Gone Days

— Блять, и как вы это собираетесь объяснять? — бушевала Хеин. — Да успокойся ты, — Минхо пытался унять гнев девушки, — меня больше беспокоит то, что они делали... Что это такое было!? Феликс и Хёнджин сидели, опустив головы и покраснев. — Подумать только, мой брат целуется с парнем! Нет, ну это просто уму не постижимо! — Ты сама с девушкой целовалась! И почему вы об этом говорите так, будто мы переспали, а не просто... — Во-первых, это было по-дружески, а во-вторых, это было задание в игре. А ты... Не похоже, что вы друзья. Ладно, сделаем вид, что ничего не видели. Это только ваше дело. Хотя... Чувствую, что мне эта сцена в самых страшных кошмарах будет... Ай, больно, — Хёнджин шибанул сестру подушкой, — "Титаник" смотрите? Необычный выбор для друзей... Да блять, хватит меня бить! — ещё один удар подушкой прилетел девушке прямо по лицу. Она же, не в силах более терпеть побои, перехватила оружие брата прямо в момент, когда оно летело в неё в третий раз, и ударила атакующего с громким звучным хлопком. Хён согнулся пополам, однако спустя мгновение новая подушка была в его руках, и он вновь попытался ударить сестрицу ей. Во всей этой суматохе брелок, тот самый, который Минхо недавно нашёл в школе, вылетел из-под одной из подушек. Парень не успел быстро среагировать: Ликс уже подцепил необычную вещицу указательным пальцем за кольцо. — Хо, а чё это? — спросил парень, внимательно рассматривая находку. — Не знаю. Я это в школе где-то нашел... — как будто он в чем то виноват, опустив голову, ответил брат. Хён и Хеин тоже перевели взгляд на брелочек. — Ого! — воскликнула Хеин, подлетая ближе, — слушай, если это ничейное, может, я могу забрать его себе? — Хеин... — осуждающе покосился на сестру Хван. — Ну что? Это ведь не его. Тогда это будет нечестно, если он оставит его себе! — капризным, почти приказным тоном восклицала Хеин. — Я же не оставлю его себе. Я постараюсь найти владельца как можно быстрее, — попытался объяснить Ли младший, но девушка его не слушала. Она попыталась выхватить у Ёнбока брелок, набросившись на него. Увы или к счастью, у неё ничего не вышло: Ликс ловким движением отпрыгнул в сторону, позволяя Хван свалится на гору подушек. Разумеется, такой расклад событий её не устроил, так что она попробовала ещё раз. Теперь Феликс не успел увильнуть с той же ловкостью, и поэтому в руках у девочки теперь красовалась необычной красоты вещица. И сколько бы и Хёнджин, и Феликс, и Минхо ни уговаривали её вернуть её, она ни в какую не хотела этого делать. В конце концов Хён сходил и пожаловался матери, однако та лишь отмахнулась — мол — разбирайтесь сами. В общем, брелок остался у Хеин. Пусть это было и не справедливо, но никого из взрослых это не волновало.

