Украденное сияние

Утреннее солнце мягко заливало мастерскую сквозь высокие арочные окна. Витражи эльфийских мастеров рассыпали по стенам и полу сложные узоры: отблески далёких звёзд, осколки луны и золотые всполохи зари. Воздух был пропитан ароматом древесной стружки, смол и благородных металлов, с тонкой примесью раскалённого серебра и золота.   Посреди этого храма искусства, среди столов, заставленных инструментами, драгоценными камнями и пластинами благородных металлов, сидел эльф с золотыми волосами. Его кожа казалась выточенной из мрамора, а длинные пальцы двигались с безупречной точностью. На ушах поблёскивали тонкие кольца с миниатюрными камнями, которые переливались при каждом движении головы, подчёркивая природную эльфийскую красоту.   Он склонился над работой, сплетая тончайшую серебряную проволоку в изящный узор. В каждом завитке металла и в каждом искрящемся камне скрывалась частичка древней истории, отголосок тех светил, что впервые увидел праотец Имин у вод Куивиэнена. Ткань его свободного серого одеяния тихо колыхалась при движениях, а широкий пояс с витиеватым узором подчёркивал элегантную простоту наряда. Шаги в коридоре прервали тишину. Двери мастерской открылись, и вошёл второй эльф. Тяжёлые одежды кузнеца были покрыты пылью лучших металлов, длинные рукава закатаны, а сильные руки перетянуты чёрными повязками, когда-то украшенными братом тонкими серебряными нитями. В отличие от ювелира, он создавал оружие, в котором сила сплеталась с грацией. Его мечи, кинжалы и луки были известны по всей Арде и почитались наравне с легендарными клинками древности. Эндрю прошёлся по комнате, внимательно оглядывая пространство, и остановился у рабочего стола. В его глазах мелькнуло едва заметное одобрение. — Аарон.   Аарон не сразу поднял голову. Только закончив последний виток проволоки, он отложил инструмент и взглянул на брата. — Если ты пришёл просто стоять и пялиться, возвращайся в свою кузницу. Там хотя бы железо может ответить тебе тем же. Эндрю промолчал. Он протянул руку, взял со стола почти завершённый кулон и провёл пальцами по изгибам металла, проверяя гладкость. Аарон нахмурился и уверенно забрал украшение обратно. — Ты всё ещё возишься с этой штукой, — тихо заметил Эндрю. — Наблюдательность у тебя всегда была на высоте. Пришёл напомнить, что я зря трачу время? Или вдруг решил, что ювелирное искусство — это теперь твоё?   Эндрю не ответил. Его взгляд скользнул к небольшому кинжалу с искусно выгравированной рукоятью. Он поднял оружие, перевернул в пальцах, наблюдая за игрой света на лезвии. Аарон раздражённо выдохнул и снова забрал кинжал, аккуратно вернув его на место. — Кому оно предназначено? Аарон прищурился, словно решая, стоит ли вообще отвечать. — Надеешься, что для тебя? Боюсь, разочарую. Эндрю провёл пальцами по краю стола, проверяя насколько ровным и прочным он был. — Ты уже несколько дней над ним сидишь. — Потому что я не делаю дерьмо, — бросил Аарон, снова склоняясь над работой. — В отличие от некоторых, кто может часами колотить по железу и думать, что этого достаточно. Эндрю молча посмотрел в окно, где в утреннем бризе лениво покачивались ветви деревьев. — Ты слишком зациклен на мелочах, — произнёс он наконец ровным голосом. — Но, может, в этом и вся твоя сила. Аарон коротко усмехнулся, не поднимая глаз. — Ого. Это что, похвала? От тебя? Не думал, что доживу. — Считай наблюдением. Если хочешь назвать это похвалой — пожалуйста. Мне всё равно. — Тогда мне вполне достаточно, чтобы ты не мешал работать. Эндрю едва заметно кивнул. — Торговцы из Средиземья прибыли. Аарон на миг замер. — И? — Говорят, они привезли много редких камней из гномьих шахт. Всё, что может тебя заинтересовать. — Эндрю сделал короткую паузу. — Я подумал, ты захочешь взглянуть. Аарон с лёгким раздражением отложил инструмент. — Вот ради чего ты пришёл? Мог бы сказать сразу. — Если бы сказал сразу, ты бы не пошёл. Аарон закатил глаза, но всё же поднялся, отряхивая руки. — Ладно. Показывай, что они там приволокли. Только если опять одни и те же сапфиры и рубины, в следующий раз даже не утруждайся меня беспокоить. Я серьёзно. — Возможно, на этот раз ты найдёшь что-то стоящее, — спокойно ответил Эндрю и шагнул в сторону, пропуская брата вперёд.   Перед тем как покинуть мастерскую, Аарон задержался у рабочего стола и протянул руку к одной из небольших шкатулок, стоявших на полке. Внутри лежала толстая зелёная лента, в которую были вплетены тонкие золотистые нити, придававшие ей лёгкое сияние. Он провёл пальцами по её гладкой поверхности, прежде чем ловким движением взял её и перекинул через запястье.   Подняв волосы вверх, он ловко переплёл их в причудливый узорный узел, закрепив завязку на затылке. Теперь пряди больше не спадали на лицо, не мешали движениям. Лёгкий ветер, пробежавший сквозь открытую дверь, едва заметно всколыхнул несколько оставшихся свободных локонов, но основная масса волос была прочно удержана лентой.   Эндрю уже ждал его у выхода, его взгляд задержался на брате всего на мгновение, оценивая знакомый жест. Затем, не говоря ни слова, он развернулся и сделал первый шаг по тропе, ведущей вниз, к пристани.   Дорога к торговым рядам была не короткой, но это время не ощущалось потерянным. Они шли неторопливо, чувствуя под ногами гладкую поверхность каменных дорожек, едва нагретых первыми лучами солнца. Вокруг всё ещё витала утренняя свежесть — запахи влажной древесины, едва уловимого морского бриза и расцветающих в тенистых уголках цветов. Порой в воздухе слышался мелодичный переклик птиц, порхавших среди деревьев, раскинувших свои ветви над тропой.   Эндрю иногда поднимал голову, прислушиваясь к тихим звукам, долетавшим из дальних уголков города. Где-то раздавался звон кузнечных молотов, металлический ритм, который он знал и понимал лучше многих. В другом месте тонким звоном отзывались музыкальные струны, кто-то уже начал день с мелодии. Аарон же время от времени оглядывался по сторонам, наблюдая за отражением солнца на стеклянных поверхностях и за тем, как первые лучи играли в каплях утренней росы.   Так, в неспешном шаге и в ритме пробуждающегося города, братья приближались к пристани. Уже издалека было видно, как торговцы разворачивают свои лавки, расставляя перед собой товар, привезённый с другого материка. Полотна разных оттенков развевались в слабом ветре, создавая пёструю картину, в которой переплетались цвета неведомых земель. В воздухе чувствовался запах экзотических пряностей, древесины и солёного морского ветра.   Среди торговых рядов было достаточно оживленно, хотя утро только началось. Некоторые эльфы уже изучали привезённые товары, спокойно и тщательно осматривая каждую вещь. Здесь не было суеты или громких выкриков, всё проходило в ритме неспешного, внимательного выбора.   Среди покупателей Аарон заметил знакомую фигуру. Элисон, облачённая в светлые одежды, изучала одну из лавок с тканями. Она неторопливо перебирала пальцами лёгкие полотна, проверяя их фактуру, поднося к свету, чтобы оценить оттенки. Её движения были точными и уверенными, она уделяла внимание каждой детали, словно искала нечто особенное, то, что действительно достойно её внимания.   Братья прошли дальше, погружаясь в атмосферу утренней торговли, в игру света на драгоценных камнях, в приглушённые разговоры, которые звучали среди рядов, сливаясь в общий фон пробуждающегося города.   Вдалеке, окружённый группой заинтересованных слушателей, стоял их кузен, Ники. Его кожа была заметно темнее, чем у большинства эльфов, что говорило о времени, проведённом в путешествиях под нещадным солнцем. Его темные волосы были небрежно убраны назад, а одежда отличалась лёгкостью и удобством, идеальной для долгих странствий.   Ники оживлённо жестикулировал, рассказывая что-то торговцам и морякам, склонившимся к нему, чтобы не упустить ни слова. Его голос то замирал, создавая напряжение, то вновь наполнялся весельем, когда он вставлял в рассказ забавные моменты. Он пересказывал древние легенды, мифы и истории, свидетелем которых стал сам, путешествуя по далёким землям.   Его слушатели, заворожённые словами, с интересом переглядывались, явно наслаждаясь этим представлением. Один из моряков даже закинул голову назад и громко рассмеялся, вероятно, на каком-то особенно удачном моменте. Ники продолжал с прежним задором, наслаждаясь вниманием и возможностью поделиться историями.   Братья на мгновение остановились, наблюдая за этой сценой. Это было вполне в духе их кузена — куда бы он ни прибыл, он неизменно собирал вокруг себя слушателей, превращая даже самый обыденный разговор в захватывающее приключение.   Эндрю слегка наклонился к Аарону и едва заметно улыбнулся: — Похоже, он снова очаровывает толпу. Думаешь, его истории хоть наполовину правдивы?   Аарон фыркнул, но в его глазах вспыхнуло искреннее любопытство.   — Вряд ли. Но разве это важно? Главное, что он умеет заставить всех его слушать.   Они не спешили вмешиваться, позволяя кузену наслаждаться вниманием. Однако, как только Ники заметил их, его глаза вспыхнули, и он, подняв руку в приветственном жесте.   — Эндрю! Аарон! Идите сюда, у меня есть история специально для вас! — воскликнул темноволосый.   Братья лишь издалека махнули своему кузену. Время не имело над ними власти, и впереди у них были дни, месяцы, столетия, чтобы выслушать бесчисленные рассказы Ники. Сейчас же их путь лежал дальше по рядам, среди утреннего многоголосья торговцев и любопытных эльфов.   Эндрю шел впереди, мягко направляя их маршрут, но не слишком настойчиво, оставляя ощущение естественности пути. Он ненавязчиво вел Аарона именно к лавкам, где сверкали драгоценные камни и отливали в солнечных лучах слитки металлов. Аарон, казалось, не замечал этого, или же просто позволял брату вести себя, сосредоточенный на окружающей его картине.   Город просыпался окончательно, его башни и мосты купались в первых золотых лучах солнца, которые касались резных окон, отражаясь множеством бликов. Свет проникал в самые глубокие переулки, придавая утренним улицам особую прозрачность. Здесь не было суеты или торопливости смертных, лишь размеренная гармония повседневности, вписанная в вечность.   На своем пути братья встречали знакомые лица. Группа эльфов, собравшихся у одной из лавок, приветствовала их легкими кивками. Кто-то с любопытством разглядывал новые свитки с неизвестными письменами, кто-то аккуратно перебирал привезенные из-за моря серебряные нити, сверкающие как капли росы на рассвете. Один из мастеров-резчиков проверял качество гравировки на мелком обсидиановом амулете, задумчиво касаясь пальцами тонких линий узоров.   Аарон на мгновение задержал взгляд на городе, вдыхая прохладный воздух утра, в котором смешивались ароматы моря, древесины и первых распустившихся цветов. Он наслаждался моментом, запечатлевая эту картину в памяти. Однако Эндрю этого не заметил. Его взгляд на миг задержался на другом, мелькающем среди толпы вихре рыжих волос, вспыхнувшем в солнечном свете и столь же быстро исчезнувшем. Он не придал этому особого значения, позволив брату идти рядом и погрузиться в созерцание.   Они продолжили путь, бесшумно ступая по каменной мостовой, приближаясь к лавкам, где их ждали сокровища, привезенные из дальних земель.   Аарон первым остановился у прилавка, заставленного драгоценными камнями, мерцавшими в утреннем свете. Торговец, приземистый и коренастый гном с густой тёмной бородой, украшенной мелкими серебряными кольцами, сразу заметил его заинтересованный взгляд и приветливо склонил голову.   — Доброе утро, мастер, — заговорил он, легко перекладывая несколько огранённых сапфиров на бархатную ткань. Голос его звучал глубоко и весомо, словно камень, падающий в подземное озеро. — Говорят, ваши работы славятся далеко за пределами города. Возможно, вас заинтересуют эти камни? Их добыли глубоко в гномьих горах, в тех пластах, куда не проникает даже лунный свет.   Аарон поднял один из сапфиров, ловя его холодную гладкость пальцами. Свет проникал в толщу камня, создавая внутри завораживающие узоры. Он прищурился, оценивая чистоту огранки. Как он и предсказывал, в первую очередь самое очевидное.    — Интересно, — произнёс он, слегка склонив голову. — Однако меня больше интересуют редкие сплавы. Есть ли у вас что-то, что может сочетаться с лунным серебром?   Гном задумчиво погладил бороду, его пальцы пробежались по переплетению серебряных колец.   — Лунное серебро — капризный металл, — пробормотал он. — Требует нежного обращения, да и не всякий сплав с ним дружит. Однако… есть у меня один слиток, привезённый из самого сердца гор. Говорят, он держит в себе отблеск звёздного света. Дайте мне миг…   Он скрылся за прилавком, открывая резной сундук с толстыми железными накладками. Оттуда донёсся мягкий лязг металла о металл, приглушённый тканью. Гном вернулся, держа в руках кусок металла необычного тёмного оттенка, с глубокими переливами, словно в нём пульсировало нечто живое.   — Вот, взгляните, — произнёс он, кладя слиток перед эльфом. — Легенды гласят, что он впитал свет звёзд, но, конечно, легенды склонны преувеличивать. Однако этот металл и правда редкость. Хотите испытать его?   Аарон медленно кивнул и вынул из кармана кожаный футляр. Открыв его, он достал несколько изящных инструментов: тонкий резец, небольшой молоточек с рукоятью из эльфийского дерева, увеличительное стекло в серебряной оправе и несколько пробных пластин. Осторожно проведя резцом по краю слитка, он наблюдал за поведением металла, как тот поддаётся обработке, насколько он тверд и эластичен.   В этот момент кто-то окликнул Эндрю, отвлекая его от происходящего. Обернувшись, он увидел высокого странника в дорожном плаще, скрывавшем его фигуру, но голос его был глубок и спокоен.   — Мастер кузнец, — сказал он, склоняя голову. — У меня есть металлы, которые могут вас заинтересовать. Они подходят для создания непревзойдённого оружия. Не желаете взглянуть?   Эндрю на мгновение задержал взгляд на брате, который продолжал изучать металл, а затем медленно кивнул.   — Покажите, — коротко ответил он, отходя в сторону вместе со странником, оставляя Аарона наедине с гномом.   Между делом Аарон заметил, что Эндрю, казалось, отвлекся. Брат отошел к другой лавке, но всё ещё оставался в пределах его зрения. Там его привлекло нечто иное, возможно, один из редких сплавов, используемых в оружейном деле. Аарон задумался, но не стал вмешиваться, зная, что если Эндрю нашёл что-то ценное, он позже расскажет.   Тем временем лёгкий ветер, игравший в их волосах, стал немного сильнее. Он приносил с собой странный, солоноватый привкус, и утренний свет словно чуть потускнел, будто солнце ненадолго скрыли перистые облака. Аарон уловил едва заметный оттенок прохлады, но пока не придал этому значения, сосредоточившись на изучении предложенного сплава.   Аарон продолжал изучать руду, методично оценивая её свойства. Он водил резцом по поверхности, наблюдая за тем, как металл реагирует на лёгкое давление, прислушивался к звукам, которые сопровождали работу его инструментов. Однако, несмотря на сосредоточенность, он не мог полностью игнорировать брата.   Эндрю стоял чуть поодаль, спокойный, как и всегда. Его голос звучал ровно, но твёрдо, когда он обсуждал с торговцем предложенные металлы. Казалось, его не устраивало что-то важное, но он не поддавался раздражению, не повышал голос. Торговец же, напротив, становился всё более нервным. Он крутил в руках одну из пластин, порой поглядывая на окружающую толпу, словно ища поддержки у случайных прохожих.   Аарон вновь перевёл взгляд на брата, но заметил, что тот на мгновение отвлёкся. Янтарные глаза Эндрю пробежались по толпе, выискивая что-то или кого-то. Едва уловимое изменение в его позе выдало неосознанное напряжение, прежде чем он снова вернулся к разговору с торговцем.   Тем временем погода заметно портилась. Аарон почувствовал это раньше, чем заметил. Ему сначала показалось, что ветер стал чуть резче, но вскоре он осознал, что перемены идут слишком быстро. Лёгкий утренний бриз сменился резкими порывами, что рывками поднимали в воздух песчинки и пыль. В воздухе появилось ощущение напряжённости, тревожное и неприятное, словно сама природа замерла в ожидании.   Сначала Аарон просто ощущал тревогу, смутное беспокойство, но затем оно начало перерастать в нечто большее. Ветер теперь был не просто резким, он был агрессивным. Он сбивал товары с прилавков, подхватывал лёгкие ткани и уносил их, создавая хаос среди торговцев. Лавки раскачивались от порывов, некоторые товары уже катились по пристани, увлекаемые к воде.   Аарон оглянулся на брата в поисках подтверждения своих ощущений, но толпа между ними начала сгущаться. Окружающие тоже заметили перемены, и теперь каждый пытался либо спрятаться, либо уберечь своё имущество от стихии. Волны начали с силой биться о волнорезы, создавая пронзительный, неприятный для ушей шум.   А затем раздался звук, от которого по телу пробежал холод. Ужасный, звериный рёв, перекрывающий гомон толпы и шум ветра. Он был настолько глубоким и сильным, что казалось, сам воздух задрожал от его вибраций.   Окружающие начали кричать. Паника пронеслась по торговым рядам, подобно волне. Кто-то бросился к выходам с пристани, кто-то — к ближайшим зданиям в поисках укрытия. Торговцы старались схватить хоть что-то из своих товаров, прежде чем спасаться. Вся картина, что несколько мгновений назад была наполнена неспешной утренней торговлей, превратилась в хаос.   — Эндрю! — крикнул ювелир, пытаясь перекрыть шум стихии.   Аарон тут же двинулся к брату, но толпа оказалась плотной стеной между ними. Он видел Эндрю, тот тоже пытался прорваться к нему, но их разделяли десятки эльфов, гномов и представителей других рас, мечущихся в разные стороны в страхе. Каждый новый порыв ветра казался ещё более сильным, заставляя окружающих терять равновесие, заставляя ткани и мусор метаться в воздухе, как живые.   Аарон крепче сжал рукоять своего резца, не теряя из виду брата, но каждый миг казался решающим. Паника охватывала пристань, а рёв... Рёв не утихал.   — Аарон! — голос брата донёсся с трудом, затерявшись среди воплей и грохота волн.   Они искали друг друга глазами, но толпа продолжала их разрывать, унося в разные стороны. Ветер бил в лицо, осыпая песком и пылью. Аарон сделал шаг вперёд, но тут же был вынужден остановиться, когда новый порыв чуть не сбил его с ног. Эндрю тоже пытался пробиться сквозь обезумевшую толпу, но каждый их шаг отдалял их друг от друга всё больше.   Рёв раздался совсем близко, заставляя Аарона застыть в ужасе. Воздух дрожал, будто сама земля содрогнулась от низкого, пронзительного звука, который разрывал пространство. Его сердце замерло, и в голове не осталось ни единой мысли, кроме первобытного страха. Медленно, слишком медленно, он обернулся, словно тело не желало повиноваться, словно инстинкты тянули его в обратную сторону, прочь, но неведомая сила заставляла смотреть.   Перед ним, разрезая небеса своим ужасающим силуэтом, двигалась гигантская фигура. Огромные кожистые крылья вздымались и опускались, рассеивая клубы пыли и дыма. Его чешуя, черная, как обсидиан, отражала слабый утренний свет, придавая ей зловещее мерцание. Чудовище дышало, медленно и мощно, и с каждым его движением воздух становился тяжелее, словно сам мир затаил дыхание в ожидании.   Аарон чувствовал, как паника охватывает толпу. Окружающие кричали, раздавались испуганные возгласы, кто-то упал, кого-то затоптали. Торговцы, забыв про товары, бросались прочь, лавки с треском падали, переворачиваясь под порывами ветра от взмахов могучих крыльев. Повсюду раздавался звон металла, сыпались драгоценные камни, перекатываясь по доскам пристани.   Но он не мог двинуться. Его ноги словно приросли к земле. В груди сковало холодом, дыхание стало тяжелым. Он уже не слышал брата, не слышал, как Эндрю, отчаянно пробиваясь сквозь паникующую толпу, пытался докричаться до него. Аарон лишь стоял, глядя на кошмар, который считался вымершим со дня гибели Смауга Золотова.   В этот момент его сознание прояснилось, но не в сторону разума, а в сторону ясного, жгучего ужаса. Он видел, как крылатый ужас чуть извивается в воздухе, направляя свой полет прямо к нему. К нему и ко всему, что блестело и сияло вокруг – к бесчисленным драгоценным камням, рассыпанным по пристани, к золотым и серебряным изделиям, ко всему, что могло привлечь жадные глаза зверя.   Где-то позади донёсся знакомый голос, властный и бескомпромиссный:   — Аарон! — голос был наполнен непривычным ужасом. — Черт тебя дери, Аарон, беги!   Аарон моргнул, возвращаясь к реальности. Голос Эндрю звучал настойчиво, почти сердито, с оттенком панического беспокойства, которого его брат никогда не показывал. Это был приказ, и Аарон знал, что ему лучше подчиниться.   Словно лёд раскололся в его груди. Он сорвался с места, в момент ощутив, как кровь бешено бьётся в ушах. Воздух резал лёгкие, ноги подкашивались, но он не мог останавливаться. Паника, смешанная с ужасом, сковывала мышцы, больно оседая в животе. Он бежал, спотыкаясь о разбросанные товары, об отломанные доски, через падающие тенты и рвущиеся под ударами ветра ткани.   Ветер усилился, дул в лицо, мешая продвигаться вперёд. Огромная тень скользнула по земле, накрывая его с головой. Дракон спускался ниже, его массивное тело заслоняло солнце, оставляя лишь жуткую, угрожающую темноту.   Аарон чувствовал, как страх, древний, укоренившийся в самой крови, кричал внутри него. Но он продолжал бежать, не оборачиваясь, даже когда чудовище снова заревело, и этот звук пронзил небо, потрясая всё вокруг.   Ему показалось, что за спиной разлился обжигающий жар. Он не осмеливался обернуться, каждый нерв его тела знал, что смотреть назад будет ошибкой. Бежать. Только вперед. Бежать, не оглядываясь. Но жар нарастал, густой, тяжелый, как дыхание существа, которое теперь было совсем рядом.   Громоподобный рёв обрушился на него, почти сбив с ног. Всё в его голове смешалось – шум, паника, крики. Мир вокруг рушился в хаосе. Он споткнулся, ступня зацепилась за что-то твёрдое, и тело рванулось вперёд. Но вместо того, чтобы растянуться на мощёном камне, его охватила тень.   Когтистая лапа сомкнулась вокруг него, сдавливая с силой, которая выбила весь воздух из его лёгких. Боль пронзила каждую клетку тела, его захватили, подняли. Он был в ловушке. Паника взорвалась внутри, но он не мог пошевелиться, не мог ничего сделать. Лишь смутно, где-то далеко, он услышал душераздирающий крик брата.   Но звук становился всё тише и тише. Аарон чувствовал, как его утаскивают, уносят прочь, слишком быстро, чтобы осознать происходящее. Вся реальность смазывалась, разум погружался в черноту. Последнее, что он ощутил перед тем, как провалиться в забытьё – горячая влага, стекающая по бедру. Боль там была острой, пульсирующей, кровавой. А потом всё исчезло.    

