Дурак и Молния

Гулкий звук шагов эхом разносится по пустому пространству дома. Парадная погружена во тьму, за исключением лестницы. По её бокам висят резные канделябры с искусными бутафорскими свечами, от маленьких ламп которых исходит тёплый, но мёртвый свет. На ступенях стук каблуков дорогих туфлей глушится не менее дорогим махровым ковром. Если говорить откровенно, баснословную цену имело всё: и красный ковёр под ногами, и шаблонная мраморная лестница, и вычурная декоративная люстра в стиле барокко у парадного входа, и десяток безвкусных картин по всему периметру стен первого этажа, и кафельная плитка цвета тёмного дуба. Каждая деталь интерьера буквально кричала о своей немалой стоимости, и находиться внутри особняка было неуютно обычному человеку: присутствовало стойкое ощущение, что хозяин бросает ворох денег в лицо. Однако второй этаж был не таким. После холла следовало обособленное пространство, которое представляло собой строгий минимализм. Всё вокруг было искусственным настолько, насколько это вообще возможно. Словно вокруг тебя компьютерная модель коридора, а не он сам. Каждые десять метров автоматически вспыхивала новая люминесцентная лампочка, пока предыдущая угасала, позволяя хозяину дома всё время находиться в окружении островка света. Шаги и тут глушил тёмный ковролин; с ним приятно контрастировали голые стены бордового цвета. Впереди уже виднелась дверь, которая, вопреки стилю, была из тяжёлого чёрного дуба. В глаза сразу бросалось обилие резных узоров на покрытии, а также массивная деревянная шарообразная ручка. Что ж, у хозяина дома с таким сочетанием интерьера явно не было вкуса. Внизу замок, сверху модерн, а в собственной комнате вообще нечто без названия. Как там говорилось? У богатых свои причуды? Тем временем человек останавливается у двери, рука зависает в воздухе. Он прислушивается, щуря угловатые глаза, и наконец проворачивает ручку. Дверь с тихим скрипом отворяется. Хозяин дома наклоняет голову набок и как раз вовремя—в сантиметре от его уха молнией пролетает нож, неприятно задевая уложенные волосы, и врезается через пару метров в пол. Ну вот, лишний раз придётся тратиться... Несмотря на это, губы человека растягиваются в приторной снисходительной улыбке. —И вам не хворать, господин Золдик. Первым делом Паристон видит глубокие синие глаза, а только потом уже самого человека перед ним. Тот сидит на его крупном рабочем столе и лениво болтает ногой, играючи перемещая меж пальцами руки нож. —Извиняться не буду,—отвечает парень вместо приветствия и спрыгивает со стола. Нож за доли секунды успевает испариться в складках одежды. Паристон хмыкает—сразу видно, гость какого уровня и характера у него. Однако и сам мужчина не промах. —Опустим формальности, Хилл. Ты знаешь, по какой причине я здесь. Грубый голос никак не сочетался с кукольным видом гостя. Если бы Паристон верил в Бога, то мог счесть, что хрупкое создание перед ним не что иное, как ангел. Бледная кожа, кристалльно белоснежные волосы, резкие брови, вздёрнутый нос, тонкие губы и точёные скулы. А Золдики хорошо постарались над сыном. Смазливое личико с дурной семейной породой. Кажется, уже не первый подобный случай в роду. —Догадываюсь,—соскальзывает с прямого ответа мужчина со сладким мурчанием.—Не хотите ли чаю? Устали, небось, из самого Астерона сюда добираться. Или вы из отцовского поместья? Что ж, тогда на пару километров ближе, но всё-таки...—начинает он, но Киллуа обрывает его на полуслове. —Прибереги своё мнимое беспокойство для других особ. Я пришел с тобой не дорогу обсуждать,—говорит парень. Он копирует родителя, гордо поднимая подбородок, и одаривает Паристона снисходительным взглядом. Здесь тест ДНК не нужен. Сразу видно—высокомерный папенькин щенок. Тем не менее, Хилл продолжает улыбаться. —Как грубо, юный господин! Я всего лишь пытаюсь быть учтивым и гостеприимным хозяином в ваших глазах. Но раз вы настаиваете, мы можем пройти в зал, где обсудим наше маленькое дельце. Не хотелось бы заставлять такого гостя стоять. Баню принять, увы, будет негде, тут уж отклонимся от канонов. Лицо Киллуа кривится зачатком раздражения. —Уж постою. Ты мне зубы не заговаривай, крыса. Карие глаза мужчины мгновенно покрывает корка льда. Вот же ж мелкий паршивец... Он к нему и так, и этак, а этот птенец ещё и ершится. Только вылез из-под юбки матери, а уже зубы скалит. Молочные. Хилл отсчитывает от десяти до одного, мастерски игнорируя выжидающий пламенный взгляд юноши, и только потом говорит. —Что ж, тогда давайте поговорим, Золдик-младший.

