Когда море высохнет, а камни истлеют

«Луна поднимается над верхушками ив, люди встречаются после заката»

— Оуян Сю, «Шэн ча цзы. В ночь Фестиваля фонарей»

— «Мира и спокойствия»? — улыбается Сянь Юнь, покручивая в пальцах золотую монету и оценивающе рассматривая путешественника, — И как же столь юному созданию удалось точно угадать, чего так хочется той, кто прожила не одну сотню лет? Паймон ехидно смеëтся, а Итэр лишь неопределëнно пожимает плечами – удача, не более того. — Что ж, кажется, я теперь просто обязана угостить вас чаем, — трава мягко шепчет что-то, что услышать в силах одна лишь только шагающая по ней адептка, с чьих пальцев соскальзывает золотая монета. Та весело дрожит на поверхности каменного стола, прежде чем наконец опуститься на неë и затихнуть, оставляя их троих наедине с весело щебечущими птицами. Итэр спорить не собирается, лишь присаживается под кроной дерева за столик. Хочешь-не хочешь, а взгляд всë равно цепляли тут и там поднимающиеся в небо фонари. Он понимал стремление жителей Ли Юэ пускать их вне города: в самой гавани каждый год становилось слишком тесно из-за бесконечного потока гостей. Итэр и сам мог пропустить фестивали в других странах, но каждый год из раза в раз возвращался сюда, чтобы увидеть старых друзей. Ужасы, пережитые в Натлане, не могли не заставить Итэра подумать над тем, что и кто ему действительно дорог. Мысли о возможной смерти Ху Тао съедали изнутри, ведь не задумываться о развитии событий, в которых Итэр не поспел бы к Фестивалю Фонарей, он не мог. Он никогда бы не подумал, что привязанность к Тейвату так глубоко укоренилась в нëм, но на то указывали и кружащаяся в нетерпении вокруг стола Паймон, что стала его опорой, хоть и проводница из неë, честно говоря, такая себе; и Сянь Юнь, чьë безмятежное спокойствие сразу после минувшей катастрофы успокаивало и самого Итэра; и веточка сливы, чьи цветы он решил засушить в Хронике Пилигрима – единственной книге, что оказалась под рукой в Ли Юэ, ведь давно он не бывал в Чайнике, который из по началу пустующей, но уютной обители медленно превратился в бесконечный склад самых разных вещей. — Знакомый аромат! — пищит Паймон, когда из чайника – на удивление древнего, совершенно не автоматизированного хозяйкой – доносится знакомый аромат, — Мы как раз направляемся в долину Чэньюй, Сянь Юнь, ты знала об этом и поэтому выбрала именно этот чай? Адептка сдержанно фыркает, качая головой и сливая первый заварившийся чай. — Просто это единственный сорт чая, который остался в обители. Все остальные у меня лежат в Гавани. — Тогда Паймон знает, какой сувенир она принесëт на нашу следующую встречу! Итэр тихо смеëтся, наблюдая за небольшой чайной церемонией. Он предполагал, что может застать на горе Аоцан кого-то из адептов, поэтому, чтобы не мешать Владыке Лун и Творцу Гор, было принято решение покинуть гавань Ли Юэ ближе к ночи, в чëм ему прекрасно помог затянувшийся разговор с Чжун Ли. Его несколько беспокоила ситуация в Натлане, поэтому обычным прощанием Итэр и Паймон никак не могли отделаться. Однако встретить Сянь Юнь, что уже год жила среди людей, они никак не ожидали, хоть они и хотели заглянуть к ней и отдать праздничную монету – не более, чем безделушку для адептки, но всë же, – но в новом доме еë не оказалось. — Что же ты тут делаешь? — невзначай интересуется Итэр, когда чаша с чаем оказывается в его руках, — Я думал, ты вместе с остальными отмечаешь праздник в городе. Женщина деловито поправляет очки и отряхивает одеяния, прежде чем присесть за стол. Где-то вдалеке мерцают громкими залпами салюты. — Так уж вышло, что сегодня целый день мою Обитель посещают гости, бесцеремонно опустошая мои и без того малочисленные запасы чая. — Значит, мы верно сделали, что направились в долину так поздно! — радостно заявляет Паймон, оборачиваясь на