Кадиллак и Катафалк

Маша была окована внезапно, не успев даже закричать, так как ее рот был крепко закрыт ладонью, а сама она прижата в дверь комнаты, в которой, как считала Даша, не было камер… Но Галя явно была той еще сталкершей, поэтому подключила камеру и в этой комнате, и сейчас наблюдала за развернувшейся драмой на компьютере… Даша: Думала проникнуть ко мне безнаказанной? Маша: Остановись! Даша: Почему? Маша: Ответь на мой вопрос. Даша: Я отвечу после того, как ты будешь наказана. Маша: Прошу! Даша: Я тебя мало выебала, ты приперлась еще за добавкой? Маша: Я за ответами здесь. Даша: Не вижу что-то. Маша: Ты же и не даешь их найти! Даша: Да неужели? Маша: Пожалуйста! Даша: Ты знаешь, я не понимаю, о чем именно ты меня просишь. Даш шептала Маше в ушко, закусывая его хрящ, отчего уши Маши краснели, а сама она издала стон. Это слабое место было давно зафиксировано Дашей. Сопротивляться доминантному Тарантулу не было сил. Даша: Хочешь ответов? Маша: Да. Даша: Каких? Задай мне вопрос. Маша: Кто ты на самом деле? Даша: Задай себе вопрос, кто я, ответ очевиден. Маша: Да… ша… Говорить Маше было сложно, ведь ее роскошная длинная чувствительная шея была окована. Приходилась закусывать губы, дабы не издать слишком громкий стон. Даша: Не прячь стонов. Маша: Я не одна здесь… Даша: Знаю. Маша: Ты… Даша: Звукоизоляция такая милая… Пока что две сестры выясняли отношения, самым оптимальным для Даши способом. Ведь как Маша сможет ненавидеть ее, когда будет настолько вытрахана, что реально пошевелиться не сможет! А там Даша найдет, что сказать за столь длительное время расставания, пока, насытившись игрой с Машиным телом, не успокоится. В это время Соня и Женя пытались проникнуть незамеченными в дом загадочной личности Анастасии (или все же Даши…), стараясь как можно тихо и незаметно попасть внутрь, и только сейчас обнаружив пропажу Марии Васнецовой. Соня: Куда это она делась? Женя: Тебе ли не все равно! Соня: Вообще-то, это моя тетя. Женя: Вообще-то, это моя сестра. И чё теперь? Машка и не из таких передряг сама выкарабкивалась. Ее как-то мажор на гелике завёз хуй знает куда, так она... Соня: Чё она? Женя внезапно остановилась… Женя: Зыбай, дверь! Соня: И чё? Так и будем стоять, или, может, постучимся, и нас пригласят? Женя: Смотри, какие символы на двери! Соня: Ну, крест… Ну, странный какой-то. С петелькой. Женя: Сама ты петелька. Это анкх, египетский крест! Соня: Ты тоже в Египте отдыхала? Шарм-эль-Шейх? Ну, у меня времени не было по Египтам шароёбиться. Мы с тетей Машей предпочитали Лазурный Берег. А зимой Куршавель. Женя: Ссышь, ты, куриный щавéль! Я базарю, что это крест готский. Его Дашка на постое носила, даже дома не сымала! Она, наверно, и спала в нем. Ну, Машке лучше знать. Соня: Хочешь сказать, это точно Дашин дом… То есть, мамин? Женя: Зуб даю. Женя сверкнула в темноте целым рядом выступающих отборных зубов, каждый из которых любой девушке было бы жаль отдавать. Женя: И чтобы это доказать, щас я открою дверь, и мы спросим всё у Дашки. Внизу живота Сони разлилась ледяная вода, хлынула во внезапно отказавшие ноги… Она так хотела увидеть мать, но сейчас её, хладнокровную эгоистку-манипуляторшу-читершу, впервые трясло. От волнительного ожидания Соня закусила губу, не рассчитав, прокусив ее, и даже не заметив этого, ведь жажда познакомиться с мамой была велика, пусть даже Машу Соня будет любить всегда. Соня пыталась быть эгоисткой и манипуляторшей, умела просчитывать, и все такое, но рядом с Женей порой становилась слишком уж эмоциональной, отчего было сложно контролировать ситуацию, и быть в полной мере сукой, ведь для этого нужно быть с холодной головой и непоказной надменностью. Женя достала из потайного кармана куртки отмычку. Вскрывать замочные скважины она научилась еще тогда, когда выкручивала лампочки, когда ее отстранили от соревнований по дзюдо. Она самоуверенно ткнула под ручку, но не попала в скважину. И не оттого, что темно. Присмотревшись, посветив мобильным, она увидела кое-что, от чего ее выпученные глаза вообще полезли на лоб… Соня, хотя и дрожала, быстро взяла себя в изящные руки, столь противоположные мозолистым рукам Жени с криво стрижеными ногтями, не знавшими лака. Мандраж Сони сменялся