Gone Days

На улице жара. Неудивительно, ведь сейчас самый разгар июня. Листья на деревьях, колыхаемые ветром, шумят, птицы щебечут свои весёлые песенки. А ученики тухнут в классах, пытаясь сосредоточиться на решении задач, что получается весьма паршиво. Всем хочется поскорее освободиться от такого бремени и пойти гулять, наслаждаться хорошей погодой, купаться в озере, а может и в море, если, кончено, сесть на поезд и, проехав несколько часов, оказаться в Пусане. Мозг Хана не переваривал никакую информацию. Всё что ему хотелось — уснуть, но из-за духоты это сделать было просто нереально. Он медленно и лениво осмотрел класс. Вокруг сидели такие же мучающиеся бедолаги. Только Минхо как всегда бодр и внимателен. Попялившись пару мгновений на своего соседа, Джисону внезапно стало просто необходимо повыводить его из себя. Он не знал, как объяснить это желание, или скорее даже потребность... На самом же деле знал: просто хотелось, чтоб тот на него внимание своё обратил. Вот только Джи даже сам себе в этом никогда не признается. И вот парень улёгся на свои руки и повернулся лицом к Ли, начал пристально разглядывать его. Как ни странно, это сработало: хоть Хо и пытался не обращать внимание на Хана, вернее делать вид, что не обращает, ярко-красные уши подло выдавали его. — Почему ты так краснеешь, Хо-ша? — протянул парень, улыбаясь широченной довольной улыбкой Чеширского кота. — Я-я? Я не краснею! Тут жарко наверно... — дотрагиваясь до щек неуверенно ответил ему Минхо. — Да ты что... Джисон протянул руку, заправляя прядь волос старшего за его ухо, отчего у того по телу пробежала волна мурашек, и теперь уже и щеки пылали алым румянцем. — Ч-что ты творишь!? Ещё больше улыбаясь, Хан спускает свою руку под парту, прямо на колено Хо, — пиши давай, не отвлекайся, — ухмыляется он, паралельно сжимая чувствительную кожу на ляшке через плотную ткань школьных брюк и потихоньку продвигая её вверх, к бедру. — Руки убери. — И не подумаю. Ли попытался скинуть с себя джисонову лапу, тем самым создавая между соседями мини-перепалку. — Джисон, Минхо, выйдите, достали шуметь! — рявкнул на ребят учитель. Не то, чтобы парни сильно шумели. Просто сам преподаватель был на грани срыва. У него и давление поднялось, и голова болела. Так что он становился чувствительным даже к шепотку с последних парт. — Извините, господин Пак, — сквозь неприятное, а может и нет, ощущение прошипел Минхо, — Хан ко мне пристает, выгоните только его одного! — Предатель, — прошептал Джи. — Меня не интересует. На выход. Оба. Бросив убийственный взгляд на спину соседа, Ли поплелся вон из классной комнаты, вслед за виновником неприятности. — Ну и? Ты доволен? — вспылил, уже не понижая голос, Хо, как только оказался в коридоре. Только подумайте, что сделает с ним мать, узнай она, что сейчас его выставили с урока! — Да ладно тебе, зато мы теперь одни, и у нас есть ещё... — Хан взглянул на настенные часы, — двадцать две минуты. Кстати, везде же идут уроки, а в туалете никого нет... — заговорчески поиграл бровями Хан. — Дебил, — Хо сложил руки на груди, закрывая своё тело, а то мало ли, что там с ним этот мелкий хитрец мог сделать. — Тогда я курить, — Джисон всё равно направился в сторону уборной. — Курить!? Ты вообще в своём уме? В школе прямо? — еле поспевал за его быстрым шагом прилежный пай-ученик, которому и в голову такая сумасшедшая мысль не могла прийти. — Дай-ка подумать... Вроде за её территорию выходить я не собирался, так что — да, — дверь в уборную захлопывается, окно, напротив, распахивается, едкий дым сигары заполняет и без того воняющее тобаком маленькое помещение. — Эй, это противоречит не только школьному уставу, но и закону! Хватит, прекрати, — старший пытается вырвать у хулигана сигарету из пальцев, но тот ловко уворачивается, а падающего на холодный кафель, неловко подвергувшего ногу Минхо, ловит свободной рукой, прижимая к себе и нависая над ним. — И? Никто ведь меня не спалит. — С чего ты взял? — С того... — Хан выдыхает в сторону дым, а затем прислоняется своими губами к губам Ли. Тот столбенеет. Он отчётливо чувствует вкус табака, который сливается в один со вкусом вишнёвого блеска. Разряд тока проходит по его телу. В животе откуда-то образуются бабочки. Пол уходит из под ног. Губы напротив ощущаются неприлично мягкими. Всё это так неправильно... ✯✯✯ Сынмин сидел в кабинке школьного туалета и покуривал