кивающего путешественника, — Не хотели мешать празднованию. Но мы ещë пару часов назад общались с Властелином Камня, что же ты делаешь тут так поздно? — Я ждала ещë одного важного гостя, — кивает Сянь Юнь куда-то за плечо путешественнику, и тот послушно оборачивается, так и не успев сделать ни одного глотка. За плечом Итэра никого не было, и Паймон даже начала ругаться на Сянь Юнь за детскую шутку, но очередной залп салюта осветил чужой силуэт и изумрудные пластины копья. Путешественник удивлëнно ставит чашку с чаем на стол. И чего всех так тянуло сегодня к горе Аоцан? Сяо сконфуженно останавливается, когда Паймон зачем-то громко его окликает. Он мешкает несколько секунд, видимо, не до конца понимая, вовремя ли пришëл или ему стоит заглянуть попозже, и Итэр неуверенно кивает ему, моментально чувствуя себя не в своей тарелке. Надо же, у адептки, видимо, были совсем другие планы на вечер, теперь ещë и самому Сяо явно неловко. Сянь Юнь с интересом наблюдает за немым спектаклем юнош, но это совсем быстро надоедает ей – оперение на рукавах поднимает лëгкий ветерок при приглашающем взмахе рукой. — Охотник на демонов лишь сейчас смог откликнуться на моë давнее приглашение, — поясняет Сянь Юнь, возвращаясь к своей чаше, — Я удивлена, что в столь тяжëлый для Ли Юэ месяц у тебя найдëтся время. — «Тяжëлое время» в Ли Юэ давно перестало исчисляться месяцами, — подмечает подошедший Сяо, оставляя копьë возле ствола витиеватого дерева и присаживаясь между Итэром и Паймон, — Тут счëт на столетия идëт. «Это можно было бы сказать и о всëм Тейвате», — думает Итэр, но не встревает в приветственную перепалку адептов. Нечего другим портить настроение. Паймон с беспокойством смотрит на него, но путешественник лишь качает головой – всë нормально. Совсем рядом раздаëтся клекот журавля, и вода весело разбегается кругами от мощного взмаха возмущëнной громкими салютами птицы. Всë действительно было нормально. Тревога, конечно, нарастала – Тейват крошился, трещал, расходился по швам, в этот раз не выдержало даже небо. С каждым годом ситуация ухудшалась, всë больше людей погибало из-за невидимой надвигающейся опасности, а Люмин, наверняка знающая о происходящем куда больше, чем он сам, словно становилась всë дальше. Однако такие безмятежные чаепития возвращали его в реальность, давали сделать передышку; напоминали его недавно ставшую новой настоящую цель – неспеша пройти весь путь, а не гнаться за сестрой. Единственное, как он мог немного ускорить этот процесс – отправиться на поиски Дайнслейфа, что наверняка должен был быть где-то рядом, уж он-то точно не мог упустить из внимания бушующие артерии земли. И если Мавуика пообещала помочь ему в поисках на территории Натлана, то в Ли Юэ, где артерии тоже успели проявить себя, путешественник будет справляться самостоятельно. Нин Гуан и вся еë команда погрязла в поиске причины столь яркого всплеска артерий земли, так что единственная помощь, которую она могла оказать – попросить Бэй Доу побыстрее и бесплатно провезти путешественника в долину Чэньюй, откуда все несчастья и начались. Проблема с переправой действительно была – многие устремились в другие области страны, чтобы успеть побыть со своими близкими, которых охватила неизвестная хворь, а нескончаемый поток туристов даже после главного праздника лишь ухудшал ситуацию, поэтому воспользоваться услугами Бэй Доу было как нельзя кстати. — К тому же, мне было по пути, — внезапно добавляет Сяо после долгого молчания всех четверых. — И правильно, — кивает Сянь Юнь, и в еë руках загорается бирюзовый огонëк силы адептов, — Не явиться на празднование торжества, устроенного в твою честь, как минимум было бы неприлично. Итэр удивлëнно моргает – он и забыл, что Фестиваль Фонарей устраивался в честь якс. Ли Юэ так славилось сохранением традиций, а в итоге Охотника на демонов