make it rain

***

      Тогда Сугуру не сразу понял, что произошло.       Но в груди потянуло, а соски болезненно набухли под рубашкой почти сразу после того, как он заглотил очередное мелкое проклятие третьего ранга. Сначала он не придал этому значения — мол, поболят и перестанут. И, проигнорировав затянувшийся в грудной клетке узел, вдвоём с Сатору они направились обратно в общежитие.       Долго это игнорировать не получилось.       Сидя в метро, Гето ощутил, как рубашка подозрительно прилипла к повлажневшей коже и по запаху сладковатая жидкость просочилась на тёмно-синюю ткань пиджака. Он громко выругался и попытался подсушить пятно рукавами, но липкий потемневший круг продолжил настойчиво разрастаться.       Сатору сидел напротив и недоумевая наблюдал за разворачивающейся картиной. Сначала он подумал, что Сугуру истекает кровью и по инерции принюхался — вместо крепкого металлического запаха в нос ударил сладкий запах молока.       Интересно.       — Эй, Сугуру, — окликнул его Годжо, — ты течёшь.       И самодовольно улыбнулся.       Эта шутка тлела в его мозгу долгое время, и он берёг её для специальной оказии. Такой, как, например, эта.       Потому что самоуверенный альфа и по совместительству его партнёр по миссиям, сидел перед ним и его соски сочились молоком, как у самой настоящей кормящей омеги.       В ответ Гето раздражённо посмотрел на него. Этого было недостаточно, чтобы поддеть его альфье самолюбие, но в груди всё же кольнуло — то ли от высказываний охуевшего омеги перед ним, то ли от странного и тяжелящего чувства наполненности в груди.

***

      Сёко непонимающе изогнула бровь. Глядя на неё, все трое в периметре понимали, что с таким недугом она сталкивалась впервые. Сугуру, из чьей груди уже битый час лилось молоко, постепенно терял надежду на то, что она сможет ему помочь. Он крепче прижал к себе новую партию ещё сухих бумажных полотенец, и молоко, обильно льющееся из его сосков, просочилось сквозь тонкую бумагу меньше чем за минуту. Раздражённо их скомкав, Сугуру пополнил гору из использованных бумажных полотенец на полу.       Сёко и Сатору переглянулись, а потом снова посмотрели на розовые соски перед собой.       Белое и густое молоко наполняло воздух сладким запахом, стекало вниз по крепкому торсу и пропитывало штаны липкими пятнами.       Иейри смотрела на него сочувствующе, между её бровей сложилась напряжённая складка — она думала. Мысленно перебирала свои последующие действия.       Сатору внимательно следил, как белые капли струями стекали по карамельной коже — затекали под грудную складку, текли вниз по рельефу пресса, спускались за линию брюк. Сугуру накрыл глаза ладонью и сдержал порыв взвыть к потолку. Невыносимо.       Невыносимо было находиться рядом с Годжо и Иейри в таком уязвимом положении. В области груди продолжало тянуть, соски розовели, а молоко обильно вытекало.       Сёко подошла ближе. Её последующие действия заставили Сугуру несдержанно застонать: холодные пальцы бесцеремонно опустились на оба соска, и сначала Гето просто вздрогнул. Затем она крепко сжала их между большим и указательным пальцами, и молочная струя брызнула на её белый халат, попав на рядом стоящего в полном недоумении Сатору.       В его омежьей и часто пустой голове путались мысли. Он думал — Сугуру же альфа.       У него не может быть молока.       По выражению лица Сугуру можно было понять — происходящее выводило его из себя, и последняя капля терпения копилась молоком на соске. Он крепко стиснул зубы и посмотрел на Сёко взглядом, полным вселенской ненависти.       Альфа был непривыкшим к любым проявлениям слабости. Особенно перед бетой Иейри и омегой Годжо.       — У тебя нет другого выхода, Сугуру, — внезапно заговорила Сёко, скрестив руки на груди. Сугуру выжидающе посмотрел на неё. — Тебе нужно его слить.       — Каким образ… Какого хуя?!       В этот момент Сатору зажал упругую грудь в руке, и молоко тёплыми струями стекло вниз по телу. Сугуру пихнул его ногой в колено.       — У тебя нет выбора, Сугуру, — повторил Сатору с интонацией Сёко, — Хочешь, помогу? По дружбе.       Грудь саднила, чувствительность сосков повышалась.       Сёко стояла в стороне и молча кивала.