-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ-

Дорогущий Порше движется по центру города. Паристон спешно лавирует среди машин-соседок, одну руку положив на руль, а во второй держа сигарету. Ещё ни одному живому существу в этом мире не удавалось так сильно вывести его из себя, как этой нахальной язве. Вот и она, язва окаянная, на втором пассажирском сидении. Головная боль Паристона, вопреки технике безопасности, поджала ноги к себе и диким зверем смотрела в окно. Мужчина вздыхает и делает затяжку. —Обиделся? —Нет,—ага, сейчас. Так ему Хилл и поверил. Не Киллуа ли час назад хмурой тучей таскался за ним по торговому центру и непрерывно огрызался на каждые слово и жест? А ведь Паристон по доброте душевной завёл того в элитный бутик, приставил консультантов и наказал найти самые лучшие, модные и подходящие по погоде вещи. Люди же как на блаженного смотрят, что в минус семь щеголяет в брюках и шёлковой рубахе. И получай в благодарность свирепый взгляд, коим обычно смотрят на чужака из иного племени. Неандерталец хренов. Ещё что бы раз Паристон добровольно хоть на кого-то тратил деньги...—Думаю вот, почему ты сам водишь машину, если у тебя есть дохера бабок на личного водителя. —Просто мне нравится водить машину самому,—невесело усмехается мужчина,—да и так чувствую себя безопаснее. Киллуа бурчит что-то вроде "понятно" и возвращается к созерцанию окна. Интересный диалог, как из учебника по английскому. Но затем пассажир внезапно оживляется. Впервые за столь непродолжительное знакомство Хилл видит интерес и положительную эмоцию в чужих глазах. —На этой остановке высади. —Погоди, мы же ехали... —Я передумал,—огрызается Киллуа. Пальцы Паристона сжимают руль крепче. И этому спесивому он ещё сверху денег отвалил? Чёртов Сильва сполна заплатит ему за ангельское терпение. Да и вообще он только рад будет избавиться от этой занозы в заднице. Порше меняет полосу и с тихий рычанием останавливается. —Карта, наличные?—язвительно спрашивает мужчина, внутренне наслаждаясь красочным недоумением парня. Так вот кого имели в виду, когда говорили про лицо с субтитрами.—Прибыли, говорю, извольте-с покинуть карету. Киллуа закатывает глаза, и Паристона пробирает на внутренний смех от его преувеличенного драматизма. Задели самолюбие? Бедный домашний цветочек, горе-то какое. —Бывай,—с этим словом Киллуа покидает машину, специально сильно хлопая дверью. Паристон морщится и чувствует, как у него дёргается глаз. Ублюдочный птенец, вот бы пообломать ему все крылья к чёртовой матери, чтобы жёлтый рот свой не разевал. Ещё перьев не выросло дабы птицей зваться, а строит из себя гордого орла. Змеёныш без яда да и только. Мужчина едва удерживается от едкого комментария и просто вжимает педаль газа в пол. Порше с рычанием уносится прочь. Киллуа же на это лишь самодовольно усмехается. Все эти высокомерные притворно-опекающие обхаживания его бесили не меньше, чем он сам Паристона. Юноша поправляет рюкзак на плече и направляется к переходу в метро, где витает знакомый запах корицы с ванилью.

