Как Сэм случайно гарем собрал!

Тяжёлые слова повисли в воздухе, давя своей тяжестью. Сэм почувствовал, как в уголках его глаз начинают скапливаться слёзы, когда он осознал реальность ситуации. Он посмотрел на автоботов, выражение лиц которых менялось от надежды до беспокойства. Но все они, казалось, были уверены, что именно он должен нести искру. Сэм посмотрел на Бамблби, и его голос дрогнул, когда он заговорил. - Но... я.... я.... я не готов к этому. Я.... я не справлюсь с этим. Бамблби шагнул вперёд с мягким и успокаивающим выражением лица. Он положил руку на плечо Сэма, пытаясь успокоить его. Но было ясно, что другие автоботы не собирались отступать. - Сэм, ты должен понять. Для нас... автоботов... наша раса... она умирает. У нас осталось очень мало фемботов, и даже они не в состоянии выносить ребёнка. И тот факт, что у тебя... есть эта способность... это чудо. Знак надежды для нас. Раздался кашель. Рэтчет привлек к себе внимание остальных. - На самом деле, если можно так выразиться, фемботы — не единственные, кто способен производить потомство. Эта функция присуща каждому из нас. В конце концов, кибертронцы по своей природе гермафродиты. Так что я осмелюсь сказать, что Сэм только что стал одним из нас в этой области. Что очень удачно в нашей ситуации. Сэм в шоке и замешательстве посмотрел на Рэтчета. Ему было трудно осознать, что он может забеременеть. А уж узнать, что все боты — гермафродиты... это было слишком. Он оглядел других автоботов, которые кивнули, соглашаясь со словами Рэтчета. - Подождите... что... что вы имеете в виду? Вы все...? Джаз тихо рассмеялся, его голос был нежным, но с оттенком грусти. - Да, все мы. Таковы кибертронцы. У всех нас есть способность... вынашивать потомство, не только у фемботов. Но большинство из нас не используют эту функцию, потому что... ну, мы на войне. Рождение потомства никогда не было приоритетом или заботой. Не тогда, когда есть вероятность, что мы не увидим, как растут наши спарклинги. Джаз подошёл ближе и встал у кровати Сэма. - Сэм. Мы понимаем твоё замешательство и страхи. И тебе не обязательно делать всё это ради нас. Но... Как наш будущий супруг, мы просим тебя рассмотреть такую возможность. Ради всех нас. Мы не будем заставлять тебя что-либо делать. Но если ты согласишься... Мы будем с тобой на каждом этапе пути. Джаз почтительно склонил голову и преклонил колено. Оптимус Прайм кивнул в знак согласия, не сводя оптики с лица Сэма в надежде найти хоть какие-то признаки его решения. - Джаз прав, Сэм. Ты... нужен нам. Во многих смыслах. И мы не будем навязывать тебе это. Мы просто просим, чтобы... ты подумал об этом. Чтобы ты рассмотрел... такую возможность. Для всех нас... Оптимус опустился на одно колено, не сводя оптики с лица Сэма. Его голос был глубоким и мягким, и он говорил с почти непреодолимой искренностью. -... ты поможешь нам... продолжить наш род? Бамблби снова шагнул вперед, в его голосе слышались отчаяние и мольба. - Пожалуйста, Сэм. Ты нужен нам. Остальные автоботы, один за другим, опустились на колени рядом с Бамблби, не сводя глаз с Сэма. Каждый из них смотрел на него с надеждой и отчаянием в оптике, умоляя согласиться на их просьбу. Сэм посмотрел на их лица, на их оптику, на их выражения и почувствовал, как у него разрывается сердце. Он так сильно им нужен, но сможет ли он действительно сделать это...? На глаза Сэма снова навернулись слёзы, когда он осознал всю серьёзность просьбы автоботов. Он посмотрел на Бамблби, и на его лице ясно читались страх и замешательство. Он хотел угодить им, помочь им. Но мысль о том, чтобы выносить ребёнка... это было ужасно. В этот момент Рэтчет снова выступил вперед, его голос был твердым, но нежным. - Сэм. Я хочу, чтобы ты сейчас очень внимательно меня выслушал. Это важно. Ты слушаешь? Сэм слабо кивнул, по его щекам медленно катились слёзы. Он попытался заговорить, но слова