и вовсе не вспоминали. Итэр бросает сочувственный взгляд на Сяо, но тот ничего не отвечает, лишь наблюдает за фейерверками. Со стороны обители загорается небольшой бирюзовый огонëк – такой же, что и в руке Сянь Юнь, – и через пару мгновений перед присоединившимся гостем опускается какое-то белое месиво в аккуратной прозрачной чаше. — Пудинг, — поясняет с улыбкой адептка, — Обещанный. Сяо тихо благодарит женщину, и Итэр не может сдержать улыбки. Ему всегда нравились особенные отношения между адептами, так что наблюдать подобные эпизоды лично было невероятно приятно и интересно. — И куда ты направляешься? Я думала, что ты останешься в Ли Юэ и будешь направо и налево разрубать всяких монстров, которые возбудились из-за артерий земли, — удивлению Паймон не было предела, и Итэр, в целом, был с ней согласен. — Куда-нибудь подальше, пока люди не уймутся со своим шумом, — раздражëнно говорит Якса, — За гаванью присматривает Е Лань, за горами – другие адепты. — И всë же, куда ты? — интересуется Итэр, стараясь не смотреть на пудинг, который выглядел крайне сомнительно, но, кажется, нравился Сяо. Тот молчит, не спеша с ответом, прикрывает глаза, наслаждаясь десертом. — Я посоветовала ему тоже направиться в долину Чэньюй, — Сянь Юнь складывает руки на груди, явно гордясь своим мастерством в кулинарии. Сяо же, напротив, приоткрывает глаза, устремляя взгляд на Итэра. Они уже успели попрощаться, и якса не постеснялся отчитать непутëвого путешественника за свою неосторожность на последнем задании, но тот вновь принялся за своë. — «Тоже»? — Я хочу попробовать найти там одного старого знакомого, — объясняет Итэр, слабо улыбаясь на чужой беспокойный взгляд, — Быть может, втроëм будет веселее? Якса с сомнением смотрит на Сянь Юнь, словно ожидая от неë совета. Переубедить путешественника в том, что идти в самый эпицентр последних событий – это глупость – бесполезно, как и в том, что после полученных ран ему бы ещë пару недель отлежаться, как и советовал Бай Чжу. Он не особо-то доверял этому лекарю, но выбирать тогда никому не пришлось. Да и причём здесь, в конце концов, его личная неприязнь к мужчине, который слепо мчался за бессмертием. — Задерживать мы тебя не будем, путешественник уже хорошо себя чувствует! — поддакивает Паймон, явно радуясь новому члену компании. Путешествовать с Итэром наедине последнее время было сложновато: он был слишком молчалив, и Паймон, конечно, всë ещë любит его, просто лично ей летать сутками напролëт в тишине надоедало. Не то что бы Сяо, конечно, лучший собеседник, но Итэр с его появлением на горе Аоцан сказал слов уже раза в два больше, чем за прошедшие несколько часов, а это определëнно хороший знак, — Да и я в форме после такого обеда, что нам организовал Чжун Ли, так что не недооценивай нас! Сянь Юнь с сомнением наблюдает за метаниями юноши. Она наслышана о карме якс, но на месте Сяо не отказывалась бы от такого предложения. Услуги Итэра бесценны, и дело далеко не в море – редко найдëшь спутника, на которого в пылу сражения можно без страха опереться. Итэр чувствует, как свежий, ночной ветерок касается щëк и шеи, как горьковатый аромат чая щекочет кончик носа. Оставаться в путешествии одному, пусть и в компании Паймон, не хотелось. Она хоть и понимала его терзания, но всë же они вряд ли были понятны ей в полный мере; Сяо же был чуть ли не единственным в этой стране, кто мог понять его. Одиночество именно тогда и исчезает: поделить несчастье на два – уже не так тошно. — Когда вы собираетесь туда? — после долгого молчания всë же сдаëтся Сяо, и Паймон радостно хлопает в ладони. — Сразу после чаепития, но если хочешь, можем и попозже, — идëт на компромисс Итер. Якса вздыхает. Может, если Итэр будет хотя бы под его наблюдением, он будет в безопасности? В конце концов, это его работа, так что отказ будет не к месту.