🐉🐉🐉

    Тьма. Густая, непроницаемая, словно бархатное покрывало, опущенное на мир. В ней не было ни движения, ни времени, только бесконечная, тягучая пустота.   Сквозь туман забытья пробился слабый звук, хриплый вдох, раздавшийся где-то рядом. Не сразу пришло осознание, что этот звук принадлежал ему. Затем ощущение. Сначала едва уловимое, как отголосок далекого сна, но с каждой секундой оно становилось реальнее. Лежал ли он? Или висел в пустоте? Что-то твердое и шероховатое впивалось в спину, а вокруг было странное тепло, которое не согревало, а только наполняло воздух плотным, удушливым жаром.   Ткани. Он был окутан чем-то плотным, но не удушающим. Сначала казалось, что это мягкая оболочка, что-то напоминающее защитную сферу, но стоило слегка пошевелиться, как под пальцами проступила другая текстура: металлическая, гладкая, холодная. Этот контраст был странным, почти невозможным. Чем дальше сознание возвращалось к нему, тем яснее становилась одна тревожная мысль: он не знал, где находится.   Вкус металла во рту, запах раскалённого железа. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием, словно из глубины долетали отголоски забытого пожара. Он не открывал глаз. Не мог. Его разум упорно цеплялся за иллюзию темноты, как за спасительную грань реальности. Пока он не видит, это всего лишь сон, морок, обман чувств.   Но дыхание становилось тяжелее. Каждое движение отзывалось в теле тупой, давящей болью. Где-то в боку пульсировало неприятное тепло, переходящее в резкую ломоту, а правое бедро словно пронзали невидимые иглы. Он попытался пошевелить рукой и тут же пожалел об этом. Липкость. Что-то густое и вязкое покрыло его пальцы. Медленно, слишком медленно, он разжал ладонь и поднес ее ближе к лицу. Сквозь сомкнутые веки пробился тусклый свет, очерчивая смутные формы.   Он заставил себя открыть глаза. Сначала все было размытым, непонятным, но постепенно детали начали складываться в пугающую картину. Вокруг него простиралась гора металла: золота, серебра, меди. Драгоценные камни рассыпались среди этого богатства, мерцая под странным тусклым сиянием, исходившим от стен пещеры. Магические кристаллы? Или нечто иное?   Его взгляд метнулся вниз. Одежда разорвана в клочья, ткань испещрена рваными надрезами, пояс исчез. Правая штанина почти полностью разорвана, а кожа под ней покрыта вязкой, прозрачной жидкостью прямо поверх раны. Это не кровь. Это нечто другое. Что-то липкое и пугающее.   И тогда осознание обрушилось на него ледяной волной. Он находился в логове существа, которого давно считали исчезнувшим. В логове дракона.   Аарон чувствовал, как паника накатывает с новой силой. Надо бежать. Бежать, пока есть хоть какой-то шанс. Он попытался подавить в себе страх, заставил мышцы слушаться и медленно, стараясь не нарушить зыбкое равновесие, начал подниматься. Каждое движение отзывалось болью в бедре, но он знал, что если позволит себе задержаться хоть на мгновение, то может не успеть.   Золото. Под ногами хрустели золотые монеты, сдвигаясь под его весом, их шелест звучал в ушах как гром среди тишины. Он затаил дыхание, надеясь, что звук не разбудит того, кому принадлежит этот клад. Двигаясь предельно осторожно, он начал спускаться с золотой горы, едва касаясь поверхности, позволяя гравитации медленно соскользить вниз. Но даже этот осторожный спуск не мог заглушить слабого шороха, который отдавался в пещерных стенах, казалось, эхом разнося его присутствие.   Аарон чувствовал, как липкий страх стягивает грудь. Найдут. Найдут и убьют. Мысли вертелись в голове, сдавливая сознание. Он не мог думать ясно. Но несмотря на это, он продолжал двигаться. Каждый шаг испытание. Бедро горело, но странная вязкая жидкость на ране мешала крови выступать наружу. Было ли это магией? Он не знал. И сейчас его это волновало меньше всего.   Двигаясь вдоль стен, он опирался на холодную поверхность, пытаясь удержать равновесие. Ему некуда было идти, он не знал, куда ведут эти коридоры, и только инстинкт вел его вперед, прочь от того, что сулило неминуемую гибель. Долго ли он шел? Минуты или часы? Пещерные коридоры сменялись один за другим, извиваясь в бесконечных лабиринтах.   И вот, когда ему уже казалось, что он наконец сможет найти выход, он столкнулся с чем-то твердым, горячим и неожиданно живым. Воздух выбило из легких. Он замер.   Перед ним возвышалась чья-то массивная грудь, от которой исходило живое, обволакивающее тепло. Сначала он увидел лишь мускулы, а затем его взгляд скользнул выше. Ближе к плечам кожа менялась, там находились небольшие, словно бы вплетенные в кожу, темные чешуйки. Они мерцали в тусклом свете магических камней, которые освещали пещеру. Он чувствовал, как его охватывает леденящий ужас, но все же заставил себя поднять взгляд выше.   Его встретили два пронзительных изумрудных глаза. Такие яркие, что казались почти светящимися в полумраке. Никогда прежде он не видел подобной красоты. Ему захотелось их обуздать, запечатлеть, обработать, как драгоценный камень, подчинить их сияние своему мастерству…   Но затем он увидел рога.   Огромные, массивные, темные, они тянулись назад и вверх, создавая корону, достойную монстра из древних легенд. Холод пробежал по спине. Его охватил страх, примитивный и древний, сковывающий мышцы.   Дракон.   Аарон открыл рот, чтобы закричать, но горло сжалось, не выдавая ни звука. Он мог только отшатнуться назад, пытаясь сбежать, но ноги не выдержали, и он рухнул. Однако удара о каменный пол не последовало. Сильная рука подхватила его, удерживая от падения.   Дракон или тот, кто выглядел как человек с драконьими чертами — держал его, не давая рухнуть. В другой руке, спрятанной в складках ткани, он удерживал странную корзину, сплетенную явно не искусным мастером. В этой картине было что-то неестественно обыденное, что не вязалось с образом существа, чье дыхание должно было сжигать все на своем пути.   Аарон с трудом глотнул воздух.   Их взгляды встретились.   Аарон чувствовал, как его сердце колотится в груди, но, собрав остатки самообладания, заставил себя выпрямиться. Перед ним возвышался дракон в человеческом обличье — высокий, с крепким телосложением, кожа которого казалась тёплой даже на расстоянии. Он был облачён, скорее завернут, в ткани на манер одежды, но именно это и выдавало в нём нечто потустороннее, слишком свободные движения, слишком уверенная грация, нехарактерная для обычного смертного.   — Очнулся, маленькая драгоценность? — голос дракона был низким, тягучим, как расплавленный металл.   Аарон невольно вздрогнул, но тут же выпрямил спину и сжал кулаки, скрывая охвативший его страх.    — Не называй меня так, — прошипел он, язвительно прищурившись.   Дракон лишь усмехнулся, склонив голову набок, словно изучая его. Аарон почувствовал, как его взгляд задержался на ушах, украшенных тонкими золотыми кольцами, так невесомо покачивавшимися при каждом движении.   — Твои ушки словно сплетены из солнечных нитей, — заметил он, чуть склонившись ближе. — Украшения достойные сокровищницы.   Аарон стиснул зубы, ощущая себя под пристальным вниманием дракона, но страх лишь распалял его дерзость.   — Сокровища? Ты, должно быть, привык собирать блестящие безделушки, но я тебе не какой-то драгоценный камень.   Губы дракона растянулись в медленной, зубастой усмешке, но в его глазах не было угрозы — скорее что-то вроде ленивого интереса, может быть обожания.   — Разве? — его голос вибрировал в воздухе, заставляя кожу покрываться мурашками. — Тогда почему же ты так подходишь моему вкусу, моему дому?   Аарон хотел ответить, но внезапно почувствовал, как его подхватывают — легко, будто он весил не больше перышка. Дракон осторожно прижал его к себе, как бы усаживая на предплечье, удерживая одной рукой, а в другой, спрятанной в складках ткани, по-прежнему держал странную корзинку.   — Пусти меня! — Аарон попытался дёрнуться, но тут же скривился от боли в ноге.   — Сперва ты едва не падаешь, а теперь хочешь бороться? — ворковал дракон, начиная шагать вглубь пещеры. — Мне кажется, тебе стоит еще немного отдохнуть, Блестяшка.   Аарон чувствовал, как тепло существа проникает под его изодранную одежду, но не мог заставить себя расслабиться. Дракон нёс его легко, будто это было самым естественным занятием, и всю дорогу тихо мурлыкал, словно разговаривая с самим собой. Или с Аароном. За спиной в мелодичном ритме раскачивался мощный хвост, который до этого остался не замеченным.    Тревога вновь начала подниматься в душе эльфа. Он чувствовал, что оказался в ловушке. Вопрос был в том, как долго он сможет сопротивляться.   Дракон осторожно опустил Аарона в гнездо из мягких, но всё же недостаточно удобных тканей. Несмотря на их количество, лежать на груде золотых монет под ними было крайне неудобно. Тело эльфа отозвалось ноющей болью, и он непроизвольно застонал, ощущая, как натянутые мышцы протестуют против малейшего движения.   Как только он почувствовал свободу от цепкой хватки, то тут же попытался отползти назад, прочь от своего пленителя. Но ему не позволили. Дракон, движением, полным безмятежной уверенности, снова придвинул его к себе. Его касания были осторожными, но непреклонными.   — Не причиняй себе лишней боли, — голос существа прозвучал удивительно мягко, но в нём сквозил едва уловимый оттенок приказа.   Аарон не собирался подчиняться. Он напрягся, каждый мускул его тела взывал к сопротивлению, когда дракон принялся медленно выпутывать его из изорванной одежды. Разорванные лоскуты были бесполезны, их нельзя было назвать одеждой, но это не мешало эльфу сопротивляться. Его дыхание стало неровным, мысли метались от одного ужасающего сценария к другому. Он не знал, что ждет его впереди, но представить худшее было несложно.   — Тише, — дракон чуть рычал, будто предостерегая, но в этом звуке не было злобы. — Не сопротивляйся. Всё в порядке.   Аарон лишь стиснул зубы, напряжение пронизывало его до самого основания позвоночника. И всё же, несмотря на его попытки вырваться, одна за другой, последние нити ткани сползли с его тела, оставляя его полностью обнажённым под внимательным взглядом дракона.   Некоторое время тот лишь молча смотрел. Его пронзительные изумрудные глаза скользили по коже эльфа, покрытой тончайшей золотой пылью, впитавшейся в неё за века работы. Словно зачарованный, дракон склонился чуть ближе, позволяя пальцам скользнуть по обнажённой руке Аарона, ощутить, насколько его кожа была гладкой, с лёгким мерцанием на свету.   — Как же ты прекрасен… — прошептал он, тихо, почти благоговейно. Слова, звучавшие мягко, отозвались в голове Аарона новым всплеском паники.   Затем, прежде чем эльф успел среагировать, дракон протянул руку к ближайшему лоскуту ткани, зелёной, с вплетёнными в неё мерцающими узорами, и ловко завернул в неё Аарона. Движения его были быстрыми, но не грубыми. Он создавал из ткани что-то замысловатое, не просто покрывал эльфа, а, казалось, облачал в одежду, достойную высшей аристократии. Однако, несмотря на всю сложность намотки, правое бедро осталось открытым.   — Так будет удобнее, — тихо пояснил дракон, касаясь раны. — Я не хочу, чтобы ты страдал от боли дольше, чем нужно.   Его голос был низким и насыщенным чем-то непонятным, чем-то, что вызывало у Аарона дрожь не только от страха, но и от чего-то более глубокого, неосознаваемого. Он был пленником, но его держали не с цепями и не с угрозами, а с чем-то другим…   Аарон сжал кулаки, заставляя себя не поддаваться ни страху, ни странному зачарованному ощущению от происходящего. Он должен был оставаться собой. Он должен был бороться.   Эльф с трудом дышал, его тело то напрягалось, то обмякало, погружаясь в лоскуты ткани, которые теперь служили его единственным укрытием. Дракон, казалось, совершенно не торопился. Он опустился рядом, скрестив ноги, и поставил рядом с собой корзину, которая, как теперь можно было рассмотреть, была грубо сплетена из гибких прутьев, но явно служила своему назначению. Хвост лег вокруг ног, скинув золотые монеты, попавшие на ткани. Внутри оказались фрукты: яркие, свежие, сочные. Некоторые из них Аарон не узнал, а другие напоминали плоды, что росли в его родных землях.   Поначалу эльф даже не обратил на них внимания. Его разум метался между страхом, болью в ноге и отчаянным желанием придумать хоть какой-то способ убраться отсюда. Однако, когда дракон медленно потянулся и взял один из фруктов в ладонь, пальцы Аарона непроизвольно сжались на ткани, в которую он был завёрнут.   — Ты дрожишь, как огранённый алмаз в руках неумелого мастера, — задумчиво произнёс дракон, крутя в пальцах плод. Его голос был глубоким, насыщенным, он вибрировал, словно скрывал в себе эхо далёких штормов.   Аарон напрягся ещё сильнее, его взгляд метался по лицу существа перед ним. В полутьме драконьи глаза светились едва уловимым мерцанием, а в уголках губ скользила лёгкая, хищная усмешка. И всё же, в его движениях не было откровенной угрозы, скорее, ленивое самодовольство, с которым дикий зверь наблюдает за пойманной добычей, зная, что она от него никуда не денется.   — Если ты собираешься меня убить, то лучше сделай это сейчас, — выдавил Аарон, его голос дрожал не от страха, а от гнева, который он всеми силами пытался удержать под контролем.   Дракон чуть наклонил голову, изучая его с нескрываемым любопытством.   — Ты правда так думаешь? — мягко спросил он. — Если бы я хотел тебя убить, разве ты бы ещё дышал?   Аарон не ответил. Он чувствовал, как жар, исходящий от дракона, проникает сквозь слои ткани, окутывая его. Стало душно. Или это было из-за паники, которая снова поднималась из глубин его разума?   Дракон, казалось, наслаждался каждым мгновением этого молчаливого противостояния.    — Тебе нужно поесть, — тихо заметил он, его голос звучал мягко, но в нем сквозила настойчивость. — Ты долго был без сил.   Аарон прищурился: — И откуда мне знать, что это не отрава? — Язвительность была его защитой, единственным оружием, которым он владел в данный момент. — Может, это твой способ избавиться от меня без лишних усилий?   Дракон усмехнулся, чуть склонив голову набок. Он наклонился вперед и, не сводя с эльфа глаз, откусил ровно половину плода. Раздался хруст, и прозрачный сок скользнул по его пальцам, чуть светясь в тусклом свете магических камней. Запах, что мгновенно наполнил воздух, был тёплым, сладким, напоминая мёд, пряные специи и что-то ещё, незнакомое, но удивительно манящее. Затем он медленно прожевал, сделал театральную паузу и проглотил.   — Видишь? — улыбнулся он, скаля клыки. — Совсем не страшно.   Аарон не мог не сглотнуть. Он осознавал, что его тело истощено, что оно требует чего-то, чтобы восстановить силы. Дракон, заметив это, ухмыльнулся и, не говоря ни слова, медленно протянул ему второй плод.   — Ешь, — сказал он голосом, в котором не было приказа, но и намёка на отказ тоже не было.   Эльф колебался. В его голове разгоралась война. Это мог быть яд, какая-то уловка. И в то же время, разве он не был уже полностью в руках этой твари? Если бы дракон хотел его убить, он бы сделал это гораздо раньше. Это был абсурдный довод, но в его текущем положении он казался самым логичным.   Слишком резко, чтобы выдать свою нерешительность, Аарон протянул руку и взял плод. Кожура оказалась гладкой, чуть тёплой от драконьей ладони. Он осторожно поднёс его к губам, вдохнул аромат и, не позволяя себе думать дальше, сделал маленький укус.   Вкус разорвался вспышкой на языке: густой, насыщенный, сладкий, но с лёгкой кислинкой. Тепло разлилось по горлу, а затем и по телу, и лишь теперь Аарон понял, насколько он был замёрзшим. Он даже не заметил, как медленно, осторожно сделал ещё один укус, а затем ещё. Он ел, почти не осознавая, что делает, только теперь понимая, насколько сильно его тело требовало пищи.   Дракон молчал, наблюдая. В какой-то момент он чуть подался вперёд, позволяя свету упасть на его лицо, и Аарон вновь отметил драконьи черты — высокие скулы, прямой нос, необычайно гладкую кожу, которая кое-где переходила в мелкие чешуйки. Но больше всего его внимание привлекли глаза. Они не были глазами монстра. Они были... древними. Наполненными знанием и чем-то ещё, чем-то необъяснимым.   — Вот так, — тихо произнёс дракон, будто говоря самому себе. — Ты ведь всего лишь потерянный драгоценный камень, оставленный среди грубых руд. Нужно лишь правильно его огранить.   Аарон чуть не подавился. Он опустил плод, резко взглянув на него.    — Перестань говорить со мной, как будто я... вещь, — процедил он.   Дракон тихо рассмеялся. Это был странный звук, низкий, вибрирующий, будто раскаты грома вдалеке.   — Но разве ты не видишь? — прошептал он, наклоняясь чуть ближе. — Ты сияешь, маленький эльф. Даже сейчас, даже в этом полумраке. Ты создан, чтобы привлекать своим блеском.   Эльф напрягся, но не отвёл взгляда. Его сердце колотилось. Он чувствовал себя дичью, загнанной в угол, но в то же время... внутри него разгоралось что-то странное, что-то похожее на раздражённое любопытство.   Дракон же откинулся назад, взял ещё один фрукт, надкусил его, и, судя по всему, решил больше не давить на собеседника. Лишь его взгляд, искромётный, острый, говорил больше, чем любые слова.   Аарон сдержал раздраженный выдох, странный чужой взгляд вызывал целый ряд непонятных эмоций. Страх уже успел спрятаться глубоко внутри. Освободилось место для любопытства, которое сгубило не одно прекрасное существо. Эльф осторожно взял другой фрукт, но есть не спешил.   – Ты хоть имя свое мне скажешь, о щедрый похититель? Или мне продолжать звать тебя просто «Дракон»? – Голос его был сухим, но в янтарных глазах вспыхнул интерес.   Дракон легко рассмеялся, чуть откидываясь назад. Он смотрел на эльфа так, словно тот развлекал его.   – Кевин, – наконец ответил он, с легкостью, словно этот момент его забавлял. – Меня зовут Кевин.   Аарон моргнул.   – И это все? – скептически уточнил он. – Кевин? Никакого грозного «Огненный Крыл», «Крушитель Грядущего», «Испепелитель Небес»? Как-то… просто.   – Разочарован? – Кевин приподнял бровь, ухмыляясь.   Аарон скрестил руки на груди, осторожно откинувшись на мягкие ткани.   – Я просто ожидал чего-то более… впечатляющего. – Он сделал паузу, затем чуть склонил голову набок. – Ну, а я, раз уж мы знакомимся, – Аарон. Хотя ты, конечно, мог бы узнать мое имя, прежде чем тащить меня в свое логово, — он бросает колкости, пытаясь задеть Кевина, но дракону это даже нравится.   Кевин лишь усмехнулся, но ничего не ответил. В его взгляде промелькнула тень любопытства, но он не стал ни оправдываться, ни объяснять. Вместо этого он снова протянул эльфу фрукт.   – Поешь, Аарон, – произнес он, чуть тише, но с той же мягкой настойчивостью. – Мы не хотим, чтобы ты ослаб еще больше.   Аарон прищурился, но, поколебавшись, все же осторожно надкусил плод. Сладкий сок мгновенно растекся по губам, оставляя легкую кислинку. Он слабо поморщился, но продолжил есть, а Кевин, кажется, был доволен.   В пещере повисло затишье, но в воздухе все еще вибрировало напряжение. Теперь они знали имена друг друга, но это не делало ситуацию менее загадочной. Скорее, наоборот, лишь открывало новый пласт вопросов, на которые Аарон пока не знал ответов.   Златовласый пристально смотрел на левую руку Кевина, скрытую за тканями, чувствуя, как внутри него разгорается любопытство, смешанное с настороженностью. В отличие от него самого, вынужденно закутанного в переливчатую зелёную материю, дракон, казалось, носил нечто вроде мужской юбки, простой лоскут ткани с длиной до колен, закреплённый на бедрах. Это выглядело столь же небрежно, как и весь его образ, но не лишено некой естественной грации.   — Почему ты прячешь свою руку? — наконец спросил эльф, прищурив янтарные глаза.   Кевин на мгновение взглянул на него с лёгким прищуром, словно решая, стоит ли что-то объяснять. Затем, без лишних слов, он чуть повёл плечом, и ткань мягко соскользнула вниз, обнажая его левую руку.   Аарон едва не отпрянул. Его губы дрогнули, и он сглотнул, разглядывая страшный след от раны. Кожа на руке дракона была порвана в нескольких местах, обнажая грубую, уже затягивающуюся ткань, испещрённую темными прожилками. Однако больше всего его поразило не это, а странная вязкая жидкость, покрывавшая заживающую рану. В свете магических камней она поблёскивала, напоминая что-то смутно знакомое.   — Это... что? — голос эльфа прозвучал тише, чем он того ожидал.   — Уже заживает, — спокойно отозвался Кевин, оглядывая свою руку так, будто речь шла о незначительном неудобстве. — Нет смысла переживать.   Но Аарон всё же не мог отвести взгляда. Ему казалось, что прикосновение к этой жидкости было бы липким, что она тянулась бы за пальцами, оставляя странное ощущение.   — Откуда эта рана? — наконец спросил он.   На губах Кевина мелькнула едва заметная усмешка, словно эльф задал детский вопрос, но в глазах дракона скользнула тень чего-то иного — задумчивости? Лёгкой насмешки? Или... приятных воспоминаний?   — Я увидел драгоценность, — наконец заговорил он, не сводя с Аарона пронзительного изумрудного взгляда. — Настолько ослепительную, что просто не смог позволить ей остаться в том тусклом мире.   Эльф почувствовал, как внутри него вспыхнула раздражённая искра. Кевин явно говорил о нём, но его выбор слов был настолько самоуверенным, что внутри закипала злость. Он хотел возразить, что не нуждался в спасении, но дракон продолжил.   — Однако кто-то возразил. Не словами, а делами. — Он поднял руку, чуть сжав и разжав пальцы. — Меня встретили копья из темного железа. Это было забавно.   — Забавно? — возмутился Аарон, забыв на мгновение, где находится. — Тебе в грудь могли пронзить острие!   — В руку, — поправил Кевин, беззаботно пожав плечами. Ему было очень приятно, что его маленькая драгоценность неосознанно переживал за него. — И это удивительно. Никто прежде не мог меня ранить.   Аарон резко выпрямился, и его лицо исказилось осознанием. Он словно услышал в голове далекий крик, полный отчаяния, увидел перед собой вспышку янтарного света. Копья. Тёмное железо. Он знал, кто бросил их в дракона.   — Это был мой брат... — прошептал он, чувствуя, как у него похолодели пальцы. — Эндрю...   Кевин кивнул, не выражая ни злости, ни неприязни.   — Вероятно. Ты должен быть ему благодарен. Он хотя бы попытался тебя вернуть.   Эльф сжал кулаки. Внутри него бушевали противоречивые чувства. Гнев. Боль. Страх. Вина. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но в ту же секунду осознание настигло его. Он резко вскинул голову.   — Подожди. Эта жидкость... на твоей руке... — Он замер, осознавая что-то ещё более ужасное. — Это же та же самая субстанция, что была на моей ноге...   Он медленно наклонился, осматривая свою рану. Она по-прежнему была покрыта тем же вязким, почти прозрачным веществом. Оно казалось почти живым, мерцало при свете, тонкой плёнкой покрывало кожу.   — Неужели это... — Аарон в ужасе поднял взгляд на Кевина.   — Да, — спокойно подтвердил дракон, словно это было очевидно. — Моя слюна.   Эльф издал нечто среднее между возмущённым вздохом и полузадохшимся криком. Он тут же поднял руку, пытаясь стереть жидкость с бедра, но вязкая субстанция не поддавалась. Она впитывалась в кожу, оставляя после себя лишь лёгкое ощущение тепла.   — Т-ты... — Аарон был так ошарашен, что даже не мог подобрать слов. — Ты что, облизывал меня?!   Кевин усмехнулся, наслаждаясь его реакцией.   — Не так грубо, как ты сейчас себе представляешь, — он медленно наклонился ближе, так что Аарон ощутил жар, исходящий от его тела. — Но да. Ты был ранен, а у драконов есть методы лечения.   — Мерзость... — пробормотал эльф, всё ещё содрогаясь от этой мысли.   Кевин, казалось, забавлялся этим зрелищем. Однако его улыбка стала чуть мягче, когда он добавил: — Забавно, что ты так реагируешь. Я несколько дней залечивал твои раны, прежде чем хоть как-то заняться своей рукой.   Аарон резко замер. В глазах мелькнуло замешательство. Он снова взглянул на его руку, ту самую, что так долго была скрыта за тканью. Дракон сначала заботился о нём, а потом уже о себе?   Эта мысль почему-то заставила сердце предательски сжаться. Но он тут же отмахнулся от неё, недовольно скрестив руки на груди.   — Ты должен был сначала заняться собой. Было бы разумнее.   — Разумнее? — Кевин усмехнулся. — Может быть. Но ты выглядел более... уязвимо.   Эльф сжал губы, раздражённо отворачиваясь, но знал, что спорить бессмысленно.   — Всё равно мерзко... — пробормотал он.   — Ты просто не привык, что о тебе заботятся, — заметил дракон с лёгкой насмешкой.   Аарон вспыхнул, но промолчал. Возможно, он просто слишком устал, чтобы продолжать спор. Или, может быть, что-то в словах Кевина задело его сильнее, чем он ожидал. Эльф почувствовал, как в груди закипает злость, смешанная с потрясением. Всё, что произошло с ним, было ужасом, которого он никогда не мог бы представить. И во всём этом был виноват этот самодовольный дракон!   — Подожди, это ведь ты меня схватил?! — голос его сорвался, в нем звучала смесь ярости и шока. — Это из-за тебя я оказался здесь! Это из-за тебя я ранен!   Кевин склонил голову чуть вбок, разглядывая эльфа с выражением, в котором читалось что-то одновременно забавное и умиротворенное. Он слегка улыбнулся, обнажая острые клыки, но в этом жесте не было угрозы.   — Ах, моя драгоценность сердится на меня? — мягко протянул он, даже слегка сокрушенно. — Ты прав, мне не стоило быть таким неуклюжим. Но это был мой первый раз…   Аарон сузил глаза: — Первый раз?!   — Да, — кивнул Кевин. — Первый раз я нашёл что-то столь прекрасное, что решил забрать это себе. Впредь я буду гораздо осторожнее со своей Блестяшкой.   Аарон вспыхнул, глаза его метали молнии.   — Не называй меня так!   Дракон лишь тихо рассмеялся, откинув назад голову, а затем снова посмотрел на него с тем самым взглядом, который заставлял эльфа чувствовать себя драгоценностью, редкой и ценной. И это злило его ещё больше.    