сигарету. Сейчас шёл урок, так что в помещении было пусто и тихо. Был слышен шум листьев за окном, а солнечные зайчики весело прыгали по стенам кабинки. "I'm so glad to see you in my dream Выйди из моих снов и улыбнись на мгновение" Тишина и покой в купе с прекрасной песней, написанной гением, играющей из старых наушников — лучший оргазм для ушей любого. Правда ничто не вечно. Дверь в комнату распахивается, слышны шаги пары человек, их голоса. Тут сильно воняет куревом, поэтому сюда никто не ходит. Кто же тогда эти люди? Ученики? Учителя? Голоса становятся все более отчётливыми. Теперь парень отчётливо понимает, что это Джи и ещё кто-то, чей голос не кажется незнакомым. Они о чём-то спорят. Подслушивать не хорошо, но выходить настолько лень... Всё же папироса вскоре заканчивается, как и песня, и причин сидеть на толчке у Кима больше не остается. Он тихо спрыгивает с крышки унитаза, выключает плеер, доставая кассету, чтобы отдать Хану обратно. Голоса за ней десятком секунд ранее стихли. А ведь Сынмин даже и не заметил. Дверь, тихонько поскрипывая, отворяется. Странная картина, надо сказать, открылась ничего неподозревающему парню. Все что он смог узреть, так это двоих парней, чьи голоса здесь эхом отдавались буквально только что. Их лица, находящиеся в сантиметре друг от друга, были красными и потными. Один из них сжимал ещё дымившуюся сигару. — Я ничего не видел, — моментально среагировал Ким, когда Хан его заметил и, как ошпаренный, отпрыгнул от Ли. Его глаза бегали по всему, что только можно, пока Джисон и Минхо умывались. Внезапно, кое-что страшное зацепило его внимание: из-под двери одной из кабинок по щели между плитками текла тоненькая темно-бордовая струйка. Подойдя чуть ближе к кабинке, парень обнаружил, что она не заперта. Ким открыл её дрожащими руками. Он ещё не успел оправиться от двух своих приятелей... Ужас, что перед ним предстало... Это был Феликс. Его голова лежала на небольшой ступеньке, незнамо зачем сделанной позади унитаза. Из под неё текла кровь. В туалете плавали сгустки рвоты. Ким завопил, а затем, опомнившись, быстро выудил старенький телефончик из кармана, набрал номер скорой. На его громкий возглас обернулись Хан и Ли. Они тоже не на шутку перепугались, тут же ринулись за учителем. Слава богу, в порядок себя перевести они успели. Скорая быстро приехала. Они забрали Ёнбока. Троица свидетелей трагедии вызвалась поехать с ним, но им просто сказали идти на уроки. И даже после того, как Хо заявил о своём родстве с Ликсом, ему всё равно отказали. ✯✯✯ — Присядьте... — попросил доктор, после того, как господин и госпожа Ли вошли в палату к лежащему без сознания с перевязанной головой сыну. Мать с отцом обеспокоенно переглянулись, но, всё же, уселись на кожаные кресла в одной из частей помещения неподалеку от койки. — Господин Ю, это что-то серьезное? — чуть не плача, поинтересовалась мама. По выражению лица доктора она уже давно догадалась до ответа. Её вопрос скорее подразумевал под собой другой: "что именно с ним?" Конечно, и врач это прекрасно понимал. Он тяжело вздохнул прежде, чем ответить, и перевел взгляд скачала на Ликса, а затем и на его родителей. — Не буду томить... У вашего сына глиобластома. По предварительным прогнозам ему осталось не более года. Мне жаль, — последнее предложение было сказано тихим-тихим, почти неслышным шёпотом. Повисла гробовая тишина. Было слышно даже, как слезы женщины капали на лакированную поверхность стола, как тикали часы на стене, как за окном шумел город. — Однако, есть ли способы побороть эту онкологию? Операция или химиотерапия? — опомнился отец мальчика. — Нам стоит произвести ещё несколько обследований. Пока сложно сказать: у нас мало данных. Прежде всего, мы должны точно зафиксировать область поражения, скорость развития опухоли и её влияние на организм, — ответил Ю. — То есть, не все ещё потеряно? — воскликнула госпожа Ли, всплеснув руками, чем вызвала падение чашки с кофе, разбив тем самым её и залив пол. — Верно. — Что случилось? Где я? Почему голова так болит... — раздалось где-то позади. Семья мгновенно обернулась на звук. Феликс пришел в сознание! Госпожа Ли ринулась к графину с водой, по дороге чуть не сбив вазу с пионами, и налила сыну воды, уговаривая немножко попить. Тот жадно припал к стакану, залпом выпивая всё до единой капли. — Так что происходит..? — ещё раз спросил парень. Врач, глянул