✯✯✯

— Джисон, мама сейчас приедет забрать нас, так что одевайся побыстрее, — Чанбин вожидающе наблюдал за Ханом, отчаянно пытающимся втиснуть ногу в кеды. Наконец, когда Джисон выиграл этот бой с обувью, оба парня, схватив сумки, помчались на улицу к супер дорогой тачке. Джи отродясь таких не видывал! Всё в этой машине ощущалось дорого. Очень. Начиная от ее внешнего вида, безупречно чистой и гладкой черной поверхностью корпуса, и заканчивая встроенным холодильником для напитков в салоне. — Чёрт, я где-то брелок просрал! — внезапно воскликнул парень. Оба Со уставились на него с непониманием и удивлением. Мать кашлянула, — ой, в смысле потерял... — А что за брелок? — спросил Чанбин, когда машина уже тронулась с места. — Очень важный... Мне его близкий друг подарил, — копашась в сумке, в надежде, что вещичка просто отцепилась и попала внутрь, ответил Хан. — Вот как... тогда это очень обидно... — Джисон, не переживай, завтра в школе поищешь. Спроси у охранника или одноклассников. Уверена, ты его найдёшь, — заверила мальчика женщина. — Ладно ещё, если он где-то в школе, а ведь я мог его и на улице проеб...потерять. Или — ещё хуже — дома! — Не волнуйся раньше времени, ещё ничего не решено. Вскоре машина подъехала к какому-то дому, Чанбин вышел, а его мама, объяснив, что у ее сына тут занятия с репетитором, поехала к ним домой. На этот раз вышел Хан, госпожа Со сообщила ему, что ему откроет домработница, и умчалась ещё куда-то по делам. А Джисон пошёл в квартиру. Надо же... У Чанбина такая добрая мама. Ничего не спрашивая, она разрешила ему оставаться у них столько, сколько потребуется... Парень разулся, разделся, проследовал в комнату к приятелю и уселся делать уроки. За их выполнением он провел добрых полтора часа. Физика никак не хотела решаться. Вроде бы простые задачи, вроде за физику он шарит, а все как-то не клеится, не решается. За окном уже стемнело, а Джисон все сидел и решал. Внезапно его раздумья прервал домофонный звонок. Госпожа Ян, домработница, уже ушла, а семейство Со ещё не вернулось, поэтому Хан, отбросив в сторону эту ебучую физику, проследовал в коридор и поднял трубку аппарата. — Эм... Кто там? — неуверенно спросил он. — Бин-бин, открывай! — громко крикнул по ту сторону звонкий женский голос. — Вы имеете ввиду Чанбина? — Что... — голос опешил, — кто ты? — Я друг Чанбина, Вы к нему? — Конечно, к кому же ещё! Открой, я его девушка! Джисон промедлил пару секунд, а затем все же отпер дверь. Через пару минут в квартиру влетел торнадо, по другому эту девицу было не назвать. С порога она сразу скинула свои туфли прямо на пол, причем в разные углы коридорчика. Пальто следом полетело на полку с обувью, а шляпке досталось место на комоде. — Где Чанбин? — чуть ли не припёрла парня к стенке эта особа. — На з-занятиях... — заикаясь ответил Хан, — эм... Ты так и не ответила, как тебя зовут, — когда девушка его отпустила, тихо добавил он. — Это не твоего ума дело! — гордо вздёрнув нос, ответила Мисс Торнадо, как про себя прозвал её Джи, — и вообще, что такое... — в последнее слово Торнадо вложила максимум ненависти и призрения, — делает у моего Бин-бина дома? — Прости, что!? Что ты имеешь в виду под "такое"!? — тут же вскипел Джисон. — Ну... Судя по твоей смуглой коже и старой одежде, происходишь ты из рода не богатого... — Эй, даже если я и не отродье богатенького папочки, каким, судя по всему, ты являешься, это не даёт тебе право говорить обо мне, используя слово "такое"! — Очень даже даёт! — и эта особа ухмыльнулась так гадко, что Хану аж захотелось ей врезать. Благо, возглас Чанбина не дал ему этого сделать. — Хеин, ты что тут делаешь!? — О, Бин-бин! — Хеин бросилась на шею только что вошедшему, однако тот оттолкнул её. — Что ты тут делаешь? — повторил парень свой вопрос. — К тебе пришла, — ответила та. — Выметайся вон, пока я не вызвал полицию, — грубо отрезал Со, указывая на дверь. Хеин скорчила недовольную рожу, но всё же проследовала к выходу, бормоча себе что-то под нос. Когда дверь за ней закрылась, Хан робко поинтересовался: — Это твоя девуш..? — Бывшая. Высокомерная мразота. — Я заметил... — Она тебе что-то наговорила? — тон старшего сменился с холодного на сочувственный. — Ну... Немного. В общем-то ничего особенного, не переживай. — Хорошо тогда, — Чанбин замолчал на мгновение, — кстати, пока не забыл, ты уже знаешь, что прошёл на городской этап Корейской Олимпиады. — Что? Правда? Откуда инфа? — Мой репетитор уже получил списки. Только ты, я и ещё Ли Минхо прошли из нашего класса. — Вот как... — Кстати, и по поводу Ли... Ты ведь с ним в классе сидишь. Может, ты знаешь его секрет. Я имею в виду, может, ты знаешь, как ему удается получать такие высокие баллы. Может знаешь, какие книги дополнительно стоит почитать. — А... Это... — перед глазами всплыла надменная, но весьма привлекательная рожа соседа по парте, — мы с ним не особо общаемся, так что я ничего о нём и не знаю. Прости. — Да не, ничего страшного. Я все понимаю. Ладно тогда... — А можно тебя тоже кое о чём спросить? — О Хеин? — Да... — Все началось, когда я был девятом классе. Тогда мы оба учились в средней школе Дэхо, она на класс младше. Тогда она казалась просто милой задорной девочкой, у которой так и сверкали глазки. Когда я был дежурным, я постоянно останавливал её в коридорах, просил не бегать. Она кивала, но только скрывалась за углом, как снова неслась наперегонки с подругами. На четырнадцатое февраля она призналась мне. Честно говоря, я не особо засматривался до этого на неё, но потом я осмыслил, сколько раз мы с ней пересекались в коридорах. Я ответил ей взаимностью. Прежде у меня не было отношений, мне хотелось попробовать что-нибудь новое... Не то, чтобы она мне не нравилась... Просто, интереса было больше, чем симпатии. Провстречались мы вплоть до моего поступления сюда в этом году. В период отношений она открылась мне с новых сторон. Она всегда была добра со мной, но вот с другими... Она хамила официантам в кафе, продавцам в магазинах, учителям, и всем тем, кто был "ниже её по статусу". Меня это немного бесило... Поначалу. Потом стало просто выводить из себя. Я бросил её, как только получил письмо о поступлении. От госпожи Ян я узнал, что она несколько раз после нашего расставания появлялась здесь. Я попросил не открывать ей больше. Не знаю, чего хочет эта стерва, но я ей точно этого давать не собираюсь, — Чанбин замолчал. В его глазах читалось разочарование. Затем оно сменилось недоверием, когда его взгляд наткнулся на лицо Джисона, — ты... Ты же никому не расскажешь..? Джисон, внимательно слушавший, поначалу даже не понял, чего от него хотят, но все же с опозданием неуверенно кивнул. — Я с ней переспал. Она от меня беременна... — выпалил Со практически на одном дыхании. Глаза Хана надо было видеть! Они округлились и расширились вдвое. — Т-ты... Что, блять!? — Понимаю твою реакцию... Но мне не нужен этот ребенок. Тем более, она говорила, что собирается делать аборт... — А что будешь делать, если она родит? — Не родит. Мать ей строго на строго наказала, что если родит до восемнадцати, наследства ей не видать. Она слишком жадна до денег, чтоб ради какого-то ребёнка портить себе жизнь. — Если так, то хорошо. Но если нет... Даже не представляю, что будешь делать. — Я тоже...