🐉🐉🐉

    Аарон двигался вперед, осторожно переставляя ноги, чтобы не потревожить зыбкие насыпи монет и драгоценных камней. Каждое его движение сопровождалось легким звоном и шорохом, будто сам воздух был соткан из золота и серебра. Бедро уже совсем не тревожило, остался лишь небольшой след, словно был содран только верхний слой кожи. Большая царапина, но не беспокоящая. Световые кристаллы мерцали в сводах пещеры, преломляя лучи, проникавшие откуда-то сверху, превращая их в игру бликов и теней. Пространство вокруг него дышало чем-то неведомым, старым, древним, несущим в себе вековую силу. Он не мог понять, почему его оставили наедине с этим миром сокровищ, словно дракон не видел в нем угрозы или же... наоборот, видел в нем нечто иное.   Мир вокруг казался полным тайны и затаенного богатства, но для Аарона это была не сказка — это была клетка, сверкающая и роскошная, но всё же клетка.   Внутреннее беспокойство не оставляло его. Каждый раз, когда он доходил до новой развилки туннелей, где груды сокровищ сменялись украшенными колоннами залами или древними коридорами, эльфа охватывало странное ощущение. Он не знал, было ли это предчувствием опасности или же… чем-то иным. Он слишком долго жил в мире, где порядок и логика управляли его ремеслом, где работа с металлом была осязаемой, понятной. А здесь… здесь всё подчинялось прихоти существа, чьи мотивы он никак не мог разгадать.   Помещения сменяли друг друга, перед ним раскрывались залы, наполненные сокровищами, и тянулись узкие коридоры, ведущие в темные глубины. Горы золота мерцали в свете волшебных камней, что казалось, сами по себе были наполнены светом. Иногда попадались просто отполированные до сияния доспехи, брошенные в случайных местах, но выглядевшие так, словно за ними ухаживали, словно они были частью чего-то важного.   Иногда он слышал странные звуки, словно легкое шуршание по камню, едва различимое дыхание или шаги, которые растворялись прежде, чем он мог уловить их источник. Казалось, пещера жила своей собственной жизнью, дышала и наблюдала за ним.   Самым странным было то, что Кевин не препятствовал его исследованиям. Дракон позволял ему ходить, заглядывать в закоулки, рассматривать предметы, а порой даже сам ненавязчиво показывал что-то интересное. Аарон никак не мог понять, зачем. Почему? Что скрывалось за этими странными поступками? Его похититель не вел себя, как обычный пленитель. Он не запирал Аарона, не угрожал, не мешал. Единственным ограничением было одно — его постоянно возвращали в гнездо.   Было нечто тревожащее в том, как дракон выбирал моменты своего появления. Он никогда не мешал Аарону исследовать пещеры, но всегда возвращал его обратно в гнездо. Он не ограничивал его свободу напрямую, но каждый раз, когда эльф пытался дольше оставаться вне этого места, Кевин появлялся и с мягкой настойчивостью возвращал его назад.   Эльф не понимал, чего хочет этот дракон. Поначалу он думал, что всё очевидно, он пленник, а Кевин охраняет его, как некую трофейную вещь, блестящую и дорогую. Но с каждым днём, с каждым таким молчаливым появлением и исчезновением, с каждым новым украшением, которое оказывалось на его теле, эта версия становилась всё менее убедительной.   Кевин любил возникать неожиданно. Он появлялся, словно растворяясь в пространстве, а затем с игривой улыбкой «перехватывал» его, легко подхватывал и, будто убаюкивая, нес обратно. Он закидывал Аарона комплиментами, иногда подносил ему украшения: массивные кольца, сверкающие браслеты, даже тяжёлые золотые цепи, но никогда не заставлял их носить. Он просто наблюдал, как они выглядели на Аароне, изучал, словно эльф был драгоценностью, достойной его коллекции.   Один раз Аарон, увлекшись изучением массивного золотого кубка с выгравированными символами, почувствовал на себе взгляд, и, вздрогнув, обернулся. Дракон стоял неподалёку, наблюдая за ним с ленивым интересом, но его глаза сверкали, будто он только что сделал для себя какое-то открытие. Затем Кевин, не говоря ни слова, подошёл ближе, протянул руку и надел на запястье Аарона массивный браслет, инкрустированный янтарём. Эльф успел лишь отшатнуться, но дракон не обратил внимания на его протест, вместо этого ухмыльнулся и исчез, растворившись среди теней.   От этого по спине эльфа пробегал холодный озноб. Было невыносимо тревожно. Почему? Почему дракон так себя ведёт? В этом не было логики. Ни один хищник не заботится о своей жертве таким образом. Что он замышляет? Аарон не понимал, что именно тревожило его больше всего: сама ситуация или собственные эмоции. В груди что-то скреблось, вызывало ощущение, будто он идёт по натянутой струне, и любое неверное движение приведёт к падению. Он боялся. Боялся Кевина. Боялся этого места. Боялся… себя.   В глубине души он ощущал нечто, чему не мог дать объяснения. Неуместное волнение, которое пробегало по его телу, когда дракон приближался слишком близко. Он чувствовал жар, исходящий от него, слышал воркующий голос, почти ласковый. И это злило, это вызывало в нём внутренний протест. Он не мог позволить себе так реагировать. Это просто последствия шока, верно?   И хуже всего было то, что сам Аарон начал замечать за собой странные вещи. Его сердце уже не сжималось от страха при каждом появлении дракона. Его пальцы иногда задерживались на украшениях, вместо того чтобы тут же попытаться их снять. Его взгляд невольно следил за фигурой Кевина, когда тот уходил, и в глубине души рождалось странное, пугающее чувство.   Это было неправильно. Опасно. И Аарон не знал, что страшит его больше: дракон, таящийся в тенях, или собственные эмоции, медленно вырывающиеся из-под контроля.   Аарон осторожно пробирался сквозь извилистые туннели, освещенные мягким, мерцающим светом волшебных кристаллов. Его босые ноги едва слышно касались каменного пола, а каждый шаг отзывался эхом в пустых переходах. В пещерах было так тепло, что он впервые в жизни перестал замерзать. Сегодня он зашел дальше, чем когда-либо прежде.   В этот раз шаги привели его в новый зал, куда он раньше не заглядывал. Пространство перед ним оказалось поразительным: перед ним раскинулось подземное озеро с кристально чистой водой. На поверхности играли отблески световых кристаллов, создавая иллюзию звёздного неба прямо под землёй. Эльф застыл на месте, заворожённый этим зрелищем, и медленно приблизился к воде. Ему захотелось прикоснуться к её гладкой поверхности, проверить, насколько она холодная, насколько она реальна.   Но прежде чем он смог сделать это, воздух позади него колыхнулся, и раздался низкий, почти мурлыкающий голос: — Ты и сам сияешь ярче всех этих камней. Намного прекрасней этого озера.   Аарон резко развернулся, его золотые украшения на ушах дрогнули и зазвенели от резкого движения, как и само эльфийское тело. Кевин стоял позади него, наблюдая с откровенным интересом. Его взгляд лениво скользил по фигуре эльфа, изучая, будто любуясь. Этот взгляд заставил эльфа внутренне напрячься. Он сглотнул, но быстро взял себя в руки, поджав губы и метнув раздражённый взгляд в сторону дракона.    — Тебе, кажется, очень нравится раздавать такие бессмысленные комплименты, — язвительно отозвался Аарон, скрестив руки на груди. — Или ты просто находишь забавным смущать меня?   Кевин усмехнулся, не сводя глаз с него. — Ни то, ни другое. Просто констатирую факт, — спокойно ответил он, делая шаг вперёд.   Аарон невольно отступил на шаг назад, но тут же упрекнул себя за этот жест. Он не хотел показывать, что этот дракон действительно его тревожит. Однако тот продолжал приближаться, наклоняясь чуть ниже, так, что между ними почти не осталось пространства. Кевин двигался плавно, но с каким-то хищным самодовольством. Когда он протянул руку, Аарон замер, ожидая чего угодно, но дракон всего лишь медленно убрал выбившуюся прядь волос, зацепившуюся за его серьгу. Пальцы скользнули по коже уха, там, где тонкие золотые колечки утяжеляли кончики.   Кевин задержал взгляд на эльфийских ушках дольше, чем следовало. Дракон словно зачарованно наблюдал за тем, как они чуть опущены вниз, под тяжестью множества изящных колец и цепочек. Лёгкая усмешка тронула его губы.    — Мне нравится, как они чуть опущены вниз от тяжести украшений. Это... прекрасно. — Его голос стал тише, почти бархатным. — Они такие… — Кевин на секунду замолк, подбирая слово, — очаровательные.   Аарон вздрогнул. Слова дракона заставили его губы дрогнуть, словно он собирался что-то сказать, но потом передумал. Он отвёл взгляд в сторону, будто обдумывая что-то, прежде чем неожиданно признаться.    — Они такие не из-за украшений. Просто... всегда такими были. Я не хотел, чтобы кто-то об этом знал, поэтому создавал иллюзию, что они опущены от тяжести серёг. — Его голос был тихим, будто он не совсем понимал, зачем вообще говорит это вслух.   Кевин моргнул, затем на его лице появилась мягкая улыбка. В его глазах заиграл неясный огонёк, смесь любопытства и чего-то более тёплого, более личного. И Аарон даже испугался, что тот сейчас рассмеется. Но вместо этого дракон протянул руку, касаясь кончика одного из ушей, едва ощутимо, как будто боялся нарушить этот обман.   — Значит, ты всегда прятал это? — прошептал Кевин, склонив голову набок. — Это делает тебя ещё более драгоценным... — дракон снова искал что-то подходящее — … так мило, — с теплотой добавил он.   Аарон почувствовал, как его сердце сжалось от странного, непонятного ощущения. Слишком тепло, слишком близко. Он вдруг осознал, что его дыхание сбилось, что воздух стал густым, пропитанным напряжением, которое он не мог объяснить. Ему стало жарко, будто от самого присутствия Кевина.   — Ты очень интересная драгоценность, — добавил Кевин с какой-то нежностью, от которой у Аарона по спине пробежали мурашки.   Осознание этого подействовало, как удар холодной воды. В панике он резко отшатнулся назад, стараясь создать между ними дистанцию. Его дыхание выровнялось, а лицо снова обрело привычное выражение недовольства.    — Ты слишком много себе позволяешь, дракон, — пробормотал он, нарочито отводя взгляд.   Кевин лишь усмехнулся, с лёгкостью приняв его реакцию. Он наклонил голову, наблюдая за эльфом с тем самым выражением, словно точно знал, что тот только что испытал. Как будто это его забавляло, но не в насмешливом смысле — скорее, в удовлетворённом.    — Разве? — мягко переспросил он. — Я лишь делаю то, что кажется мне правильным, — дракон перешел на шепот, — Не бойся меня, Блестяшка, — тихо произнес он. — Я только хочу любоваться тобой.   — Опять ты с этими нелепыми сравнениями, — язвительно бросил Аарон, с вызовом смотря в чужие манящие глаза. — Может, хватит обращаться со мной, как с безделушкой?   Дракон не ответил сразу. Он медленно приблизился, заставляя Аарона почувствовать исходящее от него тепло. Пространство между ними сократилось до тревожного минимума. Кевин чуть склонил голову, изучая эльфа с явным удовольствием.   — Безделушка? — протянул он, и уголки его губ приподнялись в ленивой ухмылке. — О нет, ты — моя самая ценная драгоценность.   