на родителей и, получив в ответ одобрительный кивок, передал заключение о болезни мальчику. Тот быстро пробежался глазами по листу. На его глазах навернулись слёзы. — О Боже, Ёнбок-и... — мама заключила парня в крепкие объятия. Она впервые сделала это. Также, как и впервые назвала его таким именем. — Сколько мне осталось? — отстраняясь от матери, спросил Ли. — Год — максимум, — повторил доктор. — Вот как... — Но Вам не стоит волноваться. Лечение от рака есть. Оно не дешевое, да, но действенное. Целых сорок процентов, что вы выживите! — Всего сорок..? — Это много! Всего несколько лет назад эта цифра была в десять, если не в двадцать раз меньше. ✯✯✯ — Ликс-и! Что случилось? Почему тебя в больницу забрали!? — именно это было первым, что услышал Ëнбок по приходе в школу от Хëнджина. Тот набросился на него с объятьями и, если бы не куча народу вокруг, точно бы расцеловал каждую веснушек на его лице. Так он по нему скучал, и так он за него волновался. — А... Да так, просто отравился. Всё таки, в столовой не самая качественная еда... — отмахнулся Феликс. Хëнджин, конечно, не особо поверил в это. Это на сколько же надо отравиться, чтобы тебя уложили в больницу на целых две недели. Но показывать своё недоверие он не стал. Понимал, что, если парень это скрывает, значит на это есть особая, веская причина. Кстати говоря, кое о чём ни я, ни Хëнджин с Феликсом не оповестили вас. Парни то встречались. Да, да, все именно так. Они не знали точно, какой день стоит назвать началом их отношений. Может тот, когда они смотрели Титаник. Может тот, когда они решили прогуляться по вечернему Сеулу, в конечном итоге оказавшись в клубе "CEREMONY", завершив день выпивкой и поцелуями. За то, что Хван не ночевал дома, его сильно наказали. Однако, парень ни о чём не жалел. А после парни целовались и обнимались буквально везде, где, разумеется, их никто не мог увидеть. В этот момент мимо проходил Сынмин. Он лишь кинул на Ёнбока завистливый взгляд, бросил обоим непринужденное "привет", а Ликсу еще и "как себя чувствуешь?", а затем, не дожидаясь ответа прошёл в класс. Начинается урок. Последний в этом триместре. Просто классный час. Феликс бы не приходил, но мама сильно настаивала на том, чтобы он взял дополнительные задания у учителей на каникулы — всё таки, за две недели класс прошёл не мало. Парень, правда, не очень понимал, зачем ему вооще догонять ребят по программе, если осталось ему не так уж и много. Да, он не особо верил в то, что сможет выличиться. К тому же, в памяти вновь всплыло предсказание бабки. И если о предсказании бабки — Ликс был очень благодарен врачам. Они, несмотря на то, что осмотрели его тело целиком несколько раз, так ничего и не сказали его родителям о шрамах. Хотя следовало бы... В любом случае, на кануне в воскресенье он в очередной раз выцарапал сразу три звезды. Как раз за те два воскресных дня, что он провёл в больнице. Тридцать третья, тридцать четвертая и тридцать пятая. Если верить бреду старушки, осталось ещё семнадцать. Наверно, когда он будет вырезать пятьдесят вторую, ему придётся делать это уже на животе — грудь и так вся забита. Кстати, парень заметил, что с каждым разом порезы кровоточили всё больше, а раны заживали всё медленее. Связано ли это было с опухолью, с возрастающей болью или виной, он не знал. Поэтому решил верить в магию. Глупо. Очень. Но переубедить его никто не сможет. Пока всё это приходило в голову Ли, начался урок, и госпожа Квон вошела в класс. Как весгда она поприветствовала класс и усадила их на места. — Ну что, вы счастливы? — оглядев всех своих учеников спросила женщина. В ответ раздалось одобрительное мычание, — но ещё не время расслаблятся. Все же помнят, что мне ещё предстоит задать вам задание на каникулы, — теперь по классу прокатилось разочарованные вздохи и стоны, — не буду сильно вас мучать. Заданием будет проект, выполненный на листе ватмана и его презентация. Тема любая, но связанная с исскуством. Выполнять будете парами так, как вы сидите. Те кто сидит один... Бомгю, давай к Субину, а ты, Ынче, можешь одна сделать, хорошо? Вот и отлично. Первого сентября и проверим. Всё-всё, выдыхайте, это всё. Давайте обсудим технику безопасности, я вам раздам мороженое и вы пойдете отдыхать, — женщина развернула листочек с правилами и начала читать, после каждого пункта добавляя: "ну, это вы и так знаете" или "всем же это и так