Непоседливый волчонок

Белоснежный волчонок, учащённо дыша, быстро перебирает своими массивными лапками, отталкиваясь от только вчера высохшей земли после очередного недельного ливня, который нередко бывает весной. В середине мая лес уже давно цветёт и пахнет, а солнце заметно припекает, предвещая жаркое лето. Только вот одному непоседе совершенно всё равно на красоту природы. Тэхён невольно задыхается от собственной быстроты, пока в неизвестном направлении стремится убежать от Чонгука, который погнался за ним, как только увидел, что младший вновь собирается в одиночку убежать в лес. Досконально зная характер омеги, Чон, конечно же, не мог упустить из виду своего слишком любознательного парня, любившего найти приключения на одно примечательное место. Ким откровенно веселится, доводя старшего до белого каления своими выходками. В последнее время он перестал обращать на него внимание! Совсем-совсем! Потому младший и придумывает изощрённые способы, заставляющие альфу забыть обо всех на свете. И, признаться честно, они замечательно осуществляются и работают. Сколько бы омега не играл на его нервах, а Чонгук всё равно не мог оставить младшего одного и спокойно смотреть за тем, как тот вытворяет всякие глупости. Невероятной красоты и снежного окраса оборотень счастливо отскакивает от земли нежными подушечками лап, раскрывая пасть и высовывая розовый язык, чтобы вдохнуть побольше такого необходимого воздуха. Чёрный волк, следуя по пятам за ним, предупредительно рычит где-то позади, а омега ни в какую не хочет его слушать, только быстрее втапливая изо всех сил вперёд. Если бы Ким был в человеческом обличии, то, несомненно, громко бы смеялся от происходящего. Для Тэхёна мир смазывается из-за скорости, он совершенно не понимает куда бежит, хоть и отлично знает всю местность, в которой жил восемнадцать лет. Он счастливо поджимает заострённые ушки от нового чужого продолжительного рыка, гласящего остановиться. Чон никогда в жизни не вызовет у него и доли страха, несмотря на то, что вымахал достаточно здоровым парнем и таким же волком. — Тэхён, чёрт тебя дери, куда ты бежишь?! — по волчьей связи передаёт Чонгук. — Меня ещё никто не драл! — прилетает звонкий и насмехающийся ответ в мыслях. Омега наслаждается свободой движений и прохладным ветерком, создающимся от его быстрого бега. Чон фырчит позади него от непосредственности младшего, не понимающего последствий своих слов. Альфа давненько бы догнал свою непоседу, если бы тот выбирал прямые пути, но Ким был хитрым и находчивым, на ходу выбирая изощрённые пути своего побега, где находились препятствия в виде больших камней или сваленных деревьев. Ведь как ещё обогнать альфу, который стремится стать вожаком? Тэ осведомлён о хорошей физической форме своего парня, занимающегося спортом чуть ли не каждый день, потому, не схитрив — он не выиграет в негласной игре. Омега довольно скоро вымотался, не имея возможности дышать полной грудью. Только выброс адреналина, расходящегося по всему телу, не даёт остановиться. Кажется, ещё с самого начала Ким не следил за дорогой, забредая неизвестно куда. Урча от необузданного веселья себе под нос, он свернул за появившиеся в поле зрения деревья, полностью дезориентировав старшего, чуть ли не врезавшегося в ствол столетнего дуба. Чонгуку пришлось быстро тормозить на лапах, что впились в землю, снимая с неё небольшой слой. Альфа скалит зубы, среди которых можно различить массивные заостренные клыки, и также сворачивает за младшим, не упуская его из виду. Зловещий рык вместе с волчьим воем может испугать кого угодно, но не озорного омегу, который оборачивает голову на Чонгука, не прекращая бежать дальше. — Тэхён, стой! Живо остановись! — намного грубее передавал свой тон голоса старший, как-то по-особенному волнительно смотря на Кима. Юноша же, восприняв грубость как новую форму собственной странной игры, вновь вытащил язык, не поворачивая голову обратно вперёд. Это и стало роковой ошибкой. Волчонок буквально самостоятельно запрыгнул в реку со свободным течением и холодной водой, несмотря на приближающееся летнее тепло. Тэ очень сильно испугался, когда в одночасье его белая шерсть неумолимо намокла, а он сам потерял равновесие и контроль над своим телом от ужаса, ведь в волчьем обличье совсем не умел плавать. Секунды для него казались вечностью, омега старался грести по-собачьи, но даже не мог выплыть из воды, полностью погрузившись в неё. От страха ему пришлось наглотаться воды, пока не послышался приглушённый из-за глубины хлесткий всплеск где-то позади него. У Чонгука сердце в пятки упало, когда он увидел воцарившуюся картину перед его глазами: маленький резвившийся омега пошёл под воду на самое дно и никак не мог подняться, чтобы хоть как-нибудь удержаться на ней. Больше ужасало течение, уносившее омегу намного дальше от берега. Чон, не думая ни секунды, бросился на помощь, благо прекрасно плавал в любом обличье, в отличие от младшего, не видевшего в этом смысла. Однако для его любопытной жопки, наоборот, желательно уметь выживать в любом исходе событий. Альфа безумно рад тому, что решил погнаться за любимым, но чересчур рискованным парнем и теперь имеет возможность помочь ему в трудной ситуации. Теперь уже адреналин в крови старшего хреначил дай Боже, пока он сам доплывал до захлёбывающегося омеги. Сколько же неприятных мыслей пролетело у него в голове и сердце ухало за несколько секунд… Эмоции и чувства более-менее устаканились, как только старший впился клыками в шкурку на загривке омеги. Он не хотел причинять боль или срываться на младшем, просто очень боялся упустить его из-за слишком слабой хватки: ему уж явно в эту секунду было не до этого. Чон усиленно грёб лапами воду, чтобы оттолкнуться от дна и преодолеть толщу воды, дабы получить спасительный воздух. Младший учащённо задышал, как только, после громкого всплеска воды, они оказались на поверхности, но старший не спешил отпускать омегу, усердно борясь с течением