-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ-

Киллуа моргает пару раз для верности. Предложенная конфета с руки не пропадает, а сам парень чувствует себя животным в зоопарке, которому кидают еду и сюсюкают. Белоснежные волосы едва заметно взлетают, и Гон почему-то чувствует на языке привкус озона. —У тебя одна шутка на всю жизнь что ли? Ты адекватен?—вскидывается Киллуа, пока Гон рассеянно моргает. Что он успел сделать не так? Дружеский жест считается оскорблением у мальчиков-птиц-волшебников? Он ведь не знал этого, но обязательно запишет в тетрадь большими буквами: С РУК НЕ КОРМИТЬ! Обидится.—Ты вообще присутствуешь в этой реальности, чудик-звездочёт? Гон неуверенно смотрит на конфету в руке, а затем снова на парня. Тот закатывает глаза. —Дракон милостивый, у тебя процесс обработки информации остановился на уровне бактерии!—шипит Киллуа и в одно мгновение забирает леденец себе, небрежно засовывая в карман. Прямо одолжение века сделал, но Гон чувствует, как улыбается. Всё-таки кормить можно, только осторожно. —Я просто собираюсь с мыслями, только и всего,—невинно выдаёт студент, со смешком потирая затылок бедовой головушки.—Да, я репетировал, скажем так, нашу встречу тысячу раз, однако когда это происходит на самом деле, прям сейчас, все заученные реплики испаряются из головы. —Кроме шутки про конфету. Ха-ха, это было смешно. —Да, ты почти подумал улыбнуться, так что я рад,—добродушно усмехается парень.—Так что... Даже не знаю, о чём спросить тебя первым... Типа... Эм... —Сначала говорить научись,—не удерживается от язвительного подкола волшебник. Киллуа отмечает про себя, что юноша еле сдерживается от взрыва вопросов, но в этот раз решает тактично молчать, неловко жуя нижнюю губу. Этот толерантный жест в свою сторону он отмечает приемлемым кивком и осматривается вокруг. —У вас есть здесь что-то вроде таверны, где мы может спокойно поговорить? Глаза Гона тут же загораются, и он кивает так быстро, что Киллуа позволяет себе на секунду забеспокоиться о сохранности чужой шеи. Того и гляди, голова отвалится и укатится прочь. —Конечно, прямо таверны нет, но где-то наверняка должны быть уютные кафешки. Идём!—в очередном порыве радости Гон без зазрения совести нарушает личные границы волшебника, бесцеремонно хватая его за руку, и буквально уволакивает за собой.—Смотри, я уже вижу одно впереди! Конкретно в нём я не был, но проходил как-то пару раз мимо, если память не подводит. Вообще, я по этой улице редко хожу, обычно я придерживаюсь моего стандартного маршрута общага—универ. Странно, я обходил весь город, но тут был меньше всего. Интересно, почему? Может, энергетика у места негативная? —Умственное развитие у тебя негативное, птица-говорун,—передразнивает Киллуа, освобождая свою руку из чужой хватки, и отряхивает невидимую пыль с рукава лёгкой куртки. Он начинает жалеть о своём решении встретиться, прошлая кроха уважения гаснет. Гон же ненадолго затыкается и только сейчас догадывается осмотреть пришельца. Он пробегает глазами по одежде волшебника и с удивлением замечает, что одет тот явно не по погоде: укороченная дутая куртка серебряного цвета, которая рассчитана явно на раннюю осень или позднюю весну, из-под неё выглядывали чёрные то ли футболка, то ли водолазка, зауженные джинсы с подворотами, белые кроссовки фирмы Nike (на этом моменте глаза модного эксперта округлились до размеров блюдца). Резюме тётушки Мито: дать леща, прочитать лекцию о простуде, надеть шапку с помпоном, перчатки на крепкой нитке и замотать в вязаный шарф. —А... Тебе не холодно?—игнорируя прошлый выпад Киллуа, спрашивает Гон и лишь после прикусывает язык: он же маг и далеко не дурак, стал бы он так ходить, если бы мёрз? Но парень сбоку в этот раз не упрекает его в глупости, слишком занятый сомнениями внутри. —Нет,—качает головой мальчик-птица-волшебник, его белоснежные волосы пушистым облаком качаются вслед за движением,—мне не холодно. У вас не настолько низкая температура, чтобы заставить меня дрожать. У меня в доме и то холоднее. Но один чёртовов мудак заставил меня надеть это. Ты выделяешься, ты привлекаешь слишком много внимания, ты бла-бла-бла,—поддаваясь раздражению, возмущённо жестикулирует он, а затем указывает на мужчину через дорогу.—А ему, значит, можно щеголять в шортах и кофте? Я чувствую себя дискриминируемым! —Ой, у тебя здесь есть друг?—как обычно, Гон цепляется только за одну часть разглагольствования, пропуская мимо ушей остальную тираду. —Какой там друг! Сказал же, мудак. Чёртова крыса помойная, ещё сверху денег ваших всучил. Как будто мне это нужно, я здесь не для того, чтобы тратить эти бумажки! —А зачем ты тут тогда?—спрашивает студент. —А зачем ты местами отключаешь слух? Гон спотыкается, понимая, что его снова поймали на невнимательности. Парень был отвратительно нетерпеливым слушателем, внимая только то, что ему было нужно, а остальное игнорируя в упор. Детская непоседливость мешала вдумываться в чужие речи полностью, так не терпелось задать свой вопрос в середине. Из-за этого Гона терпеть не могли профессора, но, тем не менее, уважали за отличную успеваемость. —Прости, я... —Какого чёрта я вообще с тобой разговариваю, делюсь чем-то, если тебя почти всё насквозь проходит? Ты же должен мне в рот заглядывать, а ведёшь себя так, словно видишь меня каждый день!