застряли у него в горле. - Да... Ему удалось прохрипеть одно-единственное слово дрожащим голосом. Рэтчет опустился на колени рядом с Бамблби и взял Сэма за руку, нежно сжав её. Рэтчет посмотрел Сэму в глаза с серьезным выражением лица. - Сэм. Есть кое-что, что тебе нужно знать. Как медик, мой долг сообщить тебе все факты. И факт в том, что ... Беременность кибертронцев не похожа на человеческую беременность. Это намного сложнее. Это долгий и сложный процесс, и он сопряжен с риском для носителя. Оптимус и автоботы слушали, и их лица были серьёзными, когда они слышали слова Рэтчета. Рэтчет продолжил торжественным голосом. - Сам процесс уже довольно неприятен. Для роста спарклингам нужен энергон, а не человеческая еда. И его нужно много. Энергон намного плотнее человеческой еды, поэтому количество, которое должен потреблять носитель, значительно выше. Не говоря уже о.... боли и дискомфорте, которые вызывает процесс ношения. И само... рождение... Глаза Сэма расширились, когда он осознал слова Рэтчета, и его разум с трудом пытался понять их значение. Рэтчет заговорил снова, его голос был мягким, но твердым. - Я не буду лгать тебе, Сэм. Беременность кибертронцев очень болезненна. Гестационная камера не рассчитана на размещение больших спарков. И сами роды... Ну, это совсем не похоже на то, через что проходит человек. Это долгий и трудный процесс, с большим дискомфортом и болью. Не говоря уже о последствиях... Последствиях беременности кибертронцев... Автоботы обеспокоенно переглянулись. Они видели, что Сэм пытается обработать эту информацию, осознать всю её важность. Сэм схватил Рэтчета за руку, его глаза расширились от страха и недоверия. Мысль о том, чтобы выносить и родить ребёнка, особенно ребёнка-автобота, была настолько далека от всего, что он себе представлял, что это казалось почти смешным. Но лица ботов по-прежнему были серьёзными, и было ясно, что в этой истории есть что-то ещё. Рэтчет сделал глубокий вдох, готовясь к своим следующим словам. - Но ... это не единственная опасность. Рэтчет помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. - Сэм. Как человек... ты обладаешь очень хрупким и.... уязвимым телом. Оно не предназначено для того, чтобы выносить спарка или проходить через процесс рождения. Процесс вынашивания... это нелегко, и он потребует от тебя многого. А рождение... оно может... оно может быть смертельным. В головах всех автоботов зазвенели тревожные колокольчики, когда они услышали слова Рэтчета. Некоторые из них напряглись, их беспокойство нарастало с каждой секундой. - Кроме того, мы не знаем, каким будет результат после союза кибертронцев и людей и каким окажется их потомство. Возможно, даже сама беременность пройдёт не так, как мы ожидаем. Всё возможно, Сэм. Глаза Сэма расширились ещё больше, по щекам потекли слёзы. Слова Рэтчета дошли до него, и реальность ситуации становилась всё более пугающей. Мысль о.... смерти, о том, что он не увидит спарклингов, которых он принёс в этот мир, была почти невыносимой. Бамблби подошёл к Сэму, его оптика была широко раскрыта и обеспокоена. Он обнял дрожащего мальчика, прижав его к себе, чтобы успокоить.   Заговорил Джаз, его голос был мягким и осторожным. - То есть... ты хочешь сказать, Рэтчет... что это вопрос везения? Мы либо получим наших спарков, либо... потеряем его... верно? Боты на мгновение замолчали, их лица были напряжёнными и мрачными, каждый из них обдумывал только что полученную информацию. Оптимус тоже молчал, всё понимая, но стараясь сохранять силу и спокойствие. Рэтчет вздохнул, на его лице была смесь беспокойства и серьезности. - В двух словах, да. Несколько автоботов издали громкий вздох, и в группе воцарилась ошеломлённая тишина. Боты в шоке смотрели на Рэтчета, осознавая смысл его слов. Сэм, с другой стороны, тяжело дышал, его сердце бешено колотилось в груди, а разум затуманился от страха и беспокойства. Он