Пойманные

      Щелкание…       Вечный, сводящий с ума цикл таинственного таймера. Он больше не раздражал ее, объявляя каждую минуту с тупым упрямством. Девушка его больше не слышала, пребывая в своих мыслях.       Кейт снова повернулась на двухъярусной кровати с тяжелым вздохом. Сон был неблизок. Она завела будильник, решив, что отдых пойдет ей на пользу, но с тех пор, как она свернулась калачиком на грубом одеяле, девушка продолжала ворочаться, не в силах отключиться от своих мыслей.       Внутри люка было темно. Маленькая ниша с нарами, где она лежала, погрузилась в глубокую темноту. Все звуки казались приглушенными, шелест простыней растворился в тишине, когда девушка выпрямила ноги в попытке лечь на спину. Глядя в невидимый потолок, Кейт вспомнила откровение этого дня.       - Долго ждала?       - Только, что пришла.       Ее слова разрушили пронзительную тишину, упав и погрузившись в бетонный пол. Она намеревалась уйти оттуда слишком поздно, и немного расстроилась из-за этого. Кейт наблюдала за ним, как напряглось все его тело, и была рада, что он так и не повернулся к ней лицом.       - Я... э-э... ну, я думаю, я просто... сейчас вернусь.       Почему теперь она не могла доверять своему собственному голосу? Кейт вздрогнула, услышав резкий щелчок перематывающего механизма таймера, и резко развернулась, сделав один отчаянный шаг, но тут же замерла перед неизбежностью.       - Я думал, ты хочешь принять душ?       Она переступила с ноги на ногу и неуклюже повернулась. Кейт не знала, как теперь говорить с ним, смотреть на него, думать о нем…       - Да, конечно. Конечно. Я... , - замялась девушка.       Движением подбородка она указала в сторону ванной. Теперь Джек стоял лицом к ней, его голова была слегка наклонена набок, а руки он засунул в карманы джинсов. Выражение его лица она не видела в тени темных перепадов тусклого света этого бункера.       Как она должна была сохранять самообладание, ступив в этот пар, который пах так же, как и он? А потом избавиться от своей одежды и просто помыться? Как она могла сознательно игнорировать влажный воздух, окутывающий ее сверхчувствительную кожу, его запах, остающийся на ней, щекочущий ее, дразнящий, немного игривый?       Он ожидал, что она войдет в душ, где эхо его присутствия она, несомненно, все еще будет чувствовать каждым из своих наэлектризованных нервов на перегрузке, и позволит воде взять верх, фантазируя будто бы это он проводит пальцами по контуру ее тела. Может, он играл в какую-то игру? Эта мысль вызвала новую волну жара на ее щеках.       Кейт решила зайти в ванную, пытаясь скрыть свой румянец. Подальше от него. Но попала прямо в самый эпицентр мыслей о нем, туда, где она чувствовала его желание лучше, чем только что наедине с этим мужчиной.       Господи, это будет сложнее, чем она ожидала. Кейт остановилась на долю секунды, неожиданно всхлипнула и повернулась, чтобы закрыть за собой дверь, мельком увидев, что выражение его лица не изменилось.       Нет, — она покачала головой, — он не мог с тобой играть, он просто так не делает, не так ли? К тому же ты сама ему только что сказала, что хочешь принять душ, и точка.       Причина опасений Кейт заключалась в том, что он, должно быть, не знал о ее шпионаже. Он делал то, что действительно хотел. Но внутри у нее невольно затрепетало волнение от мысли, что ей удалось тайно подглядеть за этой новой стороной его личности, что она сможет открыть для себя совершенно иное в нем.       Джек Шепард, любовник. В конце концов, что она знала о нем? Что он был благоразумным, сдержанным, сдержанным, надежным, сильным. Но в нем была и какая-то подавляющая интенсивность, импульсивность, неожиданный гнев, который удивлял ее. И под которым скрывалась сокрушительная уязвимость. Она знала его достаточно, чтобы увидеть, что ему приходилось понимать вещи, созидать их своим умом, прежде чем сложить их обратно в череде познания. она знала, что неспособность, пассивность и отсутствие контроля сводили его с ума, и что на всем, на чем он решал сосредоточить свое внимание, он сосредотачивал его полностью, доводя это до одержимости. Быть объектом такого симбиоза внутренних качеств немного пугало ее.       Какой он любовник? Она задавалась этим вопросом, пристально глядя на свое отражение в запотевшем зеркале. Какая из его сторон возьмет верх? Кейт искала ответ в собственных глазах, словно ожидая найти его в глубине души. Охваченная желанием, она видела, как изменилось выражение лица. Кейт заметила это, представляя образ Джека, возникший позади нее, чтобы обнять ее и опустить голову, чтобы чувственно, неторопливо поцеловать ее в изгиб шеи. Она заметила, как ее щеки покрылись румянцем, губы приоткрылись, глаза остекленели, зрачки расширились, словно под действием каких-то наркотиков, в то время как ее рассудок сдался, признав, что наркотиком был его опьяняющий терпкий аромат, который крепко окутывал ее, не обращая внимания на любые возможные возражения. Ее кожу покалывало, каждый квадратный дюйм. Не отрывая глаз от своих, Кейт потянулась к краю своего топа и стянула его через голову. Словно в замедленной съемке, она пошла дальше, расстегивая бюстгальтер, спуская бретельки вниз, кладя одежду рядом с топом, на столешницу раковины. Она не делала абсолютно ничего, чтобы нарушить последовательность по раздеванию, ее движения были сдержанными и целенаправленными.       