✯✯✯

Последующие несколько недель прошли ничем не примечательно для Джисона. Он так и не вернулся домой, продолжая оставаться в доме Со. Тех это не смущало. Ну или по крайней мере, они не показывали этого. Брелок Хан тоже не нашёл. Он обшарил всю школу, поспрашивал охранника и уборщиц, даже учителей. Бесполезно. Кажется, кто-то его себе прикарманил. В одну из первых недель мая к парню подошёл их классрук и выдал заявление на выезд из школы на Олимпиаду, которое необходимо было подписать. Благо, Джи был уже не тринадцатилетним мальчиком без паспорта, так что этот документ он и сам мог подписать. И благодаря этому, еще через пару дней он уже стоял на пороге школы вместе с другими учениками, прошедшими во второй этап, ожидая учителя. Тот вскоре тоже пришёл, и ребята выдвинулись. Хоть и была первая половина мая, но солнце уже припекало не слабо. Шебетали птички, шумела листва на деревьях. Школьники сняли пиджаки и кардиганы и шли в одних рубашках. Господин Пак по-началу попытался что-то им сказать по поводу того, что погода, особенно весной, очень обманчива, и такими темпами они быстро простудятся, но его никто и слушать не стал. Хан тоже разделся. Он шел поодаль от группы, слушая музыку на своем стареньком плеере. "Another day is going by I'm thinking about you all the time..." — Джисо-о-он, — раздалось сквозь музыку. Звали явно не первый раз. Хан резко выдернул наушники из уха, оборачиваясь на того, кто его звал. Это был классрук. Он, видно, заметил, что один из учеников идёт позади всех, и решил не дать ему заскучать. — А? Да, господин Пак, — Хан не хотел сейчас с кем-то разговаривать, но игнорировать учителя было бы очень некультурно. — Переживаешь? — Есть немного. Но так ничего страшного, это всего лишь Олимпиада. — Ну... Может, это твоя последняя школьная Олимпиада, выпускной класс, как-никак... — учитель на секунду замолчал, что-то обдумывая, а затем продолжил, — цени время, оно так быстро летит... У меня у самого есть сын и дочь. Казалось бы, еще вчера я встречал их и жену из роддома, а вот пару дней назад он защитил диплом, а она через пару месяцев станет матерью. — Ничего себе... — без особого энтузиазма ответил Джисон. Он бы гораздо охотнее сейчас послушал "Simple Plan", а не классного руководителя, но тот всё никак не отставал. — Ты уже решил, на кого поступать будешь? — Нет... Наверно... — Хочешь совет? Судя по тому, какой скачок за последние годы сделала сфера компьютерных технологий, рекомендую выбрать именно её. Пройдет пару десятков лет, и компьютеры захватят мир. Мы и дня не сможем без них прожить. Уж это я тебе обещаю. — Вы правы. Подумаю над этим обязательно, спасибо за совет. Наконец-то ребята дошли до автобусной остановки, и господин Пак отстал от Хана. Когда подъехал автобус, ученики и учитель вошли внутрь, кто-то оплатил проезд, кто-то проскользнул просто так; кто-то ухватился за поручни, кто-то занял сидячие места под недовольные взгляды стариков. Хан в обоих случаях оказался вторым типом. Вы только не подумайте, что Хан не платил за проезд, потому что был бунтарем, идущим против правил, или хотел потратить деньги на что-то более важное, например, мангу. Нет. У него просто не было их. Ему никто их и не мог дать. У семьи Со он их просить не решался, совесть не позволяла. У родителей — гордость. Поэтому и приходилось зайцем ездить и есть лишь два раза в день — у Со дома. Те, что он зарабатывал в круглосуточном магазинчике, он откладывал на покупку квартиры. Оставалось не так уж и мало, но с каждым днём его заначка все пополнялась. "...But you're out there and I'm here waiting And I wrote this letter in my head..." — вновь заиграло в наушниках. — ...Вот лохи, они сегодня бег здают, — донеслось до Джисона где-то сбоку, когда наступила пауза между двумя песнями. Он нажал кнопку "стоп" на плеере, слушая, кто же эти "лохи", которым сегодня бег сдавать. — Так мы же тоже будем, но в другой день. — Вот чёрт. У меня сердце не выдержит. Сколько хоть там метров? — Хз, там надо круги бежать. По-моему, минут двадцать подряд. — Пиздец. Хан снова включил музыку. Ему стало всё ясно. Бегут ребята из его класса. С бегом у Джи было всё в порядке. Почти. Он давно уже не бегал. На физ-ре он часто сидел на скамейке. Ему было не в мочь заниматься. Он так мало ел, что сил даже думать уже не хватало. — Всё, выходим! — крикнул классрук спустя несколько остановок. Все ученики, в их числе и Хан, вышли на улицу. За десять минут небо затянули облака и слегка накрапывал дождик. Ребята двинулись за учителем в сторону какой-то школы. Ничего необычного, просто старая школа, построенная, казалось, в пятидесятых или шестидесятых годах. Её стены были изрисованы граффити. Внутри противно пахло выпечкой. Не тем блаженным ароматом свежей выпечки, хлеба, например, которым обычно наполнены пекарни. А выпечкой, какой обычно пахнет в самых дешёвых столовых. Невкусная, режущая нос вонь. Поднявшись по грязным старым лестницам, ученики разошлись по классам. Ровно в двенадцать им выдали бланки для ответов, условия заданий, оповестили о временных рамках написания заданий. Джисон, как и все остальные, принялся решать. В листе с задачами было две части: физическая и математическая. С математической парень кое-как разобрался, хотя и не был уверен ни в одном ответе. А вот с физикой дела шли, мягко говоря, херово. Одну задачу получилось решить, но когда парень стал перепроверять решение, у него ничего не сошлось. Время истекло слишком быстро. Бланк у Хана буквально вырывали из рук. Он умолял не забирать ответы, но его никто, конечно же, и не слушал. Домой Джи, в отличие от одноклассников, шёл понурив голову. У остальных получилось решить явно больше, чем у него. Он слышал, как другие жаловались на то, что им, видите ли, не удалось решить одну или две задачи. "Мне бы ваши проблемы" — проносилось у него в голове, пока он вставлял наушники в уши. "How many special people change? How many lives are livin' strange..." "Мне бы ща на все положить огромный хуй и просто не париться" — думал он, рассматривая вывески зданий, мимо которых ехал их автобус.