воды, благо оно сегодня не такое бурное. Альфе понадобилась пара минут, чтобы наконец приплыть на берег вместе с омегой. Ему очень повезло, что он являлся оборотнем, иначе бы ситуация значительно усугубилась. Но, имея за спиной достаточно большую человеческую силу, Чон смог спасти их двоих без последствий. Парни загнанно дышали: старший от усердия, младший от оставшейся воды в лёгких, которую пытался выкашлять. Тэхён понятия не имеет, сколько прошло времени перед тем, как он вернулся в свою обычную форму, ведь оборотням требуется намного меньше времени, чтобы регенерировать от любых происшествий. Ким любопытно поднял голову и состроил слезливые глазки своему парню, который молчаливо сверлил его сердитым взглядом. Чон не спешил ругаться с самого начала, давая омеге возможность более-менее здраво мыслить. Однако внимательно следил за его состоянием. — Тэхён, ты хоть представляешь, что могло сейчас произойти?! — всё-таки не выдерживает альфа, рыча от негодования. — Всё ведь хорошо вышло, — Тэхён, до этого умывавший мордочку лапой, как ни в чём не бывало поворачивается к своему парню. Голубые глаза светятся от небывалого счастья, будто бы сейчас не он тонул в реке. — А если бы меня не было рядом? — Чон полностью обескуражен чужим поведением. Словно перед ним не совершеннолетний омега, а маленький ребёнок, не понимающий всего ужаса произошедшего. — Но ты был рядом и спас меня, — Ким становится на лапы и отряхивается, чтобы избавиться от влаги на полностью промокшей шерсти. Очень опрометчиво с его стороны думать, что густая намокшая шерсть сможет высохнуть в одночасье: он просто разбрызгал капельки воды по всему пространству вокруг себя и, конечно же, попал на старшего, которому пришлось отвернуться, чтобы крупные капли не били по морде. — Ты прекрасно понимаешь о чём я говорю, не ёрничай! — у Чонгука уже нервов не хватает, честное слово. Кажется, он истратил последние, когда увидел как тонет его парень и плывёт по течению, с каждой секундой отдаляясь от него. Так что, передавая свой грозный голос по волчьей связи, он не смог сдержать себя от не менее грозного рыка. По идее, злость должна напугать омегу и дать понять всю серьёзность их разговора. — Чонгук-и, порычи ещё разок! — Тэхён точно непробиваемый, у него даже мысли не было о том, что старшего нужно бояться, потому как от чужого рыка живот приятно сводил, закручивая невидимые узлы. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — клянчил младший, начиная наворачивать множественные круги вокруг чёрного волка. По жалобному тону внутреннего голоса можно было понять, что он нисколечко не шутил. Чон понятия не имел как на это реагировать, непроизвольно прорычав ещё раз. — Да, вот так! — Ким счастливо заерзал на месте, подбегая к старшему, чтобы со всеми чувствами лизнуть того по мокрому носу. Даже слюны от переизбытка эмоций не жалел, из-за чего альфе пришлось фыркать, чтобы нормально задышать. — С тобой всё в порядке? Вода в голову случайно не затекла? — Чонгук, не на шутку обеспокоенный, смотрит на маленького белоснежного зверька, который своими широкими мазками языка переходит на шею, принимаясь вылизывать мокрую шерсть. Омега скулит и фырчит далеко не от боли, а от счастья и радости, которые переполняют его с ног до головы. — Совсем-совсем не затекла, Гук-и! — Тэ продолжает извиваться около старшего, радостно облизывая его морду и нос. Альфа на удивление не противится, только терпит излишнюю тактильность омеги, но, несмотря на свой серьёзный внешний вид, умиляется с чужого поведения. — Что это сейчас было? — Чон имеет в виду внезапный побег в лес. Ведь именно он стал началом происшествия, от которого сердце болезненно сжималось в страхе за юного омегу. — Должен же я как-то обращать на себя внимание, ты в последнее время совсем отдалился от меня! — Ким сразу канючит, тычась тёплым носом в холодную шерсть где-то в районе кадыка чёрного волка, чтобы затем потереться об него головой. Юноша заливается громким и сладким урчанием, словно был большой-большой кошкой. — Чего?! Я?! Отдалился?! Я с тобой каждый вечер вместе провожу! — Чон точно выскабливает в себе крупицы самообладания, чтобы мыслить разумно, несмотря на действия младшего. Он никогда не прекратит таять, словно мороженое в жаркую погоду, от этих тактильностей омеги. Однако его несомненно возмущают чужие обвинения в свою сторону, потому как он ни от кого не отдалялся, всё время находил свободные минуты, чтобы побыть побольше с младшим. — Этого мало! Скажи честно, ты меня разлюбил? — и смотрит так жалостливо самое главное! У Чонгука по новой сердце сжимается крепче, чем пару десятков минут назад, когда он вытаскивал неугомонного волчонка. — Да как ты можешь думать о таком? Я тебя больше всех на свете люблю! — альфа порыкивает не агрессивно, скорее негодующе, пока другой млеет от его вида и рыка. — Ты ведь сам знаешь, что я сейчас стараюсь немного больше времени уделять тренировкам, потому как до состязаний осталось совсем немного, я уже практически готов получить звание вожака, — Чон не сдерживается от того, чтобы любовно мазнуть широким языком по белой мордочке. Сколько бы он не злился, а чувства перебарывают, особенно, когда омега так открыто к нему ластится. — Знаю, я так скучаю по тебе, Гук-и, — Тэхён ещё заливистей урчит и ёрзает на месте, пока его мордочку ответственно вылизывают. — Я понимаю, но это совсем не значит, что нужно сразу бросаться в реку… — Чон готов утонуть в этих голубых глазищах младшего, смотрящего на него с такой любовью. — Так случайно получилось, — вновь фырчит Тэхён, конечно же, не меньше перепугавшийся, но не показывающий свои истинные эмоции, чтобы не волновать альфу лишний раз. — Ладно, пойдём уже в дом сушиться… — Чонгук шумно выдыхает, разглядывая их мокрую шерсть, которая при такой погоде не сможет высохнуть на улице. Для этого им придётся полежать у камина, чтобы не заболеть. И хоть раны на них заживают как на собаках, болезни могут подкосить даже оборотней.

