Сага о Побеждённом Победителе

***

Картинки их первого боя мелькнули в голове Голден Чиз очень быстро. Тёплые лучи падающего солнца освещали их лица, вокруг весьма узнаваемые барханные красные холмы и ни единой души. Они стояли в тишине, прерываемой только звуками природы, и казалось, что играли в гляделки, неотрывно смотря в глаза. Бёрнинг Спайс заговорил первым. — Что же, какая прекраснейшая встреча, пташка, — растягивал свои мышцы Зверь, готовясь к битве. — Я ждал этого долгие месяцы. — Неужели, а я думала, ты и вовсе не умеешь скучать, — возразилась Голден Чиз, уголки её губ потянулись вверх. Она тоже долгое время ждала, когда сможет размять свои крылья и отойти от духоты Пирамид. — Думаю, нам стоит начать. И бой начался. Сегодня он не должен быть таким долгим, ибо намечались и другие мероприятия, для которых ещё нужны были силы. Так что, вероятно, он будет довольно энергичным, но, тем не менее, коротким. Чиз и Спайс будто слились в одном потоке песчанной бури, танце, незабываемой игре, сравнимой с шахматами. Ведь, чтобы сражаться на равных нужно быть умной, хитрой и вертлявой. Не попадаться на грязные уловки, капканы, чётко расставленные оппонентом в целях одержания победы. Необходимостью также было планирование и дальновидность. Столкновения, в которых коварство сейчас было нужней, нежели физическое составляющее. Подобно игре в го, где нужно рассчитывать свои шаги. Спайс был подобен уворотливой змее, что извивалась под напором огня. В последние моменты он стал гораздо аккуратнее, меньше идёт ва-банк, снижая свои риски. Стал больше придерживаться позиции защиты, больше контратаковал, потому что это было куда удобнее агрессивного наступления. Учится на своих ошибках. Это и подметила Королева и начала подбирать новую тактику наступления, пытаясь подобраться к уязвимым местам, дабы застать врасплох. Не подступиться, стойкий как камень, чёрт его подери. — Кажется, что сегодня кое-кто очень хорошо подготовился к нашей встрече, — язвительно выдала Чиз от досады, взмывая в марципановое небо. Похоже, это будет одной из немногих битв, в которой она проиграет. — Похвально. — Рад, я ведь действительно готовился, чтобы перебить твою прошлую победу и снова выйти в ничью, — самодовольно вещал Зверь, принимая стойку и ожидая удар с воздуха. — А ты, вижу, как обычно, увязла в делах и не очень-то и готова. — Арена не прощает ошибок, — сделала грустный выдох Древняя. Довольно трудная ситуация, в которой она оказалась, но девушка никогда не сдаётся просто так. Дальнейший план действий был уже придуман.