✯✯✯

Неужели, учитель физ-ры настолько жесток, что начинать урок со слов "Сегодня те, кто пропустил прошлый урок, будут сдавать норматив" считает обсолютной нормой!? Сынмин не хотел. В отличие от ребят из технического класса, он пропустил предыдущий урок, потому что болел, а не из-за Олимпиады. Но справку ему врач забыл выдать, так что заниматься пришлось. Вот семь человек становится на старт, звучит команда "на старт, внимание, марш", и ученики стартуют. Пробежать восемнадцать кругов по половине стадиона за треть часа, звучит не очень то и сложно, даже легко. Но это до того момента, как ты сам не оказываешься на месте бегущих. Да, первые несколько кругов всё идет прекрасно, но после пятого или шестого начинается жесть. Дыхание перехватывает, ноги и руки тяжелеют, сердце начинает бешено колотиться. У всех это проявляется в разной степени, у Сынмина, например, эта самая степень была огромнейшей. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди, он начал задыхаться, бок сильно закололо. На десятом кругу, когда оставалось еще одиннадцать минут, Ким хотел рухнуть на пол. Он не чувствовал тела. На пятнадцатом кругу, когда оставалось пять минут, Сынмин начал чувствовать боль во всех конечностях, особенно в голове, и те начали тяжелеть. За пару секунд до конца он пересёк "финишную черту", добежав восемнадцатый круг. Сразу после он рухнул на ближайшую скамью. Пульс его, наверняка, переваливал за сто шестьдесят. В глазах потемнело. Внезапно кто-то коснулся чем-то холодным и мокрым его шеи. Ким вздрогнул, открывая глаза. Перед ним на колене сидел Хëнджин. Он добро улыбался, протягивая бутылку с ледяной водой. Сынмин принял её без всяких вопросов и тут же припал к её горлышку. Меньше чем за десять секунд бутылка была опустошена. Парень сидел и отчаянно пытался отдышаться. — Ты как? — спросил Хван. — Могло быть и лучше, — попытался выдавить улыбку Сынмин, но это у него не особо вышло. — Ладно, отдыхай, — Хëнджин похлопал его по плечу и пошёл дальше играть в баскетбол. Сынмин остался сидеть на лавке. Он огляделся. Джисон, нагло взявший справку в медпункте о "плохом самочувствии", сейчас сидел на трибуне и бесстыдно улыбался. Мразь. И даже не подошёл, чтоб спросить о том, как себя чувствует Сынмин. Забыв о друге-предателе, Ким перевел взгляд на баскетбольную площадку. Там парни и пару девушек играли. Среди них Сынмин быстро отыскал Хëнджина. Тот был на высоте. В частности, благодаря своему огромному росту. Но не только. Навыки игры у него тоже были весьма неплохими. Каждый второй гол приходился на него. В один момент взгляды парней персеклись. Хëнджин тепло ему улыбнулся, а Сынмин покраснел. "Какой же он всë таки крутой..." — думал Мин.

