Gone Days

Март. Хоть первый день, Уже тепло. Журчат по всюду ручейки, Звенит капель. Ученики по всей Корее Спешат в свой первый будний день Кто в школу, кто в университет. Хоть многим погулять охота, За партой надо им сидеть И в душных классах Речи классных О новом годе слушать им. Закончилась зима 1999 года. Наступил март. А это означало, что уже сегодня по всей Корее начинаются занятия в школах. Разумеется, никому не хочется проводить время за партой в душном помещении, когда за окном впервые за долгое время выглянуло солнышко, снега на улице уже почти что не осталось, кругом журчат весёлые ручейки и звенит задорная капель. Никому, кроме Ли Минхо. Он никогда не мечтал сбежать с занятий, чтобы просто прогуляться, наслаждаясь природой — учёба всегда была для него в приоритете и никогда не доставляла сложностей. Парень абсолютно нормальным считал просиживание всего дня и даже ночи за одной лишь книгой, пока она не заканчивалась. Однако, родители не находили эту идею такой классной, хотя и ужасной не считали. "Лучше уж пусть за научной литературой, чем за мангой сидит" — часто говорили они. Кстати, в их случае клише о том, что богатые люди всегда холодны к своим детям в оказалось не просто выдумкой сценаристов какой-нибудь там дорамы. Не то, чтобы семья Ли была очень богата, но и бедной её назвать нельзя было. Отец был весьма успешным врачом, владел престижной больницей, мать ла учёным. Им хотелось, чтоб их сын, их потомок пошёл по их стопам и стал таким же успешным. И надо сказать, что не только Минхо они пытались привить такое воспитание. Кроме него у них был и другой сын, Ёнбок, или же на английский манер Феликс. Но на него уже долгое время не возлагалось ровным счётом никаких надежд. Всё дело в том, что во-первых, он был приёмным, тем самым постоянно напоминая своим опекунам об их неудачных попытках зачать ребенка, а во-вторых, с его скверным характером никто совладать не мог. Он не был злым или жестоким, нет-нет, он был добрым и милым парнишкой, готовым всегда помочь любому, кто в этом нуждается. Но вот его бунтарские наклонности часто затмевали все его хорошие черты, и люди в нем видели только вредного провокатора и злостного нарушителя правил. Повезло, что не многие из взрослых, а если точнее — никто, не знал о его ночных походах в клубы, курении им травки, в основном марихуаны, а дальше уж как пойдёт, и употреблении алкоголя. Понятно, что с таким родом занятий парень был ну очень плох в учёбе. Однако, даже не смотря на сильное превосходство младшего — Минхо в учебе, парни, по переезду из США, где росли долгие годы, на родину, в Корею, поступили в одну весьма известную элитную старшую школу в выпускной класс. И если Минхо поступил по результатам экзаменов и поступил в физико-математический класс, то Ёнбок — из-за победы в Корейской Олимпиаде по Изобразительному искусству — в класс искусств. Сейчас же братья вместе шли в школу по мокрой брусчатчатой дороге. Ёнбок без умолку болтал, пытаясь втянуть Хо в разговор. Выходило паршиво. Минхо вообще не любитель поговорить. Да и слушать назойливого братика для него так себе удовольствие, но он терпит. Терпит и еле сдерживает улыбку, когда видит, что мелкий, двигаясь спиной вперёд и, конечно, ничего не видя впереди, налетает на другого парня, тоже из их школы, что сразу заметно по уникальной нежно-голубой с бежевым униформе и гербу, вышитом на пиджаке, и шлёпается прямо в грязную лужу, нецензурно выругивается, однако когда поднимает взгляд на неожиданное препятствие так и замирает, немного приоткрыв рот. Незнакомец оказывается высоким, хорошо сложенным, с мягкими чертами лица, кошачьими глазами и пухлыми нежно-розовыми губами парнем. Прямо идеальный типаж Ликса! Ах да, стоит упомянуть, что помимо других "грешков", у парня был ещё один. А именно, он был бисексуалом. Да, это не так критично, как быть, скажем, геем, но всё же это огромнейший позор для идеальной-семьи-Хан. Осознание, собственно, этого факта к мальчику пришло, когда он в действительности был ещё совсем мальчиком. В девять лет он впервые понял, что ему нравятся как девочки, так и парни. Долгое время после этого он полагал, что чувство, возникшее при виде того самого "рокового" мальчишки ничто иное, как обыкновенное желание дружить. Ох, как же он ошибался... — Ликс, ротик прикрой, — недовольно буркнул и протянул руку брату Хо, дабы тот смог подняться, — извините его, — обратился он уже к незнакомцу, паралельно поднимая Бока на ноги, — он просто чуть-чуть невнимательный, — он недовольно покосился