Сага о Побеждённом Победителе

***

Голова безумно трескалась, буквально кипела от количества мыслей в ней. Пульсирущая боль в висках сжимала, а помещение казалось душным, давя на подсознание. Бёрнинг Спайс сидел за доской три на десять, играя в Сенет. Какая это уже партия? Шестая или седьмая? Уже и не важно. Звук шагов по комнате, глухим эхом отражался от стен, перебивая все идеи возникающие в черепе. Он не торопился: рассматривал поле, расставленные фигуры, считал проценты вероятности. Тщетно. Это игра в основном полагающая на удачу и лишь на долю стратегии. Но как же эта маленькая доля решала тут абсолютно всё. Усталость растекалась по всему телу, соображать становилось всё труднее с каждой утекающей минутой. Попытки переиграть Голден Чиз, привели его к серии неудач. А ведь это игра его детства, он ведь был наилучшим в ней. И что теперь, Спайс просто стерпит весь этот крах его эго? Мучительно выдыхая, он всё же двигает фигуру в соответствии с выпавшими палочками. Три белых. Ему даже дали фору в виде "катушек" – право первого хода, но увы да ах, Спайсу это не дало никакой пользы. Наоборот, проигрывать с изначальным преимуществом было гораздо унизительнее, и это злило Зверя. Над ним будто смеялись, попрекали. Его обставили. Бёрнинг с треском на лице наблюдал, как Голден выводит свой последний "конус" с доски, тем самым подкрепляя его поражение. Этой девице не было равных в настольных играх. Как говорилось, всегда найдётся рыбка покрупнее. Отчаявшись, мужчина даже не пытался взять реванш, сколько раз уже попадал на эту уловку, и сколько раз всё равно проигрывал. В Мехен он-то точно её обыграет. Правда, позже. — Ну неужели, — посмеивалась Голден, начав собирать фигуры с доски. Она была более чем довольна исходом игры. — Пожалуй, я не особо силён в этой игре, — с досадой ответил ей Спайс, привставая со своего места. Мужчина лишь с шумом выдохнул. — Как же я устал. — Можешь отдохнуть до начала торжества. У нас в запасе есть ещё пару часов, — лениво отвесила Чиз, расхаживая по комнате. Мелодичный стук её каблуков убаюкивал Бёрнинга не хуже колыбели. Девушка размеренно шагала по пространству, вырисовывая различные узоры на полу. Глаза, будто налитые свинцом, медленно закрывались под тяжестью накопившегося. Мысли и проблемы, что полонили разум раньше, сейчас испарялись. Ему и вправду очень хорошо с ней. Он сам не заметил, как провалился в сон.