✯✯✯

— Народ, народ, народ, — задыхаясь, орёт Черен, влетая в класс. Мгновенно все взгляды переводятся на нее, — я слышала разговоры физика и классухи! И знаете, что!? Мы с техно классом едем на Чеджу в эту пятницу! После слов девушки по кабинету пролетают восторженные возгласы. — Вы едете? — спрашивает Хëн у Ликса и Мина. — Конечно! — восклицает Феликс, и Хëнджин переводит взгляд на Сынмина. — А ты? — спрашивает он. — Ещё не знаю, — немного грустно ответил Ким. — А че так? — У меня у мамы день рождения в субботу. — Вот как... Обидно. Ну и ладно. Ничего страшного, если пропустишь поездку. Ещё будут, — приободрил беднягу Хён, похлопав по плечу. Чуть погодя, в класс вошёл учитель, и ученикам стало не до обсуждения предстоящей поездки. В конце дня ребятам раздали заявления о разрешении на поездку. Здесь уже бы не прокатило подписаться своей подписью. Когда едешь в соседнюю школу — позволительно и ученикам, достигшим четырнадцати лет, подписывать эти самые разрешения самим. Вряд ли что-то страшное случится. А вот выезд в другой город был уже более рискованным. Тут без подписи родителей не обойтись. Это стало главной пробоемой Хана. Он долго сомневался стоит ли подделать подпись матери или отца. С одной стороны, это не так уж и сложно, да и хуй кто проверит, а с другой стрёмно. Вдруг узнает кто... Благо, ответственность на себя взяла мама Чанбина. Она сама подписала эту бумагу, за что Джисон ей был очень благодарен. Очень-очень. Не только за подпись. Но он просто не мог её никак отблагодарить. Сынмин тоже в итоге поехал. Мама сказала ему не беспокоиться о её дне рождения. Просто развлекаться. Конечно, парень обязательно ей позвонит и поздравит, а как же иначе. Но на душе у него точно не будет спокойно. В долгожданный день поездки ученики двух параллельных классов, зайдя домой после уроков и забрав все необходимые им вещи, собрались на парковочной стоянке. Классруки Квон и Пак, а также учителя-сиблинги Бан пересчитывали подопечных, собирали ещё не сданные разрешения на поездку, направляли учеников в положенные автобусы. Сначала всех хотели запихнуть в два автобуса, но половина учеников притащили с собой братьев, сестёр, а кто-то даже родителям, и такой вариант стал невозможным. В итоге арендовали четыре автобуса. Затем с помощью жребия разбили ребят по машинам. Многих такой расклад не устроил, так что они уже договаривались друг с другом об обмене местами. Когда наконец все разошлись, и автобусы тронулись, дети подоставали карты, снеки, врубили музыку и стали развлекаться. Джисон, который сел рядом с Сынмином, был одним из карточных игроков. — Кто в "Uno"? — крикнул он на весь салон, — давайте, ищем ещё шесть игроков! Сынмин? Отлично! Ещё пять! Друзья мои, ещё пять! Ëнас? Давай, давай, подходи! Парни из художественного класса. Хëнджин и Феликс? Конечно, присоединяйтесь! Ещё двое! Всего двое! Какая очаровательная дама! Черён? Хорошо, проходи. Народ, двигаемся, уступаем прелестной девушке место! И...Чанбин? Хорошо-хорошо! Рики, прости мест больше нет. Всё, народ, набор закрыт! После того, как Хан собрал команду из семи человек, он принялся быстро тасовать карты, затем раздавать их. Партия за партией, и так прошло насколько часов. В какой-то момент автобус остановился. Приехали. Все забыли про недоигранную партию: появилась более важная забота — заселение. Разумеется, никому учителя не собирались давать свободу выбора соседей, мало ли что могли выговорить отдельные особи, окажись они в одной комнате без присмотра взрослых. Многих это расстроило. А ещё больше то, что господин Пак заявил, что наказаны будут все те, кто после отбоя будут замечены не в своем номере. — Хорошо, а сейчас я назову тех, кто будут соседями, — начал физик, когда ученики более или менее поутихомирились, — начнем с пятиместных номеров. Этаж первый номер "110": Ким Сынмин, Хван Хëнджин, Со Чанбин, Пак Джинен, Чхве Бомгю; этаж второй номер "220": Им Сиван, Чхве Субин... — Бля, значит мы не вместе... — расстроился Хан, однако Сынмин, которому это было обращено, лишь рассеянно кивнул. Он до сих не мог поверить, что оказался с Хëнджином в одном номере. А тем временем господин Пак продолжал: — ...Номер "325": Хан Джисон и... — О, о, о, это я! — воскликнул Хан, но улыбка быстро покинула его физиономию. —... Ли Минхо... — Че, блять, нахуй... — Джисон от досады готов был рухнуть на землю и больше не вставать с нее. Однако, не один он: Минхо одолевали те же эмоции, — Сынмин-а-а-а, скажи, что это все сон! — но Сынмин поделать ничего не мог.