разрывался между желанием помочь автоботам и страхом перед последствиями... - Я не согласен! Раздался решительный голос первого лейтенанта. Все головы повернулись к Джазу, на лицах читалось удивление. Оптимус первым взял себя в руки. - Что значит "ты не согласен"? Джаз поднялся на ноги, его лицо по-прежнему было серьёзным. Он посмотрел на Рэтчета и Оптимуса, и его оптика засияла от новообретённой решимости. - Оно того не стоит! Если понадобится, мы сами родим. По крайней мере, сотню искр. Я не откажусь от своего маленького супруга, даже не мечтайте об этом! Сэм. Ты можешь на меня рассчитывать. В ночь любви я согласен стать твоим носителем! Подари мне красивый животик, полный наших малышей! Остальные боты ошеломлённо молчали, разинув рты. На лице Рэтчета было написано полное потрясение, а Оптимус был просто ошарашен. Они смотрели на Джаза так, словно у него выросла вторая голова. Рэтчет наконец выдавил из себя: «ЧТО?!» На лице Джаза появилась лёгкая ухмылка, и он приподнял бровь, глядя на Рэтчета, который был шокирован. - Ты меня правильно понял, Рэтч. Если это значит, что мы сможем не подвергать нашего малыша риску, то я готов. Я лучше буду носить в животе тысячу спарков, чем рискну потерять своего супруга. Рэтчет снова запыхтел, явно не веря своим аудиодатчикам. - Джаз... Ты... ты не можешь говорить серьёзно. Вынашивание плода — чрезвычайно сложный и опасный процесс. К этому нельзя относиться легкомысленно... Джаз беспечно пожал плечами, все еще ухмыляясь. - Я знаю, Рэтч. Я слышал эти ужасные истории. Но я готова сделать всё, что потребуется, чтобы наш будущий муж был в безопасности. Я подарю ему столько спарков, сколько он захочет. Выражение лица Рэтчета было откровенно недоверчивым. Мысль о том, что Джаз, из всех ботов, вызвался стать носителем спарклингов, была почти абсурдной. Но решимость в выражении лица Джаза была очевидной, и было ясно, что он серьёзно относится к своему предложению. Следующим заговорил Балкхэд, на его лице читались беспокойство и замешательство. - Джаз... Ты сумасшедший. Ты понимаешь, на что подписываешься? На боль, дискомфорт? На необратимые физические и психические изменения? - Я тоже это сделаю. - Раздался голос Сайдсвайпа. Рэтчет застонал, его процессор заработал на полную мощность. Казалось, что все остальные боты сошли с ума. - Ребята, ребята, РЕБЯТА! К этому решению нельзя относиться легкомысленно! Носить детёнышей больно и опасно! А психологические последствия после этого будут... Балкхэд прервал его, пренебрежительно махнув рукой. - Я знаю, знаю. Но если это поможет спасти малыша, тогда я тоже готов это сделать. Я готов. Айронхайд кивнул в знак согласия, выражение его лица также выражало решимость. - И меня тоже считайте. Мне всё равно, через что мне придётся пройти. Если это значит, что я смогу подарить нашему будущему мужу столько бриллиантов, сколько он захочет, не подвергая его риску, я это сделаю. К соглашению присоединились ещё несколько ботов, в том числе Мираж и Трейлбрейкер. Рэтчет в полном недоумении потёр лицо. Это было похоже на какой-то сюрреалистичный сон. Боты один за другим выстраивались в очередь, чтобы предложить себя в качестве добровольцев. Айронхайд, Смоукскрин, Мираж, даже Бамблби... Рэтчет выглядел так, будто был готов вырвать себе процессор. Ещё двое ботов были готовы взять на себя такую ношу. Ситуация выходила из-под контроля. Джаз ухмыльнулся ещё шире, и на его лице промелькнуло озорство. - Похоже, у нас довольно много добровольцев, Рэтч. Ты уверен, что не хочешь присоединиться? Глаза Рэтчета расширились от предложения Джаза. Он снова забормотал, пытаясь понять, что слышит. - Я? Ты шутишь?! Я? Выносить спарклинга? Джаз усмехнулся и положил руку на плечо Рэтчета, его ухмылка стала шире. - Давай, Рэтч. Почему бы и нет? Это будет весело, верно? Ты готов? Рэтчет оттолкнул руку Джаза и яростно замотал головой. - Нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Я врач, а не завод по производству спарков! Смоукскрин усмехнулся в ответ на реплику Рэтчета, и на его лице появилось забавное выражение. - Ой, да ладно тебе, Рэтчет. Не будь таким занудой. Всё не так уж плохо, верно? Что тут сложного? Рэтчет посмотрел на него, не веря своим глазам. - Не так уж плохо? Не так уж плохо?! Ты понятия не имеешь, каково это! Боль, дискомфорт, изменения в твоём теле, во всей твоей системе! Это не то, к чему можно относиться легкомысленно! - Откуда ты это знаешь, Рэтчет? - Джаз был заинтригован.   