Раздеваясь, она продолжала смотреть прямо в свои стеклянные глаза с одной и той же мыслью: какой он любовник?       Держа в руках шампунь, она некоторое время стояла неподвижно, обнаженная, прислушиваясь к биению своего сердца и гудению крови, мчащейся по ее венам. Она посмотрела на дверь. Что он делал? Он стоял там, где она его оставила? Он подошел ближе к ванной? Он был рядом, только с другой стороны? Рука Кейт дернулась от дерзкой идеи открыть эту дверь прямо сейчас, выйти и встретить его сейчас и прямо так, без одежды.       Она посмотрела в другую сторону, в душ. Там было Пусто. Облегчение и разочарование смешались в самом странном из вкусов. Конечно, там будет пусто. Она резко вдохнула, выбрасывая себя из оцепенения. Вода была теплой, приятной, когда она напрягала мышцы шеи, осознавая, насколько она была напряжена. Ее голова откинулась назад, и Кейт открыла рот, чтобы впустить воду, пробуя ее на вкус, глотая ее в процессе, смутно напоминающем странный надуманный поцелуй. Плоский, бесцветный вкус.       Шампунь. Кейт всегда считала, что процесс мытья волос мужчиной очень эротичен. И из всех мужчин она выбрала его своим объектом вожделения. Умелыми пальцами он мог бы сделать пробор через ее локоны, спутывая их, разглаживая, лаская ее кожу головы медленными чувственными кругами, Смахивая пену с ее лица. Он мог бы Шептать ей на ухо все, что он будет делать с ней дальше.       Она взяла мыло и представила его в сильных мужских руках. Ее колени почти подкосились, и она уперлась одной рукой в ​​стену.       Быстрый взгляд на стену вызвал взрыв чувствительных волну в нижней части ее живота: это было именно то место, к которому он прижался всей шириной своих плеч, совсем недавно. Голова кружилась, Кейт поднесла кусок мыла ближе к лицу, достаточно близко, чтобы понюхать его. Если бы она сосредоточилась, то наверняка смогла бы найти его следы.       Мускусные, древесные оттенки, скрытые в живой искусственной цветочности. Она вдохнула, закрыв глаза и подсознательно поднесла другую руку к одной груди, с легким сжатием.       Каким любовником он был? Был ли он сосредоточенным, тщательным, внимательным, как когда заботился о своих пациентах? Руки были крепкими, целеустремленными, знающими, его прикосновения были уверенными и неколебимыми, бесстрашными, когда он пристально следил за ее реакцией? Глаза, пронзающие ее податливую плоть, сжигали ее своим преданным вниманием? Хотел бы он быть тем, кто все контролирует? Решать, сколько удовольствия она может получить, нарочно подталкивать ее к краю, только чтобы вернуть ее в мучительном дразнении, будет ли он наслаждаться такой властью, которую он имел над ней?       Она прижала мыло к щеке, провела его по линии подбородка, по шее, по ключице, к другой груди, скользя им круговыми движениями вокруг напряженного соска.       Может быть, он хотел бы освободится от постоянного контроля? Поддаться инстинкту, отбросить галантность, вежливость, осторожность и позволить своему темпераменту взять верх? Тогда он захотел бы схватить ее за руки грубее, чем нужно, используя свою силу, чтобы прижать ее тело под собой, раздвинуть ей ноги, втиснуться в нее яростно, нетерпеливо, отчаянно, прежде чем она успеет возразить. Или позволил бы ей выбрать момент, задать ритм, поцелуями развеял тревоги, и, наконец, позволил себе потеряться в ней?       Кейт тяжело дышала, когда провела мылом по животу, одновременно скручивая один сосок между пальцами. Она провела ароматным бруском по внутренней стороне бедра и поднесла другую руку к тому месту, откуда сладкое желание струилось по ее телу. Она обнаружила, что пальцы, которыми, она только что массировала себя, в этой фантазии принадлежат ему. Она представила его, ищя освобождения, тишины, душевного спокойствия — о, она больше не могла этого выносить! А потому с ее губ сорвался стон.       В этот момент она уронила мыло, чтобы просунуть другую руку между ног, и выгнула спину, позволила голове упасть набок. Вода ласкала ее шею, словно она представляла, как он будет покусывать ее, уткнется в нее носом, облизывая ее, унося ее в другое измерение. В этот момент она почувствовала, что приближается к краю…       - Кейт? - после она услышала несколько торопливых ударов в дверь. - С тобой все в порядке?       