Аарон хотел бы сказать что-то колкое, заставить Кевина замолчать, но слова застряли в горле. Воздух между ними становился всё более густым, напряжение почти осязаемым. Дракон по-прежнему не отводил взгляда, словно разгадывая все мысли эльфа.   — Неужели ты действительно считаешь, что можешь вот так просто играть со мной? — наконец-то выдавил Аарон, пытаясь сделать голос твёрдым, но в нём всё же проскользнула неуверенность.   Кевин медленно склонил голову набок, изучая эльфа с лёгкой улыбкой.   — Играть? — протянул он. — Если бы я хотел играть, то делал бы это совсем иначе.   Его голос был низким, мурлыкающим, пробирающим до самых костей. Он протянул руку, вновь касаясь тонкой линии уха Аарона, проводя пальцами вдоль изящного изгиба. Эльф резко выдохнул, едва не вздрогнув.   — Перестань, — тихо прошипел он, но даже сам себе не поверил. Он не отстранился, не отбросил руку дракона, не попытался убежать.   Кевин усмехнулся, зная, что эльфу не так просто избавиться от чувств, которые он сам не до конца осознавал.   — Если бы ты действительно этого хотел, ты бы уже ушёл, — прошептал он, приблизившись ещё ближе. Теперь их лица разделяли лишь жалкие сантиметры. Аарон мог чувствовать дыхание дракона на своей коже, тёплое, обволакивающее, пробирающее до мурашек.   — Ты слишком самоуверен, — попытался огрызнуться эльф, но его голос звучал глухо.   Кевин склонился ниже, едва касаясь губами виска Аарона, не касаясь совсем, но создавая ощущение, будто вот-вот прикоснётся. Его пальцы снова скользнули по уху эльфа, вызывая дрожь.   — Я просто знаю, что хочу, — прошептал он.   Аарон с силой выдохнул, отшатнувшись назад. Его сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, а в груди разливалось тревожное, тягучее тепло. Он схватился за своё запястье, пытаясь взять себя в руки, но это было сложно.   — Ты… — он посмотрел на Кевина с каким-то отчаянием, но тут же отвернулся. — Мне нужен перерыв.   Аарон резко развернулся, собираясь покинуть этот зал, пока не стало слишком поздно.    Эльф резко ахнул, он не успел отступить дальше, движение было молниеносным. Мощный хвост Кевина, покрытый гладкими чешуями, легко вернул его обратно, словно шёлковая лента задела его колени и мягко, но непреклонно подтолкнула вперёд. Эльф едва сдержал вздох. Тепло, исходящее от дракона, обволакивало его, но теперь это пугало не меньше, чем раньше.   Кевин слегка склонил голову, позволяя свету кристаллов заиграть на его чёрных рогах, изогнутых и гладких, как полированный обсидиан. Они придавали ему ещё более хищный вид, подчёркивая нечто древнее и властное в его облике. Его раскосые зеленые глаза внимательно изучали эльфа, в них не было злого умысла, лишь тёплый интерес.   — Куда же ты так спешишь? — голос дракона прозвучал мягко, даже немного озабоченно. — Я ведь, кажется, испортил твои планы. Ты ведь собирался искупаться, верно?   Аарон заморгал, чувствуя, как его щеки вспыхнули ещё сильнее. Он и сам не понимал, почему от жара или от ситуации. Но, похоже, Кевин воспринял всё буквально.   — Да… то есть нет… — начал было эльф, но не успел договорить.   — Раз ты собирался убегать, зачем себя мучить? — сказал Кевин, наклоняя голову. — Я просто помогу тебе освежиться.   Аарон не сразу понял, к чему клонит дракон. Но затем сильные руки мягко, но уверенно приподняли его за талию. В одно мгновение воздух сменился ледяной гладью воды.   Холодная вода тут же сомкнулась над ним, и ужас пронзил эльфа, подобно лезвию. Он вздрогнул, инстинктивно пытаясь всплыть, но вода оказалась предательски плотной, она затягивала его вниз, охватывала, словно ледяные пальцы. Паника вспыхнула в его сознании.   Аарон размахивал руками, но движения были хаотичными, неуверенными. Вода обволакивала его, становилась преградой, лишала дыхания. Он открыл рот, но вместо крика только впустил в лёгкие глоток воды. Лёгкие сжались в мучительном спазме. Мысли метались, хаотично сменяя друг друга. Дракон… Он всё же решил от него избавиться? Зачем? Почему? Разве… он не хотел просто помочь?   Сердце бешено заколотилось, а сознание начало затуманиваться от нехватки воздуха. В ушах загудело, а перед глазами потемнело.   Но прежде чем окончательный страх смог поглотить его, что-то тёплое и сильное прорвалось сквозь толщу воды. Горячие руки обхватили его, выдернули из ледяного плена. Воздух, сладкий и драгоценный, хлынул в лёгкие, когда он с хрипом вдохнул. Ещё мгновение — и он ощутил, как тёплое тело Кевина прижимает его к себе, как дрожащие пальцы скользят по его спине, проверяя, в порядке ли он.   — Аарон! — голос дракона был напряжённым, полным настоящего, неподдельного ужаса. — Прости… Чёрт, я не думал… Ты не говорил, что не умеешь плавать! — Его объятие стало ещё крепче, он крепко прижимал эльфа к себе, будто боялся, что тот снова исчезнет в воде.   Аарон содрогнулся, цепляясь за плечи Кевина, вцепившись в него так, словно это был единственный якорь в этом хаосе. Его сердце всё ещё колотилось, дыхание сбивалось. Дракон крепко держал его, словно боялся отпустить. Его дыхание было сбивчивым, а руки дрожали, когда он прижимал эльфа к себе, защищая его от холодной воды своим горячим телом. Он гладил его по спине, по мокрым волосам, стараясь убедиться, что тот действительно здесь, что он в безопасности.   — Я… Я не знал… не знал… — голос дракона был тихим, раскаивающимся.   Аарон судорожно хватал воздух, его тело содрогалось от пережитого страха. Он все еще не мог прийти в себя, его сердце бешено колотилось. Он хотел что-то сказать, но горло сжало, и вместо слов из него вырвался слабый, дрожащий звук.   — Ты… — эльф закашлялся, ощущая, как капли воды стекают по его коже. — Ты идиот, Кевин! — выплюнул он сквозь стук зубов.   Дракон судорожно выдохнул, проводя рукой по его спине. В его глазах всё ещё читалось беспокойство, он выглядел виноватым, взъерошенным, совершенно не похожим на того самоуверенного хищника, которым всегда казался.   — Я… я думал, что ты хочешь охладиться… — его голос стал тише, он склонил голову, словно сам поражённый своей ошибкой. — Прости. Я не хотел…   Кевин не отпускал, прижимая эльфа ещё крепче, и его хвост мягко обвился вокруг талии Аарона, удерживая его на поверхности. Он просто держал, окружая своим теплом, его глаза светились неподдельной тревогой. Он провел рукой по щеке эльфа, отбрасывая мокрые пряди волос.   — Ты в порядке? — почти шепотом спросил он.   Аарон заставил себя кивнуть, но не мог остановить дрожь. Он хотел возмутиться, закричать, обозвать его безрассудным идиотом, но что-то останавливало его. Может, его собственное тело, которое, несмотря на все, искало защиты в этих горячих, крепких объятиях.   — Прости меня, Блестяшка, — Кевин повторил еще тише, прижимаясь лбом к его мокрому виску. — Я никогда не хотел напугать тебя так.   Аарон вздрогнул, но уже не от холода. Он чувствовал дыхание дракона на своей коже, ощущал жар, исходящий от него. Что-то внутри сжалось, затрепетало. Он хотел ненавидеть его. Но сейчас, в эти долгие мгновения, это было невозможно.   Эльф тихо выдохнул, всё ещё дрожа. Его уши всё ещё жгло тепло рук дракона, и он не мог заставить себя отпустить его. Кевин, похоже, тоже не спешил разрывать объятие. Он просто держал его, вбирая в себя его тепло, его дрожь, словно это был самый драгоценный момент.   — Никогда… никогда больше так не делай, — наконец, хрипло сказал Аарон, уткнувшись лбом в его плечо.   Кевин сжал его чуть крепче: — Обещаю.   Его сердце бешено колотилось в груди, никак не хотя успокаиваться, а лёгкие всё ещё дрожали от страха, пережитого в глубине ледяного подземного озера. Вода стекала по коже, а волосы прилипли к лицу, мешая видеть ясно. Лента, что оставалась с ним с момента на пристани, была утеряна где-то на дне озера.  Но даже сквозь эту пелену он ощущал тепло, исходящее от Кевина.   Дракон, осознав, что сотворил, всё ещё прижимал его к себе, словно боялся, что эльф снова выскользнет из его рук. Его мощный хвост, тёмный, гладкий, с лёгким золотистым отливом, обвил тонкую талию Аарона, удерживая его в воде. Движение хвоста было медленным, плавным, почти убаюкивающим, он осторожно покачивал эльфа, словно пытаясь тем самым его успокоить.   — Прости меня, — выдохнул Кевин, наклоняясь чуть ниже, так что его горячее дыхание коснулось мокрой кожи Аарона. — Я думал… я думал, что тебе будет приятно окунуться в воду, что тебе слишком жарко… — он на мгновение сжал губы, взгляд его стал тёмным, полным вины. — Но я едва не потерял тебя.   Аарон всё ещё чувствовал, как холод проникает в кости, но рядом с драконом этот холод казался далёким, словно несущественным. Он медленно поднял взгляд и наткнулся на глаза Кевина, в них не было и тени привычного самодовольства, только тревога и сожаление.   — Ты… ты действительно дурак, — срывающимся голосом прошептал эльф, но злость в его словах почти полностью растворилась. — Кто вообще додумался бросить кого-то в воду, не спросив, умеет ли он плавать?!   Кевин скривился, будто слова Аарона ударили его сильнее, чем любое оружие. Его рога — гладкие, выгнутые назад, с лёгким золотистым отливом — дрогнули, как будто он напрягся ещё больше. Чешуйки, разбросанные пятнами по его коже — у скул, на ключицах, вдоль рук, — блестели в свете кристаллов, мерцая странным, гипнотическим светом. Он выглядел сейчас совсем не так, как обычно, не всемогущим существом, а кем-то, кто действительно боится потерять самое дорогое.   — Я… — Кевин открыл рот, но затем резко замолчал, словно не находил слов. Вместо этого он ещё крепче обнял эльфа, прижимая его к себе, к тёплой, почти обжигающей груди.   — Мне так жаль… — повторил он, его голос опустился до хриплого шёпота. — Я должен был быть осторожнее. Я обещаю, я больше никогда так не сделаю.   Аарон замер, ощущая, как вокруг него разливается это невероятное тепло. Его собственное тело всё ещё дрожало: от холода или от эмоций, он не был уверен. Но одна мысль настойчиво пробивалась сквозь панику и остаточный страх: Кевин действительно раскаивается. Не просто говорит, а чувствует это каждой клеткой.   Его хвост продолжал лёгкие, почти медитативные движения, покачивая эльфа в воде. В этом было что-то странно умиротворяющее. Что-то… правильное.   Аарон стиснул зубы и опустил голову, позволив себе на мгновение просто поддаться этим движениям. Он ненавидел это — ненавидел, что тепло дракона успокаивает его, ненавидел, что начинает чувствовать себя в безопасности. Но сильные руки, удерживающие его, дыхание у виска, горячая ладонь, гладящая его по спине, всё это делало невозможным сопротивление.   — Если ты ещё раз решишь что-то сделать, не спросив меня… — пробормотал он, закрывая глаза. — Я найду способ убить тебя. Медленно.   Кевин тихо рассмеялся, но в его голосе всё ещё слышалась тревога.   — Тогда мне стоит быть очень осторожным, — сказал он, сжимая Аарона чуть крепче. — Я ведь не хочу, чтобы моя драгоценность думала обо мне так плохо…      