***

За всем этим деянием наблюдали граждане Золотого Сырного Королевства, прямиком из главного входа. Каким-то чудом они ещё не были замечены. Вероятно, из-за того, что соперники были слишком заняты борьбой, нежели происходящим в округе. — И какая это по счёту встреча? — начал Подгоревший Сыр, расставив руки по бокам. — Ей-богу, как дети малые. — Не знаю, я не веду счёт. Но где-то год они уже так провели, — поддержал диалог Копчёный Сыр. — Дерутся так, будто через мгновение не пойдут пить чай и болтать о всяком. — И так всегда… — многозадачно охнул Подгоревший и, не желая больше лицезреть подобного, направился внутрь. — Идём, нам нужно подготовиться к празднику. Незванные зрители поспешно ретировались с точки возгорания, пока их не рассекретили и не обругали. А на улице снова опустело, доставляя упокоение. Шумы небольшого ветра доносились до перепонок, врезаясь в голову, а сам он вяло раскидывал песчинки по ландшафту, медленно меняя его. Противное лязганье металла всё ещё слышалось из обратной стороны пирамиды, пока передняя её часть смотрела на город, наполняющийся маленькими огоньками. Очередные взмахи крыльями, отдающие хлопотанием, и Голден приземляется, явно подуставшая и опираясь на своё верное копьё. Бёрнинг не двинулся с места, а лишь выжидающе засматривался в её силуэт. — Неужели так быстро? Теряешь хватку, хотя это и не удивительно, — Разгорячённо процедил мужчина. Он медленно складывал своё оружие с некой гордостью. Сегодня победил он. — У меня есть идея получше. Ожидаю своё возмездие в настольных играх, — ярко, по-лисьи заулыбалась Голден Чиз. — Ну, а как же, ты не ты, если не предложишь очередную партию в «Мехен», — оскалился Спайс, явно ожидая подвоха. Ведь если Чиз так улыбалась, то она явно что-то задумала, и к добру это его не приведёт. — Какой ты догадливый, но сегодня, пожалуй, стоит разнообразить наши игры, — Ухмылка не сползала с её лица. Сложив своё орудие, девушка направилась ко входу, дабы пройти в свои покои. Спайс не стал пререкаться, послушно следуя за ней по выученной дороге, плавно пересекая коридоры. Он часто бывал у неё, развлекаясь и дурачась, пока ещё можно. Потому что вскоре, им двоим всё равно пришлось бы вернуться к своим обязанностям и работе, частично наскучивающей обоим. Именно из-за этого двое частенько навещали друг друга. Разогнать загустевшую кровь, почувствовать, как тело бросается в жар от длительного поединка. Растрепать собственные нервы в поисках выхода из безвыходной ситуации. Вот, какие чувства и возможности даровала им судьба, заставив их столкнуться однажды. Бёрнинг мог уверить, что была бы его воля, он коротал бы свои вечера только тут, в такой шикарной компании. Но реальность была неумолимой. Только Голден Чиз могла утолить эту жажду в приключениях, озорство, стереть все скучные дни Спайса в пыль. Благодарствуя ему совершенно другую жизнь, изменив её окончательно. Именно она показала, что ощутить всплеск гормонов можно и без кровопролития, более гуманными способами, заставляя последнего задуматься. Иногда к их компании присоединялись её подопечные, делая вечер ещё изысканнее, веселее. А вот иногда, их вечера были на удивление такими спокойными и тихими, точно Пармезан после длительного дождя. Тогда и открывались совершенно новые черты характера, показывая многогранность личности. Тогда и рассказывались новые истории, узнавались подробности их прошлого. Это были деньки на вес золота, сравнимые с прохладной водой в жаркую пору, такими важными и нужными. Голден Чиз любила подобные моменты даже больше, потому что они были такими редкими, сокровенными и отзывались на душе лучистым светом. Девушка знала, что может доверить своему старому другу всё на свете, даже вековые тайны, потому что он не предаст её доверие. С чего такие выводы? Спайс никогда не поступит так, как поступили с ним. На одной из таких встреч, под натиском алкоголя, Бёрнинг пересказал свой путь до Великого Падения. О предательстве человека, который был ему дорог, после чего он разучился создавать что-либо, перестал видеть свет в окружающей среде, тепло в лицах. Перестал созидать крепкие связи с людьми, а то и вовсе оторвался от социума. Жил отречённым и попал в вакуум. Буквально гнил у себя изнутри. Эта боль была гораздо хуже любой физической, потому что ты не можешь с ней ничего сделать. Не можешь заживить рану, понять, где же всё-таки ноет. Хотелось выцарапать это грёбаное сердце, сжечь его, удалить, чтобы просто не ощущать режущую, нарастающую апатию. Но ничего из вышеперечисленного Спайс сделать не мог. В памяти всегда всплывали эти кошмарные отрывки, девать ему себя было некуда. Словно труп в могиле, такой же тошнотворно жалкий, который спустя продолжительность будет разлагаться только сильней, заставляя обходить за километр. Время мучительно замерло в его мире, по плечи окуная в события прошедшего. Прямо как назойливый комар, спустя промежуток готовый опять будить и раздражать одним своим жужжанием, мешая