Рэтчет покрутил оптику и в отчаянии всплеснул руками. - Я работаю медиком уже более сотен лет! Я видел и лечил больше спарклингов, беременных ботов и прочих носителей, чем могу сосчитать. Я знаю все риски и все побочные эффекты. К этому нельзя относиться легкомысленно. Это серьёзное обязательство, и оно может изменить вашу жизнь. Мираж хихикнул, его ухмылка была почти насмешливой. - Да ладно тебе, Рэтчет. Ты говоришь так, будто сам через это прошёл. Рэтчет ощетинился от комментария Миража. Его лицо помрачнело, а голос стал резким. - Конечно, я сам через это не проходил! Но я повидал достаточно случаев, чтобы знать, что к чему! Я видел наихудшие сценарии, которые заканчиваются трагедией... Несколько ботов переглянулись, заинтересовавшись необычно бурной реакцией Рэтчета. Джаз наклонился вперёд, его ухмылка стала шире. - Ты так эмоционально об этом говоришь, Рэтч. Ты уверен, что у тебя нет... личного опыта в этом вопросе? - Рэтчет, — послышался очень тихий и почти робкий голос Сэма. — Твой спарклинг не выжил, да? Рэтчет замер на полуслове, его оптика расширилась. В группе резко воцарилась тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием медика. Он посмотрел на Сэма, и на его лице отразились ужас и потрясение от того, что кто-то догадался. Он никогда никому об этом не рассказывал, даже Оптимусу. Услышать этот тихий голос... это разбило ему сердце. - Откуда... откуда ты знаешь об этом? Сэм сел на больничной койке, выражение его лица было мягким и сочувствующим. Он посмотрел на Рэтчета с пониманием, которое, казалось, было ему не по возрасту. - Я.... Я просто почувствовал это. Твоё горе, твою вину... Я почувствовал это. Прости, Рэтчет. Мне правда жаль. Оптика Рэтчета потускнела, а выражение лица исказилось. Он опустился на землю, его тело обмякло, когда на него обрушился груз прошлого. Он никогда не ожидал, что кто-то увидит его тщательно продуманную маску, почувствует боль, которую он так долго скрывал. Слова Сэма ударили его сильнее, чем любой лазерный луч десептикона. Другие боты смотрели на Рэтчета с удивлением и сочувствием, ощущая свою вину. Они всегда считали, что суровый вид Рэтчета объясняется его строгим характером медика, но никогда не осознавали, насколько сильно он страдает. Сэм медленно встал с медицинской кушетки и подошёл к Рэтчету. Он опустился на колени рядом с ним и осторожно положил руку ему на плечо. Прикосновение руки Сэма к руке Рэтчета было подобно прорыву плотины. Вся боль, сожаление и горе, которые Рэтчет сдерживал в себе, хлынули наружу. Он закрыл лицо руками, его тело дрожало, и он тихо плакал. Боты никогда раньше не слышали этого звука, и он потряс их до глубины души. Другие боты с ужасом и сочувствием наблюдали, как их медик, их стойкий и суровый Рэтчет, сломался прямо у них на глазах. Они никогда не видели его таким уязвимым, даже во время войны. Они и не подозревали, что в нём есть такая сторона, и это заставило их осознать, как долго он молча страдал. Сэм остался стоять там, положив руку на плечо Рэтчета, молча предлагая утешение и поддержку. Он посмотрел на других ботов и тихо заговорил, словно точно знал, что нужно сказать. - Это не твоя вина, Рэтчет. И никогда не было твоей виной. Ты просто пытался его спасти. Рэтчет посмотрел на Сэма, и его взгляд наполнился болью и виной. Его