понятно". Она почти дошла до конца, когда неожиданно дверь в класс с грохотом распахнулась и в неё влетела белая, как снег госпожа Бан. — Госпожа Квон, это срочно, — запыхаясь выпалила девушка, — всех учителей в кабинет госпожи Нам. — Что ещё случилось? — Узнаете. Обе учительницы исчезли моментально. Классрук кинула на лету, чтоб все взяли по мороженому и оставались на своих местах, пока она не вернётся. А вернулась она совсем не быстро. Прошло около полутора часа, прежде, чем дверь в кабинет скрипнула, и госпожа Квон вновь очутилась в кабинете. За время её отсутствия ученики перебрали тысячи теорий о том, что же, собственно, произошло. Все теории рухнули, когда учительница, выглядящая очень разочаровано и устало, начала речь. — Ребята, очень прошу прощения за такой личный вопрос в пресутствии всех, но, только ответьте честно, кто-нибудь из вас подвергался сексуальным домогательствам со стороны кого-то из учителей? Может он откровенно пялился на вас, шутил неоднозначные шутки или что-то типо этого? Тишина. — Я надеюсь, что никто из вас. Я не просто так это спрашиваю... Дело в том, что один из наших учеников... Он подвергся сексуальному насилию со стороны одного из учителей. И нам важно знать, единственный ли такой случай или нет. — А кого хоть изнасиловали? — И кто? — Да, да, скажите, пожалуйста. — Господин Бан... А жертвой стал первоклассник... Не знаю, знаете ли вы его. Ян Чонин его имя. — Это какой же шлюшкой надо быть, чтоб соблазнить сороколетнего учителя, — вдруг выдал Феликс, когда они с Хёнджином уже шли домой. — Что ты имеешь в виду!? — покосился на него Хван. — Ну как же, ты этого Чонина вообще видел? Он красится, ходит, виляя задом, как последняя проститутка, ногти красит. Было очевидно, что когда-нибудь его кто-нибудь да выебет. — По-твоему, жертва виновата в насилии? — Да. Они правоцируют. — Тебе лекарства, что ли, в голову вдарили? — Хён просто не понимал, что за чушь несёт его парень. — Нет, со мной все хорошо. А ты, разве, не так же считаешь? — Эй, в первую очередь, да и во все остальные тоже, в изнасиловании виноват нападавший. Как бы жертва себя не вела, нападавший должен был осознавать всю аморальность и незаконность своего поступка. — Что за феминисткий вздор!? — Как здесь замешан феминизм, если оба были мужчинами. — Это все бабы придумали. — А если тебя изнасилуют? — Меня не изнасилуют. Будь в этом уверен. — Серьёзно..? Я не хочу продолжать этот разговор, прости. Пока. Удачных каникул, — парень махнул рукой и пошёл по направлению к своему дому, оставляя Ликса одного. — А мы разве не увидимся на каникулах? — крикнул вслед Ли. Хён остановился, вяло улыбнулся, оборачиваясь к Ёнбоку, — я улетаю завтра утром в Нью-Йорк. Вернусь в конце августа. — Ясно. Тогда пока... ✯✯✯ Феликса дома ждал сюрприз. Не очень приятный. — Ты дома? — выкрикнула мать из кухни, когда дверь за парнем захлопнулась. Он угукнул в ответ. Затем, посетив ванную комнату и помыв там руки, парень поплёлся на кухню. Идея тухнуть два месяца без любимого пугала его. — Ёнбок-и, — начала мама, когда поставила перед сыном тарелку супа с морепродуктами и миску риса, а также стакан свежевыжатого апельсинового сока. Того передернуло от своего же имени. Он ненавидел, когда его так звали. Особенно, мать. Но та, будто не заметив этой странной реакции, продолжила, — мы с отцом посоветовались... Тебе будет полезна терапия свежим воздухом. Без всей этой городской пыли и грязи... Сын от такого заявления аж рисом подавился, — что ты имеешь в виду? — Помнишь бабушку Эрику, — конечно, как её непомнить. Особенно, её предсказание, которое, кажется, собиралось вот-вот сбыться, — так вот, мы отправим вас с Минхо в деревеньку, где она жила. Её дом надо будет почистить от хлама, чтобы можно было выставить его на продажу. У нас с папой руки никак не доходят, сам понимаешь, работы по горло. А вот у вас с братом твоим сейчас каникулы. Делать вам всё равно нечего. Так что поедете туда. Отказы не принимаются. — И на сколько мы там застрянем? — Ликс был очень рад перспективе провести, возможно, последнее лето в жизни в какой-то захудалой дыре. — Думаю, числа до пятнадцатого. — Июля, надеюсь, — он не надеялся, но вдруг... — Августа, конечно. — Кайф, вообще. Лучшее лето. Спасибо. — Рада, что тебе понравилось, — госпожа Ли предпочла сделать вид, будто не распознала сарказма сына. Хотя и её ответ им был полон. Минхо, когда