Вторая личность.

***

— ты что... Плакал? — изумлённо спросил Драко, смотря в глаза напротив. — а тебя это ебать не должно. — грубо фыркнул Гарри, проходя мимо парня. — просто скажи правду, и я отстану. — запястье брюнета схватила чужая рука, крепко сжимая. Шрамы больно кольнули. — мой дорогой Малфой. — с мягкой улыбкой начал гриф, что Слизеринец в удивлении аж открыл рот, — отъебись, пожалуйста. — всё с той же нежностью закончил он. Блондин лишь закатил глаза. Кто бы сомневался в таком ответе. Ладонь выпустила чужую кисть. — ладно. Ещё увидимся, Поттер. — ехидно пропел Драко, продолжая свой путь. Гарри, наконец, зашёл в уборную. Осев на ледяную плитку, слегка запачканную, он задумался. Резаться он пока не может, а безостановочно плакать нельзя. Что ему остаётся? Спиться? Ну уж нет, да и школу никто не отменял. Скуриться? Тоже не хочется. Стоит найти что-то новенькое, что поможет ему забыться хотя бы ненадолго, но навряд ли он найдёт что-то подходящее. Впрочем, шрамы скоро затянутся, можно будет и снова заняться любимым делом. Просидев так ещё минут десять, маг ретировался в спальню. Малфой шёл к гостиной Слизерина. Он не понимал, что происходит с Поттером. С его Поттером. С Поттером, который постоянно ходит, одёргивая края рукавов мантии, при этом оглядываясь по сторонам. С Поттером, потерявшим некий огонёк и искру, до этого всегда светящие счастьем глаза. С Поттером, который всё меньше и меньше общался с окружающими людьми, даже с такими надоедливыми Драко грязнокровкой и Уизелом. С Поттером, у которого пустой, холодный и безразличный на всё взгляд. С Поттером, бледным — как мел, с большими синяками под глазами и всегда потрёпанным видом, будто его повалили по земле.

Он не понимал, что происходит

с тем, кого он безумно

любит.

***

Ночь. Все спят. Но не Гарри, что не удивительно. Прислушиваясь к сопению соседей, он медленно присел на кровати. Убедившись, что та не собирается издавать звуков, он поднялся на ноги. При выходе предательская дверь скрипнула, но, к счастью, никого не разбудила. В гостиной, слава Мерлину, никого не было. Тёмную комнату освещал лишь тусклый свет луны, проникающий из окна. Подойдя к нему, волшебник лбом уткнулся в стекло. На улице было неописуемо красиво. Снег поблескивал, деревья слегка пошатывались из стороны в сторону. Почему же Поттер не спал? А он не смог. Какое-то непонятное, больно отдающее в сердце чувство накатило на него. Почему-то, когда уже засыпал, главный орган стал больно сжиматься. Не понятно почему. Ощущение было похоже на то, когда темноволосый в последний раз смотрел в глаза крестного, а тот ему слегка улыбался, или когда он смотрел на лицо Седрика — такое умиротворённое и безжизненное. Вот и решил выйти. Хотелось изрезаться. Но... Хотя какие, блядь, но? Есть же и другие части тела, которые можно задействовать, так чего он отмазывается этими тупыми отговорками?

***

— Гарри, всё в порядке? - всё прекрасно, Гермиона. Просто парень сидит и с трудом двигается, ведь он, такой гений, ночью изрезал себе всё тело, кроме спины и ладоней. Причём делал глубоко, и теперь засохшая кровь цеплялась за ткань, из-за чего каждое малейшее действие было мучением. — да, всё нормально. — врёт. Опять врёт. Кажется, вся его жизнь – это сплошная ложь. — ну ладно, как скажешь... — с подозрительным взглядом сказала Грейнджер, оглядывая друга с головы до ног. Сейчас был завтрак. Золотая троица трапезничала в большом зале. Рон с аппетитом уплетал пищу, девушка беспокойно поглядывала на лучшего друга, а Поттер старался сидеть смирно. И как же он будет на уроках заниматься... — чёрт, сейчас же травология? — испуганно спросил Уизли с набитым ртом, даже остановив принимание вкусной еды. — да, а что не так? — озадаченно ответила Гриффиндорка, глядя на своего парня. — вот же блядь... Я забыл ей домашку сделать... —тихо проговорил рыжий. На нецензурное слово Герми нахмурила брови, грозно оценивая мага. Такая лексика ей совсем не нравилась. — я пойду. — торопливо оповестил брюнет друзей, встав из-за стола и уходя из помещения. Каждый шаг был тяжёлым заданием для него – движение мышц напрягали тело, из-за чего следы ошпаривали его, будто кипятком. Рыжий и кареглазая лишь сопроводили его озадаченными глазами.