- - -

Минуты за чаепитием бежали неумолимо быстро, и Обитель они покинули лишь когда на небе перестали появляться новые фонари, а шумные фейерверки знакомой путешественнику инадзумской марки уже давно перестали пугать мирно отдыхающих животных. Совсем небольшое судно, на котором они решили добраться до деревни, – Сяо был ему лишь рад, ведь по пути можно спокойно осмотреть окрестности и найти потенциальную опасность – нежно покачивали тëмно-синие ночные воды рек, убаюкивая троих пассажиров и капитана небольшого корабля. Река, ведущая к долине, была довольно узкой, поэтому не нужно было стараться, чтобы расслышать с берегов бесконечное кваканье жаб и стрекотание редких диких птиц. Паймон свернулась калачиком в каюте капитана, не церемонясь ни с кем и укутываясь в шарф путешественника. Ночная прохлада пробирала малышку до костей, поэтому юноша был вовсе не против одолжить ей какую-нибудь вещь – им плыть всего-то пару часов. — Где планируешь остановиться? Стоящий на палубе Сяо оборачивается на подошедшего парня. Чужой взгляд – тихий, изучающий, подмечающий даже такие изменения, как пропавший с плеч плащ. И как он только не устал от такого уровня бдительности? Лениво прикинув в голове, каково так жить, Итэр довольно быстро пришёл к выводу, что не очень-то сладко. — Без понятия. Я не был там очень давно, — пожимает плечами Сяо, вновь возвращая своë внимание на окружающую их территорию, — Есть идеи? — У меня с Натлана остался неплохой гонорар, — на пробу улыбается путешественник, останавливаясь рядом с адептом и рассматривая берег вместе с ним, — Можем снять пару номеров в деревне Цяоин на первое время. Я бы предложил Чайник, — неуверенно добавляет он, когда Сяо молчит слишком долго, — Но, сам понимаешь, быть изолированным в месте, где мы пытаемся что-то найти – такой себе вариант. — На первое время, — довольно быстро соглашается якса, краем глаза цепляя непривычное сияние, исходящее от путешественника. Его взгляд падает на запястья чужих рук – красный, кипящий, словно лава, пиро элемент беззастенчиво плещется в прозрачном украшении; от него исходил лëгкий жар, словно элемент старался сжечь своего носителя и всë вокруг. Сяо недолюбливал носителей пиро Глаза Бога – все те, кто ему встречался, были такими взбалмошными и неугомонными. Но то, что было запечатано в Итэре, было чем-то иным, словно сама природа этого элемента отличалась от обычного Глаза Бога. — Натлан, значит? — невольно тянет адепт, поднимая взгляд на чужое безмятежное лицо. Итэр пожимает плечами и запрокидывает голову наверх. Селестия в долине Чэньюй всегда была видна лучше, чем в других регионах. — Вроде того. Сяо следует взглядом следом за юношей, рассматривая устрашающий остров, парящий так невыносимо высоко. По началу, когда он был во власти тирана, когда его молитвы не были слышны ни другим Архонтам, ни небесному порядку, Сяо попробовал телепортироваться туда – ну или хотя бы подняться в небо достаточно высоко. Ничего, разумеется, не вышло. Тогда-то он и растерял всякую веру. Лишь спустя долгие годы желание верить в какое-то чудо закрыл Властелин Камня, но у него Сяо ничего никогда не смел просить. — Ты и туда попробуешь попасть? — Кто знает, — расплывчато и неуверенно говорит Итэр – сам, видимо, побаивается об этом думать, — Я бывал там много лет назад, но практически ничего не помню. Якса медленно моргает в ответ. — В любом случае, до Селестии у меня ещë есть дела, — задумчиво продолжает путешественник, переводя взгляд на созвездия, среди которых ему никогда не будет места, — Не думаю, что готов сейчас заканчивать свой путь. Да и останавливаться тоже не вариант. Впереди и справа от них виднелся узкий рукав реки – корабль там вряд ли спокойно проплывëт, значит, совсем скоро они достигнут порта, а впереди их будет ждать пусть и не очень долгая, но однозначно утомительная дорога до деревни Цяоин. Итэр устало зевает и потягивается, разминает затëкшую от рассматривания неба шею и смотрит в чужие янтарные глаза. — Надо бы отдохнуть перед походом, что думаешь? Кто-то медленно рассекал горизонт золотым мечом, совсем таким, что висят в ножнах на чужом бедре. Итэр между делом рассказывал, что меч достался ему во время исследования Фонтейна – непривычная гравировка и золотистый цвет очень подходили путешественнику. — Я пас, — отворачивается от него якса. Тихие шаги по изредка скрипучим половицам борта судна вскоре полностью испаряются, и Сяо вновь остаëтся один на один с собой, угасающими звëздами и предрассветным туманом, что лëгкой вуалью покрывал распустившиеся возле берегов роскошные лотосы.