✯✯✯

— Я очень надеюсь, что ты не храпишь, не лунатишь, не разговариваешь во сне, не моешься больше десяти минут, не разбрасываешь носки, не... — договорить Минхо не дали. — Пять выстрелов, пять попаданий! — Что, прости!? — Забей, просто шучу. Я тоже надеюсь, что ты будешь сносным соседушкой. — Я то... Я уж явно посноснее тебя буду. — Ага, конечно, конечно, верю! Больше парни не разговаривали. Они сходили поесть, конечно, не вместе. Затем Минхо вернулся в номер, а Джисон пошел искать приключений на свою пятую точку. А именно, он, несмотря на предостережение классного, пошел в комнату "220", где собиралась вся тусовка, зачинщиком которой был Субин. Номер был огромным. В нем с легкостью поместились двадцать человек. Среди них были и Сынмин, которого Джисон насильно потянул туда: Ким с удовольствием бы посидео в номере, порубился в "Дурака" или "Пьяницу", а потом, как примерный мальчик в одиннадцать лёг спать; Хëнджин, которого притащил Феликс; какая-то девушка — чья-то сестра; Чанбин, которого пригласила Черён; Бомгю, который чуть не подрался с Субином в очередной раз; ещё пара чьих-то братьев и сестёр; хозяева комнаты и пара ребят из параллели. Сначала достали бухло в банках из-под сока, потом карты. Начали играть в мафию. Раунд первый. Джисону выпадает карта "мафия". — Наступает ночь, просыпается мафия, — загадочно, как только может, проговаривает ведущая. Джисон, Субин и Хëнджин открывают глаза. Субин яро указывает в сторону Бомгю. Джисон и Хëнджин пожимают плечами, переглядываются и в конце концов кивают. — Что ж, мафия сделала свой выбор, мафия засыпает, промыпается комиса... — девушка не успевает закончить, как тут же вскрикивает. Все, наплевав на игру, распахивают глаза. Джисон стоит рядом с ведущей и рассматривает её сумку. — Чё творишь, уёбок!? — орёт девушка, пытаясь вернуть сумку. — Это мой брелок! Откуда он у тебя!? — в свою очередь орёт Хан. — Джисон, что происходит? — спрашивает Сынмин. — Откуда у тебя этот брелок? — повторяет Джи, срывая брелок с сумки и возвращая её владелице. — Это мой брелок. Верни! — С хуя ли!? — Верни! Где доказательства, что он твой? — Хеин, он не твой, — все оборачиваются на Хëна. Тот стоит, скрестив руки на груди. — Чё!? — эта самая Хеин была явно не довольна поведением Хëнджина. — Ты украла его у Минхо, который нашёл его. С чего вдруг он твой? — Да пошли вы! — понимая, что удача и мнение окружающих явно не на её стороне, Хеин ушла. Нет. Улетела прочь из номера. — И что это было? — нарушил тишину Субин. — Это моя сестра, — тихо, с неким холодком проговорил Хван, а затем поведал недавно произошедший инцидент, разумеется, не сильно разглашая подробности. Однако, даже так Ликс покраснел до кончиков ушей, вспоминая тот день. Все помолчали пару минут, а затем кто-то предложил вновь поиграть в мафию. Присутствующие согласились. Во втором раунде мафией стали Бомгю, парень из технического, Сан, и опять Джисон. Забавно, но жертвой, в основном по инициативе Бомгю, был выбран Субин. Комиссар, то бишь Феликс, сделал предположение насчет Хëнджин, соответственно, получив отрицательный ответ. Доктор, Субин, что-то заподозрил и излечил себя. Когда ведущий, Сынмин, озвучил результаты ночных действий игроков, Бомгю уж очень яро отреагировал на новость о том, что за ночь не был убит никто, поэтому на голосовании единогласно игроки проголосовали за него. Но по итогу, даже с двумя участниками группировка мафий одержала победу. В третьем раунде к ребятам присоединились ещё несколько человек. Тогда мирные жители выиграли. А на середине четвертого их спалили. Наверное, они слишком сильно шумели. В любом случае, господин Пак расстаскивал их за уши по номерам. Хорошо ещё, что он не засёк алкоголь, иначе, ребята обячным выговором бы не отделались. — Ну что, попались, да? А ведь не надо было никуда ходить, — злорадствовал Хо, когда Джисона буквально затолкнули в номер. Тот ничего не ответил. Лишь угрюмо, взяв спальную одежду, проследовал в душ. Минхо читал книгу, когда дверь ванной распахнулась и из неё вышел абсолютно голый, мокрый и разгоряченный Хан. Очень зря Ли поднял на него взгляд. "Чёрт" — подумал он, расширив глаза. — Что, красивый? — усмехнулся Хан, взяв полотенце, которое забыл. — Отвали, — прошипел Минхо, вновь переводя взгляд на книгу. Хоть он и не видел букв, ведь перед глазами всё плыло, он отчаянно попытался сделать вид, что читает. Джисон ничего не сказал, но хитрая улыбка не сошла с его лица. Когда Джисон вновь вернулся в комнату на этот раз одетый, он первым же делом спросил Хо про брелок: где тот его нашёл, и как он оказался у Хеин. Минхо ему всё рассказал. А затем задал встречный вопрос: — А кстати, что это за брелок то? Откуда он у тебя? — Это подарок моего двоюродного брата. Он снимался в одном фильме и получил в подарок эту побрякушку. А сожалению, он заболел. Рак кожи. Его не смогли спасти. Перед смертью он подарил мне это. Ли понимающе кивнул и возобновил чтение. Хан же лёг спать.