***

      — Только давай быстро.       — Не торопи меня.       Они сидели на кровати в комнате Сугуру.       Гето чувствовал себя унизительно. Пристыженно. Как обоссавшая тапки псина, хозяин которой выписал пиздюлей и отобрал снэки.       Сатору неуверенно потянулся рукой к его упругой груди, и Гето по инерции её шлёпнул. Внутренний альфа скрёб внутри когтями, метался и рвался наружу — осторожные прикосновения омеги усугубляли чувство беспомощности. Сатору убрал руку и зло посмотрел на него:       — Будешь распускать лапы — уйду.       — Окей, окей, — раздражённо протараторил Гето, подняв руки вверх. — Только быстрее, пожалуйста.       Холодные руки Сатору опустились к наполненной груди. Сначала он застыл, не совсем понимая, что делать дальше. Массировать альфьи сиськи казалось максимально странным занятием, и Сатору нервно сглотнул.       Он нагло тянул время, а Сугуру больше не мог этого терпеть. Тогда его тёплые ладони накрыли руки Годжо и он нетерпеливо сжал их сверху. В центр ладошки плеснула тёплая струя. Взгляд Сатору скользнул выше — Сугуру сосредоточенно морщился, и, закрыв глаза, продолжал держать правую руку сверху, регулируя процесс.       Годжо набрал полные лёгкие воздуха и нешумно выдохнул. Затем начал массировать грудь Сугуру более уверенно, сжимая пальцами его соски. Сугуру дёрнулся.       Просто пиздец.       Его переполняли противоречивые чувства — разливающееся тёплой волной возбуждение смешивалось с внутренней паникой. Волнение тяжелило воздух. Напряжение лезло под кожу. Ладони Сатору повлажнели, а сердце панически застучало под рёбрами.       Они были слишком близко, слишком опасно. Было слишком поздно отступать.       И Сатору ощутил окутавший тело жар. Сладкий запах его феромонов заполнял воздух, мешался с запахом молока, и Гето просто дурел — голова кружилась, возбуждение плавно растекалось по телу вниз, к паху.       На сосках снова выступили белые бусины, и дорожки свежих струй стекли вниз.       Сугуру сжал вместе колени, закусил губу и снова зажмурился. В этот раз в неприкрытом удовольствии.       Ротовая полость наполнилась слюной, и Сатору нервно сглотнул, наблюдая, как ёрзает перед ним альфа.       И…       Прильнул губами к груди Сугуру. Сначала провёл языком по бежевой ареоле, а затем обвёл твёрдую бусину соска. Вполне ожидая, что Сугуру его оттолкнёт.       Гето задрожал. По его телу электрическим зарядом прошёл волнительный холодок. В глазах плыли размытые картинки — потолок, стены с постерами, смотрящие в упор голубые глаза Сатору.       Сатору, старательно сосущего молоко из его саднящего соска.       — Что… ты… блять… — Гето шумно выдохнул, — делаешь…?       Сглотнув наполнившее рот сладкое молоко альфы, Сатору отстранился, всё ещё смотря на него в упор.       — Ты же хотел быстрее, — ответил и прильнул губами обратно к его груди.       Гето не знал, что ответить.       То ли все слова казались бессмысленными, то ли кровь слишком быстро отливала от головы прямиком в пах.       Он не хотел его отталкивать. Ни когда Сатору круговыми движениями водил языком вокруг по ареоле, ни когда он легонько прикусил чувствительный сосок зубами, ни когда он снова начал его посасывать.       Вместо этого Сугуру поместил ладонь на его затылок и, зарыв её глубже в светлые волосы, крепко прижал Сатору к груди. Так сильно, что кончик носа намертво вжался в упругую грудь, и стало труднее дышать.       Молоко быстро наполняло рот, Сатору не успевал его глотать — тонкие струи текли по его щекам к шее и серыми пятнами разрастались на белой футболке.       