на тщетно пытающегося отряхнуться от земли старшего. — Ничего страшного, — мило, слегка застенчиво улыбнулся в ответ парень. Его голос был также прекрасен, как и он сам, — если у него нет сменной формы, то я могу дать свою. У меня всё равно два комплекта, — он потянулся к своему пакету, как только услышал "да нет, не стоит", и порывшись в нем достал комплект школьной формы, протянул Ёнбоку. — Спасибо, — чуть розовея щеками поблагодарил пострадавший, — ты тоже из старшей школы Тэсо? Из какого класса? — Третий художественный. — О! Я тоже. Как тебя зовут? Меня Ли Ёнбок, а это мой брат — Минхо. Знаешь, мы не родные. А кстати... — Минхо шикнул на за считанные секунды поборовшего стеснение братика, призывая его заткнуться и не трепаться обо всех подробностях личной жизни. — Я Хван Хёнджин, — неловко ответил новый одноклассник Ли, — там есть туалеты, — он указал на небольшие кабинки общественных туалетов, намекая Ликсу, что можно переодеться там. Уже через пару мгновений, сморщив нос, отпрыск богатой семьи, никогда в жизни не видевший, а главное не ощущавший этого ужаса, вошёл внутрь. Никогда он не переодевался так быстро. Солдаты и пожарные нервно курят в сторонке. Им и не снилась такая скорость. Ну, а Ёнбок поклялся себе, что никогда больше не зайдет в такое место. А ведь это он ещё в деревенском биотуалете не бывал... Зато форма Хёна очень приятно пахла. И если бы Феликс был бы не таким догадливым, то, наверняка бы, уже валялся по полу, думая, что это запах духов Хёнджина. Ну конечно, идеально сложенная одежда, да ещё и с биркой неотрованной могла же быть ношена, да... Когда парень вышел на улицу, Хо там уже не было — свалил падла. Ну и пусть. Вот Хван... Он всё ещё стоял и ждал его. Переминался с ноги на ноги, ковыряя носком туфли какую-то грязь на асфальте. И вновь Ликс был готов валяться по полу. Подумать только, в свой первый день в новой школе, ещё даже не ступив за её порог, он встретил свой идеал, с которым уже выстроил сценарий счастливого совместного будущего в небольшом коттедже на берегу Тихого океана в Австралии.. А этот идеал ещё и проявляет к нему интерес. Нет, ну это же интерес, конечно, а как иначе, мечтать, как говорится, не вредно. На лице парня вдруг появилась хитрая ухмылка, а в голове созрел мини-план по осуществлению планов на будущее на побережье Австралии. — Слушай, мы же теперь по сути одноклассники. Может обменяемся телефонами? — Эм... Да... Конечно. Записывай тогда... Вскоре ребята дошли до здания школы. Она была просто огромная. Внутри было все: от бассейна до зон для отдыха. Здесь было четыре этажа, скалодром, большой парк, окружающий стильное, современное здание, и совсем новенький стадион с несчитанным количеством трибун. Эта школа даже лучше, чем Ликс себе мог бы представить. Внутри неё в просторных коридорах толпились ученики, которых учителя изо всех сил старались разогнать по их классам, дабы не создавать давку. Несколько попыток обратиться к учителю, и в следствии чего, методом проб и ошибок, Хван и Ли наконец-то нашли нужный им кабинет.

✯✯✯

А в это время Минхо уже сидел за партой в своем, относительно коридора, тихом кабинете и читал книгу. Прежде он никогда не обучался вне дома, никогда не видел такого столпотворения школьников, которые шумят так, что перепонки в ушах готовы лопнуть. Повезло ещё, что свободные парты, да, именно парты, а не места, когда он пришёл ещё были. Он не хотел сидеть с кем-либо. Во-первых, сосед точно будет отвлекать его от учёбы, а во-вторых, его точно будут пытаться затянуть в какой-нибудь бессмысленный разговор, а Ли никогда не тратил время на такие пустяки. Ему важна была продуктивность, а её можно достичь только тогда, когда тебя никто не отвлекает. Парта, конечно, которую ему пришлось выбрать, была не в самом хорошем месте, то есть не рядом с учителем, но выбора другого у него и не было. Последняя парта у окна, так последняя парта у окна. В любом случае, даже такое счастье парня длилось не так уж и долго. Прозвенел звонок, книгу пришлось убрать. Но не это самое страшное. Практически сразу же со звонком в класс влетел ещё один ученик. У него были взъерошены волосы, по лицу тонкой струйкой стекал пот, а на щеках и на костяшках пальцев, единственных открытых частях его тела, виднелись ссадины. Пиджака не было. Рубашка была расстёгнута на первые несколько пуговиц, а из новеньких штанов уже торчали нитки. Черные конверсы на его ногах были сильно затёрты и запачканы. Однако, некогда они точно были стильными: они были расшиты крупными ромашками