✯✯✯

— Мам, привет, с днём рождения! — Сынмин встал специально пораньше, чтобы позвонить маме ещё до работы. — Спасибо, милый! Как ты там? — ласково проворковала госпожа Ким. — Да нормально. Вчера вот мы собрались с друзьями все вместе в номере. А тут пришёл господин Пак и всех нас разогнал, — пожаловался сын. — Ох, как обидно! Ничего страшного, ты же не сильно расстроился? — Нет-нет, всё в порядке... — Госпожа, здравствуйте! — громко раздалось сзади. Сынмин моментально обернулся, чуть ли не сталкиваясь с Хëнджином носом. — Госпожа, у Вас день рождения? В таком случае, поздравляю! — Аха-ха, спасибо! А ты друг Сынмина? — парень сделал погромче, чтобы Хëн слышал, что говорит мама. — Да, госпожа. — У табя такой красивый голос. Даже со всеми этими помехами. — Да... Спасибо... — Ладно, мальчики, мне пора выходить, пока-пока! — Пока. И господа Ким повесила трубку. — Я тебя разбудил? — забеспокоился Мин. Он даже вышел на балкон, чтоб никого не будить, но, похоже, это не помогло. — Не, я уже не спал. — Ладно тогда. Во сколько у нас завтрак? — С восьми. — Еще час... — Ага. Может в дурака разочек-другой? — А давай. Третьим встал Ëнас. За ним Бомгю, а за ним Субин... Субин, да, да, вы не ослышались! Бомгю и Субин всю ночь спали в обнимку на кровати первого. Никто так и не понял, как так получилось. Даже сами парни этого не поняли. Они были удивлены этому больше всех. Последним встал Джинён. Он встал в двенадцать, пропустив и завтрак, и экскурсию, и обед. А жаль. На экскурсии было интересно. Ученикам рассказывали историю острова. Затем был, скажем так, не очень интересный детям семнадцати-девятнадцати лет интерактив. Потом их покормили и отвезли в отель. Вторая половину дня они провели в своих номерах. Кто-то рисовал, кто-то делал домашку, кто-то читал, а кто-то играл. Минхо читал. И читал не просто так, а на японском. Причём, книгу уровня носителей. Да, он был очень способным ко всему, в том числе и к языкам. Он в совершенстве знал корейский, английский, немецкий, японский, а сейчас учил и русский. Он бы охотнее почитал сейчас книгу на русском, но увы все русские книги, что он брал с собой, он уже перечитал. В районе девяти в комнату вошёл Хан. Он был уставшим: еле перебирал ноги. — У тебя есть вода. Холодная, — Джисон плюхается на кровать. — Есть, — Ли кидает соседу бутылку, доставая её из холодильника. Хан прижимает ее сначала к щеке, а затем открывает и выпивает треть, облегчённо выдыхая. — Где так выдохся? — только из вежливости спросил Хо, ему, честно, было плевать на ответ. Почти. — Мы на гору поднимались. — М, — хоть Ли этого и не показал, но внутри его всего передёрнуло. Он ужасно боялся высоты. Для него проблемой был прыжок с полуметра, не то что уж подъем в гору, хоть оттуда прыгать он и не собирался. — Мы завтра еще раз пойдем, го, может, с нами? — Нет, спасибо, я лучше в номере посижу, почитаю. — Да ну тебя. Так ведь вся жизнь мимо пройдет. Знаешь, чем больше книг про реальный мир читаешь, тем дальше от него удаляешься. Зачем читать книги, если знания из них в жизни не применяешь — ведь — некогда, всё этим чтением и занято. Здесь очень красиво. Если думаешь, что видел уже горы, и они везде одинаковы, то это не так. Каждое место по-своему чудесно, оно отличается от всех других. Нет двух одинаковых мест. Давай, пойдем, выберешься хоть на природу, что в помещение вечно гнить, — Джисон говорил со всей искренностью. Он действительно хотел помочь парню. — Ты иногда такие умные вещи говоришь, я аж захотел пойти... — Реально!? — ...Но, если бы не недолюбливал жару. Мне лучше будет под вентилятором в номере. — Ну Хошечка, — Хан сказал это таким сладко-приторным голоском, что его самого чуть не вырвало, — ну нельзя же так обманывать, это не хорошо, — Джисон хитро ухмыльнулся, а затем резко вскочил и напрыгнул сверху на парня, лежащего на животе. Тот громко вскрикнул. — Блин, Хан Джисон, слезь, больно. — Ну. Ты ведь уже согласился, а потом начал хуйню про жару нести. Там не жарко. Или плюс двадцать — для тебя это много? — Хан, слезь, — уже хрипел Хо. В действительности ему не было так уж и больно. Вернее, не было вовсе. — Не-а. Пока не согласишься. — Если не слезешь — соглашаться будет уже некому. — Ну Минхо-о-о-о... — Ладно, пойду, слезь. — Правда пойдешь!? — Да, да, пойду, только отстань. — Ладно, тогда завтра после экскурсии, оке? — Ага. Хан всё таки слез с Минхо и перелез назад на свою кровать. И остаток дня лежал и строчил что-то в блокноте, слушая музыку. Занимаясь делом, он не заметил, как стал проговаривать написанное вслух. Ли сначала косо на него поглядывал и то и дело собирался ему сделать замечание, но каждый раз его что-то останавливало. А когда парень уснул, он аккуратно укрыл его покрывалом, заменил блокнот под его головой подушкой, а саму тетрадь ровненько уложил на прикроватной тумбе вместе с плеером, наушниками и ручкой. "Какой он милый..." — пронеслось у Минхо в голове, но он тут же исправился, — "...когда спит"