—в конце концов, неуравновешенность даёт о себе знать, и Киллуа взрывается. Белоснежные волосы внезапно рассыпаются искрами, вызывая испуг студента, и волшебник спешит их пригладить, надеясь, что никто из прохожих этого не заметил. Теперь он явно жалеет о своём решении. Отлично, Килл, отец точно погладит по головке за минутную сентиментальность. Подумаешь, виделись тучу лет назад, и что? Никто никому ничем не обязан. Время возвращения только оттягиваешь, а ещё, между прочим, нужно успеть доложить всё Каллуто до завтрашнего полудня. Ты на серьёзной миссии, от которой зависит судьба твоей семьи, но что ты делаешь? Правильно: сюсюкаешься с щенком, что в детстве прыгал перед тобой минуту на задних лапках. Разве такому тебя учили? Позор.—Ты даже не спросил, как меня зовут. Пусть даже я не собирался отвечать тебе на это, ты всё равно зашёл явно с какого-то запасного третьестепенного входа. Я зря трачу на тебя время, ты такой же, как и все Обычные: неуравновешенный и непоследовательный. Вам бы только о себе и говорить, вы ведь же все из себя такие выделяющиеся личности по сравнению с нами. Меняете дракона на цыплёнка! Внутри у Гона всё холодеет от чужих тирады и эмоциональных качель. Только что же всё хорошо было... О чёрт, о чёрт, о чёрт... Ну он же чуть ли не каждый день повторял в мыслях всю чётко спланированную речь, почему же сейчас он несёт несусветную чушь и не может вспомнить ни одного заготовленного слова? Почему повторяет ошибку из детства и вываливает информацию о себе, когда должен тратить время на расспрос волшебника? Всё это слишком неожиданно, мозг паренька не привык отрабатывать данные с такой скоростью. С головы валит почти осязаемый пар, когда он в спешке подбирает слова. —А я знал, что ты мне не представишься честно. И... Я просто, типа, переволновался или типа того... Ну, короче, мне жаль, что я не слушаю тебя полностью, у меня в голове целый рой мыслей и я не могу сосредоточить внимание полностью на тебе. То есть, да, я искал тебя много лет, и... И мне жаль, что тебя раздражает моё поведение, я правда стараюсь, ведь я так хотел узнать о тебе побольше, но... Боже, тут нету "но", но... —он глубоко вздыхает и разочарованно стонет, нервно проводя рукой по волосам.—Давай... Давай просто зайдём в тав- Боже правый, в кафе! Зайдём в кафе, сделаем заказ, я немного распутаю клубок суматошных мыслей в голове и тогда мы начнём всё сначала, идёт? Киллуа выгибает идеальную тонкую бровь, глядя на него сверху вниз крайне выразительно. В его взгляде прозрачно читалось пренебрежение к чужим навыкам сомнительного красноречия. Ну простите, ёптель, риторика начнётся только во втором семестре. Низкий поклон в извинения. Гон чувствует, как его руки начинают дрожать, когда волшебник начинает отворачиваться. Он хватает того за руку прежде, чем осознаёт это. —Н-нет, подожди!—отчаянно выкрикивает студент, его голос ломается от эмоций.—Я... Умоляю тебя, дай мне последний шанс начать всё нормально! Я столько времени и сил убил на исследования, чтобы сейчас всё так просрать из-за своей же тупости. Вся моя жизнь была посвящена поискам тебя, и я нахожусь здесь, так далеко от дома, только по этой причине. Пожалуйста... Не уходи снова... Я просто не знаю, как жить дальше, если ты отвернёшься от меня. Мотивации просто не останется ни на что... Киллуа замирает, глядя в асфальт. Чужие слова неожиданно резко достигают его. Тот действительно искал его столько лет? Волшебник не может поверить в то, что кто-то вроде Гона может настолько желать его общества. А вдруг он обманывает, чтобы убедить остаться? Вдруг просто хочет заманить в силки, чтобы потом с потрохами сдать учёным? Отец всегда говорил, что люди лживы и лицемерны, что им нельзя доверять, однако Киллуа имел один альтернативный пример. В душе бушует комок смятения, сквозь нити здравого смысла пробивается робкий голосок, просящий остаться. В конце концов, лишние пару часов вместе ничего же не изменят? Киллуа же сам пришёл сюда, не так ли? Вдруг это всё не просто так? Что, если сама судьба сводит их вместе? Во что-что, а в судьбу он свято верил из-за помешательства матери. Но оценит ли такой поступок отец? Он приказал ему строго следовать плану. Но Киллуа же осуществил его раньше, тогда почему бы и нет? Мозг плавится от выбора, которого раньше волшебнику никто не давал. И хочется, и колется. В итоге парень снова дёргает руку на себя, доводя Гона до сердечного приступа этим жестом, и поднимает взгляд. —У тебя есть полчаса, чтобы убедить меня передумать,—нарочито холодно говорит он снисходительным тоном, пока мысленно молится Великому Дракону не дать ему пожалеть об этом решении. Это будет одна-единственная слабость, которую он позволит себе в жизни. Собачью радость на лице Гона нужно было видеть.