_______________________

— Джин, я не знаю, что мне делать! — раздосадовано простонал альфа, лёжа на мягкой кушетке Кима. В соответствии с правилами состязаний на место вожака, все участники проходят полный медосмотр, чтобы дополнительно убедиться в их физическом состоянии. Тридцатипятилетний Сокджин являлся лучшим лекарем на всю небольшую стаю волков, а по совместительству хорошим знакомым Чонгука, знавшего его приличные семь лет с момента его возвращения в стаю после очередного получения образования. Друзьями их, конечно, не назвать из-за тринадцатилетней разницы в возрасте, но Джин был именно тем человеком, к которому можно прийти за советом или рассказать о своих невзгодах, получив настоящую поддержку. Вот и сейчас наступил довольно непонятный момент для альфы, который не мог понять поведение младшего, длившееся уже целых две недели. Тэхён словно ни в какую не хочет понимать, что играет на истончившихся нервах альфы, пытающегося добиться признания в стае и сохранить их отношения. — Что случилось-то? — Сокджин внимательно смотрел на оборотня в человеческом обличье, волнительно смыкающего руки в замок, перебирая большие пальцы между собой. Смоляные волосы альфы завивались и падали на глаза, а тот усердно пытался избавиться от них кивком головы, не в силах зачесать мешающие пряди назад от нескончаемых нервов. — Понимаешь, дело в том, что Тэ в последнее время стал очень странно себя вести, — Чон, словно мальчишка, запинался и подбирал каждое слово, страшась посмотреть в глаза старшему. — Как именно это выражается? — Ким откровенно не понимал происходящего и почему вечно спокойный, как удав, Чонгук сейчас переживает и не может вымолвить и слова. Омега снимает очки с переносицы, которые всегда надевает при работе с документами или, как сейчас, при просмотре показателей. — Ну, допустим, — альфа вновь облизывает пересохшие к чертям губы и продолжает, — если не считать того фееричного заплыва, то недавно он подрался с одним омегой, потому что ему показалось, что он на меня слишком пристально и долго смотрит… — Чон с громким выдохом вспоминает, как ему пришлось буквально отдирать младшего от другого омеги, что вцепился в его волосы. — Он постоянно отвлекает меня от работы, просит внимания, ласки. И ты же понимаешь, насколько сильно я его люблю, — по альфе прекрасно видно с какой любовью он говорит о своём парне, что несомненно заставляет умиляться, — я его обожаю, без него жить не могу, но я не понимаю, что с ним происходит, — парень, несмотря на свой возраст, смотрит сейчас так потеряно, что хочется ему помочь найти ответ на волнующий его вопрос. — Это ведь не особо нормально? Или я себя накручиваю? — Всё в порядке, Гук-и, — по-доброму смотрит на него Джин, улыбаясь. — Это совершенно нормально для его положения. — Что? Какого ещё положения? — Чон подскакивает на той самой кушетке, совершенно не понимая о чём говорит старший, если близости у них не было. — Тьфу ты, — омега смешно всплескивает руками в возмущении, — кроме беременности может быть ещё много чего… — мужчина вздыхает прежде чем продолжить: — На самом деле Тэхён забегал ко мне пару дней назад и сам жаловался на то, что не понимает происходящего… Он также осознаёт, что ведёт себя неправильно, но не может ничего с этим поделать. И это нормально, потому что у него скоро начнётся первая течка, — Сокджин раскрывает маленькую тайну чужого поведения, наблюдая за не менее шокированным взглядом альфы. — В смысле? То есть, омеги ведь себя так не ведут при течках, — Чон до младшего встречался с омегами, хоть и не с таким большим количеством, но у двух из них никогда не было подобного поведения при течках. — Верно, но у нашего Тэ-тэ иной случай. Понимаешь, из-за того, что его внутренний омега признал твоего альфу до первой течки, то он будет больше проситься провести время с тобой до самой течки, ну и в её период, естественно. Опережая твой вопрос, так бывает не у всех, но вероятность имеется, — старший омега всё раскладывает по полочкам, объясняя самые основы омежьего организма. — Так будет… всегда? — альфа немного запинается и думает, что при таком раскладе будет тяжеловато находить время для работы в такие периоды. — Нет, конечно, однако ещё одна пара течек будет сопровождаться желанием повышенного внимания своего партнера, но зато потом всё придёт в норму и будет как у всех. Я бы порекомендовал наслаждаться этим периодом по полной, потому что именно сейчас у вас самая крепкая связь, — Джин вновь улыбается, мечтательно вздыхая и радуясь за милую парочку, которая при таком юном возрасте может похвастаться крепкой любовью. — Я бы с радостью насладился, честно, но у меня скоро соревнования… — Чон, конечно же, безумно переживает из-за этого, потому как стать вожаком — его мечта с самых малых лет. — Ох, я дал Тэхёну специальный отвар, чтобы немного притупить его желание близости, но он не будет работать, когда начнётся течка, — по взгляду альфы было понятно о чём он хочет спросить, — и нет, я не знаю точный срок её начала, для каждого омеги всё происходит индивидуально. — Спасибо тебе, Джин, не знаю, что бы и делал без тебя, — Чон действительно благодарен, потому что смог прояснить для себя поведение своего парня, иначе бы он и дальше не смог понять всех тонкостей омежьего цикла. — Брось, это моя работа, — Сокджин с лёгкой улыбкой на лице взмахивает рукой, как бы подтверждая свои слова, и отворачивается дальше заполнять нужные бумаги, отмечая, что состояние Чонгука отличное.