- - -

— Старый друг, значит? Итэр оборачивается на вопрос адепта. Сразу как они прибыли к крошечной пристани, ему пришлось будить Паймон, что являлось задачей не из простых: в итоге она вновь уснула, но теперь уже удобно устроившись на шее путешественника, уложив щëку на макушку лучшего друга и обвив его голову всеми конечностями. Со временем хватка феи ослабилась, поэтому Итэру пришлось перевязать пояс малышки своим шарфом в попытках закрепить еë на своей шее. Выглядело, конечно, до одури нелепо, но они оба уже привыкли к подобным необходимостям во время путешествий. Да, Паймон была далеко не лучшей проводницей – даже «Путеводитель по Тейвату» Алисы давал куда больше информации, но еë поддержка и в целом компания стоила куда дороже потрëпанной книги, которую Итэр давным-давно приобрëл ещë в Мондштадте по наводке Лизы. — Да, — кивает Итэр, осторожно присаживаясь на корточки и поднимая широкие штанины до колен. Чëрные сапоги остаются на берегу, и юноша аккуратно заходит в воду – путь предстоял неблизкий, а спать хотелось жутко. Он ловко стягивает перчатки с рук, запихивая их по карманам, чтобы зачерпнуть воды и тихонько, в попытках не разбудить фею, похлопать себя по щекам, попутно умываясь ледяной водой, — Кстати говоря, он знает очень много и последний год занимался темой артерий земли, так что, возможно, заодно он поможет узнать настоящую причину произошедшего в Ли Юэ, — парень задумывается, морщится от ледяных укусов воды, а щиколоток щекотно касаются мальки, потревоженные вторжением, — Думаю, вы бы с ним нашли общий язык. Сяо гордо фыркает, но не отрицает такой вероятности. С кем Итэр ещë не был знаком? В его сторонниках числились все Архонты, кроме Царицы, многие адепты и главы шести стран. Возможно, этот его друг – тоже не последний человек, раз может иметь крупицы той важной информации, за которой так рьяно охотились Цисин и адепты. — Интересное совпадение, — легко подмечает Сяо, бросая взгляд на оставленные на песчаном берегу совсем новые, — Твой друг занимается артериями земли, а четверть жителей Ли Юэ чуть не погибает из-за них. Итэр легко смеëтся в ответ, а груз с плеч немного спадает, когда он не находит в словах яксы намëка на упрëк и подозрение. Он приоткрывает глаза и часто моргает, позволяя ставшей внезапно тëплой воде стечь по ресницам и щëкам. За неимением полотенца он тянется к карману, чтобы протереть лицо перчаткой и наконец отправиться в путь, но тихий всплеск воды, расплывающиеся в разные стороны подальше от опасности мальки, дрожащий в отражении воды силуэт адепта и протянутый платок золотого цвета с вышитым драконом заставляют его остановиться и тихо поблагодарить адепта. — Он абсолютно безопасен. Когда-то давно он тоже, как и ты, защищал свою страну и земли. Сяо хмыкает, принимая влажный платок обратно. Лëгкое дуновение тëплого ветра благодаря Глазу Бога – и платок уже сухой. Адепт аккуратно сворачивает его и возвращает в карман, рассматривая Итэра. Его намерения достичь Селестии, его сила, его знакомства. Сяо тяжело вздыхает, прежде чем первому направиться в сторону берега, скользя взглядом по лотосам и скачущим будто от скуки лягушкам. Он совсем не знал Итэра. Наслаждаться тишиной и спокойствием страны удавалось редко, и такую возможность не хотелось тратить на какие-то серьëзные разговоры. В конце концов, неизвестно, сколько ещë им нужно будет находиться вместе, не хотелось бы портить настроение спором. — Его зовут Дайнслейф, — между делом добавляет Итэр. Меч с тихим шорохом выходит из ножен, а сам путешественник, высоко поднимая ноги, подходит ближе к увядшему лотосу. Широкие изумрудные листья мягко касаются его макушки, а острие опущенного вниз меча рассекает воду; звонкий хруст – и лезвие мягко срезает верхушку лотоса. Стебель цветка возмущëнно качается, словно не ожидал нападения от умывающегося в реке странника, а твëрдый плод падает в раскрытую ладонь юноши. Приходится выйти из воды, чтобы было удобнее раскалывать плод – с небольшой помощью Сяо, что взял его себе в руки, Итэр аккуратно рассекает острым лезвием толстую и крепкую кожуру. Та с тихим треском расходится пополам, обнажая выстроенные