✯✯✯

— Я уже устал, — ныл Хан, упаковывая воду в рюкзак. Весь его вчерашний энтузиазм куда-то испарился. — Что, не идём никуда? — Минхо закончил сбор вещей и уже стоял в коридоре, зашнуровывая кроссовки. — Ага, ща! — Хан выглядил очень забавно и мило, когда пытается запихнуть бутылку внутрь уже заполненной разными снэками сумки, и Минхо не может этого не признать. В конце концов Джисону удалось впихнуть бутыль, но пожертвовав чипсами со вкусом паприки. Он вытаскивал их с такой болью сожаления, что Ли захотелось забрать себе эту злосчастную воду, но решил, что у Хана и так достаточно еды, чтоб не пропасть. В вестибюле парней уже ждали Феликс, Сынмин, Хëнджин, Чанбин и Черён. — Наконец-то, тебя только ждали! — восклицает Сынмин, а потом переводио взгляд на Минхо. — Ты с нами, что ли? — спрашивает брата Ликс. — Да. — Круто, всемером ещё веселее, — обрадовалась Черен. Ëнбок недоверчиво покосился на Минхо. Он не понимал, что такое заставило его, Минхо, который боится высоты больше, чем провалить экзамены, который не терпит жаркую погоду, на солнце ведет себя как вампир и отрывается от книг только на школьное время, согласиться на это похождение. Вскоре к ребятам подошла госпожа Бан: одних подростков не отпустили, пришлось искать свободного учителя. Вся группа выдвинулась в путь. Сначала они шли по обочине дороги, потом по специально проложенной тропинке до смотровой площадки. Оттуда уже открывался потрясный вид. Здесь находились еще пару человек из их школы, но без учителей. Потом, немного пофоткав красивые виды, группа направилась дальше. Ровная тропа закончилось, как закончилась и вера Минхо в свою обувь. Каждый шаг по узенькой, протоптанной другими туристами дорожке давался парню с неимоверным трудом. Он старался не смотреть вниз, да и тропинка шла на подъем, так что всё получалось. Однако, когда она резко, по мнению Ли, стала спускаться вниз, страх одолел его полностью. Он пытался продолжать движение, но ноги не слушались. В какой-то момент он понял, что не может шевелиться. Он застыл на месте. Страх сковал его. На глаза навернулись слезы. Минхо шел последним, сразу Ханом, поэтому никто не заметил, как парень отстал. — Чёрт, — прошипел Хо сквозь зубы. Его услышали. Джисон резко обернулся, хоть и ушёл на не малое расстояние. — Ты чего там? — поинтересовался он. — Мне страшно... — Э-э-э... Ща, погоди, подойду. Джисон осторожно, но весьма быстро развернулся на сто восемьдесят градусов и в несколько шагов поднялся к Минхо. — Давай руку, — скомандовал Джи, и Ли быстро и крепко вцепился в его ладонь, — хорошо, теперь маленькими шагами спускайся. Поставь ногу ребром, ну же. Минхо, последовав советам Хана, начал медленно спускаться. Джисон, которому приходилось держать старшего за руку, сам грозился вот-вот рухнуть, но хватку не ослаблял. Спустя некоторое время, парни наконец очутились на ровной поверхности. Но это была даже не середина пути. Теперь им предстояло вскарабкаться на вершину другой горы. Хотя, из-за крохотной высоты это нельзя было и горой назвать, скорее холмик. — Дальше полезешь? — обеспокоенно спросил Хан. — Не знаю... — этот спуск был не таким уж и страшным, как изначально показалось парню, так что у него появились силы на продолжение восхождения, — да, полезу, — наконец выдохнул он. — Ну смотри. Иди за мной тогда. Оставшаяся дорога до вершины заняла от силы минут пять. Камни были удобные, кроссовки почти не скользили. Когда Хан и Ли добрались до точки назначения, их там уже поджидали остальные. Хотя, скорее не поджидали. Они даже не заметили, что кто-то отстал. Они расстелили пледы, достали вкусности и напитки, фоткали море и горы, которые были видны как на лодони, и болтали. Хан тоже присоединился ко всеобщему пиршеству. Минхо также устроился на пледе и достал из своей сумки те самые чипсы, которые не влезли в джисонову. За это Джи чуть ли не расцеловал его. Госпожа Бан достала укулеле и принялась играть песни собственного сочинения. "...Oh, Sweet satin boy, I long for your touch. To brake down the toy, you love so much... " Стемнело. Вернее, лишь опустились легкие сумерки, но учительница заявила, что следует уйти с горы, пока не стало слишком темно и, следовательно, опасно. Выстроившись в ряд, ребята во главе с преподавателем пошли вниз. И тут началось самое страшное. Минхо вновь замер, оказавшись на сомнительном участке спуска. И вновь слёзы на его глазах. Только теперь они перерастают в истерику. Самую настоящую. В глазах темнеет, тело немеет. Хан стоит рядом. Хо даже не замечает, как он опять вернулся к нему. Парень командует, что Ли следует сделать, но тот не может.

✯✯✯

Минхо не помнит, как оказался в номере. Тело до сих пор трясет, кожа покрыта потом и пылью. Из глаз градом текут слезы. Джисон сидит рядом и гладит бедолагу по голове. — Я ни-ког-да не пойду больше в горы... — вдруг заявляет Хо. Хан лишь понимающе кивает. Оставшиеся два дня Минхо почти не выходит из номера. Так только, поесть. И всё. Хан понимает, почему, и не настаивает на повторной вылазке, пускай и не в горы. Он и в их комнате то почти не появляется. В воскресенье вечером всех учеников и их семьи покидают Чеджу. Все, отдых закончен, пускай и не такой уж и продолжительный. Пора возвращаться к школьной жизни, как бы этого и не хотелось.