🐉🐉🐉

 

 

Аарон сидел, опершись спиной о каменную стену, разглядывая световые кристаллы, разбросанные по сводам пещеры. Они мерцали мягко, неярко, но достаточно, чтобы освещать пространство приглушенным сиянием, будто тысячи крошечных звёзд застыли под землёй. Он потер виски, пытаясь вспомнить, сколько времени уже прошло с тех пор, как он оказался здесь, но не смог.   Может, недели? Может, месяцы? Время в этих пещерах текло иначе, плавилось, исчезало. Было ли это из-за магии дракона или просто из-за того, что здесь не было солнца и луны? Аарон не знал. Он только чувствовал, что-то изменилось. Что-то неуловимое, но тревожное.   Кевин исчез.   Не совсем, конечно. Он был где-то здесь, где-то поблизости. Украшения всё так же появлялись возле него: сверкающие серьги, драгоценные кольца, ожерелья, тонкие цепочки, украшенные изящными камнями, но самого дракона будто не существовало. Он не осыпал эльфа неожиданными комплиментами, не дразнил его, не касался пальцами его кожи, не поправлял волосы. Фрукты и прочая еда тоже никуда не делись. Гнездо всё ещё оставалось таким же уютным, даже более того: теперь оно было наполнено всевозможными вещами, словно кто-то потратил немало усилий, чтобы сделать его идеальным. После того, как Аарон мимолётом пожаловался на боль от золотых монет, тогда там словно по волшебству появились мягкие перины, сундуки для подаренных драгоценностей и стопки заморских одеяний, эльф не был уверен, какой именно народ создает такие причудливые одежды.    Тем не менее это было лучше, чем когда дракон сам создавал на нем одежду из лоскутов ткани. Это было красиво, но таким смущающим. Кевин мог долго рассматривать чужую кожу с въевшейся золотой пылью.   Но дракон… его будто бы не было. Он не появлялся. Не одевал украшения сам, не касался, не шутил и не бросал своих двусмысленных комплиментов. Не заглядывался на него с этим хитрым прищуром, словно дразнясь, словно чего-то ожидая. С тех пор как дракон чуть случайно его не утопил, Кевин больше не приближался к нему...   Сначала Аарон считал, что это просто временно, но теперь он не был уверен. Что, если Кевин больше не вернётся? Что, если он просто потерял интерес?   Эта мысль вызывала в нём странное беспокойство. Даже страх. Он не понимал, почему. Разве не этого он хотел с самого начала? Разве не было его целью оказаться как можно дальше от этого хищника, который называл его своей драгоценностью?   Но теперь, когда этот хищник вдруг исчез, что-то внутри эльфа сжималось.   Аарон резко поднялся на ноги, огляделся. Нет, он не мог просто сидеть и ждать. Он должен найти его сам.

 