***

— Очнись, Спайс, уже пора, — высоким тоном загоготала Голден Чиз, дёргано тормоша его за плечи. — Что случилось?! — спросонья и в непонятках, выдал мужчина. Тот чуть ли не вскочил с тахты, как ошпаренный, но его вовремя словили цепкие руки Королевы. — А, это ты. — А кто же ещё, по-твоему? У нас есть около десяти минут до выхода, поэтому собирайся быстрее. Нас ждёт просто замечательный вечер в честь Праздника Изобилия! — быстро пролепетала крылатая, хватая и помогая встать. — Я уже совсем забыл, — сонно оправдывался Зверь, протирая слипающиеся глаза. Ему по-прежнему до жути хотелось спать. — Ну ты и соня! Только вот, если бы она знала, сколько дней подряд он плохо спал. Наверняка та рассердилась бы на него за его беспечность по этому поводу. День Изобилия — праздник в честь богатства всего Сырного Королевства, в честь изобилия урожая, достатка в семьях. В этот день разливались реки из вина, а прилавки так и пестрили всякой приблудой. Ночью, всё дневное веселье приумножалось. Самый пик тождества приходился именно на тёмное время суток: танцы, музыка, пиры и прочее. Вся страна будет отмечать это дивное мероприятие. Уже час ночи, самое время для того, чтобы выбраться подышать свежим воздухом. Голден говорила о том, как её утомили утренние речи на публике, поздравления и скучные застолья. Ей хотелось бы выбраться куда-то в более... простой обстановке. Безумный, но в то же время простой, план девушки заключался в том, что они собирались нарядиться в простолюдинов и пойти бороздить ночную столицу. Так по-ребячески, хотя Бёрнинг Спайс вовсе не против. Отчего-то, данная затейка казалась изумительной и интересной. Раньше он никогда таким не занимался, поэтому мужчина охотно согласился. Отличный способ развеять скуку смертную. Тем более, они будут вдвоём. Хорошая возможность стать ближе и наверстать всё упущенное за эти месяцы. Наконец-то они смогут поболтать как прежде, без посторонних. Признаться, этого так не хватало. Не хватало тех уютных вечеров, болтовни без умолку, обсуждений и её поучений, хотя скорее нотаций, насчёт самоконтроля. Хотелось уже поскорее выйти, несмотря на состояние. Спайс предвкушал, как пройдёт их совместное времяпрепровождение. Чиз уже вовсю суетилась, как пташка, прыгающая с ветки на ветку, хлопотно наряжаясь и проверяя все вещи. В один миг, ворвался Копчёный Сыр и начал торжественно болтать с крылатой. Бестактно, но ему дозволено. — Моя Королева, вы куда-то собираетесь? — вопросительно уставился приближённый. — Ох, конечно... Я совсем позабыла вас предупредить, — встревоженно, но ласково процедила Голден. — Я немного прогуляюсь с нашим гостем и вернусь. — Вас сопроводить? Мне кажется, вы очень нуждаетесь в защите от опасностей, — последние слова он произнёс с неким презрением, а может и настороженностью. Тот осторожно глянул на Спайса, что с удивлённым выражением лица всё так же сидел. — Я могу послужить великолепной компанией вашему величеству. До Бёрнинга не сразу дошло, что именно Копчёный имел ввиду, когда говорил про опасность. А как только дошло, то разум начал медленно вскипать. Он не доверяет Спайсу. И ладно бы, если бы это было просто недоверие; это было нечто хуже. Предвзятость. Ненависть. Копчёный Сыр знал всё. Он помнит и не забудет никогда, даже если сама Чиз простит его. Спайс ощущал пассивную аргессию в свою сторону, но открыто агрессировать юноша не может, потому что Голден пресечёт. Его здесь вряд ли полюбят, хоть когда-нибудь. Кроме неё. Зверь закроет глаза на эти явные нападки в свою сторону, закроет глаза на неуважение к нему и недоверие. Но он не стерпит посягательств в сторону Голден Чиз. Он что, зря выбивал эту чёртову возможность провести хоть какой-то промежуток времени только с Древней? Бёрнинг с каждой секундой ощущал, что злоба вновь настигает его. Его внутренний мир заново переворачивается с ног на голову, а всё из-за этого жалкого приспешника, который возомнил себя кем-то большим для неё. Кем-то, кто сможет отнимать отведённые Чиз часы на Спайса. Странно, мужчина чувствует внутри себя что-то чуждое, незнакомое. Оно кипятит воина, выедает всё изнутри, слишком желчное и неприятное волочит его по острым камням. Заставляет прокатиться по болезненным воспоминаниям, топит в едкой кислоте, выжигает в нём клеймо позора. Оно заставляет с силой сжимать свои кулаки до побеления костяшек пальцев, нервно сжёвывать губы до кровотечения, а зрачки бегать в панике. Панике. Он и вправду думает, что Королева выберет не его. Он боится, что предпочтут кого-то другого. Лучше него. Во всех аспектах. Спайс не знает, есть ли в общем название этому гнусному и въевшемуся осознанию. Никогда до этого, Зверь и близко ничего подобного не осязал. А теперь это топчет его глубже в землю, портит. Бёрнинг снова позволил плохим эмоциям завладеть собой. От этого становится ещё хуже. Он ведь обещал Голден Чиз, что изменится, что станет хорошим. Он должен быть честным с ней, а в первую очередь – с собой. Но ему не хочется признаваться в таких вещах, не хочется расстраивать её тем, что терапия мало помогает. Что он всё такой же мудак, что его всё так же посещают ужасные мысли. «— Если будешь честным с собой, то однажды хватит смелости быть честным и с другими. Признаться себе – уже достижение.» Он трус и ему дико не хватает сил сознаться в этом, даже себе. Спайс прекрасно знает, что это за чувство, просто нагло врёт и избегает себя. Одобрила бы такое отношение к себе она? Явно нет. Первый шаг к исправлению