______________________

— Чонгук! Чонгук! — Тэхён неподдельно пронзительно скулит, прося помощи у парня через волчью связь, будучи застрявшим на высоком дубе практически на его вершине. Цепко впившись своими длинными когтями в кору, он учащённо виляет своим белоснежным хвостом и поджимает ушки. Идея погнаться за белкой через весь лес юноше показалась доселе интересной. Ким уж больно хотел понюхать рыжеватую белочку, которая оказалась слишком пугливой и драпанула от него куда подальше. Ну, а Тэхёну много и не нужно было, чтобы погнаться за ней вслед. В какой момент он оказался на дереве — сам не понял, но, как оказалось, он очень боится высоты, из-за чего делать лишнее движение к тому, чтобы оказаться вновь на земле, омега ни в какую не мог. Вот поэтому-то и пришлось висеть на дереве, скуля на всю округу. — О Господи, каким хреном тебя туда занесло?! — Чон, без всяких сомнений погнавшийся за ним, увидел омегу, увлечённо преследующего белку, сейчас стоял у корней старого дуба, поднимая чёрную морду вверх, чтобы посмотреть на младшего, вогнавшего свои когти намертво в жёсткую кору. — За белочкой… — жалобно доносится в ответ от волчонка, который ещё не смог принять, что его цель безвозвратно убежала. — Гук-а, помоги! — Ким громко дышит и боится сделать неверное движение, чтобы не навернуться на землю, отбив ко всем чертям свою прекрасную попу, на которую всегда находит приключения. — Тэхён, ты оборотень или кто? Тебе когти на что даны? — Чон продолжает негодующе фырчать где-то внизу, на самом деле безумно переживая за младшего. — Мне страшно… — Тэ начинает сильнее махать хвостом из-за подступающей паники, мешающей сосредоточиться на цепкости захвата ствола дерева. — Не нервничай, успокойся! Тебе сейчас самое главное нужно меньше переживать! — альфа тоже сейчас сильно нервничает и не знает, как ещё помочь омеге. — Ты мне ни капельки этим не помогаешь, — хнычет младший. — Фух, — Чонгук шумно выдыхает и собирается с силами, потому как сейчас ещё не хватало и его тревоги, — тогда я могу сейчас превратиться в человека и поймать тебя, — предлагает, казалось бы, гениальную идею. — Нет! Ты будешь голым! — Ким оглушает своим криком и поступающим затем скулежом, явно не приветствуя такие методы спасения. — Тэ, мы, бля, оборотни, ты видел меня голым! — Чон недовольно закатывает глаза, не понимая стеснение парня. — В объятиях голого парня я не был! — Тэхён возмущается, несмотря на своё положение, и даже не думает соглашаться на эту авантюру. — Ну, когда-то же нужно начинать… — хмыкает старший, однако из-за волчьего обличья получается что-то похожее на тихий рык. — Чонгу-ук, придумай уже что-нибудь нормальное, мне тяжело, у меня лапки болят! — Тэхёну сейчас не до шуток, сарказма или прочего, он действительно держится из последних сил на грёбаном стволе грёбаного дерева. — За белками нужно меньше бегать! — альфа не сдерживается, чтобы сказать самую банальную вещь в этой ситуации, но после очередного шумного выдоха предлагает иной вариант: — Хорошо, постарайся спускаться потихоньку, цепляйся за ствол одной лапой ниже, а затем пробуй и другими постепенно, — Тэ больше не ворчит на сказанное, а следует чужим просьбам и действительно первые попытки оканчиваются для него успехом, ему удаётся переставить все четыре лапы ниже, — вот так, да, молодец! — Чон пытается подбодрить его и действительно радуется, что у младшего всё получается, но в какой-то момент что-то идёт не так, и очередная поставленная ниже лапа соскальзывает со ствола. Младший пугается этого и летит на землю, раня подушечки лап о твёрдую кору. — Тэ, с тобой все хорошо? — Чон тут же обеспокоенно подбегает к нему и начинает обнюхивать, чтобы понять по горечи феромона, насколько больно омеге, и не поранил он себе что-нибудь помимо лап. — Да… — младший настолько обессилен из-за долгого нахождения в напряжении, что даже его внутренний голос совсем тихий. Мышц совсем не чувствует, а подушечки лап болезненно пульсируют. — Ты меня так до гроба доведёшь, честное слово, любопытная ты жопа! — Чон обильно вылизывает лапки младшего, не жалея слюны, так как она обладает заживляющими свойствами. Конечно, большим повреждениям она не поможет, но унять боль от царапин способна. Тэхён же увлечённо наблюдает за тем, как, несмотря на все ворчания, альфа заботится о нём. Как большой волк, способный внушить страх каждому, сейчас, поджав уши от переживаний за свою пару, вылизывает мягкую розоватую кожу подушечек. Ким урчаще проскулил далеко не от боли, а от щемящих душу чувств любви и привязанности к своему любимому оборотню. Чонгук без лишних слов понял, чего хочет его пара, так пронзительно смотрящая на него в ответ. Подойдя к белому волчонку поближе, он коснулся своим мокрым носом чужого и затем облизал несколько раз. Тэхён словно ожил, до этого лениво двигаясь на земле, теперь также проводил по чёрной мордочке своего альфы мокрым языком. Несмотря на мелкие ссоры и ругань, они всё равно будут любить друг друга несмотря ни на что…