Его голос звучал встревоженно, обеспокоенно. Она замерла, делая короткие, неглубокие вдохи из-за невозможности полностью их успокоить.       - Ты там уже полчаса. Кейт? - снова позвал он, надеясь услышать ответ.       - Да! — крикнула она слишком громко и необычно высоким голосом. - Я в порядке! Выйду через минуту!       Черт! Она прижала ладони к своему перегретому лицу. Черт! Ей пришлось снова и снова напоминать себе, что у него не было никаких шансов увидеть ее через дверь.       Кейт собралась в спешке и практически выбежала из люка, оставив его в замешательстве, бормоча какую-то чушь о чем-то, казалось бы, важном, что ждет ее. Она сказала что должна сделать что-то важное срочно, едва взглянув на него.       Слишком испугана… Он бы сразу увидел, догадался, и тогда она не смогла бы остановить его притяжение. Это слишком сильное искушение, сладкое манящее желание коснуться его. Она бы не смогла устоять и упала бы прямо в его объятия, соединилась с ним, как недостающий кусочек пазла, утопая в нем, растворяясь в нем, поддаваясь вечному зову, который она отказывалась слышать раньше.       Разочарованная и уставшая, она вернулась в бункер только в свою ночную смену после мучительно долгого дня, в течение которого она упорно избегала Джека. Она вынудила смущенного Херли уйти, сообщив ему торопливо, что он только что поменялся сменами с Джеком, который мог появиться здесь в любую секунду. Она позволила ему думать все, что он захочет, когда тот уходил.       На самом деле Она просто хотела побыть одна. Собрать свои мысли, укрепить и консолидировать свои трескающиеся стены, чтобы в следующий раз, когда она увидит его, воспоминание его обнаженного образа под этим душем, ублажающего себя, шепчущего ее имя, не всплыла из ее разума взрывом и не уничтожила все ее самообладание ко всем чертям. Она хотела Сдаться, впустить его...       Кейт не могла понять, кого она боялась больше: себя или его?       Снова свернувшись на кровати в беспомощном отчаянии, она тщетно попыталась держать этот образ подальше от потока своего сознания. Она прикусила нижнюю губу. Воспоминание было таким ярким, расцвеченным ее сверхвосприимчивыми чувствами. Он выглядел таким первобытным, таким человечным, таким совершенно мужским. Все его сложные навыки и пристрастия, знания и его нежные, сдержанные манеры, все исчезло в этой сырой, настоящей потребности быть единым с ней.       Кейт вздрогнула, чувствуя, как знакомое тепло пронизывает низ ее живота. Когда таймер отсчитал еще одну минуту, растворяющуюся в прошлом тех тихих предрассветных часов, она сжала бедра. Это не облегчало напряженность, если только, не усугубляло ее. Какая ирония, подумала она, какая ирония быть разочарованной.       Другая зачарованная часть ее, которая постоянно прокручивала сцену, ее глубоко человеческая часть, ныла в физически болезненном желании. Она желала, чтобы он материализовался прямо сейчас рядом с ней, так близко, обернув все свое тело вокруг нее, чтобы она могла поглотить его всеми пятью чувствами, могла бы чувствовать себя такой блаженно цельной, безопасной и правильной, как она чувствовала всякий раз, когда он был рядом.       Навсегда, навечно, пусть мир просто рухнет и пойдет к черту, ничто не будет иметь значения, пока они принадлежат друг другу. Она была недостаточно сильна, чтобы сдерживать свои порывы. Наконец, сдавшись, Кейт прижала руку к соединению бедер, медленно массируя себя через ткань своих поношенных джинс.       Какой же он любовник?       Кейт почувствовала, как ее бедра невольно подпрыгнули, когда она просунула руку в брюки, коснувшись нижнего белья, прямо туда, в свой горячий влажный центр. Странный укол смущения удивил ее при мысли о том, насколько влажной ее сделала мысль о том, что его руки заменят ее собственные. Ему даже не нужно было прикасаться к ней, чтобы она была готова, готова стать его, она хотела принадлежать только ему.       Если бы он знал, разве это его не возбудило бы? Испытало бы это пределы его терпения, его самообладания? Захотел бы он буквально сорвать с нее штаны, чтобы добраться до нее быстрее, в необъяснимой спешке, как в первый и последний раз?       Она провела двумя согнутыми пальцами по своему чувствительному центру, надавливая на него, одновременно поглаживая набухший клитор большим пальцем другой руки, который присоединился к первому в диком соревновании: растирать, надавливать, пощипывать, задавая ритм, соответствующий подъему ее бедер.       Джек, Джек, Джек- быстро пронеслось в голове и на этот раз она однократно смогла произнести это вслух в порыве страсти.       - Джек!       Она тяжело дышала, почти достигнув цели, и восхитительно покалывающий спазм, предвещающий окончательное освобождение, охватил ее внутренности и заставил ее крепко закрытые глаза резко открыться.       И посмотреть прямо в пару карих глаз.