и ещё какими-то цветками. Но время их определенно потрепало. — Извините за опоздание, — он, пытаясь отдышаться, поклонился учителю, который зашёл в помещение парой минут ранее. — Хан Джисон? — ученик одобрительно кивнул и учитель продолжил, — не стоило опаздывать в свой первый учебный день, — он презрительно оглядел парня, — и что у Вас с внешнем видом? Он просто не подобает такому учебному заведению! — Извините пожалуйста ещё раз, такого больше не повторится! — заверил его Хан. — Надеюсь на это, а пока проходите и садитесь на любое свободное место. — Да, конечно, спасибо! И конечно... конечно, как же могло быть иначе! Этот странный тип проследовал в самый конец класса и плюхнулся на место рядом с Минхо. — Пересядь, — тут же грубо приказал Ли. Он не намерен был делить парту с кем-либо ещё! В ответ последовало игнорирование. Этот... Хан Джисон даже бровью не повёл! Просто, сев, достал из рюкзака пенал, чтобы потом уместить туда все новые учебники, сложил руки вместе, на подобии ученика начальной школы и, как ни в чём не бывало, вожидающе уставился на преподавателя. — Ты глухой!? Я же сказал, пересядь! — уже не на шутку рассердился Минхо. — С чего бы вдруг? Я имею тут право сидеть точно так же, как и ты, — пожал ученик плечами. — Я первый занял это место, оно моё. Джисон, до этого всецело сконцентрированный на наблюдении за действиями учителя, оторвался от своего занятия и посмотрел прямо в лицо Хо, от чего тот немного как-то даже смутился. Всё же у этого парня был странный, ужасно леденящий, проницательный взгляд. — Что ты на меня так смотришь? Просто отсядь уже на другое место и всё. — Отсядь сам. В чем проблема? — Я хочу один сидеть. — Я уж точно больше не уйду. Теперь уже из принципов. — Сколько ты хочешь? — В смысле? — Сто долларов хватит? За столько уйдешь? — Сколько!? — последовало некоторое замешательство, но его тут же прервали, — нет. Это, конечно, много, но у меня ещё есть гордость, — Хан был непоколебим. Ни одна мускула на его лице не дрогнула за это время. — Последняя парта! Тишина, — прервал перепалку ребят учитель, — итак, начнём... Для вас я господин Пак, ваш классный руководитель до конца вашего обучения в школе. В этом году вы уже выпускной класс. Вас ждёт множество контрольных и экзаменов. И разумеется, всё это весьма не легко, учитывая ваш переходный возраст, но помните, что у вас в приоритете всегда должна быть лишь учёба. Никаких гуляночек, никаких караоке или, не дай бог, интернет-кафе. Все о чём вы в этом году можете думать — как бы сдать экзамены на высшие баллы. И ещё, отношения и любовь это, конечно, прелестно, но на данный год вы должны забыть это всё как страшный сон, — класс заныл, а Минхо только фыркнул. Когда гул стих, учитель продолжил, — не стоит возмущаться, вам всё равно ничего не изменить. Чтобы вы понимали, сейчас я расскажу вам о нашей системе оценивания. Она не такая, как в других школах, и вам придётся к этому привыкнуть. В нашей школе Тэсо все работы оцениваются по стобальной шкале. После каждой работы, будь это контрольная, тест, экзамен или работа на уроке, вам начисляется соответствующий балл. В конце триместра подводятся итоги, вычисляется общий балл из максимально возможного. По десять учеников, набравших низшие баллы во всей школе, будут исключены в каждом из триместров. Так что в ваших же интересах трудиться, не покладая рук, — вновь вздохи, и вновь тишина, — с не самой приятной частью я наконец закончил. Теперь давайте же познакомимся! По очереди выходите к доске и рассказывайте о себе. Начнем с первой парты, выходите... Ребята из художественного класса тоже в это время знакомились. Их милая и весёлая учительница госпожа Квон предложила им сделать это через игру "снежный ком", в которой ученики по очереди бы называли своё, а затем и все остальные имена людей, шедших перед ними. У Сынмина всегда были проблемы с запоминанием имён, а тут он в очереди шёл один из самых последних. И сколько бы он не посылал сигналы вселенной, чтобы вдруг учительница не заметила его и не спросила, его черед всё равно настал. — Итак... Рю...