вернулся, тоже был неимоверно рад. — Мне придется взять с собой по крайней мере дюжину чемоданов. Мне там читать будет нечего! — вопил парень, следуя попятам за матерью по всему дому, пока она не выдержала и не ударила того кухонным полотенцем. Но и на самой поездке сюрпризы ещё не закончились. Во-первых, родители не предупредили ребят, что те поедут в деревушку не в комфортной, уютной и прохладной машинке, а на чёртовом автобусе, где было душно и слишком людно, а трясло так, будто это не автобус, а эпицентр землятрясения. Во-вторых, они ехали не одни. Кто бы их пустил одних в такую даль. С ними поехала кое-кто, чье имя начинается на "Хэ" и кончается на "ин". Хэин, мать твою! Не понятно, правда, нахер она им там нужна. Учитывая то, что у неё маникюр за тысячу баксов, а в небольшом, но увесистом чемоданчике находятся только платья из последней коллекции Prada, помощи от неё не дождаться будет. — Ты не на курорт едешь, ты в курсе? — наорал на девушку Ликс, когда та садилась в автобус, в надежде, видимо, что та передумает и поедет домой. Но она лишь хихикнула, сказала, что и так это знает и не раз была за городом... ОНА НЕ БЫЛА ЗА ГОРОДОМ. Парни это поняли сразу, как вышли из автобуса на нужной им станции. Первым, что выдала Хван, было длинное и протяжное "фу-у-у-у-у". Она, видите ли, считала, что "за гором" означает "не в Сеуле". - Что это за хуйня!? - чуть не плакала она, когда увязла туфельками от какого-то из элитных брендов в кучке вонючей грязи. Ни Ликс, ни Хо не стали её разочаровывать. Когда троица дошла до старого и ветхого деревянного домика госпожи Эрики, солнце уже скрылось за лесом. Для Хэин это место, как вы уже догадались, стало огромным потрясением. Вместо мягкой широкой кроватки, покрытой шелками, здесь было два матраса и ржавая, из которой торчали пружины, кровать. Вместо шведского стола на завтрак, обед и ужин, здесь был небольшой магазинчик и яблоки в саду у соседей. Ну и, самое главное, вместо шикарного мраморного унитаза, здесь была выгребная яма. До последнего девушка терпела. Но, увы, с прекрасным деревянным домиком, у которого на двери было вырезано сердце, ей пришлось вскоре встретиться. После захода солнца на улице не появлялся никто. Тут не было электричества, не было телефонов. Повсюду валялись коровьи и не только сюрпизики. Зато тут, правда, было красиво. Очень. Березовая роща, за ней речка. Деревянные домики, выстроенные в едином стиле. Луга, на которых пасся скот. И поля, усеянные рисом. Повсюду был слышны стрекот цикад и шелест листвы. К домику ребята пробирались минут двадцать. Всё в радиусе нескольких метров от дома поросло сорняками. Ссылаясь на свой новый маникюр, Хэин отказалась помогать братьям Ли, так что они работали вдвоём. В доме тоже всё было запущено. Слой пыли, который лежал тут с прошлой осени, груда мебели, прогнивший местами пол. Зато уснули все быстро. Всё таки, свежий воздух творит чудеса. Ну, или, если быть честнее, то делать вечером просто было нечего. Даже свечей Минхо не нашёл. Хотя, очень хотел почитать. На утро первым втал Хо. Он очень чутко спал, а потому проснулся после первого вопля петуха, а потом не смог заснуть. В животе неприятно ныло. Он не ел весь прошлый день, если не считать скудного завтрака из двух яиц. Поэтому парень решил сходить в магазин. Купив масло, хлеб и яйца, он вернулся домой и хотел было сворганить быстрый завтрак, но не тут то было. В доме не было плиты. Веренее, была, но она разогревалась от печи, поэтому сначала надо было затопить печь. Дров парень не нашёл, а те что нашёл за зиму отсырели, так что на завтрак у него были три бутерброда с маслом. Вскоре встал и Ликс. Ему хотелось яиц больше, чем брату, и он решил попросить у соседей дров и спичек. Через полчаса в печке пылало плямя, а оба Ли смогли поесть яичницу. В половину двенадцатого поднялась и Хэин. Она устроила истерику по поводу отсутствия "нормальной" еды. Поэтому до обеда она ходила голодной. За пять часов бодорствования парни успели более-менее привести дом в порядок: вымели пыли, выбили ковры, замочили стирать шторы. Нашлись столовые приборы, спички и таз для умывания. Братья ездили в деревню каждое лето, пока не пошли в третий класс средней школы и не переехали в Америку. Да, многое они подзабыли, например, как доить коров, как выращивать капусту, но сейчас это им и не надо было. Их основной задачей было расчистить дом