На вкус оно было сладким. А Годжо любил всё сладкое.       Сугуру изнемогал. Он поддался тазом вверх и, в ту же секунду, ладонь Сатору уверенно накрыла его пах. В затуманенных возбуждением сверкающих сиберитом радужках, блеснул испуг. Он оторопело глянул на Сатору — тот продолжал высасывать молоко из покрасневших сосков, но скрыть удивление в синеве глаз не удалось.       Он ожидал, что там в его ладонь упрётся твёрдый, налитый кровью член.       Но в паху у Сугуру на ощупь было подозрительно пусто, и, двигаемый интересом перемежающимся с собственным возбуждением, Сатору всё же потянул за собачку вниз.       Гето, конечно же, успел его остановить. Крепкая рука сжала запястье, полностью его обездвижив. Сатору не сопротивлялся — не мог. Но хотелось.       В альфьих глазах читалось напряжение. Но запястье он всё же отпустил. И Сатору понял — ему негласно дали разрешение продолжать исследовать тело взбудораженного альфы.       Набрав достаточно молока в рот, он оторвался от сосков и поднялся к Гето. Так сильно надавил подушечками пальцев на его щёки, что побелели фаланги. Сугуру открыл рот. Чёрные ресницы подрагивали в предвкушении. Он по инерции высунул язык, и об его поверхность мгновенно ударилась молочная струя вперемешку со слюной, льющаяся из сложенных трубочкой покрасневших губ Сатору. Она разбилась на мелкие брызги.       Гето не успевал глотать, и капли вытекали из его рта по всё ещё сжатым пальцами Годжо щекам — тонкие струи бежали вниз по шее, стекали по ключицам, на грудь, оставляя за собой липкий след на коже. Влажные круги темнели на штанах.       От возбуждения у Сатору звенело в ушах. Сносило крышу.       Его колено настойчиво упиралось в промежность Гето, не позволяя ему свести ноги.       Со второй попытки Сугуру позволил ему ухватиться пальцами за собачку на молнии своих брюк. И это случилось — звук расстёгивающейся змейки, перемежающийся с их громкими вздохами, наполнил тишину комнаты. Гето подался бёдрами выше, помогая Сатору высвободить себя из оков брюк и белья.       Последняя капля молока упала Сугуру на язык, и Сатору сразу опустился перед ним на колени.       Этого он не ожидал.       Распахнув широко глаза, Годжо посмотрел вверх на Сугуру сквозь пелену возбуждения в глазах — перед ним была киска. С блестящими от смазки идеально выбритыми половыми губами и аккуратной чёрной полоской на лобке. Сатору сглотнул.       — Я не знал, что у тебя киска, Сугуру, — тихо проговорил он.       Но Гето ему не ответил.       Просто положил увесистую ладонь на его затылок и с силой прижал его к своему паху, разводя ноги шире.       Сатору лицом уткнулся в повлажневшую щёлочку, прижавшись носом к набухшей бусине клитора — и ощутил терпкий сладковатый запах выделяющихся смазкой альфьих феромонов.       Сугуру пах охуенно. Годжо мог это подтвердить.       Его древесно-мускусный запах окутал тело Сатору, он тянулся шлейфом и сладко обволакивал шею.       Сатору хотелось его попробовать.       Поэтому сначала он провёл языком вдоль мокрой киски перед собой, а потом прильнул к клитору — обвёл его контур и принялся лизать, ощущая опьяняющий вкус альфы. Сатору чувствовал, как твёрдая бусина клитора запульсировала от его касаний, и он посмотрел на Сугуру, чтобы запечатлеть его в полном экстазе.       Гето выгнулся в спине. Несколько белых капель попало на лобок и к Годжо на лицо. Он снова коснулся груди руками, крепко сжав между пальцев всё ещё красные соски. Молоко обильно заструилось вниз по торсу, к влажной от смазки щёлочке.       Сатору жадно слизал капли языком.       