в по-природному архитектурно упорядоченные ряды упругие семена. Путешественник аккуратно собирает с лезвия меча сладковатый сок, быстро слизывая его, и окунает кончик меча в воду, небрежно вытирает его о штанину, прежде чем вернуть оружие в ножны. Сяо спохватывается, чувствуя себя неловко, когда ему приходится стоять столбом с плодом в руках – с сочным хрустом чашечка лотоса разламывается в его когтистых руках пополам. Семена, словно жемчужины в ракушке, скрыты тонким слоем белëсой мембраны, однако стоит приложить небольшое усилие, как кремово-белые горошины выскальзывают из своих сот, оставаясь на ладони яксы. Семена слегка переливались при свете уже поднявшегося над горизонтом солнца, и, пока Итэр боролся с мечом, с которым только что так ловко управлялся, раскрывая плод, Сяо аккуратно царапает когтями поверхность, раскраивая горьковатую плëнку и заботливо очищая семена, прежде чем отдать их проголодавшемуся юноше. — Дайнслейф? — словно выходя из транса переспрашивает увлëкшийся процессом Сяо, слегка коверкая имя на диалект Ли Юэ, — Ещë один друг из другого мира со странным именем? Итэр тихо смеëтся, качая головой и подставляет свои ладони под чужие, позволяя семенам перекатиться в его обнажëнные руки. — Нет. Хотя, — внезапно сомневается путешественник, но вновь качает головой, — Нет, не думаю. Он коренной житель Кхаэнри'ах. Он блондин, обычно ходит в тëмно-синей одежде и его половина лица скрыта маской, так что если встретишь его во время патрулирования окрестностей – дай мне знать, хорошо? — Хорошо, — кивает Сяо, терпеливо ожидая окончания трапезы юноши. Тот, конечно, поделился семенами, но якса лишь покачал головой. Толку от такой скромной горсточки не было – насытиться ими было сложно, поэтому пусть Итэру достанется на пару семян больше. Тот прячет несколько в карман – видимо, запасы для Паймон, которая, кстати говоря, совершенно спокойно спала на чужой макушке. Не впервые, видимо, — Но как ты можешь называть его другом, если сомневаешься в его происхождении? Путешественник беспечно пожимает плечами. Кажется, такие мелочи его мало заботили. Итэр первый направляется в сторону тропинки, бросая мимолëтный взгляд на лëгкий бамбуковый плот у причала – надо бы не забыть, что он ведëт в главный порт долины. Адепт лишь хмыкает, направляясь следом за странником. Возможно, если самого Итэра так мало интересуют тайные подробности прошлого своих друзей, может быть, и Сяо стоит отложить разговор о прошлом юноши на следующую встречу на Празднике Морских Фонарей.

- - -

Дорога до деревни Цяоин заняла целый час. «Целый» лишь потому, что идя они спокойно по тропе, они могли бы дойти в два раза быстрее, но бдительность Сяо тому мешала. Ну, как «мешала» – всë-таки они с Паймон самостоятельно набились ему в компаньоны, так что никаких претензий не было. Хоть время и было ранним, – около семи часов, как предполагал Итэр – жизнь в деревне уже давно кипела. Овчарка с уже зажившими кошачьими царапинами радостно виляла хвостом, учуяв знакомый аромат странника и его спутницы, которая до сих пор бессовестно спала; несколько детей с корзинками на спине, что были словно больше их самих, желая помочь своим стоящим на другой части плантации родителям, собирали чай, что-то радостно обсуждая. Итэр искренне удивлялся климату в Тейвате: он ни разу не заставал снега в Ли Юэ, хоть он и находился севернее жаркого Натлана и горячих пустынь Сумеру. Возможно, именно это и помогало такой небольшой деревушке, как Цяоин, ежемесячно богатеть за счëт щедрого урожая. Выбор путешественника отчасти из-за этого и пал сюда: чтущие традиции всë ещë обожали контракты, а в такой торговой точке, как Цяоин, можно было куда проще узнать о местоположении Дайнслейфа, ведь Фестиваль Фонарей привлëк сюда не только туристов, но и купцов с богатыми связями. Гонорар, полученный в Натлане, словно сам просился вложить его именно в это дело, а не в новую, загниющую через пару месяцев ферму в Чайнике, как предлагала Паймон. Итэр мягко улыбается, бросая взгляд на свисающую слева от его головы руку. Возможно, в еë словах и была доля истины – можно было не тратить баснословные деньги