джин, Тэян... Сэ.. Соён, Йе.. Йе... — начал Ким, но вскоре запнулся. — Йеджи, — подсказал сосед по парте. — Да, Йеджи. Потом Кай, Кёнбэ... Наён... — кое-как, не без подсказок, Ким дошел до конца, — ... Ёнбок и... Хонджун? — Хёнджин. — Хёнджин... А, и я — Сынмин. — Сынмин? — переспросил Хван, когда учительница похвалила парня, и очередь перешла к следующему, — прикольненько. — Ага... Киму определенно понравился новый сосед. Он показался ему таким жизнерадостным. И ещё эта его лучезарная улыбка, несходящая с его прекрасного личика, от которой внутри готовы были порхать бабочки, и хотелось улыбаться также весело и беззаботно. Но парень не стал бы. В прежней школе многие травили его, указывая на уродство его улыбки, говорили о том, что ему бы стоило прекратить пугать ею окружающих. Если бы ни эти дурацкие брекеты, то возможно, всё было бы в порядке. Хотя, дело, возможно, даже не в них. Просто он родился с такой кривой улыбкой. Следует это просто принять и каждый раз прикрывать ее рукой... Вот почему кто-то может свободно смеяться, шутить и просто нравиться людям, а кто-то — Ким Сынмин? Наверняка, такой красавчик как Хёнджин ещё и чрезмерно популярен. По крайней мере, кажется многим он по душе. Вот, он прямо сейчас болтает с соседом сзади. Наверняка они за эти пару минут уже сдружились. Уже приколами обмениваются... Стоп! Ему не стоит о таком думать! Почему вдруг такие мысли посещают его!? Ведь этот парень... Они с ним буквально никто друг другу. Поэтому и не стоит переживать о нём и о его круге общения. И завидовать этому белобрысому уродцу сзади — тоже. Да, точно, и на его улице будет праздник. Всё же они с Хёнджином соседи, они вместе будут сидеть на всех занятиях... — Эй, парень, тебя учитель зовёт, — похлопала по плечу Кима сидящая сзади девушка. Да уж... Его имя то никто не запомнил. А ведь только что он слышал, как она по имени называет Хёна... Нет, не Хёна. Хёнджина, конечно же. Кто он такой, чтоб даже в мыслях так его называть. — Сынмин, ты так задумался. Что-то случилось? — обеспокоенно заметила госпожа Квон. — Нет, нет, — замотал головой парень и залился легким румянцем, чувствуя, что сосед повернул голову к нему и теперь любопытно, но осторожно разглядывал его затылок. — Это хорошо. Тогда на сегодня стоит завершить наши занятия. Все же я понимаю, вам всем стоит хорошенько отдохнуть и собраться с мыслями. Всем до свидания, на сегодня все. Я была очень счастлива со всеми вами познакомиться. Всех жду завтра без опозданий. Как следует выспитесь и начните этот год хорошо. Удачи! Послышался звук отодвигаемых и задвигаемых стульев, гомон и смех. Ученики группками по четыре-пять человек по очереди покидали класс. Как и предполагалось, Хёнджин ушёл в окружении немалого числа одноклассников. А Сынмин, пожалуй, был единственным, кто сегодня не обзавелся ни одним другом или, хотя бы, приятелем. Он никогда не был популярен, у него почти не было друзей. Он всегда жил так, но почему-то именно сейчас ему их так не хватало. Еще одним одиночкой сегодня оставался Минхо. Он был не экстравертом. Да и откуда у него появились бы навыки общения со сверстниками, если за всю жизнь он общался лишь со своей семьей и с их очень-важными-знакомыми, которые были, мягко говоря, староватыми для общения с ними. Однако, он не нуждался в друзьях. Книга — лучший для него друг, который не обидит и не предаст. Кстати, ведь ему надо сегодня прочитать хоть часть новых учебников. Вдруг он не знает чего-то. Учителя, да и в принципе люди — не те, кто грамотно умеет преподносить материал. Ну уж точно не грамотнее, чем книга. Тут уж Ли реально выглядит как книжный маньяк какой-то. Но всё же, прежде, чем садиться за чтение, стоит сначала прогуляться. Полчасика. А потом сразу за чтение! Парк так красиво выглядит... Лучи заходящего солнца блестят на кромке озера, на деревьях проклёвываются мелкие почки, птички щебечут о чем-то. Красота... Солнце заходит, парк освещая. Блестит на волнистой поверхности рек. Весна наступает, все вокруг оживает, Снег сошел, журчат ручьи... Вдруг как-то само складывается в голове у парня. Он повторяет это несколько раз шёпотом. Когда приходит осознание, следует лишь один вопрос: как? Что это вообще такое? Откуда? Хо машинально достаёт ручку из пенала, какой-то листик вырывает из новенькой тетрадки и записывает только что пришедшие на ум строки, зачитывает их. Звучит вполне не плохо. Дописывает ещё несколько: А я иду по тропинке, гуляю, Любуюсь всем этим, Пишу этот стих... Кратко, но прикольно. Минхо и предположить не мог, что из-под его пера, ну или точнее ручки, когда-нибудь выйдет такое стихотворение. Причём буквально за считанные секунды. Просто вау! Повторяя про себя выдуманный стишок, Ли как-то даже вприпрыжку направился домой, но вдруг вспомнив о том, кем он является, перешёл на умеренный шаг. Не удивительно, что ни одна тема ни в одном учебнике не показалась Минхо незнакомой. Он всё это изучал и изучал более углублённо, чем это давали в школе.