голос был прерывистым и хриплым, когда он заговорил. - Я был медиком. Я должен был его спасти. Но я потерпел неудачу. Я потерпел неудачу. Сэм вздохнул. Он знал, что должен это сказать. - Как это произошло? Рэтчет глубоко вздохнул, его искра была полна вины и сожаления. Он закрыл оптику, словно заново переживая то ужасное воспоминание. Боты слушали, и их искры разрывались от сочувствия к своему медику и старому другу. - Я.... Я сделал всё, что мог. Я заботился о нём всю беременность. Я следил за каждым этапом. Я отслеживал каждое его движение. Я прислушивался к его крошечному сердечку, к его искорке, которые всё ещё бились под моими пластинами. Я был готов ко всему. Но роды... начались раньше. Рэтчет сделал паузу, и воспоминание заставило его вздрогнуть. Сэм успокаивающе положил руку ему на плечо, призывая продолжать. Рэтчет продолжил дрожащим и надломленным голосом. - Это было неожиданно. Он вышел слишком рано. Я был один, когда это случилось. Он... он был таким маленьким, таким хрупким. И он был ещё жив, едва-едва. Но он умирал, угасал с каждой секундой. Я пытался... я делал всё, что мог, но было слишком поздно. Боты молчали. Они чувствовали боль, исходящую от Рэтчета, как волну агонии. Айронхайд смахнул слезу, которая вот-вот должна была выкатиться из его окуляра. Глаза Рэтчета потускнели, а голос стал глухим, когда он вспомнил те роковые моменты. - Я держал его в руках, чувствуя, как его крошечная искорка пульсирует, пытаясь выжить. Он был таким красивым, таким драгоценным. Я хотел спасти его, но не смог. Выражение лица Сэма стало ещё более сочувствующим, если такое вообще было возможно. Он чувствовал боль Рэтчета, невыносимую тяжесть утраты. Рэтчет наклонился вперёд, его тело дрожало, когда он заново переживал тот мучительный момент своей жизни. - Я чувствовал, как угасает его искра. Он угасал прямо у меня на руках. Он посмотрел на меня... его крошечные глазки сфокусировались на моих. А потом... он исчез. Боты потеряли дар речи. Они даже представить себе не могли, какую боль, должно быть, испытывал Рэтчет в тот момент. Взгляд Проула метнулся вниз. Джаз и Бамблби обменялись болезненными взглядами. Голос Рэтчета понизился до шёпота, едва слышного даже в тишине комнаты. - Я никогда не чувствовал такой боли. Это было за гранью всего, что я когда-либо испытывал. Как будто моя искра разлетелась на куски. Я до сих пор помню, как смотрел в его безжизненные глаза, как его крошечное тело застыло в моих руках... Из глаз Рэтчета потекли слёзы, и он сжал кулаки, словно пытаясь за что-то ухватиться. Айронхайд стиснул зубы, его собственная оптика заблестела. Он не мог вынести вида друга, которому было так больно. - Рэтчет, ты... ты сделал всё, что мог. Ты сделал всё, что мог сделать медик. Ты не можешь винить себя. Это не твоя вина. Рэтчет покачал головой, его голос снова задрожал. - Нет, Айронхайд. Я был медиком. Я должен был спасать жизни, особенно жизни наших спарков. Но я потерпел неудачу. Я не смог спасти своего детёныша. Айронхайд хотел что-то сказать, но Рэтчет продолжил, его слова были полны самобичевания и чувства вины. - Я должен был лучше подготовиться. Я должен был ожидать, что роды начнутся раньше. Я должен был сделать больше. Я должен был… Сэм осторожно взял Рэтчета за руку, прервав его самоуничижительную тираду. - Рэтчет, прекрати. Рэтчет поднял глаза на Сэма, слезы все еще текли по его лицу. - Это была не твоя вина. Это была ничья вина. Иногда такое просто случается, и мы ничего не можем с этим поделать. Ты сделал всё, что мог. Ты дал ему любовь, заботу и всё, что ему было нужно. Ты поступил так, как поступил бы любой хороший родитель. Оптический прицел Рэтчета тускло засветился, и он крепче сжал руку Сэма. - Ты не понимаешь. Я держал его в руках. Я почувствовал, как его искра погасла. Я не смог спасти жизнь своего собственного спарка. Я… Сэм снова перебил его, его голос был мягким, но удивительно твердым. - Ты не подвёл его, Рэтчет. Ты любил его, и он чувствовал эту любовь. Он знал, что ты сделал всё возможное, чтобы спасти его, и это самое важное. Ты не можешь вечно испытывать чувство вины.   