сну и спокойствию, выпивая всю алую жидкость, опустошая его. А затем, его существование погрязло во тьме. Вечная скукота навивала Бёрнинга с ног до головы, сбивая с толку, путая сознание. Так он пришел к истине — Разрушению. Поклявшись, что поквитается с каждым бывшим «другом», покажет им, что означает настоящая ярость. Гнев медленно охватывал его разум, пожирая изнутри всё больше с наступлением нового дня. Оно перекрывало доступ к кислороду, вынуждая задыхаться в собственной беспомощности и ужасе, который он навёл вокруг. Его сердце очерствело. Наполнилось кипящей лавой, готовой превращать всё в прах, в нём больше не было места той наивности. Лишь ненависть и боль, которую он выливал на мир в немых попытках очистить своё чёрное нутро. Это всё делал он? Бёрнинг Спайс сокрушил всех, кто был ему когда-то дорог. Смысл его жизни был утерян в закромах разума, запечатавшись на девять прочных замков. Настали времена долгих войн и истребления. В попытках заставить вновь прощупать в себе ту былую человечность. Надеятся, что когда он услышит очередной крик боли, то по щелчку пальца очнётся из этого ужасного сна и вновь будет самим собой, проявит жалость, пощадит. Растает словно пломбир под летним солнцем. Но нет. Этого не происходило очень долго. Одна эмоция за другой, только вот, сострадания он никак не дождался, даже стоя прямо над руинами родного городка. Затем Зверь начал искать другой смысл. Найти того, кто покажет ему иной мир, раскроет интерес к бытию. Кого можно было бы ломать и бесконечно чинить, к кому можно было бы приходить и рассеивать свою серую реальность, раскрасить её в цветные краски. Ну, например... Красный? Наконец, наполнить Спайса тем, чего ему так не хватало. Жизнью. Той миллисекудной беззаботностью. Напомнить, надавить побольнее на слабое место. Раз он не сможет ощущать милосердие, то пусть насладится своей безжалостностью, безразличием. Насладится каждым мигом разрухи, выпьет это до дна и будет смеяться вслед тем, чьи судьбы угробил. Пусть его будут развлекать, как шута короля, ведь за каждую несмешную шутку может отлететь уже бошка с плеч. Искал он протяжно долго. И он правда нашёл. Только вот, нашёл ту, что вразумила его. Вернула с одра, ущипнула и вытянула с глубокого сновидения. Заставила проснуться хорошие качества, зарытые внутри. Поверить, что он может получать искреннее удовольствие от базовых вещей. Показать, что он не монстр без сожаления, а человек, далеко запутавшийся в паутине, сплетённой им же самим. Что он — преданный близкими, с чем он не смог смириться. Она убрала с его души груз, что тащил Бёрнинга во тьму, как и убрала отблески кровожадности в глазах. Голден Чиз первая, кто после столь долгих лет поговорила со Спайсом. Просто выслушала, не стала прогонять и обвинять его во всех грехах. Не стала осуждать, хоть он и считал, что это было бы уместным. Тогда-то его впервые замучила совесть. Он испытывал пред ней и всеми, кому причинил боль, несоизмеримый стыд, будто провинившийся мальчишка, под зорким, чутким взглядом, от которого не скроешь ни единую деталь. Таким холодным, несвойственным ей. Даже если так. Она дорога ему. Древняя обладала удивительным характером, поведением. Она завораживала, заставляла тянуться к себе, будто к солнцу, олицетворением чего и была. Бёрнингу нравилась её настойчивость, отвага, вся она. То благородство, чего у него и в помине не будет. Ему было далеко до неё. Очень далеко. Чиз — это глоток свежего воздуха, настоящий друг. Его личный цветок в саду, который ему стоило охранять, ибо нет на свете такой другой. Даже если попытается найти, то это выйдет в сроки больше, чем всё его бренное существование. Она ещё не знает, что её судьба стоит для Бёрнинга превыше даже своей. Потому что Голден уверила его, что он живой. И он поверил. На слово. Бёрнинг Спайса нельзя оправдать, но можно было понять. Королева и не пыталась настойчиво обелить его действия, ведь они и вправду ужасные. Девушка легко приняла его таким, какой он есть. Без лишних морок. Видела в нём потенциал, то, что было скрыто от других долгие годы. «— Поступки — ужасные, но вот ты сам — нет. — с тоской смотрели на него золотистые очи. — Ты всё ещё можешь всё исправить.» иногда вспоминал Зверь. С тех пор мужчина зажил. Начал с чистого листа. Позволил себе быть каким угодно рядом с ней, проявлять себя, вместо того чтобы запирать опять. Высказываться и не только слушать, но и уметь слышать собеседника, а также проявлять заботу. Всему этому он учился заново, словно маленький ребёнок, идущий краткими шажками к цели. Он нашёл умиротворение и баланс внутри себя. Голден Чиз больше не видела в нём монстра, не видела той злобы и устрашения. Перед ней теперь сидел человек, что в корне отличался от прошлого Спайса. Он действительно открылся с другой стороны, Древняя будто узрела его настоящий облик, сняв твёрдую оболочку, обнажая душу. — Сыграем в «Сенет»? — Послышался мягкий женский голос, открывая дверь в свои апартаменты.

***