-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ-

Гон придерживает дверь для Киллуа, пропуская его вперёд. Весёлый перезвон колокольчиков арматурой бьёт по мозгу студента, вызывая ещё больше напряжения. Волшебник проходит вглубь зала, выбирая столик на двоих у стены, пока Гон поникшей тенью следует за ним, неловко вытирает вспотевшие от стресса руки и садится на стул. Боже, дай ему сил найти нужные слова, он не может потерять мальчика-птицу-волшебника сейчас. Не тогда, когда тот сидит напротив него всего в метре. Дыши, Гон, тебе нужно успокоиться. Вдох, выдох. Он всё ещё здесь, значит, шанс перевести знакомство в мирное русло имеется. Даже если парень уже почти тебя ненавидит. Такая себе перспектива, конечно, но выбирать не приходится. К ним подходит молодая официантка, к которой Киллуа относится с подозрением. Он принимает заламинированный лист меню и начинает рассматривать его со всех сторон. Было видно, что новые слова вызывают у волшебника растерянность, но гордость не позволяет спросить их значение. —Я возьму американо,—соглашается он на первое, что есть в списке. —Отличный выбор,—Гон неловко заламывает пальцы, всё ещё пытаясь унять дрожащие руки, и выдавливает кривую улыбку.—А я... Эм... Ирландский капучино. Возьмёшь что-нибудь перекусить? Тут хорошее обилие чизкейков. Ну, то есть, кусочков пирога. —Да, давай вишнёвый,—Киллуа едва заметно расслабляется от ненадобности выбирать наугад и ожидать чего-то непонятного в этот раз. Хоть что-то знакомое (даже любимое), это немного, но радует. Он расстёгивает куртку и пренебрежительно вешает её на спинку стула, словно это не дорогая вещь, а обычная половая тряпка. —Хорошо, тогда я тоже возьму его,—Гон подзывает официантку и делает заказ, лишь затем снимая с себя ворох одежды. —Ну ты даёшь, капуста. С Северного полюса что ли?—не удерживается от издёвки волшебник. Гон улыбается ему в ответ чуть шире и смелее. Снова дразнится. Ну что, они теперь почти друзья, да? Это помогает немного успокоиться и взять себя в руки. Он же самый общительный и дружелюбный студент потока (если не всего университета), который за минуты заводит новых друзей, неужели какого-то волшебника осилить не сможет? Это мы ещё посмотрим. —Я смотрю, у тебя довольно острый язык,—пытается в миролюбивость Гон. —А у тебя он слишком длинный,—Киллуа откидывается на стул, по-хозяйски закидывая ногу на ногу. Студент позволяет себе хихикнуть и провести рукой по непослушным волосам. —Ну, что есть, то есть,—разводит руками он и сталкивается с выжидающим взглядом волшебника. Так, пора скомкать прежнее знакомство и начать новый лист. Гон прочищает горло и неожиданно понимает, что совсем не знает, о чём говорить. Вообще. Киллуа видит его заминку и подаёт голос первым. —То, что тебя Гоном зовут, я помню. Что ты любишь лазить туда, куда не надо, мы уже тоже проходили,—зрачки студента расширяются от шока. Волшебник запомнил его имя и не забыл до сих пор? Спустя столько-то лет...—Твои слова заинтересовали меня. Расскажи, что делал все эти годы. Ты говорил, что искал меня? Поэтому ты здесь, а не на острове? Гон не стал задавать вопрос, откуда тот знает, что он жил именно на острове. Вместо этого начинает рассказ. —Ну, как бы романтично и по́шло это ни звучало, встреча с тобой изменила мою жизнь. Я и до этого бегал за воображаемыми чёртиками, грубо говоря, а после тебя понял, что они вполне реальны. И тут я совсем головой тронулся, так сказать. Я задался глобальной целью—найти волшебный мир и тебя в частности. Я собирал легенды по острову, скупал все связанные с этой темой книги и газеты, читал учебники и грезил поступить на фольклориста,—о дневнике и рисунках волшебника студент решил тактично умолчать. Вдруг тот подумает, что Гон совсем одержимый.—Это было очень несвойственно мне, ведь обычно я всегда распыляюсь на каждую мелочь, а тут—многолетнее упорство. Тётушка ужасно удивилась, когда за ум решил взяться, только потом ей поплохело, когда я рассказал ей об истинной цели. Минус тысяча ауры,—усмехается студент, а затем осознаёт, что волшебник наверняка его не понимает.