на обеды в ресторанах и забегаловках, а вести домашнее хозяйство, вот только Пухляш, и без того ухаживающий за домом в отсутствие хозяина, категорически отказалась резать кур. Ну ещë бы. Из-за струящихся в его голове, словно поток речушки, что журчала рядом с ними, мыслей и из-за любования пейзажем он не сразу заметил на себе косые взгляды жителей Цяоин. Стоило пройти мимо веселящихся возле пластиковых статуэток карпов детей, как те резко затихли, молча переглядываясь. «Да уж», — думает Итэр, провожая взглядом прошедшую мимо девушку, что опустила взгляд в пол, — «Это тебе не Натлан с их культом героизма». — Не беспокойся, — внезапно подаëт голос Сяо, — Это из-за меня. Итэр смотрит на него недоумëнно, едва не врезаясь в столб арки – улицы были слишком узкими, к этому ещë нужно было привыкнуть. — Из-за тебя? — Ну, так всегда, — пожимает плечами адепт, бегая глазами по улице в поисках чего-то неладного, — Обычно, когда люди меня узнают, они так и реагируют. — Я думал, что звезда долины Чэньюй – Фу Цзинь , — хмурится путешественник, — Я, конечно, не умаляю твоих заслуг, но вряд ли тебя действительно может знать в лицо вся деревня, тем более без маски. Адепт хмурится в ответ, переглядываясь с путешественником, но ничего не отвечая ему. Кажется, он был согласен, но не стал выражать свои беспокойства вслух.

- - -

Итэр расплывается в облегчëнной улыбке, когда он видит цены за две комнаты. Приятно всë-таки путешествовать по деревням. Постоялым двором заведовал господин Ло – старейшина деревни, который и сделал небольшую скидку на номера за давнюю помощь с чайным котлом. Путешественник внимательно следил за его поведением, но ни испуга, ни подозрения, что встречались во взглядах прохожих, он не нашëл. Итэр благодарит и забирает протянутые ключи, отдавая один Сяо – номера, конечно, далеки от роскоши, но удивительно, что в деревушке вообще был постоялый двор, ведь почти все купцы останавливались в порту Илун, а в Цяоин в основном жили работники плантаций. В любом случае, здесь было чисто, ухоженно и тепло, а этого было достаточно, чтобы поспать пару ночей и отправиться дальше. Хотя, конечно, после просмотра меню на террасе, уезжать отсюда хотелось примерно никогда. Тишина и покой умиротворяли, усмиряли все тревоги и мысли о ближайшем будущем и недавнем прошлом. Завтрак несли на удивление долго – перекусившая спросонья Паймон была недовольна, поэтому отправиться сразу в путь не получалось. Итэру было несколько неловко перед Сяо, но и тот, казалось, никуда не торопился, несмотря на свою первоначальную цель. — Ваш завтрак, — неловко улыбается молодая девушка, что умудрилась принести четыре тарелки за раз: с двумя блюдами для Паймон, одним для Итэра и, разумеется, тофу для Сяо, который, судя по всему, немного беспокоился из-за необходимости временно жить среди смертных, потому и не отказывал себе в удовольствии начать новый день с любимого блюда. Девушка – дочь господина Ло – неуклюже сгибает колени, чтобы руки оказались на уровне стола. Кажется, она совершенно не подумала о том, что тарелки нужно не только донести, но и поставить на стол. Итэр тянется помочь бедолаге, что смогла поставить лишь одно блюдо Паймон и тофу, но юная официантка дëргается в сторону, роняя тарелки, что лежали на еë предплечьях, на пол, тут же отскакивая от них в сторону. Паймон трагически вздыхает, не отводя взгляд от растëкшейся подливы с утиных крылышек на полу, а Сяо хмурится, бросая мимолëтный взгляд на осколки тарелки. — Простите! — пищит девушка, моментально присаживаясь на корточки и руками загребая остатки пищи, — Простите! Отец говорил, что Вы не опасны, что Вы не могли стоять за хворью, что Вы помогли ему и всей деревне однажды, но я испугалась, просто испугалась! — тараторит девушка, и Итэр замирает, стараясь уловить контекст происходящего, — Вы так похожи! Я и все остальные не могли не подумать, что Вы тоже принесëте нам болезни! — Успокойтесь, — подаëт голос Сяо; его явно раздражал чужой высокий голос, тем более так бессовестно оскверняющий честь путешественника, — Никто Вам не собирается вредить. Мы, вроде как, позавтракать собрались. — Конечно, господин! — кланяется