✯✯✯

Сынмин чуть не проспал. Повезло, что мать встала раньше обыкновенного, а то бы явно парню несдобровать было бы. Быстро одевшись и схватив тост с джемом, Ким выбежал на улицу. Дошёл до автобусной остановки. Благо, автобус пришел ровно к его приходу. Внутри по обыкновению было людно. Однако, сегодня, наверное, был на все сто процентов день Сынмина: ещё оставались сидячие места. Например, рядом с... Хёнджином!? Серьёзно, прямо в этом автобусе сидел сосед по парте Кима, закрыв глаза и слушая музыку! Грех отказываться от такой возможности: посидеть рядом с ним вне школы и полюбоваться на его идеальные черты лица, нос и губы... Не туда куда-то его несли мысли, но ему все равно. Он присел рядышком с Хёнджином и тоже вставил наушники в уши, включил свой новенький mp3 плеер. You are, my fire, The one, desire, Believe, when I say, I want it that way, But we, are two worlds apart, Can't reach to your heart... Автобус мирно ехал, покачиваясь и убаюкивая парня. Спустя некоторое время в плечо его кто-то толкнул. Это был проснувшийся Хёнджин. Оказалось, что Ким, задремав, уложил голову на его плечо, и тот вскоре проснулся от такого. — Ой! Прости, прости, я не заметил, — сонно приоткрыв глаза, и спустя пару мгновений осознав, что не нарочно сделал, парень резко отстранился, вновь заливаясь краской и чувствуя, как уши начинают гореть. — Нет, нет, всё в порядке, просто скоро наша остановка. Я просто хотел тебя разбудить, извини, что так напугал, — испуганно замахал руками Хёнджин. И было не понятно, кто тут напуган сильнее. — Да я в норме. Сам виноват, — потянулся Ким. — Старшая школа Тэсо, — раздался голос водителя, и парни поспешили на выход. Первым уроком сегодня у художественного класса была История Искусств. Всем новеньким было очень непривычно видеть в расписании такого типа занятия. А здесь было их предостаточно. Например, четыре урока в неделю изобразительного искусства, столько же черчения, ландшафтный дизайн, дизайн одежды, веб-дизайн, гончарное дело и много всего другого, чего не было в обычных школах. С Историей Сынмин вообще не дружил, а тут она ещё и самым первым уроком. Честно, лучше бы он проспал. Хотя... Тогда бы он не встретился с Хёно... Хёнджином. А ведь он даже его фамилию не знает... Сколько бы парень этого бы не не хотел, прозвенел звонок, оповещающий о начале учебного дня. Первый, ну или же "пробный урок" никогда не даёт представления о самом предмете и всегда кажется интересным. Сейчас, например, им рассказали только о том, что в целом ученики будут изучать на этом предмете. За год им предстояло вызубрить чуть ли не всех когда-либо существующих художников и их знаменитейшие произведения. Перспектива так себе, если вспомнить о великолепнейшей памяти Кима на имена, но увы, это школа, здесь нельзя не вызубривать, а то так и вылететь можно. И в старую школу возвращаться охоты нет, от слова "совсем". Когда урок истории закончился, наступило рисование. Ребятам дали задание нарисовать абсолютно любой рисунок в абсолютно любом стиле, просто чтобы оценить их навыки. Сынмин нарисовал пару яблок, лежащих на столе. Учитель, в конце урока обходящая класс, оценивая работы, похвалила парня и даже поставила его работу в пример. А затем она подошла к мольберту Хёнджина. Было заметно, как ее рот слегка приоткрылся, а глаза стали больше. Послышался до боли знакомый всем рисующим людям возглас: "это ты сам нарисовал!?". Разумеется другим ребятам, в их числе и Киму, захотелось взглянуть на шедевр, так явно зацепивший её внимание. Вокруг рабочего места парня толпились, толкались, пытались рассмотреть получше, что же там изображено. Повсюду слышались восторженные вздохи. Когда же наконец Сынмин увидел получившуюся картину, он, как и другие, потерял дар речи. На листе А3 был нарисован акварелью портрет. Он был выполнен с учётом мельчайших деталей, однако в нем хорошо читались всевозможные акварельные приемы. Работа выглядела потрясающе реалистично. Но вот незадача: на портрете изображён был Ёнбок. Мать твою, почему опять он!? Почему именно он!? Почему именно эта миловидная мордашка с курносым носиком, усыпанным веснушками!? Но точно не потому что, этот парень неплохо общался с самим автором произведения, в отличие от Кима. Точно нет. — Напомните Ваше имя, — попросила госпожа Квон. — Хван Хёнджин. — Хёнджин, Ваша работа просто бесподобна. Вы занимаетесь в художественной школе? — последовал ещё один распространенный вопрос. — Нет, я дома иногда рисую. — Да Вы просто гений. Вы обязаны поучаствовать в Международной Выставке Юных Талантов! И ещё в Корейской Олимпиаде Искусства. В общем задержитесь после урока, я выдам Вам полный список всех мероприятий на этот год. Ох, как же мне повезло с Вами. — Да, конечно, — краснея, ответил Хван. У него на лице прямо читалось: "отстаньте от меня, пожалуйста". В итоге, конечно, учительница отошла от него, ведь