проблемы – понять, что это за проблема. Бёрнинг тяжело и надрывисто дышит, чуть ли не срываясь с насиженного места. Ему нужно продышаться воздухом, но и оставить ситуацию в таком положении тоже нет желания. Вдох. Отчаянно избегает посторонних взглядов и впервые хватается с головой. Спайс ревнует. Выдох. Это оказалось куда проще, чем он думал. Признаться себе, что в нём всё ещё есть эти неправильные качества личности. Признаться, что эта крылатая бестия, стоящая рядом и развесело общающаяся, ему небезразлична. Сможет ли он сделать тоже самое, только с Чиз? Вряд ли. Осознать-то он осознал, но вот что с этим делать? Куда себя девать и как решить эту проблему, не спугнув при этом Древнюю? Бёрнинг дрожит, прямо как осиновый лист на холодном ветру. Такое он не испытывал даже в самых ожесточённых схватках. Он до сей пор злиться, да так, что готов взорваться в любой момент. Не знает, куда себя девать. Масло в огонь подливает и то, что начало происходить. — Конечно, ты можешь пойти с нами, сырок. Только если, конечно, Спайс не против, — Голден Чиз выжидающе глядит на него. Она ожидает его согласия. — Ты ведь не против? Бёрнинг против. И ещё как. Давящая атмосфера пробирается по самые лёгкие, душит и невидимыми верёвками обвивает мужчину. Хочется сплюнуть, избавиться от чёрной смолистой ревности, такой выжигающей, но в тот же миг, вязкой, облепившей его с головы до пят. На него уставилась пара зрачков. Слишком нервирующе. Это раздражает, а сюр обстановки колет пуще прежнего. Зверя будто загнали в ловушку. Все сутры по благосклонности канули в небытие, куда предпочлось бы кинуть Копчёного Сыра. Оно пробирает до ниточки и плещется, как река, готовая вот-вот выйти из берегов. Точнее, уже вышедшая. Грани терпения стёрлись, и Бернинг нервно вскакивает с тахты. Он яростно несётся прочь, проходя мимо ошарашенных приятелей. Мужчина даже не оборачивается, когда захлопывает дверь с такой неистовой силой, что аж с потолка сыпятся крупицы. Его шаги грубые, быстрые и громкие. Сзади послышался возглас, пред тем, как дверь издала свой привычный хлопок, опять. Спайс чётко различал бег, и этот бег приближался. Ему нужно было выплеснуть скопившееся куда-то, но явно не на того, кто бежал за ним. Объясняться в таком состоянии не хотелось. Почему она так безжалостно отдаёт его время этому недосыру? Голден Чиз выкрикивает что-то, а затем хватает и тянет обратно. Вероятно, она тоже не в духе. — Почему ты ушёл? — настойчиво требует ответа девушка. — И как это понимать? — Понадобилось, — вышло грубее, чем ожидалось. Бушевавшие эмоции медленно утихают, но боль всё равно ощущалась. — Думаю, не стоит ходить вокруг да около, — поразительно спокойно и уверенно произнесла Королева. Её хладнокровность и убеждения по данному вопросу и в целом умение вовремя приходить в себя, часто поражало окружающих. — Ты не хочешь, чтобы с нами был мой приближённый. Верно? В яблочко, Голден Чиз, прямо в яблочко! Слова давят, подкорка даёт сбойные сигналы тревоги, а душа требует упокоения. Бәрнинг подписывается под каждым её словом, сказать вслух же – боится. — Догадалась всё-таки, — воин шумно выдыхает. — Мог бы просто сказать, а не пугать так, — Чиз облокотилась на стену коридора, в котором они стояли. — Я не чужая, поняла бы. — А вдруг нет? — риторический вопрос вылетел с уст совсем незаметно для его хозяина. Гнев постепенно сменяет тоска. — Ты снова загоняешься, — факт почему-то так болезненно врезается в него. Голден слишком хорошо его знает; читает, как открытую книгу. Хотя, что-то всё же упустила из виду. — Всё бесполезно, мне никогда не исправиться, — с досадой отчеканил Спайс. — Совершенно нормально испытывать подобное, никто не лишён недостатков, — Чиз успокаивает, приводит в себя его разболевшийся разум. — Порой, я тоже злюсь, часто срываюсь на ком-то или ревную. — Честно? — Клянусь всеми сырами! — девушка иронично махает руками. — Боже, зачем мне тебе врать, ты ведь знаешь меня, как никто другой. Они ловят смешок. И тут, Спайсу становится стыдно. Она честна с ним, признается в неидеальности, хотя для её народа она буквально бог, а он не может быть честным хотя бы с самим собой. Не то что с ней. — Я польщён, сырный шарик, но что мы скажем Копчёному? — чуть бодрее отвечает Бёрнинг. — Я найду что сказать, — та даже не обращает внимание на насмехательство в его фразе. — Если ты готов, то можешь ждать меня у запасного выхода. — Хорошо, — но что-то не отпускает Зверя. — И это-о... Извини? — Ничего страшного. Путь искупления непрост. Бёрнинг Спайс редко извиняется и каждый раз, как в первый. Это неловко, боязненно, но так облегчающе. После слов, становится весомо легче. Но самое главное – его прощают, его понимают. Затхлые Пирамиды остаются позади, а впереди ночной город во всей своей красе. Мужчина ступает твёрдо, оглядываясь, замечает красоту природы. Бриллиантовые звёзды сегодня сияют ярче обычного, а лунный диск отражает больше света, разгоняя темень вокруг. Огни зданий и естественное освещение смешиваются в невообразимый калейдоскоп. С небольшой возвышенности выглядит безумно притягательно, всё внизу кажется таким прекрасным. Трудно осозновать, что всё копошащееся там – люди. Город буквально живёт своей жизнью, даже не обращая внимания на пару глаз, наблюдающих за ним. В памяти всплывают сотни таких же поселений, что он угробил. Так почему же этот так запоминается? Впервые, он ощутил жалость, но прошедшее не вернуть. Осталось только дождаться Голден Чиз.

***