—Ну, уровень уважения ко мне упал в её глазах. Отец меня не поддерживал, но и не неодобрял, а затем и вовсе исчез. Я полагаю, он снова в вашем мире. По крайней мере, я так чувствую. Мой отец немного странный человек, он наверняка был в Круглом лесу и до этого. Так что, считай, плюс ещё одна причина найти это место. Хотя я уверен, что с ним всё в порядке. Я наделялся, что отец станет моим эдаким проводником в том мире, но теперь понимаю, что он бы мне и шага навстречу не сделал. Такой уж он принципиальный человек: если я чего-то хочу, то должен достичь этого сам, без чужой поддержки. Гон сцепляет пальцы и смотрит в стол, чтобы лучше сконцентрироваться на словах. Даже пронзительный взгляд волшебника не достигает его на этот раз. Киллуа же, подперев щеку кулаком, задумчиво переваривает его слова и молчит. Вряд ли он знает кого-то, похожего на отца Гона. С другой стороны, если бы человек пересёк границу, он бы узнал об этом от своего наставника. Если она молчит, то всё хорошо. Либо Гон ошибся с предложением, либо это было слишком незначительно для внимания наставницы. Юноши отвлекаются на подошедшую официантку с подносом еды. Она бережливо ставит тарелки на покрытый тканевой скатертью стол, затем подаёт чашки с блюдцами. Учтиво-вежливо спрашивает о дальнейших пожеланиях и, получив отрицательный ответ, оставляет их в покое. —И я поступил. Пришлось плыть в другой город на корабле, чтобы написать экзамены, но я смог. Быллы даже вышли приличные, зачислили сразу. Тётушка долго не желала расставаться со мной, находила тысячу и одну причину, чтобы я остался. То я не смогу о себе позаботиться, то меня обворуют и оставят без денег на улице, то я потеряюсь, то умру с голода, то свяжусь с плохой компанией. Но в конце концов отпустила меня. Кстати, надо ей будет написать письмо завтра, она так переживает за меня. В плохую компанию я не попал, зато в первый же день обрёл двух друзей. Ой, это было так угар- уморительно! Курапика почти с порога разлил на меня кофе, а Леорио покрыл его таким отборным матом, что сотрясался весь универ от его тирады. Они очень хорошие, через них я подружился со многими замечательными людьми, и... Тут Киллуа позволяет себе перебить Гона, его бледное лицо чуть хмурится. —Подожди, ты сказал Курапика?—переспрашивает он и отхлёбывает американо. Затем картинно кривится и добавляет щедрых шесть ложек сахара в чашку. А затем и седьмую. Для верности.—Ну и гадость... Гон по-собачьи наклоняет голову. —Да, Курапика. А ты его знаешь или..? Киллуа качает головой, отмахиваясь от вопроса, светлые брови разглаживаются. —Забей, просто что-то имя знакомое, да не могу вспомнить. Неважно, продолжай,—он отламывает вилкой кусок чизкейка и с охотой отправляет в рот. Студент на секунду успевает заметить чужие вытянутые клыки. В голове всплывает изначальный мрачный облик волшебника, и по спине Гона пробегают мурашки. —Ну... Дальше и рассказывать нечего. Учёба, кружки́, друзья, прогулки, домашка. И так по кругу каждый день. Сегодня вот последний экзамен сдал. Ну, как сдал. Мне опять поставили автомат. То есть, сразу оценку поставили по текущей и не спрашивали ничего. Только зря ночь потратил на повторение, даже обидно немного. Наверное, преподаватель просто не хотел тратить на меня время, я как разойдусь, то потом не заткнёшь... —Это я уже понял,—снова колет мальчик-птица-волшебник, уже доедая свой кусок десерта. Из горла Киллуа почти вырывается довольное мурчание, когда он облизывает вилку. Так вот как задобрить волшебника. Шаг первый: кормим вишнёвым пирогом, шаг второй: пока в разработке. Гон же ещё не успел притронуться к еде и напитку, полностью поглощённый рассказом. —Ну, а что ты можешь рассказать о себе?—осторожно спрашивает студент. Парень напротив щурит голубые глаза. Гон только сейчас замечает, что у того ресницы чёрные, несмотря на белые волосы. Он осветлялся или..? Волшебник обрывает его мысли, звонко кладя вилку на тарелку. —Всё, что тебе нужно знать,—перед тобой величайший маг своего мира. По крайней мере, стану в ближайшем будущем. Меня обучали лучшие мастера своего дела, уровень моего образования выше твоего в несколько десятков, если не сотен, раз,—да уж, надо было все характеристики с ходу перечислить. И швец, и жнец, и на дуде игрец. Сын маминой подруги, короче.