***

Уроки через час, поэтому гриф побежал в спальню, где сейчас ни единой души. Забежав в комнату, он аккуратно расстегнул мантию, стараясь, чтобы раны не заболели. Но они всё равно щипали. Дрожащими руками сняв накидку и рубашку, подросток с ужасом взглянул на своё тело. Каждый сантиметр был украшен алыми рваными царапинами. Кровь не шла, но даже вокруг отметин было красновато. Такое чувство, будто его ночью, пока все спали, дикая собака разорвала так. Дикая собака... А ведь Сириус превращался в чёрного большого пса. Сжав кулаки, с трудом сдерживая порыв сделать также, как и ночью, Гарри вытащил свою палочку из кармана и навёл её на туловище. Он хотел уже произнести заклинание Vulnera Sanentur, но быстро вспомнил, что так все раны затянутся. Сейчас он этого не хочет. Ему нравится видеть себя таким — всего изрезанным. Тем более, что вчера это действительно ему помогло. Произнеся волшебные слова, которые облегчили боль, но не убрали её, направился в класс.

***

— Гарри, слушай, а ты не будешь против, если Рон ко мне сядет? — идя по коридору в кабинет зельеварения, спросила девушка с какой-то неловкостью. —нет, конечно! — поспешно ответил Избранный с лёгкой улыбкой. Этим двоим и правда в их начале отношений нужно побольше времени побыть друг с другом. Прозвенел звонок. Герой сидел один, а его лучшие друзья — сзади. Прошло пять минут от начала урока, как вдруг дверь резко открывается, и Гриффиндорцец слышит до жути знакомый голос. — здрасьте, извините за опоздание, можно войти? — на пороге появился Малфой, весь запыхавшийся – бежал. Северус, цокнув, пропустил того в класс. А вот Гриффиндору он бы уже снял за такое несколько очков. Но не Слизерину. А как же, их декан, всё-таки. Драко сел к брюнету. Тот, окинув его опешевшим взглядом, немного отсел подальше. Хмыкнув, блондин что-то начал выводить на пергаменте. После бумажка перешла соседу. «боишься меня, Потти?»

Зеленоглазый вскинул брови. Вот нахал!

«ещё чего. Просто не очень

радостно сидеть с врагом.»

Последнее слово парень провёл чернилами несколько раз, как бы выделяя его.

«ну-ну. А что у тебя с рукой?»

«а что с ней?»

«она в царапинах.»

И правда. Из-под рукава выглядывало несколько старых шрамов. Новые были чуть дальше.

«Живоглот. Он любит поцарапать

меня.»

Задумавшись на пару секунд, подросток добавил:

«а что, волнуешься?»

«ещё чего. Просто мало ли ты режешься и хочешь утопиться в ванной, я должен буду, в таком случае, доложить всё учителям или даже Дамблдору.»

А вот тут гриф насторожился, но понимал сарказм. Над его словами стоит подумать. Идея хорошая.

«и не мечтай, Малфой. Хотя, за мысль спасибо.»

Тут, вроде, переписка уже и закончилась. А от сильнейшей скуки Гарри даже стал краем уха слушать монотонную речь Северуса, как вдруг старый пергамент возвращается к нему. «знаешь, какой мой любимый цвет?»

Что за глупые вопросы, да и будто брюнету это интересно. Но всё же, ради приличия, он ответил.

«и какой же?»

«зелёный.»

Герой хмыкнул. Очень остроумно.

«не удивительно. Странно только, что ты настолько зависим от своего факультета.»