ей необходимо было проверить работы и других учеников. Хотя, была бы её воля, она бы ещё полюбовалась на картину Хёнджина. Ещё, такой воодушевлённой реакции ни на одну работу у неё больше не было. Только, разве что, ещё Ёнбоку она сделала комплимент, по типу: "неплохо, неплохо". И всё! Остальным она даже такого не сказала. После урока, уже покидая класс, Сынмин услышал, как пару девочек из его класса оживлённо переговаривались. Парень не хотел подслушивать, однако до его ушей донеслось имя Хёнджина. Прислушавшись, он понял, что они обсуждали то, что Хван просто не мог сам обучиться так рисовать, что он врёт, чтобы показаться крутым. Киму было неприятно, будто это про него самого говорили, но поделать с этим он ничего не мог. Хотелось, но он боялся показаться каким-то не таким. — Вам не стыдно обсуждать людей за их спинами!? — Мин обернулся на голос. Это был тот самый Ёнбок, которого Хён..джин рисовал и с которым они так мило общались на вчерашнем классном часе, — Джинни, ты только послушай их! Вам завидно, что он умеет так рисовать, а вы нет!? Это выглядит ужасно, вы выставляете себя тупыми стервами! Вам должно быть за такое стыдно! — Извините, мы так больше не будем, — тихонько пискнули девочки, заливаясь краской, и убежали прочь. Сынмин восхитился. Никогда в жизни он бы не посмел предъявить что-то кому-либо, будь то ровесник или человек младше него, а уж о девушках и речи идти не могло. Ким всегда завидовал уверенным в себе людям, потому как себе таких вольностей, как они, позволить не мог. Хёнджин же поблагодарил Ёнбока. Он был ужасно смущён. Ещё больше, чем в классе. Даже Мин почувствовал его растерянность. А Феликсу вообще как-будто было всё равно. Он даже этого не заметил. Ну, так по крайней мере хотелось думать Киму... Остаток дня прошел для парня ни чем не примечательно. Несколько нудных уроков, на которых он честно пытался сосредоточиться на учителе, а не на соседе, и можно идти домой. Дополнительные занятия ещё не начались, можно было смело уходить пораньше, что не могло не радовать учеников, в их числе и Сынмина. Правда, пока он шёл, его позитивный настрой резко улетучился. Парень увидел Хёнджина... Идущего под руку с Ёнбоком. Это так выбесило его. Ему хотелось взять и врезать этому новому другу Хён...джина. Благо, рассудка у Кима хватало, да и социофобии тоже, чтоб подойти и сделать это. Да и к тому же, кто он такой, чтоб так поступать. Он не имеет право распоряжаться личной жизнью Хвана, он ему никто, не говоря о том, что это даже уголовно наказуемо. Это уже было похоже на какую-то зависимость, но освободиться от неё парень не мог. Кажется, это уже не было нормой. Хотя, что он может поделать с гормонами. Это то, что ему не подвластно. Наверняка, пубертатный период скоро пройдет, и он будет вновь адекватно себя вести. Не ревновать так сильно человека, которого знает второй день. Это, правда, очень сильно пугает.

✯✯✯

На протяжении последующих нескольких дней школьники знакомились с остальными новыми, необычными предметами. Хёнджин все так же стабильно общался с Ёнбоком, Сынмин все так же стабильно пытался не ревновать и убедить себя, что он дебил конченный и ёбнутый пубертатник. А в техническом классе у Минхо всё было просто великолепно. Его сосед заболел. Во всяком случае в такую причину верили все учителя, а что было в действительности, никто не ведает. Однако, многие из класса строили всевозможные теории о ситуациях, в которых Джисон мог оказаться. Ли же было все равно, лишь бы Джисон не посещал занятия. Вернее, не посещал их, сидя за одной партой с ним. К несчастью, "болеть" вечно Хан не мог. Он вскоре пришёл. Минхо когда его увидел, чуть ли не взвыл от досады. Он даже на его новые синяки и царапины. Почему он припёрся!? Всё же было так превосходно. — Тебе дома ни сиделось? — холодно процедил парень, усаживаясь на своё место. — Ради тебя пришёл, — ухмыльнулся Джисон в ответ, — а вообще, я же тоже учиться хочу. — Учись в другом месте. Вон, смотри, там первая парта свободна, сядь туда. — Почему ты туда сесть не можешь? — Я один хочу сидеть. У тебя какая причина? — Да эта парта — козырное место. Сидя тут, ты приобретаешь навык скрытности от учителей. Вот в моей прежней школе за неё настоящие бои были. — Ты не в своей старой школе, так что спокойно можешь сесть на любое другое место. — Это бесполезно, я не пересяду, сколько бы ты не старался. Хо лишь фыркнул. Наверно, правильнее будет не обращать на него внимание и всё. Возможно всё будет не так и плохо, он только больше сил потратит на бесполезную "войну". Прошло пару минут, начался урок. Учитель вошёл в класс. — Доброе утро, присаживайтесь, — прежде вставшие ученики уселись, господин Пак продолжил, — сегодня мы поговорим о строении материнской платы. Но сначала я бы хотел вам рассказать об одном предстоящем мероприятии. Итак, слышали ли вы что-нибудь о Национальной