Продолжив левой рукой массировать грудь, Годжо скользнул правой рукой вниз. Два пальца мягко вошли вовнутрь Сугуру, и с губ сорвался несдержанный стон. Языком он продолжал водить по клитору, чувствуя, как вокруг пальцев сжимаются мышцы. Сатору повернул ладонь к верху и стал ритмично сгибать пальцы внутри.       Набухший шарик на стенке на ощупь напоминал кожуру апельсина — Годжо несколько раз на него надавил, и почувствовал, как Сугуру заёрзал. Он продолжал старательно его вылизывать.       Рука Гето всё так же была у него на затылке, он несильно тянул Сатору за волосы.       Сатору это, конечно, пиздецки нравилось.       Он в удовольствии прикрыл глаза, чувствуя, как волны возбуждения уносили его из реальности, прибоем шипели в ушах, а в паху настойчиво тянул узел.       — Сатору…       Гето снова выгнулся, крепче сжав его за волосы. От касаний Годжо ощущалось сладкое нарастающее напряжение внизу.       Сугуру нереально крыло.       Сатору почувствовал, как мышцы вокруг пальцев сократились.       И сразу же прозрачные брызги оросили его лицо, намочили футболку и Сатору зажмурился, слизывая попавшую на губы влагу.       Сугуру попытался отстраниться. Он протяжно застонал, отодвигаясь тазом назад, но Сатору продолжал его вылизывать, пошло причмокивая. Ноги Гето дрожали от судороги, он закатил глаза в удовольствии, а на его голом теле выступили капли пота.       Молоко продолжало стекать прямиком к киске, липкие дорожки влажных следов блестели на поверхности кожи.       Слюна Сатору смешивалась с молоком и смазкой, текла по ложбинке вниз, к туго сжатому колечку мышц. Он осторожно поводил пальцем по морщинкам и, продолжая ласкать киску Сугуру, посмотрел на него вверх. Гето не сопротивлялся. Согнутые в коленях ноги всё ещё были широко раздвинуты, раскрывая перед Сатору губы сочной щёлочки, открывая для него набухший пульсирующий клитор. Годжо смотрел, как киска сочилась смазкой, она стекала вниз на простыню, и под Сугуру образовалось влажное пятно.       Сатору просунул один палец в туго сжатое анальное кольцо, и Гето мгновенно заёрзал.       Для обоих это было чем-то новым.       Испытанный Сугуру оргазм вытеснял из головы все мысли. Внутренний альфа послушно внимал. Прислушивался к ощущениям. А по ощущениям ему было охуенно.       Член Годжо топорщил ширинку и обильно изливался смазкой от опьяняющего запаха альфы перед собой. Несколько капель проступило сквозь синюю ткань брюк.       Сатору впервые видел перед собой альфу, который тёк хуже любой омеги.       Второй палец скользнул вовнутрь без труда. Слизав ещё несколько стёкших по киске капель молока, он провёл языком по шершавой полоске волос, и вернулся к клитору. Чувствительность прошла, и он снова твердел, пульсируя от горячих касаний языка.       Теперь Гето сам держал свои ноги в сгибе колен. Он подался бёдрами вверх, отодвинувшись от лица Сатору, и прозрачная струя внезапно брызнула ему в щёку, ручьём стекла на оттопыренные стоящим членом брюки.       Сугуру протяжно застонал и снова забился в судорогах, но в этот раз Годжо достал пальцы из отверстия, посмотрев, как блестящий от смазки анус туго сжался обратно.       Он поднялся и расстегнул ширинку. Приспустил резинку нижнего белья и умоляюще посмотрел на тяжело дышащего Сугуру — его грудь быстро вздымалась, а капли молока продолжали набухать белыми бусинами на сосках. Такой Гето был согласен на всё.       Сатору потёрся головкой члена о сочащуюся смазкой промежность. Пристроившись удобнее и прижавшись тазом к липким бёдрам Сугуру, он просунул его во влажную киску.       