________________________

Для Чонгука настал самый важный день в жизни, которого он так долго ждал. Его день икс, день, после которого жизнь может измениться на до и после, ведь быт и образ жизни вожака целой стаи весомо отличается от жизни обычного жителя их поселения. Несмотря на нередкие всплески эмоций младшего, тот давал возможность подготовиться к самому важному экзамену в жизни Чонгука. Тэхён прилежно пил отвар из трав, данный ему Сокджином, позволяющий притупить омежьи желания перед первой течкой. Но и сам Чон старался окутать младшего своим теплом, узнав причину чужих беспокойств и поведения. В таком темпе прошли ещё две недели, за которые пришлось много чего пережить обоим. Тэхёну пришлось успокаивать омежью сущность, а Чонгуку бороться с тяжестью на сердце из-за того, что его омега сейчас находится один в сложный период. И вот теперь, стоя на очерченной линии старта в волчьем обличье и выполняя пятое по счёту задание из семи, что проверяют все его навыки наравне с остальными участниками, претендующими на это звание, и внимательно вслушиваясь в голос старейшины, Чонгук слышит пронзительный скулёж прямиком из леса. Жалобный вой невозможно спутать ни с чьим другим волчьим, потому как он засел глубоко внутри уже давно. Тэхён скулил где-то в глубине леса и звал свою пару. Чонгук недовольно зарычал, потому что его внутренний альфа не мог успокоиться от переживаний за младшего, так жалобно звавшего его на помощь. Ему предстоял, казалось бы, сложный выбор, пройти оставшиеся испытания, коих осталось совсем немного, или сорваться с места на помощь своему омеге. Парень долго не думал, даже не дослушав старейшину, он побежал через густой лес, чтобы по запаху усилившегося феромона отыскать маленького белоснежного волчонка. Чон не чувствовал никакой обиды на сложившуюся ситуацию, даже если ему не суждено сейчас стать вожаком целой стаи. Там, в будущем обязательно появится такая возможность. Он сделал свой выбор в пользу своей пары и не собирался винить ни в чём омегу, который, по сути, ни в чём не виноват. Это не он подстроил свой цикл так, чтобы помешать альфе стать вожаком. Несильный ветерок развевал густую чёрную лоснящуюся шерсть оборотня, пока он большими прыжками преодолевал расстояние. Его зрачки расширились от густоты чужого феромона, заполняющего лёгкие своим прекрасным ароматом. Чонгук вдыхал запах младшего жадно, ему не хватало его концентрата, который умещался в запаховой железе. Массивными лапами отталкиваясь от земли, он выбирал прямой путь к своему омеге, который звал ещё жалобнее, и, как только, Чон нашёл младшего, увидел в каком состоянии он находится. Скуливший белый комочек забился под столетний дуб и укрыл морду пушистыми лапками, не прекращая звать альфу. Тэхён, не в состоянии сконцентрироваться на чём-либо, не сразу понял, что его альфа стоит прямо перед ним. — Тэ, я здесь, — Чонгук тычет холодным от бега носом в макушку младшего, дополнительно показывая, что он рядом с ним. — Гук-и, ты пришел? Соревнования уже закончились? — Тэ кое-как разлепляет плотно зажмуренные веки, разморено смотря на чёрного волка. Подступающая течка слишком сильно сказалась на его молодом организме, совсем неподготовленном для таких испытаний. — Нет, они ещё идут, — безучастно ответил старший, словно его совсем это не касается. После того, как он увидел дрожащего омегу от недостатка его феромона, никакие испытания не были ему настолько дороги, как чужое состояние. — Тогда… Почему ты здесь? — Тэ действительно беспокоился об этом, потому как прекрасно знал, насколько важны были соревнования для старшего. Не испытывать скребущую внутри вину казалось невозможным. — Ты думаешь я бы смог оставить своего волчонка одного? — Чон вновь проводит розоватым языком по пипке чужого носа, передавая спокойствие и любовь подобным действием. — О, боже! — пуще прежнего тревожится младший. — Это из-за меня всё… — Тэ с неподдельным сожалением смотрит в чужие глаза, пока свои заполняются слезами, грозящимися крупными каплями стечь по белоснежной шерстке. — Стой, не смей себя ни в чём винить, это был мой выбор, ты здесь не причём, — альфа говорит уверенно, без единого сомнения, что в какой-то степени на душе становится спокойнее. Ким дышит полной грудью чужим феромоном, подарившим умиротворение. — Но как же… Прости меня, я правда держался изо всех сил, чтобы не скулить, но это было буквально невозможным, — Тэ поджал ушки, но не сдержался от того, чтобы ответно лизнуть волка по росту усов и носу. — Тише, маленький, я тебя ни в чём не обвиняю, честное слово, сдался мне статус вожака, если я собственную пару не смогу успокоить? Не нагружай свою прелестную головушку ненужными мыслями, пойдём ко мне в дом, я буду рядом и никуда не уйду, — Чонгук любовно рычит, когда младший ластится к нему самостоятельно и начинает выпрашивать больше той самой ласки. — Гук-а, я тебя так люблю, ты у меня самый лучший на свете! — Ким даже не замечает, насколько много выпустил собственного феромона, который также кружит голову альфе, желающему подарить омеге незабываемую течку. Из-за большого количества феромона омеге становится намного лучше, и он наравне со старшим передвигает лапами, чтобы побыстрее оказаться дома, не забывая при этом легонько таранить макушкой чужое мохнатое