девушка и тут же шипит от царапины, что сама себе нанесла, сильно сжимая тарелки от волнения. — О чëм Вы говорите? — заступается за компаньона разочарованная Паймон, понимая, что упустила в словах девушки нечто важное; впрочем, не она одна, — Болезни принесли взбесившиеся артерии земли, а не путешественник, который, чтоб Вы знали, помог их усмирить! Дочь старейшины замолкает, с удивлением смотря на Итэра, а после и вовсе заливается краской, понимая, какую глупость только что совершила. Она нервно смеëтся; Сяо, кажется, окончательно путается в происходящем; Итэр и Паймон с непониманием вновь переглядываются. — Ах, ах, так это Вы? Как глупо вышло... — Не то слово, — бормочет под нос Сяо, наконец переключая своë внимание на тофу. — Простите, — кажется, в сотый раз говорит девушка, но в первый раз – не от страха, — Совсем недавно у нас останавливалась девушка, что принесла с собой эту хворь. Я не знаю наверняка, — она оставляет грязную и разбитую посуду на столе, случайно опуская еë на палочки для еды, что заставляет адепта закатить глаза и решиться позже предложить Итэру отказаться от треклятого гостиного двора и переночевать в старой доброй палатке. Таковая наверняка найдëтся в этом его причудливом Чайнике Безмятежности, — Просто сначала нас посетила она, а потом началось всë это безумие. Отец тоже заболел... — Как она выглядела? — бесцеремонно перебивает еë Итэр, а Паймон грустно опускает взгляд. — Я же говорю! Совсем на Вас похожа, только ещë цветок в волосах. Красивый такой, никогда подобного не видела. Сяо незаметно просовывает палец под грязную посуду, стараясь когтëм подцепить ложку, не сразу подмечая изменившееся на террасе настроение. Паймон совсем не трогала еду, а Итэр молчал, словно воды в рот набрал. Одна лишь девушка продолжала что-то щебетать, делясь переживаниями, попутно уже не спеша убирая с пола растëкшуюся медузой лапшу. Палочки, словно издеваясь над терпением адепта, падают на пол, и Сяо окончательно отодвигает от себя тофу, лишившись аппетита. Не будь тут назойливой официантки и путешественника, что вëл себя за столом крайне прилично, он бы и руками взял тофу, но надо же как-то соблюдать если не этикет, то хотя бы традиции поведения за столом, тем более при чужом человеке. Он поднимает раздражëнный взгляд и с удивлением подмечает, что Паймон почти слилась со своим одеянием – настолько она побледнела. Не нужно быть гением, чтобы понять, о ком всë-таки шла речь. Адепт меняется в лице, внимательно изучая реакцию сидящего напротив юноши. Прочесть что-то на его лице было довольно сложно – если его не удивляет внезапное обнаружение сестры, значит, они уже встречались. На кончике языка горько от мысли, что он узнал об этом таким образом, но это может немного подождать. Светлая бровь юноши лишь слегка дëрнулась, но ни сжатых кулаков, ни жаркого желания оставить завтрак и броситься вслед за ней Сяо не находил – лишь глубокую, вязкую тоску в золотых радужках, что словно служили печатью для этой самой тоски; только вот печать была сорвана и вся горечь вытекала из светлых глаз, словно липкий мëд. Удивления не было. Он знал, что Люмин может быть здесь, а поиски Дайнслейфа – лишь прикрытие? — Побегу я, — уже радостно говорит девушка, собрав в полотенце все осколки и остатки еды, — Надо ещë матушку обрадовать, что ей заново готовить половину заказа. — За счëт заведения! — с укором смотрит на неë Паймон, надеясь развеселить замолчавшего путешественника. — Разумеется! Итэр молча смотрит на Сяо, чувствуя, как груз, что совсем недавно спал с его плеч, возвращается в тройном размере. Объясниться будет трудно. Паймон беспокойно переводит взгляд с одного на другого, в тревоге дëргает путешественника за кончик плаща, подбадривая. Она знала – видела, каким был Итэр, когда слышал от кого-то о своей сестре, но ещë знала, что та наверняка была уже далеко отсюда, значит, поделать ничего уже было нельзя. Итэр сдержанно кивает и благодарит Паймон, что протянула ему свою тарелку, всë же забирая один баоцзы себе. Самые страшные его подозрения, с которыми он ни с кем, кроме Паймон, поделиться не мог, всë же оправдались.