Олимпиаде по физике? — кто-то покачал головой, кто-то что-то промычал в знак согласия, — ладно. Это олимпиада, в которой участвуют ученики всех школ страны. Всего есть три тура: школьный, в котором участвуют все желающие, городской, в котором участвуют победители школьного, и национальный, в котором участвуют по одной команде-победителю от города. И, как преподавателю физики, мне бы хотелось, пока ещё не поздно, организовать кружок для лиц, заинтересованных в участии в этой олимпиаде. Поэтому, все желающие после урока могут подойти ко мне и записаться. Кстати, за победу Вас могут без вступительных экзаменов принять в ведущие вузы страны, так что имейте это в виду... Ладно, на этом всё, тогда перейдем же непосредственно к теме. Открывайте тетради и записывайте: магнитное поле — это... Урок, урок, за ним ещё один. Время обедать. Минхо никогда не ест еду из столовой, только свою. Это удобно — можно в километровой очереди не стоять. Да и к тому же, судя по тому, какого качества была эта еда, готовили её буквально в литрах масла с добавлением килограмма соли. Да, она была жирной, либо слишком солёной, либо слишком пресной; салаты — перемороженными, чай — переслащённым. Даже в такой идеальной, крутой элитной школе есть свои изъяны. Здесь, очевидно — столовая. Лучше уж вставать на пол часа раньше, жертвуя драгоценным сном, дабы приготовить обед, нежели отравиться, питаясь такой пищей. В крайнем случае, лучше уж ничего не есть, чем есть это... Сегодня, как всегда, Ли, придя в столовую, уселся за свободный столик. Столики были небольшие: человек на шесть. Минхо сидел полностью один. Всё же, их отпустили немного пораньше с урока: звонок ещё не прозвенел. Парень хотел уже было, как всегда открыть свой ланчбокс, фыркнуть, мол, чего это яблоки уже потускнели, а рис подобветрился, но всё равно преступить к трапезе. Ага, не тут то было. К его столу кто-то подошёл и уселся прямо напротив него. Подняв взгляд, Хо увидел перед собой своего надоедливого, ещё не понятно почему, соседа по парте. Только его тут не хватало. — Что тебе надо? — встрепенулся парень. — Поесть. — Я понял. Но почему ты сел сюда? Вокруг куча свободных мест! — Ли уже было взял свою еду, собираясь пересесть, как тут рука Хана остановила его. — Я тихо посижу. Честно, — как-то даже жалостливо пробормотал Джисон. — Эй, я просто хочу посидеть один, в чем проблема то? — Я не хочу есть один, — ответил тот, — ну посиди здесь со мной. Ну пожалуйста-а-а-а... — Ладно, ладно, только не ной, — согласился, сам не зная почему, Минхо. Оставшееся время обеденного перерыва парни просидели в полной тишине. Было очень странно, обычно люди после фразы: "я буду молчать" сразу начинают болтать, но не в этот раз. Хан реально просто просидел все эти пятнадцать минут, не проронив ни слова. Это было действительно удивительно. Он, закончив трапезу, так же бессловно унёс свой поднос с пустыми тарелками, вернулся и сел обратно, вожидающе уставившись на Ли, — ты чего? — спустя несколько секунд поинтересовался тот. — Ничего, тебя жду. — Ты социофоб? Без людей вообще ходить н куда не можешь? — Нет... Ну блин, просто скучно как-то. — Скучно? Мы же просто молча сидели. Это так интересно для тебя что-ли? — Ну блять, я просто хочу с тобой пойти. Почему ты этого не хочешь? — Просто это кажется странным. В общем, делай что хочешь, не разговаривай только со мной. Прозвенел первый звонок, извещающий, что через две минуты начало урока. Парни поспешили в класс: выговор от учителя получать им не хотелось. На последующем уроке Химии Джи также оставался безмолвным. В принципе, он и до этого молчал, но почему-то именно сейчас Минхо обратил на это внимание. Парень просто сидел, калякал что-то в тетради и всё. По сути, он даже учителя не слушал. Просто возмутительно! Ли поднял руку. — Господин Бан, Хан Джисон, кажется Вас вообще не слушает. Я думаю, что Вам следует вызвать к доске его следующим, — нагло сдал соседа он. И кто же тут ещё бесячий... — Эй, ты чё творишь!? — шикнули на него, но было уже поздно. — Хан Джисон, вы действительно меня не слушаете? — Нет, господин, конечно, я со всей внимательностью слежу за вашим рассказом. — Хорошо, тогда выйдите к доске, распишите пару формул. — Ладно... — Хан неуверенно проследовал к доске. Учитель продиктовал ему название вещества, тот записал. Ему ещё надо было валентности расставить, подписать названия и ещё пару заданий. Кое-как Джисон с этим справился. Учитель утвердительно кивнул, подтверждая, что всё правильно и разрешая ученику занять своё место. — Доволен? — холодно поинтересовался он, когда вновь развалился на стуле. — Более чем. В следующий раз сиди и слушай, а не рисуй... Что ты там рисуешь. — Не твоё, сучёныш, дело. Иди нахуй, тварь, — Хан определенно был зол. Очень зол. И Минхо почему-то это доставляло дикое удовольствие. Он сам не понимал, почему, если честно...