плечо. Дорога до дома пролетает незаметно, мимолётными мгновениями, отпечатывающимися на сетчатке глаз. Чонгук старался подбадривать младшего количеством собственного запаха, чтобы у того были силы добежать до нужного дома. Омега безумно ценил ту чуткость альфы, с которой он постоянно к нему относился. И только переступив через порог родного сердцу двухэтажного домика, оба смогли без лишней мороки принять человеческое обличье. Тэхён уже не стеснялся их общей наготы, как это было буквально две недели назад, когда он повис на дереве. Чонгук без лишних слов подхватывает младшего на руки и несёт на второй этаж, где находилась спальня с большой кроватью на двоих: раньше они в ней вместе только засыпали, а сейчас проведут несколько дней течки. Так как двое знали о ней заранее, потому были морально подготовлены. — Все хорошо? — Чонгук не перестаёт волноваться за младшего, так как первая течка может быть довольно эмоциональной. — Рядом с тобой очень, — Тэхён жадно припадает носом к запаховой железе старшего, вдыхая полной грудью такой необходимый феромон. Он буквально дрожит в объятиях альфы, пока тот бережно несёт его на руках. Первый мазок языком по сгибу шеи на пробу продолжается многочисленными мазками в дальнейшем. Омега урчит в чужих руках, с удовольствием оставляя на железе старшего слюну, чтобы ещё сильнее смешать общие феромоны. — Ты меня сейчас с ума сведёшь, — Чон непроизвольно сжимает в руках упругие ягодицы Кима перед тем, как уложить его на мягкую кровать как можно аккуратнее, и наконец беспрепятственно покрыть розовые щёчки множественными поцелуями. — Как же я люблю тебя, — альфа ещё раз дополнительно убеждается в том, что сделал правильный выбор, поставив в приоритет омегу, а не звание вожака. — Я тоже, тоже тебя люблю! — счастливо пищит Ким, принимая все поцелуи и цепляясь за старшего руками и ногами, словно маленькая обезьянка. Былой тревоги и пережитого с утра стресса не осталось. Рядом с альфой нет места самым противным мыслям, твердящим о том, что омега испортил важный момент в жизни своего парня. Юноша буквально купается в переизбытке прекрасных чувств, раскрывающихся бутонами на сердце. Тяжесть внизу живота, доселе болезненная, превращается в сладкую и томящую. Наконец, когда альфа удостоверился, что покрыл всю кожу чужого лица поцелуями, переходит на губы, втягивая младшего в глубокий, но трепетный поцелуй. Альфью натуру ничем не обманешь, Чон прежде всего заботится о том, чтобы омеге в течку было комфортно, а, соответственно, никуда не спешит. Тэхён же буквально плавится от трепетных чувств к своему парню, с такой любовью отдающего всего себя. Гибкий упругий язык альфы оглаживает гладкое нёбо омеги, который не прекращает урчать в ответ в самый поцелуй. Тэхёну просто необходимо чувствовать своего альфу всем телом, потому он, вцепившись в него всеми конечностями, даже не думает отлепляться от горячего тела старшего. Оба оглушающе громко дышат после череды беспрерывных поцелуев, увлёкших их настолько сильно, что они позабыли дышать. Младший игриво прикусывает и оттягивает нижнюю губу альфы, потеряв всякое стеснение на фоне первой волны течки. — Тэхён-а, ты ведь мне доверяешь? — Чон через силу, с прерывистым дыханием, отрывается от сладких губ, и не может не спросить, смотря прямо в глаза. — Да, но после такого вопроса не особо… — Тэхён умилительно хмурит густые бровки и облизывает распухшие губы, совершенно не понимая вопроса. — Я просто хочу удостовериться в том, что ты готов к нашему первому разу, — альфа по-доброму усмехается с подозрительности младшего, но сразу отвечает на заданный вопрос ни капли не юля. — Ну, конечно, доверяю, Гук-а, — Ким тут же расслабляется, поняв чужое беспокойство, и с озорством лижет запаховую железу своего альфы. — Я не буду делать ничего без твоего согласия, просто не стесняйся говорить о своих желаниях и чувствах, — Чон закатывает глаза и напрягает мышцы на руках, на которых упирается в постель. Тэхён же, не стесняясь своих желаний, продолжает наслаждаться чужим запахом. — Хорошо, — бормочет младший, не в силах оторваться от своего маленького рая. По всему телу растекается приятная нега от близости любимого парня, который способен подарить незабываемые чувства и трепет в груди. Омега извивается в любимых руках старшего, что так умело оглаживают его формы, задержавшись на талии, чтобы большими пальцами прочувствовать выступающие ребра, пока младший громко дышит и наслаждается новыми поцелуями. Тихий стон вырывается из его губ, пока сам Ким выгибается в спине. Нет наслаждения лучше, чем любимый альфа, способный подарить ласками невероятные ощущения. Чонгук влажными поцелуями неторопливо спускается ниже, не пропуская вставшие соски омеги, что так просят внимания к себе. Тэхён задыхается и теряется в новых сладких ощущениях, впиваясь тонкими пальцами в чёрные волосы парня, что играется с бусиной соска кончиком языка. У альфы появляется непреодолимое желание расцеловать младшего всего с ног до головы, хотя, оно присутствует всегда, только сейчас достигает своего предела. Парень прекрасно чувствует, как омега под ним дрожит и тихонько стонет, что