«какой же ты всё-таки придурок...» Парни обменялись взглядами. Младший смотрел с некой обидой, даже немного надув губки. Второй же оглядывал чужое лицо обречённо. Но Гарри не увидит той самой любви, скрытой за зерницами. Да и того, что на него весь урок неотрывно пялились туманно-голубые ока тоже. Как и не поймёт, что речь шла про его глаза.

***

— привет, Гарри! Не забыл, что сейчас тренировка? — подлетел к парню Оливер Вуд – капитан его команды по квиддичу. Парень был на 7 курсе, то есть старше Поттера на два года, но по ним этой разницы не было видно. И, кстати, тренировка... Он забыл... — а? А, да, конечно помню! — протараторил зеленоглазый, проглатывая ком в горле. — хорошо, ждём тебя тогда к четырём часам! — радостно сказал Оливер, уходя в неизвестном направлении.

***

Брюнет бежал на поле. Он опаздывал. Из-за ран пришлось наложить ещё одно заклинание, плюсом первое повторить — чтобы на море не болели. Сам маг был уже в форме. Теперь до начала две минуты. Уже одна... Открыв массивные двери, волшебник вывалился наружу. По середине площадки он заприметил скопление людей. Только их было явно больше, чем нужно. Раза в два. Да и форма у половины была... Зелёная. Толпа не обращала внимание на вошедшего, будто кроме них никого и ничего нет. За исключением одного нахального блондина. Он сразу впился взглядом в тело грифа, ухмыляясь. Похоже, что он его выжидал. Было слышно, что в эпицентре спорили, причём громко. Подойдя ко всем, Гарри встал рядом с Фредом и Джорджом, которые стояли ближе всего. Те рассказали, что тупые Слизеринцы уже были тут, когда вся команда пришла. Оливер сказал их командующему, что сейчас их время, но те лишь отмахнулись, сказав, что никуда не уйдут. Вот и начался спор между двумя главарями. В итоге решили устроить совместное занятие. Правда, Маркус и Оливер еле-еле согласились, даже почти подрались, но всё разрешилось. Гарри висел в воздухе на своей петле, тщательно разглядывая небо. Снитч должен был вот-вот появиться. Малфой, ловец своего факультета, занимался тем же, но, зачем-то, поглядывал на брюнета, уж слишком задерживая на нём взгляд. Вскоре боковым зрением Гриффиндорец заприметил золотой летающий мяч, и сразу рванул за ним. Драко не медлил и полетел следом. Парни виляли в воздухе круги, облетая других игроков, пару раз чуть не сбив Кэтти, на что та лишь сурово смотрела им вслед. Вот, эта "гонка" между ловцами длилась уже около пяти минут. Брюнет всё никак не мог ухватить шар, ведь за ним всегда был хвост и приходилось делать разные петли. И вот, над землёй в метрах двух, когда соперник отстал, он потянул руку к снитчу. Уже, было, дотронулся до него пальцами, но вдруг... Резкий толчок. Малфой срезал путь и решил просто столкнуть врага, но, не рассчитав силы, повалился следом. Команды видимо, и не заметили этого. Светловолосый навис над вторым. Оба тяжело дышали через рот. Не моргая, они смотрели в глаза друг друга. Через несколько секунд Гарри самодовольно улыбнулся. — снитч мой, Малфой. Я его поймал. — всё с той же ухмылкой оповестил Поттер. Блондин, как ни странно, шумно выдохнув, поднял уголочки губ вверх. — зато я поймал кое-что поважнее. — шёпотом сказал голубоглазый, ловля непонимающий взгляд. Всё ещё осмысливая сказанное, избранный почувствовал, что его нос чмокнули. Да. Именно в нос. Драко и сам не понял зачем это сделал. Хотелось бы лучше в губы его засосать, но решил с этим повременить и поцеловать возлюбленного в аккуратный носик. Встав, тот отошёл на несколько шагов. Сердце героя учащённо забилось. Незначительное действие что-то перевернуло в нём. Былые поцелуи никак на него не действовали, но этот повлиял на него как-то. Это не было напористо, доминантно, грубо или ещё как-то. Это было невесомое, милое, быстрое, нежное и наполненное любовью прикосновение. Раньше Гарри и не подумал бы, что какой-то обычный чмок в носик так на него подействует. Смущённо встав, мальчишка окликнул всех, показывая пойманный снитч.