и участок, а не засаживать урожаем и коровами. А растопить печь или согреть воды они и так могли. То ли дело Хван. Она была самой настоящей, что называется, бытовой инвалидкой. И, ладно ещё, в городе она могла бы хоть как-то справится (но это не точно). А тут в деревне со своим маникюрчиком, хотя, давайте будем честны, дело совсем не в нём, она была полным нулем. Ликс ей сто раз задал вопрос, а зачем, собствено, она приехала. Все сто раз она закатывала глаза и уходила от темы. К концу дня надо было идти в душ. А вернее, в баню. Там, используя воду из таза, который один из Ли до этого нашёл, надо было ополоснуться. Баня, как правило топилась по воскресеньям. Сеодня, на секундочку, был среда. Хэин, узнав все эти факты, чуть ли не разревелась. И это она ещё не осознала, что бельё надо ручками с маникюрчиком стирать. На третий день девушка не выдеражала. Сбежала обратно в город. Братьям оставалось только надеятся, что она уедет в Сеул, а не в ещё большее захолустье. За две недели все было закончено. Минхо попросил мужиков из деревни заменить гниющие доски и вынести всю мебель на помойку. Вся трава в огороде была выдергана. Старый дуб - выкорчеван. Полы в домике отмыты до блеска. Больше не осталось дел. Поэтому парни весь день где-то да шлялись. Минхо читал. Русский был изучен, а потому он взялся за испанский. Феликс ходил помогать старикам. Кому воды из ручья принесёт, кому дров наколит. Познакомился он со всеми. Особенно приглянулась ему одна одинокая старушка. Она одна из немногих, кто целиком и полностью верила в предсказания Эрики. Поняв это, парень предпочел не рассказывать о её последнем предсказании. — Не представляеш, милок, как и предсказывала, уехал сын в столицу, поступил в главный ихний институт, нашол себе девку. Приежали они последний раз в годе так восемидесяти четвертом. Показывали внука, сына ихнево. Ох, так вы же с ним, должоно быть, одногодки! И о чем это я... Ах, да! Потом простилися да уехали. Не видала его я более. А предсказывала бабка то твоя, шо не увижуся я с ним, с сыном то есть. Ни виделася. Умер он. А внук осталося. Более нишо не слыхала от их семейки, — рассказывала старая госпожа, угощая Ли чаем. — А внука то как зовут? — срашивал парень, уминая печенье. — Вот чаво не знаваю, таво не знаваю. Забылая я. Память уже не та. После визита к бабушке Ёнван, как она сама попросила себя называть, парень шёл на речку. Там купались все деревенские мальчишки и даже девчонки. Их было не много, да и все младше Ликса, но ему с ними было весело. Они угощали его малиной и голубикой. А их забавляли "нарисованные" на груди звездочки. Потом он встретил там еще кое-кого, кого вообще не ожидал увидеть... Ликс увидел его, и сначала даже не поверил своим глазам. Но это был именно он собственной персоной. — Что ты тут делаешь? — это был первый вопрос, который задал Ли, подплывая к противоположному берегу, где под раскидистой ивой сидел парень и калякал что-то в своем блокноте. Тот аж подпрыгнул. Затем выдернул единственный наушник из уха и уставился на обнаженную фигуру парня. Его сильно напугал вид шрамов на его груди. — А ты..? — Плаваю. — А я рисую. — Ясненько. Не хочешь к нам сходить? — К вам это куда и к кому? — Мы с Минхо живем в доме бабки. Она умерла, а родители хотят продать её дом. — Я тоже к бабуле приехал. Я правда к ней еще не ходил... — А ты случайно не тот внук из Сеула... — Что? — Твою бабку зовут Ёнван? — Ёнван. А ты откуда знаешь? — Да мы с ней просто кенты. Она, кстати, даже имени твоего не помнит. — Вот как... — Да ты не переживай, она рада будет тебя увиеть — Ладно... — Не хочешь искупнуться? — У меня нет плавок с собой... — Тут все без плавок купаются, - Ёнбок ухмыльнулся. — Откажусь, пожалуй. Я тебе не доверяю. Может позже, когда будет больше свидетелей. — Ну как знаешь. Сейчас, погоди, я оденусь и вместе к бабке твоей пойдем, — Феликс отплыл от берега и поплыл за бельем. — Бабушке, — тихо, вслед удаляющейся фигуре промямлил он. ✯✯✯ Минхо сидел в комнате — единственном месте в доме, где ещё осталась мебель, а то есть два матраса, мелкий деревянный столик и печь. Он читал какую-то "психологическую хрень", как называл её Ликс. На столе перед ним стояла чашка мятного чая. Чай давно остыл. Книга была уж очень интересной. В прихожей раздался скрип двери. "Феликс вернулся. Рано он сегодня", — подумал парень, переворачивая страницу. — Минхо, привет, — как