подстёгивает дарить более нетерпеливые ласки немного покрасневшим соскам от стимуляции языком и пальцами. Тэхён находится в подвешенном состоянии из-за наслаждения и смущения, которое всё же присутствует в нём, несмотря на то, что он находится рядом со своим мужчиной. — Расслабься, маленький, — Чонгук внезапно оказывается рядом с его лицом, буквально нависая над хрупким телом, и любовно трётся кончиком носа о чужой. — Ты у меня самый прекрасный, тебе нечего стесняться. Я люблю тебя больше всех на свете, — и смотрит прямо в душу, растворяясь в голубых глазах, напоминающих маленькие океаны. — Я стараюсь, — Ким переходит на шёпот, словно рассказывая самую сокровенную тайну, которую хранил очень-очень долго. Омега непроизвольно сжимает дрожащими в нетерпении бёдрами чужие бока, когда старший покрывает его шею множественными поцелуями. Он старается сильнее откинуть шею в бок, чтобы предоставить больше пространства на своей белоснежной коже. Альфа с ума сходит от такой податливости и бесконечного доверия к себе, он будет подпитывать его и не даст усомниться в выборе младшего. Чон аккуратно вбирает губами участок фарфоровой кожи, оставляя после себя багровый отпечаток. Ким закатывает глаза и тихонько хихикает из-за небольшой щекотки и прохлады после слюны. Смех его длится недолго, так как в следующий момент его вовлекают в сладкий тягучий поцелуй, от которого низ живота сводит и полыхает огнём. Тэхён, как котёнок, льнёт ближе, хотя и так находится предельно близко. Тот жар, окутывающий юное тело, фантомно разгорается ещё больше после прикосновений старшего. Робость от первой близости остаётся, несмотря на всплеск гормонов, вызванный течкой. Ким легонько кусается и заливисто урчит, пока альфа обеими руками оглаживает его бока, доходя до тазобедренных косточек. Омегу словно бьёт током от незатейливой близости, заставляя выгибаться по новой в спине. — Ты мой сладкий, — Чон с усилием отрывается от чужих сладких уст, разглядывая пленяющего омегу перед собой. — Так бы и съел тебя, — парень делится откровением, на что слышит счастливый смех и видит влюблённый взгляд. — Тебе никто не запрещает, — Ким вновь выворачивает душу одними незатейливыми словами, но такими искренними, что раствориться в них хочется. Чонгук любовно рокочет, вызывая табун мурашек на омежьем теле. Последний поцелуй оказывается на искусанных мягких губах перед тем, как альфа начинает спускаться ниже, теперь уже не останавливаясь на груди. Младший непроизвольно поджимает низ живота, когда новые горячие поцелуи концентрируются на нём. Чон наслаждается природным запахом своей пары, желая подарить наслаждение каждому участку хрупкого тела. — Гук-а! — стонет омега, забываясь в приятных ощущениях, чем ещё больше подстёгивает старшего дарить ему ласку, на которую он только способен. Неторопливыми поцелуями альфа спускается ниже, наконец переставая обделять вниманием давно вставший член омеги. Он на пробу проводит по нему сжатой в кольцо пальцев рукой, ощущая как крупная дрожь проходится по чужому телу. Тэхён не прекращает сладко извиваться и громко дышать, пока Чон потихоньку наращивает темп своих движений, чтобы не испугать обделённого ранее лаской омегу. Аромат феромона сгущается, смешивается с чужим, создавая невероятный коктейль из запахов, которым невозможно надышаться. Альфа морально умирает, когда разглядывает такого разнеженного омегу перед собой. Тэхён ему так доверяет, что сердце щемит от переизбытка любви к одному маленькому волчонку. Омега упирается пятками в постель, когда самостоятельно толкается в подставленную руку для стимуляции, и громко стонет, так откровенно, что сам альфа теряется в собственных чувствах. Запыхавшийся и вспотевший омега себя чувствует прекраснее, чем когда-либо, потому что в его самый тяжёлый период его альфа находится рядом с ним. Чонгук поставил в приоритет его, что может быть лучше? Когда же горячее дыхание чужого рта концентрируется на пульсирующей головке, Тэхён буквально задыхается, не смея вдохнуть и глотка воздуха. Ему казалось, что лучше быть уже не может, но альфа начинает двигать головой, чтобы вобрать в себя всю длину, и тогда уже Ким с пронзительным стоном выгибается в спине. Смазка выделяется интенсивными толчками из колечка мышц младшего, который утопает в чужой ласке. — Вкусный… — на секунду прерывается Чон от своего занятия, чтобы затем вновь припасть к возбуждённому органу омеги и дарить незабываемое удовольствие. Кристально прозрачные слёзы стекают по розовым щёчкам юноши, не справляющегося с переизбытком наслаждения. Тэхён с неподдельным интересом наблюдает за действиями своего парня, с особой силой сжимая кулачки от приятных ощущений. Кима подбрасывает на месте, он не может прийти в себя от незатейливой ласки, которая даёт множество неподдельных новых чувств как физических, так и эмоциональных. Младший откидывает голову назад с новым грудным стоном, невольно толкаясь в горячий рот парня, который не запрещает так открыто себя вести. Светлые волосы рассыпаются по постельному белью, когда омега проезжает спиной по кровати, пытаясь уйти от концентрата ласк, потому что не может уже