—На будущее, чтобы ты дальше не пребывал в заблуждении,—Круглый лес, как вы его называете, совсем не наш мир. Это лишь прослойка, проходное пространство или амортизационный коридор между мирами, который отпугивает заблудших существ. Наша семья живёт как раз около этой границы, мы часто патрулируем лес из-за участившихся появлений межпространственных дыр. Тебе действительно повезло в тот день, когда ты попался мне. Другие члены семьи не были бы так милосердны. Так что сейчас самое время для похвалы,—ненавязчиво-жирно намекает волшебник. Он скрещивает руки на груди и задирает подбородок, только потом понимая, что другие посетители кидают на него любопытно-настороженные взгляды. Великий Дракон, он совсем расслабился в присутствии этого щенка.—Ну, как тебе мой монолог героя для новой главы?—быстро выкручивается он. Гон непонимающе моргает. —Какой гла- —Мы же пришли сюда обсудить нашу книгу, не забыл? Надо было спать ночью, мозги совсем плывут у тебя. У студента пар из ушей повалил, но через минуту над головой загорается лампочка. Он стукает себя кулаком по ладони. —Да, книга. Извини, недостаток сна на мне и правда плохо сказался. Студенческая жизнь она такая...—он снова проводит рукой по волосам. Киллуа мысленно помечает в голове эту привычку. Волшебник боковым зрением с удовлетворениеи замечает, что внимание к их персонам испаряется. Ну и нечего уши греть, низшие создания. Гон наконец приступает к еде. Положив кусочек чизкейка в рот, он с новообретённым интересом рассматривает волшебника. Так, всё-таки чёрная водолазка. Выглядит элегантно, подчёркивая и без того худые руки. Пальцы тонкие и длинные, на некоторых фалангах красуются серебряные кольца. Ногти ухоженные и острые, словно парень косит под вампира. Хотя, схожести во внешнем виде не отнять. Кожа бледная и гладкая, черты лица точёные и правильные. Глаза раскосые, только не кровавого цвета, а хрустально-синего. Странно, у метро они были голубыми... Ладно, спишем это на игру света. Ресницы острые и густые. Кстати, может это из-за теней от них радужки кажутся темнее? Не суть. Гон переходит к самой необычной для него детали—волосы. Они блестят на свету белым золотом и кажутся такими мягкими, словно шёлк. А ещё они выглядят очень пушистыми—сразу видно, как за ними ухаживает волшебник. Пряди нежными волнами обрамляют лицо, спускаясь к началу шеи. Студент вспоминает, как эти волосы фейерверками искрили полчаса назад. Это какая-то магия, да? Кстати о птичках, с глазами такая же фигня. Мальчик-птица(иронично)-волшебник может влиять на людей взглядом? Это проливает свет на то, почему при первой встрече с ним мышцы Гона окаменели. —Ты на меня пялишься уже даже для неприличия долго,—из раздумий студента вырывает голос волшебника.—Я понимаю, я прекрасен и все дела, но давай сменим обстановку, я уже закончил с трапезой. Гон проводит рукой по волосам в смущении и кивает. —Окей, без проблем. Подожди ещё пару минут,—он подзывает официантку (не с первой попытки) и просит принести счёт. Мельком взглянув на чек, студент тянется к рюкзаку за кошельком, но Киллуа останавливает его жестом. —Этого же достаточно?—спрашивает он, протягивая нифига-себе-какую-крупную купюру. Гон такие только на картинках видел или, реже, у других людей, и у него картинно отвисает челюсть. —Мать моя, что же у тебя за друг такой... Так бы и сказал, что ты внебрачный сын президента...—мальчик-птица-волшебник ершится в непонимании.—Да это шутка, шутка. Этого даже слишком чересчур много для достаточно. Даже наречий мало для описания. Знаешь, лучше спрячь это поглубже и никому не показывай. И давай заплачу всё-таки я,—Киллуа хмурится, но не настаивает, небрежно ведя плечом. Ему-то что. Он скучающе смотрит, как студент отсчитывает бумажки и кладёт ещё пару монет сверху. Забавный, однако. Через пару минут они покидают кафе. Волшебник потягивается, разминая затёкшие длинные конечности, и поправляет рюкзак на плече. Затем поднимает глаза к небу, прикидывая, сколько времени у них осталось. Солнце клонится к горизонту, на дорогу до дыры уйдёт пару часов, так что час-полтора он может выкроить этому чудику. —Итак, какие планы?