Губы накрыли сосок, Сатору стал жадно его сосать, легонько покусывая, а руки Сугуру сжимали простыню — он морщился, испытывая очередную нарастающую волну удовольствия, которая была совсем близко. Он крепко сжал ягодицы Годжо и подтолкнул его на себя, чувствуя, как его упругий член вошёл ещё глубже.       Глухой стон Сатору завибрировал на соске, и он сглотнул наполнившее рот молоко.       Сугуру запрокинул голову назад в удовольствии, член приятно водил по заветной точке, и Гето ощущал, как его снова накрывает. Годжо ощутил выталкивающее член напряжение внутри него. Становилось тесно, секунда — и Гето снова кончил, изнемогая и сжимая влажную простыню под собой. Капли пота выступили на лбу, растрёпанные волосы небрежно прилипали к коже. Тонкая нить слюны растянулась между покрасневшим соском и приоткрытыми губами Сатору. Отстранившись, он избавился от промокшей насквозь футболки, оголив рельеф своего блестящего от влаги пресса.       В этот раз он провёл головкой у анального отверстия. Даже после всего уже произошедшего ожидая, что Гето его оттолкнёт.       Сугуру было просто похуй. Все касания Сатору просто сводили его с ума, и даже если ему было суждено быть выебанным в жопу омегой — он был готов просить ещё.       Скулить. Умолять.       Даже если не по-альфьи.       От затуманившего разум удовольствия, он больше не чувствовал боли. Хоть и подметил в уме, увидев член Сатору из-под подрагивающих ресниц, что тот был достаточно большим для омеги. Его основание было обвито сеткой фиолетовых вен, а упругая розовая головка блестела от смазки. Он был длинным, в меру толстым и по нему стекала сладкая смазка.       Просто не член, а совершенство.       Тугие мышцы сжали головку, и Годжо, толкнувшись вперёд, резко двинулся глубже. Таз липко шлёпнулся о влажные лоснящиеся ягодицы. Он был готов кончить прямо сейчас — тугие стенки сильно сжимали его член, в Сугуру было невероятно узко и хорошо.       Гето ощущал каждый проникающий вовнутрь сантиметр, и внизу живота снова приятно потянуло. Сатору переместил руку на его киску и стал круговыми движениями массировать клитор, чувствуя, как Сугуру под ним изнемогает. А потом привычное давление стенок — и из его киски снова брызнула струя.       Сугуру закрыл глаза и окончательно обмяк в истоме. Несмотря на это, он всё ещё держал ноги раздвинутыми, полностью принимая в себя член Годжо. Тот продолжал нетерпеливо толкаться, растягивая под себя узкие стенки альфы, трахая его так, как раньше никто не трахал даже его.       Влажные шлепки заполняли комнату.       Сатору почувствовал, что его невообразимо сильно кроет. Что он на пределе.       Ещё немного…       И он излился в Сугуру — его сперма стекла вниз по ложбинке на насквозь мокрую под ними простыню.       Он изнеможённо упал на быстро вздымающуюся грудь Сугуру под собой. По его щеке стекла слюна. Глаза устало сомкнулись.       Последняя капля молока набухла бусиной на соске и капнула обессиленному Годжо на щёку. Он моргнул.

***

      — Как вам удалось его полностью слить? — Сёко с интересом рассматривала вернувшиеся к своему обычному виду соски сидящего на койке перед ней Гето. Между её пальцев была зажата дымящаяся сигарета.       Сатору и Сугуру нервно переглянулись.       — Оно само пропало, — заёрзал Сугуру, и угрожающе глянул в сторону тупо лыбящегося Годжо.       — Я в врачебных целях интересуюсь, — безразлично отрезала она и развернулась к Гето спиной. — Но не хотите рассказывать — не надо.       Сугуру побелел. Сатору улыбнулся.       Этого они ей точно никогда не расскажут. Даже если от этого будет зависеть чья-то жизнь.