терпеть: альфа, поняв в чём дело, заменяет губы на руку и продолжает доводить омегу до края. Тэ сладко хнычет, извивается, пока его румяное лицо расцеловывают, вновь нависнув над ним. Ким цепляется за чужую широкую шею, чтобы, содрогаясь от удовольствия, прильнуть к запаховой железе. Нега проходится по всему телу, а первый долгожданный оргазм в течку накрывает с головой. — Умница, мой мальчик хорошо справился для меня, ты прекрасен, — Чон не прекращает расцеловывать румяные щёки, пока омега громко дышит через рот. Альфа давным-давно находится на взводе, его собственное возбуждение стоит колом, но он даже не думает уделять внимание себе, пока полностью не подготовит младшего. Новые тягучие поцелуи и ласки заставляют раствориться в моменте и наслаждаться присутствием друг друга. Маленький волчонок самостоятельно тянется за щемящей нежностью, в которой ему никогда не отказывают. Омега урчит прямиком в сладкий поцелуй, заставляя скулить внутреннего альфу Чона. Тот слишком падок на нежность к своему омеге. Через какое-то время течка младшего даёт о себе знать второй волной, волк внутри старшего облизывается от желания попробовать своего омегу на вкус. Чонгук одаривает младшего игривым взглядом, из-за которого становится интересно узнать, что именно он задумал. Ким нетерпеливо облизывает распухшие от поцелуев губы и смотрит за тем, как альфа вновь спускается ниже, чтобы быть наравне с его ягодицами. Не проходит ни секунды, чтобы омега мог задать интересующий его вопрос, как Чон кончиком языка обводит сладко пульсирующее колечко мышц. Ким успевает только пораженно ахнуть, как к нему присасываются чужие губы, чтобы очистить его от непрерывно выделяющейся сладкой смазки. Чонгук подхватывает омегу под бёдра, так как тот не в состоянии даже нормально дышать от новой ласки, которая заставляет его дрожать с новой силой. Слёзы вновь застилают обзор на потолок, в который смотрит младший, не в силах опустить взгляд, так как ему думается, что он просто не выдержит и запищит от накативших эмоций. Жар сводит низ живота от хлюпающих звуков смазки на чужом языке. Альфа тщательно вылизывает своего омегу, который захлёбывается стонами удовольствия, чем безумно будоражит внутреннего волка. Через время, расцеловывая дрожащие бёдра, Чонгук старается потихоньку проникнуть пальцем в узкий от отсутствия интимной близости сфинктер. В качестве дополнительной поддержки он смыкает свои пальцы с чужими, дрожащими. Растягивает медленно, неторопливо, наслаждаясь процессом, чтобы позже добавить второй палец, который плавно входит внутрь из-за обильного количества природной смазки. — Молодец, милый, тебе хорошо? — спрашивает старший, когда тихие хныканья заменились на стоны. — Да… Очень… Я хочу тебя, альфа, — доносится сверху с придыханием и запинками. Чонгуку жалобный тон срывает последние цепи самообладания, которые он истратил, чтобы хорошенько растянуть младшего. Омега урчит и стонет в новый поцелуй, что без сомнений возбуждает и без того распалённого альфу. Чон уделяет значительное время поцелуям, потому как не может иначе, приносящими любовь и приятное спокойствие наедине с младшим. Однако, когда Ким самостоятельно подставляется под новые ласки, то он не может больше терпеть, проникая в него медленно, стараясь держать себя в узде, чтобы не навредить такому уязвимому омеге. Первые толчки совершает буквально по миллиметру, проникая всё глубже и глубже, пока омега дрожит от дополнительного растяжения и новых ощущений. Из-за узости младшего альфа рычит и накрывает чужой возбуждённый член рукой, чтобы немного расслабить слишком напряжённого омегу. Поцелуи выходят до боли горячими и шумными, как и остальная близость. Секс с Чонгуком не ощущается каким-то развратным или неправильным, Чон настолько сильно проник в душу младшего, что он не видит ничего неправильного с нужным человеком. Оба стонут в унисон, когда альфа начинает быстрее двигаться и задевать комок нервов, который разносит волны удовольствия по всему телу. Ким обнимает Чонгука за плечи, так как ему хочется чувствовать его всего: его тепло, присутствие, неровное дыхание, пока тот продолжает толкаться в него быстрее, потому что младший привыкает к его размеру. — Я люблю тебя, — стонет Тэхён, роняя солёные слёзы на постель. — Ты лучшее, что есть в моей жизни, маленький, я тоже тебя люблю, — альфа нежно целует в лоб омегу, не переставая благодарить судьбу за свою пару, которую любит до невозможности. Им требуется ещё пара толчков, чтобы кончить вместе и дрожать от оргазма, накрывающего с головой. Тэхён закатывает глаза и выгибается, пока альфа выходит из него и потихоньку укладывается удобно на постели, чтобы сгрести омегу в свои объятия. Остальное время до новой волны течки, они проводят за множественными поцелуями и объятиями, признаниями в любви… И только через пару дней после проведённой течки взаперти дома, Чонгук узнает, что на самом деле прошёл все испытания, потому как старейшина уважает выбор в пользу своей пары. То, насколько сильна их истинная любовь показывает, что настоящий вожак будет принимать правильные решения, а не гнаться за видимой репутацией в стае.