***

— хорошо сыграл, Гарри! — по пути к Гриффиндорской башне к волшебнику подошла Джинни, смущённо хваля его. Девушка бегала глазами по лицу парня, стеснительно улыбаясь. — спасибо. — поблагодарил Гарри, останавливаясь. Уизли помялась, переминаясь с ноги на ногу. Спустя секунды она аккуратно и неуверенно взяла чужую руку в свою, слегка подтягивая к себе. Мальчик, который выжил удивлённо посмотрел на неё. Та лишь тихо сказала следовать за ней. И, несмотря на то, что Поттер согласился идти, их руки не разомкнулись. Спустя пару минут они оказались в каком-то помещении, не знакомом грифу. Девочка неспеша выпустила ладонь героя, читая его эмоции. — красиво, правда? — завороженно проговорила рыжая, медленно шагая по асфальтированному полу. Парень покивал, оглядывая местность. — откуда ты знаешь об этой комнате? — спросил избранный, изучая узорчатые стены. Здесь был полумрак, так что вещи приходилось рассматривать только вблизи. Джинни промолчала. — знаешь, Гарри... — начала она, подойдя к спутнику, — ты мне нравишься... — сказала это тише, словно кто-то был тут посторонний, а услышать это признание должен только брюнет. Гарри молчал. Сердце бешено колотилось, но не из-за того, что эти слова отдали теплом и радостью. Он просто не знал, как тактично ответить, что это не взаимно. Проглотив комок в горле, парень, было, открыл рот, но слова застряли и он его закрыл. Пауза затянулась. — прости... — всё, что выдавил Поттер, но девушка и без слов поняла отказ. Развернувшись, она прошла в середину комнаты, встав под огромной деревянной люстрой, украшенной разными цепями, закорючками и рисунками. Послышались тихие всхлипы. Вдруг, шрам на лбу начинает жечь, как когда-то летом перед четвёртым курсом. Зашипев и прижав пальцы к месту метки волдеморта, Гарри еле стоял на ногах. Тело начало трястись, колени подогнулись и пришлось опереться на ближайшую стену, а в ушах гудело. В глазах было темно, даже если веки подняты. Прошло это только через примерно минуту. Получилось различить силуэт Джинни, всё также стоящей к нему спиной, но картинка раздваивалась. Шум прошёл, и Поттер послушал какое-то качание. В поле зрения попала та самая люстра, которая бешенно качалась. Девушка не обращала на это никакого внимания. Опомнился маг только тогда, когда цепи, держащие лампу, стали рваться. — Джинни, отойди оттуда! — закричал брюнет, пытаясь подбежать к девушке, но боль усилилась чуть ли не до тошноты. Уизли повернулась. Лицо её было заплаканное и чуть покрасневшее. Даже не шелохнувшись, рыжая смотрела на грифа сквозь пелену слёз. Разорвалась предпоследняя цепка. Тут уже Джинни испуганно перевела взгляд наверх. Гарри кричал и пытался что-то предпринять, но всё бестолку. Девушка впала в ступор, заворожённо глядя на люстру. Шрам всё ещё жёгся и кололся, отдавая головокружением. Послышался звук, оповещающий о том, что больше предмет, освещающий комнату, ничего не держит. Повалилась и часть потолка, как раз там где и висел былой предмет. Поттер завопил, выкрикивая имя подруги. Но уже было поздно. Шрам резко перестал мучать, а координация восстановилась. Подбежав к обломкам, маг не увидел спутницу. Очевидно, она под завалами. Руки тряслись, голос дрожал, а с губ всё вылетало «Джинни!».

А ведь он мог ей помочь и спасти её, если бы он хоть что-то попытался сделать, подбежать, защитить, или, в край, заклинание прочитать. А вот если бы он не отказал ей в любви, или не пошёл с Джинни сюда, или быстро переоделся и ушёл в башню, хотя, лучше бы он вообще не приходил на тренировку... Но уже ничего не изменить. Сейчас девочка лежит под завалами, и, возможно, не дышит. Снова. Снова он всё портит. Снова из-за него погибают невинные и дорогие ему люди. Лучше бы его вообще не было, он только хуже всё делает.

Это он во всём виноват.