ни в чем не бывало поздоровался Ёнбок. — Ага, — раздалось в ответ. — А я, кстати, не один, — ухмыльнулся старший. Минхо нехотя оторвался от чтения, подымая голову, чтобы увидеть, кого это его братишка притащил в дом. И тут у него из рук книга выпала. — Х-хан!? — лицо Хо залила краска. После того поцелуя в туалете Ли как мог избегал своего соседа. На уроках он пропускал мимо ушей все его слова, после учебы, когда тот один раз предложил проводить его, отказался, исчезнув быстрее пули, а во время обеднного перерыва предпочитал обедать с Ликсом и Хёнджином. — Что ты тут делаешь? — спросил Хо, разглядывая Джисона так, будто не мог поверить, что это действительно он. — Вы с ним точно братья, — усмехнулся Хан, указывая на Феликса, а затем пояснил, — вы с ним одинаковые вопросы задаёте. Ну а так, я к бабушке приехал. На самом деле, семья Со собиралась в Тайланд, и чтобы их не смущать своим присутствием, Хан соврал, что тоже собирался уехать на каникулы из города. Пришлось немного, правда, поразмыслить, куда же себя деть на эти три недели. В дом матери возвращатся он не горел желанием, а из родственников, что жили в Корее, он знал лишь бабушку. К ней и решено было ехать. Но этого всего знать ни Минхо, ни тем более Феликсу не обязательно. Младший Ли вызвался делать чай, видимо забыв, что свой собственный он еще не допил. Просто оставаться наедине с Ханом для него было пыткой. В это время Ликс и Джи обсуждали всевозможные школьные сплетни. И непонятно стало, как они с этой темы сначала перескочили на рассказы о детстве (Хан рассказывал всё, до момента ухода из дома), потом на политику, потом на музыку, а потом вовсе на планы на будущее. На последней теме Енбок замялся. Какое будущее? У него его нет. Однако он продолжал красочно описывать свои дальнейшие поступление на дизайнера и работу в какой-нибудь огромной компании, а-ля Versace или Louis Vuitton. К этому моменту чай был заварен, а чашки уже заняли свои места перед парнями. Потом, отпивая огромный глоток напитка, Джисон сказал, что мечтает стать "каким-нибудь инженером", хотя в действительности грезил о карьере продюссера. А Хо решил, что пойдет туда, куда мать скажет. — Я просто не знаю, чего хочу, — оправдывался тот в ответ на удивленные взгляды ребят. — И всё равно, предоставлять решение о будущем родителям... Это странно. — А что ему париться. Ему достанется бизнес отца. Если, конечно, он женится на той телке, - ехидно вставил Ликс. — Какой телке? — в голосе Хана промелькнули нотки ревности. Он вопросительно уставился на Минхо. — Его предки хотят женить на бабе из семьи Хван, сестре Хёна, — вместо брата ответил Ёнбок. — Правда? Поздравляю, не надо теперь заботится ни о работе, ни о жене, — в голосе парня теперь чувствовалась обида. А Феликс всё не унимался, — мать по секрету мне сказала, что они с предками Хван обсуждали их с братиком помолвку. Говорила, что как только Хван выпустится, они организуют роскошную свадьбу. Возможно, Джисон, ты даже сможешь стать на ней одним из друзей жениха. — Это круто. А вот мне самому придется искать спутницу жизни. Я тебе, Минхо, даже завидую, — как только последние глотки чая были выпиты, Хан встал с пола, — ладно, спаибо за чай; тебе, Феликс, за беседу, а я пожалуй пойду. Мне ещё вещи разбирать. Кстати, Феликс, по поводу твоего предложения насчёт речки, я согласен. Зайду за тобой вечерком и сходим. И он ушёл. Два брата остались наедине. — Зачем ты ему все это наговорил? — вскипел младший. — А что не так? Я поделился историей из жизни. — Из моей жизни. Тебя это никак не касается. Я же не говорю всем подряд, что у тебя глиобластому обнаружили. — Откуда ты..? — Мама по секрету сказала. Сказала приглядывать за тобой, пока мы здесь. — Ладно, ладно, я понял, больше не буду. — Надеюсь. Кстати, не будешь же ты возражать, если я с вами на речку схожу? — Зачем тебе на речку, ты же никогда не ходил... Или это из-за Джисо... — не успел парень договорить, как в него прилетела подушка, — у вас что, это семейное с девкой Хван — кидаться подушками. ✯✯✯ Вечер был тихим. Троица шла молча по широкой грунтовой дороге. Последние алые лучи заходящего солнца заставляли их слегка щуриться. Лёгкий ветерок трепал их волосы. Пройдя через небольшую березовую рощицу, они вышли на поляну возле реки. Уже никого там не было. Видно, всех деревенских ребятишек разогнали по домам. Здесь было очень красиво