—спрашивает Киллуа как-то обыденно и слишком дружелюбно для себя. Этот придурок явно плохо на него влияет. —Знаешь, я бы столько мест хотел тебе показать, но, я так понимаю, время у нас ограничено?—Гон дожидается кивка и только потом продолжает:—Больше всего я хочу показать тебе ночной город, когда везде горят билборды и неоновые вывески. Это так прекрасно: высокие здания, музыка из клубов или своя собственная из радио, урчание мотора машины, тусклый свет луны и бледная россыпь звёзд на небе,—Гон говорит с таким вдохновением, что Киллуа живо представляет это себе, хотя ни разу не видел ничего подобного. Да, он видел улицы днём, но не то чтобы он их рассматривал. В общем, это не считается.—У тебя будет на это время? Мальчика-птицу-волшебника аж пробирает от чужой надежды в голосе. Чёрт, ну не смотри на него такими глазами. Почему холодное сердце будущего величайшего мага должен растопить какой-то Обычный оборванец из другого мира? Прекрасная ситуация, курам на смех просто. —Думаю, я найду на это время,—и кто час назад уверял себя, что поход в кафе станет первой и последней слабостью? Ты не больше, чем придурок, Киллуа. Пригрелся в тепле и подобрел, разве так ведут себя наследные убийцы? Но почему-то видеть чужую радость оказалось неожиданно приятно. —Отлично! А пока давай я покажу тебе парк, пока не стемнеет.

-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ-

Ехать в машине, пусть и второй раз за день, для Киллуа было непривычно. Да в этой тарахтящей коробке нет ни грамма безопасности. И почему Обычные так любят эти тарантайки? Гон сидит рядом и без умоку рассказывает волшебнику обо всём, что видит. Киллуа должен признать, что ночью город выглядит и вправду эффектнее. Когда они выезжают на главный проспект, его глаза загораются нескрываемым восторгом. Мириады гирлянд, яркие огни, лениво падающий снег, что в бликах неона кажется цветным, яркие рекламы на домах и самые разные вывески, всевозможно украшенные лампами. Теперь у Киллуа отвисает челюсть. В груди поселяется трепетное чувство радости. Гон с улыбкой наблюдает за чужими положительными эмоциями и понимающе молчит в этот раз, давая полностью прочувствовать момент. —Это... Это у вас каждый день так? Ещё и довольно светло у земли, словно солнце ещё не село. Это так завораживает, честно. У нас совсем по-другому... В их разговор вмешивается старый таксист. —Большие города не спят, сынок,—добродушно говорит ему старик. Киллуа неожиданно не перечит внезапному диалогу, а наоборот даже подаётся вперёд.—Здесь всегда светло и шумно. Тем более, ты попал сюда на канун праздника, а в такие времена становится ещё более оживлённо. Волшебник чувствует себя ребёнком, которому впервые показали новогоднюю ёлку. Внутри всё переполняет от несвойственных ему веселья и радости, сдержанность и холодность испаряются, словно их и никогда не было. Поездка помогает ненадолго забыть о семейных цепях, намертво сковывающих юношеское тело. Киллуа расспрашивает таксиста обо всём, что попадается на глаза, старик же с охотой делится знаниями. В салоне автомобиля воцаряется комфортная атмосфера, в которой приятно нежится Гон. Видеть мальчика-птицу-волшебника таким открытым и ребячливым так неожиданно, но так правильно. Словно томившуюся дома собаку наконец-то выпустили погулять. Студент понимает, что зрелище нравится ему больше, чем он предполагал. Жаль только, что всё это слишком мимолётно. От такой мысли студент спешно отмахивается, чтобы не портить другим настроение. Таксист высаживает их на том же месте, где они садились. Киллуа, несмотря на протесты и Гона, и самого мужчины, всё же отдаёт деньги старику. Тот долго кланяется волшебнику за щедрость и едва не плачет от благодарности, а затем и вовсе обнимает парня. —Хороший ты человек, сынок. Да хранит тебя господь. В этот раз Киллуа не напрягается в чужих руках и даже обнимает в ответ. Тонкие губы трогает мягкая улыбка. Он и Гон прощаются с дедушкой, долго провожая машину взмахами рук, пока та не скрывается из виду. Изнутри волшебника прямо-таки распирает от новых волнительных эмоций, и внутри появляется безумное предложение, которое он озвучивает прежде, чем успевает обдумать хоть секунду. —Хочешь, я покажу тебе мой мир?