нервным смехом: – Чё, тётя Женя, не открывается?.. Женя вспылила и зашипела, но как можно более тихо, не забывая, что они поступают противозаконно: – Ссышь, ты, щовел из Курощавеля, тут ващще нет скважины! – Ну так подергай ручку, может, она сама откроется! – бесхитростно ответила Соня. Женя вспылила еще сильнее, оттого, что не могла сама догадаться, хотя и была бесхитростна дальше некуда (дальше – только Маша, но это уже на грани блаженной). Рванула на себя ручку, чуть не вырвав, потом толкнула дверь, чуть не выбив, но та не поддавалась. Женя: Не помогает, малая! Нефиг тут умничать! Соня: Готский крест, говоришь? Женя: Ну да… Соня дотронулась до петли на египетском кресте. Желая почувствовать как можно сильнее хоть что-то готическое, как мост от нее к матери, она почти неосознанно надавила на петлю сильнее. Дверь внезапно пугающе скрипнула, как в старых особняках в хоррорах, населенных призраками, и отошла от косяка, будто приглашая внутрь. О, не таков был особняк Сони и Марии, хоть и шикарен. Не было в нем этой будоражащей кровь загадочности… Женя: Ебать, Сайлент Хилтон… Соня не обращала внимание на неправильное название игры, потому, что реальность волновала ее куда сильней, чем какая-то дурацкая игра. Пусть и втайне обожаемая самой Соней. Тихо отворив дверь, они вошли внутрь, прикидывая, что их могли уже ждать. И правда, их ждало… разочарование. Соня: Отсоси нахуй, нет тут никого и ничего! Женя: Чо ты щас сказала, мелкая?! Соня: Чё слышала! От досады Соня кинула в Женю подушку с софы Даши, попав прямо в челюсть. Женя: Я тебе щас как отсосу!.. Соня (с усмешкой): Ну, давай попробуй! Женя: Смотрю, ты вообще страх потеряла! Соня: У меня его с рождения нет. А ты мне зуб давала… Женя: Осмотримся. Соня: А если я не хочу? Женя: Ну сиди тогда на кровати патологически твоей мамы. Соня: Ты чё, у Гали научилась так выражаться? Женя: Может, и у неё, а тебе-то чё? В это время в комнате, бывшей всего-то за пару метров от той, где находилась Женя с Соней, Маша не была способна ориентироваться. Хотя обычно, с ее опытом приключений на пятую точку, могла. Чего только можно было не вспомнить до того момента, как вязалась она в воспитание Сони… Где и с кем ее только не носило! А сейчас, стоя спиной к своей, уже точно своей, сестре, не могла сопротивляться ее поцелуям, стремящимся под ее блузку. Стоило только губам или языку пройтись по ее шее, как тут же все вопросы растворялись, будто и не было их никогда. Даша будто знала всё, что хочет ее сестра, и касалась там, где больше всего тело Маши жаждало ласк. А Маша… Маша всё это время так же мучительно жаждала и ждала этой встречи. Они нисколько не забыли друг дружку, каждая помнила касания другой, будто и не было тех… двадцати лет. Только лишь Соня выросла за это время, и ничего больше, по большому счету, не изменилось. Даша: Ты так и хочешь стоять, или, может упадем уже? Даша отошла от Маши, освобождая ей проход. Выбор был налицо – остаться, уйти, или задать вопросы. Маша решила закрыть на замок комнату, что означала две вещи: либо Маша готова продолжить веселье, либо убььт Дашу. По лицу не было понятно, чего она желает больше. Впервые Маша в игре не переигрывала, а, наоборот, отвечала на все выпады Даши столь же страстно, как и сестра. Даша: Вижу, ты выбрала, чем мы займемся, не так ли? Маша: Ты, заткнись уже! Даша: Дай догадаюсь. Хочешь, чтобы я взяла тебя прямо здесь и сейчас? Маша: Какая догадливая! Подходя вплотную и запуская руку в волосы Даши, Маша притягивала ту за галстук ближе к себе, и целовала. Словно час назад они не занимались чем-то таким… Даша: Сколько же в тебе энергий? Маша: Меня хватит на всю ночь. Даша: Уверена? Приподняв бровь, Даша подхватили Машу на руки, сажая прямо на комод, продолжая целовать, и разрывая к чертям столь ненужную сейчас деталь под названием блузка. Маша чувствовала новые укусы и засосы, хотя прошлые еще не успели затянуться, отчего ощущения были слегка болезненны, вызывая стон. Маша впервые слышала рычания Даши, отчего Машино тело покрылась мурашками, и ее бросило в жар. Маша за все эти годы не растратила страсть. Будто берегла ее для одного лишь человека. На которого сейчас и изливала весь свой водопад чувств, желаний, эмоций, импульсов…