Фигура Рэтчета дрожала, груз горя и вины всё ещё давил на его искру. - Но... он был моим спарком. Я должен был сделать больше. Я должен была... Сэм крепче сжал руку Рэтчета, не давая ему пойти по тому же пути. - Иногда, как бы мы ни старались, всё идёт не так, как мы хотим. Это часть жизни, и это может быть ужасно несправедливо. Но вы не можете позволить чувству вины и «а что, если» поглотить вас». Рэтчет посмотрел на Сэма, и на его лице отразились боль и смирение. Он знал, что в словах Сэма был смысл, но чувство вины и сожаления всё ещё глубоко укоренились в его искре. - Сэм... Я до сих пор иногда вижу его маленькое личико в своих снах. То, как он смотрел на меня... то, как он улыбался мне... искра, мелькнувшая в его оптике... Сэм нежно погладил Рэтчета по щеке, стирая его катящиеся слёзы. - Я знаю, что это не пройдёт в ближайшее время. Ты любил его, а он любил тебя. Но ты должен избавиться от чувства вины. Ты должен простить себя. Ты этого заслуживаешь. Рэтчет несколько мгновений смотрел на Сэма, и в его оптике всё ещё читались боль и вина. Затем он закрыл оптику и глубоко вздохнул, словно сбрасывая с себя огромный груз. Когда он открыл оптику, боль всё ещё была там, но стала чуть менее сильной. Он снова посмотрел на Сэма, и в его голосе звучала благодарность. - Спасибо тебе, Сэм... Спасибо тебе. Сэм тепло и понимающе улыбнулся Рэтчету. Он знал, что чувство вины и сожаления всегда будут терзать его, но они сделали маленький шаг вперёд. Автоботы, которые всё это время молча слушали, обменялись сочувственными взглядами. Они чувствовали боль Рэтчета и слышали искренность в словах Сэма. Когда в комнате снова стало тихо, Бамблби подошёл к Рэтчету и успокаивающе положил руку ему на плечо. Айронхайд кивнул Сэму в знак молчаливой благодарности за помощь их медику. Джаз в своей обычной беззаботной манере попытался поднять настроение. - Знаешь, Рэтчет... Ты нам всё ещё нужен в отличной форме. Мы не можем допустить, чтобы наш ворчливый медик вышел из строя. Кто ещё будет бросать на нас испепеляющие взгляды и отпускать саркастические замечания? Рэтчет не смог сдержать лёгкой улыбки в ответ на попытку Джаза пошутить. - Не волнуйся, Джаз. Я всё ещё буду здесь, чтобы бросать на тебя испепеляющие взгляды и отпускать саркастические замечания. Кто-то же должен держать вас всех в узде. Джаз ухмыльнулся, к нему вернулась его обычная жизнерадостность. Остальные автоботы усмехнулись, их настроение поднялось от этой шутки. Сайдсвайп с улыбкой присоединился к разговору. - Именно. Кто ещё будет угрожать, что приварит наши сервоприводы друг к другу, если мы не будем себя хорошо вести? Айронхайд присоединился к ним с легкой усмешкой на лице. - А кто ещё проведёт тщательный осмотр, а потом пригрозит использовать нас в качестве мишеней, если мы попытаемся сбежать из медпункта? Комната наполнилась смехом, когда автоботы продолжили дразнить Рэтчета, и их игривые подшучивания сменили недавнее напряжение. Оптимус Прайм вздохнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Было приятно видеть, что его команда снова ведёт себя как обычно, пусть даже на мгновение. Боль и горе всё ещё были с ними, но смех был шагом к исцелению. Рэтчет не мог не ухмыльнуться, услышав их шутливые перепалки. Было приятно видеть, что автоботы в хорошем настроении. Он посмотрел на Сэма, который сидел рядом с ним с лёгкой улыбкой на лице. Он увидел искренность и понимание в глазах мальчика и благодарно кивнул. В разгар шутливой перепалки Бамблби с улыбкой повернулся к Сэму. - Хей, Сэм. Мы хотели тебя кое о чём спросить. Сэм посмотрел на Бамблби, с любопытством приподняв бровь. - Да, конечно, Би. Что случилось?