и атмосферно: камыши, росшие вдоль берегов, кувшинки с уже распустившимися бутонами, семья уточек, стрекозы и несколько громадных плакучих ив, что клонили свои ветки к воде, словно хотели испить её. Первым в воду вошел — нет — даже вбежал, на бегу сбрасывая одежду и отбрасывая следом плотенце, Феликс. Он помнил про шрамы и не хотел, чтобы ещё и Минхо их увидел, а потому ему быстрее всех нужно было влезть в воду. Хо, который даже и не предполагал, что станет купаться, разумеется, плавок с собой не взял. Он стоял, с каждой минутой краснее всё больше и больше, размышляя, как бы ему так войти в воду, чтоб никто не увидел его интимных мест. Честно говоря, Хан думал о том же самом. — Ну вы скоро там? Я сейчас замерзну! — крикнул парней Феликс, а сам поплыл вдоль течения, пытаясь согрется. — Может ну её, эту речку, — предложил Хан, напротив, делая пару шагов к воде, — хорошо, давай просто не будем смотреть друг на друга. — Идёт. Развернувшись в противоположные стороны, парни стянули с себя футболки, шорты и боксеры. Затем так же, не смотря друг на друга вошли в речку. Вода в речке была почти черной из-за ила, водрослей и железа, что находились в ней. Водичка, действительно, была весьма прохладна. Но к ней парни быстро привыкли. Вскоре к ним подплыл Феликс. — Я уж думал, вы не зайдете. Кстати, Минхо, как думаешь, если бы девка Хван не уехала, она бы искупалась вместе с нам... И опять договорить ему не дали. Минхо, совершенно забыв о своей наготе, смущении от неё и холоде, напрыгнул на брата так, что всё его тело ушло под воду. Джисон заржал. Его так выбесил Феликс своими неуместными фразочками, что он бы и сам его утопил, но, благо, за него это сделал Минхо. Минхо же решил, что Хан смеётся из-за его зада, а может и не только... Мало ли, как и чем он там засветил, пока атаковал Ликса. Так что Ли густо покраснел и, всё же слез с, наверно, уже задыхаюегося Енбока. Тот, не заставив себя ждать, устроил брату месть: нырнул под воду, нащюпал его пятую точку и как следует ущипнул. Хо взвизгул, лягнул ногой, в надежде, что попадет старшему по лицу. К счастью, или к сожалению, он не попал. Зато сам потерял равновесие и рухнул прямо на стоящего перед ним Джисона. Оба парня погрузились под воду под громкий смех, на этот раз уже Феликса. Выплыли из-под воды парни полностью красные. Они, не обмолвившись ни словом, договорились никому не рассказывать, что Минхо случайно коснулся губами члена Джисона, когда упал на него. Покупавшись еще час или два, парни наконец вылезли на берег. Теперь уже воздух казался им холодным. Феликс опять вылез самым первым и, не вытираясь, накинул футболку. Затем вытерся и надел оставшуюся одежду. Минхо и Джисон вышли следом. Они же, не вытеревшись, натянули боксеры, а только потом футбоки и всё остальное. Домой трое шли во всё той же тишине. Разошлись на развилке дороги: Джисон завернул в дом своей бабушки, а братья Ли направились дальше. — Так тебе тоже нравятся парни, — внезапный вопрос старшего поверг Минхо в шок. Он не ожидал его, тем более, тут, в парилке бани. — Ч-что? С чего ты это взял? — Ну не знаю, с Джисоном ты ведешь себя как то.... Странно. Будто смущаешься его. Со мной на едине ты спокойно раздеваешься и переодеваешься, а с ним... — Чушь! Сам говорил, у меня есть невеста, о каком Джисоне ты говоришь!? — Эта невеста навязана родителями, так что у тебя к ней может и не быть чуств, а вот к Джисону... — Прекрати! Я не слышу тебя! Всё, задрал, — парень обернулся в полотенце, соскочив с лавки, и направился в предбанник, чтобы помыться. Он прекрасно слышал, как брат кинул ему в след, — отрицание — одна из стадий любви. Хо не отреогировал. Может ли это правда быть вещью, именуемой "влюбленность". Он много читал об устройстве любви с разных точек зения. Любовь это ничто иное, как всплеск гармонов, именно так решил для себя парень. Стоит ли так паниковать из-за естественного выброса веществ? Но он определенно паниковал. Сильно. С другой стороны, любовь к своему полу естественна. Многие представители живых существ живут однополо. Ориентация заложена природой, это не изменить. Однако, социум не редрасположен к ЛГБТК+ сообществу. Живя однополо человек не сможет воссоздовать себе подобных. Вид вымрет. Именно поэтому Ли решил подавить всю возможную симпатию к Джисону (да, да, он больше не отрицал её, а осознал и принял) и заняться развитием отношений с Хэин.