✯✯✯

Придя домой, Хан, даже не сняв с себя куртку, рухнул на кровать. Он ужасно устал после трёхчасовой тренировки по танцам. Сегодня они начали учить новый танец, все движения были тяжёлыми и необычными. К концу занятия ни у кого из группы не осталось сил. Повезло ещё, что Джисон смог доковылять до дома. Все мышцы болели. Но силы были на то, чтобы взять старенькую гитару, доставшуюся парню ещё от деда и сыграть пару аккордов. Хан играл и обдумывал произошедшее сегодня. Он не понимал, откуда у его одноклассников вообще взялись мысли, что он какой-то, цитирую: "неадекватный маньяк". Конечно, его первое появление в классе было весьма неоднозначным, а долгое отсутствие оставляло ещё больше вопросов. Но, тогда, когда он заявился первый раз в класс, он просто упал с дерева, помогая котенку слезть с него же. А недолгое отсутствие на занятиях было обусловлено, тем, что мать Хана, да и он сам просто были заняты переездом. Родители мальчика крупно поссорились и решили развестись, и Джи с мамой переехали в другой район. Однако, эта женщина, вдруг осознала, что не может жить без мужа. Она на коленях приползла к нему, умоляя пустить её с сыном назад. Говорила, что отменит этот развод, никогда даже не подумает об этом вновь заикаться. Пришлось Джисону вновь собирать вещи, вновь перевозить их. Суммарно это всё занятие заняло несколько дней, мать настояла, чтоб это время он полностью посвятил переездам и не ходил в школу. Парню эта идея не казалась такой уж прекрасной. У него, вообще-то, своя точка зрения была на эту всю ситуацию. Он не считал маму серьёзной. Она как следует не обдумала за эти пару дней ровным счётом ничего. Но он предпочитал молчать об этом. Всё же, ещё одного следа от ремня, ему казалось, он не переживёт. Последний раз, когда он сказал маме о том, что в их споре она была не права, она избила парня. У него болело всё. Ни на руках, ни на ногах, ни на спине не осталось живого места. На танцах, например, ему пришлось потеть, занимаясь в толстовке с длинными рукавами. В противном случае, его сокомандники, а главное — тренер, завалили бы его тонной вопросов о том, что это за синяки и раны. Даже сейчас сидеть, опираясь на стенку спиной было весьма болезненно: синяк, находящийся прямо по её середине, давал о себе знать. Но Хану было всё равно, он был игрой и параллельными раздумьями. Вскоре усталость всё же взяла верх, гитару отложили в сторону, свет в комнате погасили.

✯✯✯

Утро среды. Середина недели всегда самый сложный день. Сынмин сидит на математике и пытается сдерживать приступы зевков. Выходит паршиво. Он поспал сегодня от силы два часа — всю ночь делал домашнее задание по Черчению, а потом ещё и даты по истории учил. В общем, не выспался настолько, насколько это вообще возможно. Он итак, проводя в кровати по девять часов, умудрялся не высыпаться, что уж тут говорить о двух. Голова болела, глаза слипались, мозг временами практически отключался. Просто ад наяву! — Тетради на проверку в конце урока мне приносят Гюри, Сынмин и Тэиль. Ким вздрогнул. Затем перевёл взгляд на свою тетрадь, которую учитель попросил показать, на часы, и осознал, что за оставшиеся четыре минуты явно не успеет полностью решить все номера, которые класс решил за эти сорок минут. — Бля... — тихо прошипел он. На этот звук к нему обернулся Хёнджин и тоже уставился на пустые листы. — Тебе дать списать? — предложил он. Сынмин перевёл на него недоумевающий взгляд, — ну, тебе же сказали тетрадку показать... — А... Да, спасибо, — парень взял записи соседа и принялся самым неряшливым почерком с максимально возможной скоростью переписывать примеры. Он всё же успел до звонка всё списать. Учитель проверил, сказал, чтоб парень писал разборчивее. Ким хотел поблагодарить Хвана, но то уже умчался куда-то. Казалось, такая мелочь, ну не дал бы он списать, максимум, что Сынмин получил бы — это выговор, а всё равно бабочки в животе встрепенулись. Нет, такого быть не должно. Что за гавно этот пубертат. Пиздец просто. Повезло, что у парня ещё ни разу не встал на него, а то проблем точно не избежать было бы. Однако, ему казалось это не нормой. Он спрашивал у друзей, они рассказывали, что если девушка тебе нравится, то у тебя обязательно на неё встанет, если нет — повод задуматься, а действительно ли у тебя есть к ней чувства. Конечно, Хёнджин не девушка, но тут ведь всё точно также работать. Может всё таки он к Хвану ничего не чувствует... Весь урок Корейского языка Сынмин обдумывал это всё. Он смотрел на соседа, видел как тот шепчется с Ёнбоком, смеётся. Как он рисует на полях тетрадки всякие узоры. И точно, он не мог понять, что чувствует к этому парню. Было ли то просто восхищением или реальной любовью, он не знал...