и ей стало жаль приемную мать, и стыдно за себя. Соня среагировала чрезвычайно быстро, поймав маму и притянув за талию к себе. Уже очередь краснеть от близости настала Сонина. Нет, не то, чтобы так близко она не была к Маше, своей маме, но всё же осознание того, что Маша не совсем ее мама, заставило покраснеть. «Господи, о чем я думаю! – мысленно задалась вопросом Соня. – Это же всё же моя мама, пусть и не родная, но такая близкая и роднее, чем, кто-либо! Так было ли между моей мамой и Машей, то есть ее сестрой, что то или нет?» Чувствуя в груди Марии такой же бешенный ритм сердцебиения, что и у себя, Соня снова покраснела. Продолжая обнимать маму, прошептала ей на ухо: –Прости, и правда выдался тяжелый день! Отпускать Машу из объятий было страшно, ведь у той уже кружилось голова от шепота Сони. Черт возьми, что же всё вдруг стало напоминать Маше Дашу и Настю, словно два человека – это один и тот же человек! Соня провела маму до комнаты, держа за руку, чувствуя, насколько она холодная, словно из Марии выкачали всю кровь. Это Соню пугало и притягивало одновременно. Соня одновременно хотела и не хотела дойти до комнаты. Раскрыв дверь и войдя в спальню, Соня замерла на секунду, а после пошла уверенно и уложила маму на кровать. – Мама, тебе, может, принести что-нибудь? – Соня трогала горячей рукой лоб, казавшийся не менее холодным, чем рука, которую она продолжала держать. Двадцать лет назад точно так же Маша вела по коридору настоящую мать Сони – вела в свою спальню, не роскошно-безвкусную, как сейчас у нее, а простую, общую для них обеих, с одной стеной будто вымаранной в грязи – на этой «грязной», готической половинке и спала Даша. Вопрос Сони вывел Машу из воспоминании. – Воды, Сонечка, мне принеси. Или нет… лимонаду! Соня удалилась сквозь огромный особняк на первый этаж, на кухню. Маша вспомнила: от их с Дашей спальни до кухни расстояние тоже было максимальным. Соня усмехнулась, придумала план, как разболтать мать. «Вместо лимонада будет тебе водочка с лимоном!» Мешая водку и лимон, Соня напевала про себя: «И тебя я наебала, и тебя я наебала!..» При этом пританцовывала, хлопая в ладоши. Решив перебить вкус и запах, она мешала водку с лимонным соком. Попробовала на вкус… И тут чуть сама Соня не познала «Астрал». – Ого, – подумала она, – этот коктейль точно разговорит маму! Мария Васнецова почувствовала неладное… Неужели читерша Соня надеялась, что мама попадется на такой откровенный и дешевый (если не брать стоимость элитной водки) «развод»? – Соня, ты же понимаешь, что это не лимонад? – Ну, мама надо было сразу уточнить: «Безалкогольный!» Знала, бы Соня, какая алкогольная стойка у мамы, офигела бы. Ну, вот и время узнать. Маша выпила не глядя и залпом, улыбнувшись дочери. Соня же была удивлена такому повороту – и тут мама обхитрила ее! Остается только заставить маму ревновать. Только не понятно, кого Соня хотела сделать объектом маминой ревности – саму себя или, как она думала, маминого любовника. – Соня, если хочешь мы можем остаться вдвоем наконец в моей комнате. – Хорошо, мама. Соня улыбнулась предложению, и осталась на ночь в маминой комнате. Всё же ближе мамы у Сони никого не было. Соня тянулась к ней, даже после того, что накануне узнала.