Туннели тянулись бесконечно. Они уходили в разные стороны, переплетались, словно чьи-то древние извилистые узоры. Эльф двигался осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, вглядываясь в тени. Пещеры были странно тихими. Тишина здесь не давила, но создавалось ощущение, будто в их глубине скрывается что-то огромное и живое. Что-то, что просто наблюдает.   Путешествуя всё дальше, Аарон замечал странные вещи. В стенах были вмятины, напоминающие следы от огромных когтей. В некоторых местах валялись старые, потускневшие золотые монеты, покрытые слоем пыли. Где-то блестели усыпанные самоцветами доспехи, оставленные здесь, как забытые реликвии прошлого.   Воздух здесь был наполнен чем-то… чужим. Чужой магией, чужими эмоциями.   В одном из проходов он заметил глубокие следы от когтей на каменном полу. Дракон был здесь. Недавно.   Аарон продолжил путь, и вскоре перед ним открылось новое пространство. Оно было огромным, почти как храм. Высокий потолок терялся в полумраке, колонны из необработанного камня вздымались, как кости древнего чудовища. Это было другое помещение, отличное от всех предыдущих. Стены здесь были украшены чем-то напоминающим ритуальные символы, выцарапанные прямо в камне. В воздухе витал лёгкий запах золы, едва уловимый, почти призрачный.   И вот, когда эльф вошел в таинственный огромный зал, его дыхание перехватило.   Аарон застыл, стоя в тени массивных каменных сводов. Перед ним, окутанный мягким свечением световых кристаллов, в истинном обличии на груде золота лежал Кевин. Огромный дракон, покрытый темной чешуёй чуть с золотыми жилками, мерцал в тусклом свете, словно само солнце спустилось в пещерные глубины. Острые рога загибались назад, обрамляя величественную голову, а мощный хвост, усеянный редкими пластинами чешуи, неторопливо двигался по каменному полу. Даже в покое он казался опасным, сокрытой бурей, способной в любой момент вырваться наружу.   Эльф судорожно сглотнул, поражённый видом существа, которое до этого воспринимал как нечто более... человеческое. Сейчас же перед ним находился истинный дракон — не загадочный собеседник с теплыми ладонями и пристальным взглядом, а древний зверь, испещрённый следами бессчётных лет. Что-то первобытное дрожало внутри Аарона, инстинктивное чувство тревоги, словно он ступил на запретную территорию.   Но страх не был единственным, что он чувствовал. Кевин выглядел иначе, чем в человеческом облике, не только физически, но и эмоционально. Дракон не издавал ни звука, его дыхание было ровным, но в каждом движении чувствовалась отстранённость. Это не было безразличием, скорее, это напоминало сознательное отдаление. Он больше не приближался к нему, не нарушал личного пространства, даже не смотрел в его сторону.   Аарон нахмурился. Его шаги эхом разнеслись по залу, когда он, преодолевая собственное волнение, сделал шаг ближе. Золотые монеты шелестели под босыми ногами. Реакции не последовало. Тогда ещё один. И ещё. Воздух между ними, казалось, наполнился тяжестью. Эльф подошёл настолько близко, что теперь мог видеть, как медленно поднимается и опускается массивная грудь дракона. Подсознательно он ожидал, что в ответ получит хотя бы ленивый взгляд или какое-то движение, но Кевин оставался недвижимым, будто запертый в собственной тишине.   — Кевин, — негромко позвал Аарон, его голос дрогнул на последнем слоге.   Глаза дракона, яркие, словно чистейшие изумруды, медленно открылись. В них не было привычной насмешки или игривого света, к которому эльф уже привык. В них был тяжёлый, пронзительный взгляд существа, которое прожило слишком долго и слишком многое видело. Аарон почувствовал, как его сердце сжимается. Он не знал, что именно хотел сказать, но ощущение пустоты, оставшейся после исчезновения прежнего Кевина, стало слишком гнетущим. Почему он больше не приближается? Почему избегает его?   — Ты избегаешь меня? — наконец спросил он, голос был чуть громче, чем шёпот. Он не ожидал ответа — он знал, что Кевин не может говорить в этом облике, — но всё же надеялся.   Дракон не двинулся, но его хвост едва заметно дёрнулся, будто выдавая некую эмоцию. Аарон не мог разобрать, была ли это растерянность, напряжение или что-то ещё. Ему вдруг стало нестерпимо жарко. Не от пламени дракона, а от эмоций, которые давили изнутри.   — Если ты думаешь, что я злюсь из-за того, что произошло в озере… — он вздохнул, подбирая слова, — ты ошибаешься.   Никакой реакции. Аарон стиснул кулаки.   — Ты сделал это не со зла. Это было… глупо, да. Но ты не хотел мне навредить. Разве не так?   Где-то в глубине драконьего взгляда промелькнул еле заметный проблеск эмоции. Неуверенность? Вина?   Аарон шагнул ближе, теперь находясь совсем рядом с массивной мордой существа. Он медленно протянул руку, не будучи до конца уверенным, что делает. Но его пальцы всё же коснулись теплой, шершавой поверхности чешуи. Он ожидал, что Кевин отстранится, уйдёт в тень, но тот остался на месте. Только дыхание стало чуть глубже.   Эльф почувствовал, как его собственное дыхание сбилось. Ему хотелось сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. В этот момент он вдруг понял: ему не просто не хватало Кевина рядом. Его отсутствие тревожило его больше, чем должно было.   — Я не хочу, чтобы ты меня избегал, — тихо произнёс Аарон, опуская ладонь, но не отступая назад. — Пожалуйста…   Мгновение длилось вечность. Затем, едва заметно, Кевин склонил голову ниже, позволяя тёплому дыханию окутать эльфа. Это был немой ответ, но Аарон понял его без слов.   Кевин всё ещё был рядом.   Аарон не знал, что делать. Он нашёл его, дракона, в истинном облике, в его величественной форме. И теперь просто смотрел на него, ощущая исходящее от массивного тела тепло. Кевин не двигался, не говорил, только следил за эльфом своими волшебными зелеными глазами.   Несколько секунд тянулись, словно вечность. А потом Аарон медленно подошёл ближе.   Он не знал, правильно ли это, не знал, поймёт ли его Кевин, но внутри что-то толкало его сделать это. Аарон осторожно сел рядом, некоторое время просто оставался в одном положение рядом с драконом, его мысли метались, но он не мог заставить себя уйти. В конце концов, эльф осторожно придвинулся ближе и, поколебавшись, оперся спиной на теплый, чешуйчатый бок Кевина. Дракон, уловив движение, слегка шевельнулся, подстраиваясь, и улегся так, что его массивное тело напоминало кошку, свернувшуюся вокруг своей добычи. Конечно, из-за строения он не мог полностью свернуться в клубок, но все равно каким-то образом создавал ощущение замкнутого, защищенного пространства.   С одной стороны Аарона теперь окружал мощный хвост, чешуйчатый и тяжелый, но теплый, а с другой – массивная голова дракона, с узорчатыми рогами и пронзительными глазами, которые, казалось, изучали каждую деталь его лица. В этом окружении эльф чувствовал себя странно... спокойно.   Эльф глубоко вздохнул, позволяя усталости накрыть его. Он не думал о том, насколько странно всё это выглядело. Это просто... было правильно.   — Ты странный, — пробормотал он, улыбнувшись про себя, не ожидая ответа.   И вдруг ему захотелось говорить. Словно теперь, когда они так близко, молчание стало невыносимым.   — У меня есть брат-близнец, — начал он негромко, скользя пальцами по гладким чешуйкам. — Его зовут Эндрю. Наша с ним встреча была сложной... Он всегда был таким рассудительным, сильным, Эндрю всегда знал, что нужно делать. Всегда защищал меня, даже когда я пытался показать, что способен постоять за себя сам. Лучший кузнец во всей Арде. Иногда мне казалось, что он настоящий луч света, а я... просто его отражение.   Кевин не шевелился, но его дыхание стало ровнее, спокойнее. Аарон улыбнулся и продолжил:   — У нас есть кузен, Ники. Он... слишком шумный и энергичный, как по мне. Вечно влипал в неприятности. — Эльф чуть фыркнул, вспоминая. — Как-то раз он подговорил меня пробраться в мастерскую нашего неродного дяди, где хранились драгоценные камни. Тогда я впервые попробовал что-то создать своими руками. Помню, как украдкой вырезал тонкий узор на серебряном медальоне... и как испугался, когда дядя нашёл его наутро. Думал, он разозлится, но он только покачал головой и сказал, что у меня хороший вкус.   Он чуть склонил голову набок, ощущая, как тепло дракона укутывает его, словно огромный кокон.   Потом Аарон заговорил о своей работе, о ювелирном деле. Как он любил творить, создавать что-то новое, придавать металлу плавные линии, делать из него что-то настоящее, живое. Он рассказывал о кусочках драгоценных камней, о том, как важно было подобрать правильный оттенок, как золото должно обнимать камень, а не подавлять его блеск. Его голос становился мягче, спокойнее.   Он вздохнул, глядя в пустоту. — Теперь это всё в прошлом, верно?   Дракон тихо выдохнул, тёплый воздух скользнул по коже Аарона, как лёгкий ветерок. Он не говорил, но эльфу казалось, что тот слушает.   Так он рассказывал дальше: о детстве, о городе, о первых серьгах, которые сделал сам, о том, как однажды нечаянно уронил изящный браслет в пруд и пытался достать его, едва не свалившись в воду с головой. Эльф не знал, как долго говорит. Он не заметил, как веки стали тяжелыми. Как усталость подкралась незаметно, заставляя его все глубже погружаться в тепло, окружающее его со всех сторон. Он чувствовал, как мощное дыхание дракона мерно поднимает и опускает его спину.    В этом тепле было слишком спокойно, слишком уютно.   Он почувствовал, как сильные руки осторожно подняли его, удерживая так бережно, будто он действительно был драгоценностью, которой нельзя навредить. А потом его опустили на что-то мягкое, невесомое, словно самое настоящее облако.   Возможно, это был сон. Возможно, магия. Но он знал одно: тепло, окутывавшее его, никуда не исчезло.    

🐉🐉🐉

 

 

 

Аарон вновь чувствовал его присутствие. Оно было неуловимым, но неоспоримым — Кевин снова был рядом, как до того случая в озере. Но теперь всё стало иначе. Дракон не просто вернулся к нему, он стал ближе. Намного ближе.   Это было пугающе. Не в том смысле, в каком Кевин пугал его в начале, когда был для эльфа таинственным, могущественным существом, чуждым и непостижимым. Нет, теперь страх был другим. Гораздо страшнее казалась мысль, что однажды дракон может снова исчезнуть. Что Аарон проснётся и не услышит мерного дыхания неподалёку, не увидит сверкающих глаз, наблюдающих за ним в полумраке. И почему эта мысль сжимала сердце ледяной рукой, эльф не мог понять.   Он жил слишком долго. Настолько долго, что помнил первый восход солнца над новорожденными землями, когда первые люди только-только начинали строить свои хрупкие цивилизации. Он видел, как темный властелин поднимался и падал, как менялись эпохи и исчезали целые народы, оставляя после себя лишь пыль и забытые легенды. И никогда, ни за все эти столетия, его сердце не сжималось от одной только мысли о чьём-то отсутствии. До этого момента.   Слишком близко.   Когда он занимался своими делами: перебирал украшения, осматривал пещеры или просто отдыхал, Кевин всегда оказывался где-то рядом. Незаметные прикосновения становились привычными. То горячие когтистые пальцы случайно заденут запястье, когда он передает Аарону очередное украшение, то ладонь задержится на его спине чуть дольше, чем нужно, словно невзначай. Вначале эльф говорил себе, что это случайность, но потом заметил: он сам ждет этих моментов. Его тело замирает в предвкушении, прежде чем разум успевает осознать это.   Он ловил себя на том, что его уши чуть вздрагивали при каждом касании. Он убеждал себя, что просто не хочет устраивать сцену. Но если это так, почему по спине пробегала дрожь всякий раз, когда Кевин стоял слишком близко?   В один из таких моментов эльф сидел в небольшом зале, окруженный рассыпанными цепочками, кольцами и камнями. Кевин смотрел, как его ловкие пальцы искусно соединяют детали в изящное изделие. Глаза дракона прищурились, в них мелькнуло что-то задумчивое.   — Ты так красиво работаешь с золотом… — голос прозвучал низко, с мягким мурлыкающим оттенком. — Но мне кажется, я хочу увидеть, как твои руки займутся чем-то другим.   Аарон почувствовал, как сильные пальцы дракона сомкнулись на его запястьях. Дыхание сбилось, когда Кевин не просто удержал его руки, но и медленно, почти задумчиво поднёс их ближе к себе. Эльф не успел опомниться, как горячие губы дракона едва коснулись его ладони, лёгкое, мимолётное прикосновение, но оно словно запустило пожар в его жилах.   — Кевин, — его голос был напряженным, но дракон лишь лениво склонил голову, изучая его реакцию.   — Что? — невинно отозвался он, чуть сильнее сжимая пальцы эльфа. — Я просто любуюсь.   Эльф резко выдохнул, дёрнувшись назад, но Кевин не торопился отпускать. Его взгляд был пристальным, тёплым, немного насмешливым, но без тени злого умысла. Скорее, в этом жесте было что-то… властное. Аарон чувствовал, как всё его тело охватывает дрожь, как сердце пропускает удар. Это было слишком. Слишком близко, слишком интимно.   Он вырвал руки, пятясь назад, будто спасаясь от чего-то неведомого. Ему нужно было выбраться, охладить голову, дышать. Аарон чувствовал, как жар медленно растекается по его коже.   — Я… Мне нужно… — Он запнулся, бросив на Кевина последний, почти испуганный взгляд, прежде чем развернуться и исчезнуть.   А за его спиной дракон только тихо выдохнул, проводя пальцами по своим губам, где ещё оставался призрачный след чужого тепла.   Позже, когда эльф пытался выбросить этот момент из головы, Кевин повел его в одно из новых помещений, которое, казалось, возникло прямо из воздуха. Он не знал, как дракон это делает, но каждый раз, когда ему казалось, что он изучил все закоулки этого места, появлялось что-то новое.   Аарон замер на пороге, поражённый увиденным. Помещение, в которое его привёл Кевин, было почти невероятным. Здесь, среди пещерного мрака, словно ожила настоящая ювелирная мастерская, созданная специально для него. По всему пространству были расставлены верстаки, аккуратно разложенные инструменты, полки с драгоценными металлами и камнями. Свет магических кристаллов мягко отражался от поверхностей, создавая игру бликов, отчего казалось, будто золото и серебро сияют собственным светом. В воздухе витал едва уловимый запах металла и камней, родной аромат, который всегда сопровождал его работу.   Помещение напоминало лучшие залы эльфийских мастеров, но с причудливыми изменениями, словно подстроенное под самого Аарона. Высокие арочные своды уходили ввысь, откуда свисали небольшие магические кристаллы, дающие мягкий, рассеянный свет. А над самым большим столом, где вновь будут рождаться настоящие звезды, были камни дающие направленный свет. Стены были выложены темным, почти черным камнем, вкрапления в котором мерцали, словно рассыпанные звезды. На одном из столов лежали инструменты, точные копии тех, что он когда-то использовал в родных землях.   Вдоль стен стояли резные деревянные шкафы и стеклянные витрины, наполненные драгоценными камнями, переливающимися всеми оттенками золота, синевы, рубинового и изумрудного. Аарон коснулся одной из коробочек и понял, что внутри — идеально подготовленное золото, мягкое, послушное, готовое принять любую форму, какую он захочет.   Он медленно шагнул вперёд, проведя пальцами по идеально выструганной поверхности одного из столов. Здесь было всё, что ему могло понадобиться: резцы, молотки, пинцеты, даже тончайшие щипцы для филиграни. Всё продуманно, словно это место создавалось специально под его руки, его привычки. Дракон знал. Дракон запоминал.   Дракон только слегка кивнул, его зеленые глаза вспыхнули тёплым светом. Аарон сглотнул, чувствуя, как его грудь сжалась от слишком сложного коктейля эмоций. Тепло разливалось внутри, приятно, но пугающе.   Он повернулся к Кевину, потрясенно распахнув глаза.   — Это… — Аарон запнулся, не находя слов. Он перевёл взгляд на Кевина, который молча наблюдал за ним, явно ожидая его реакции. — Это для меня? — в голосе эльфа звучало недоверие, почти трепет.   Дракон усмехнулся, лениво опираясь о стену.   — Ты видишь тут еще одну драгоценность, Блестяшка? — отозвался он с довольной ноткой в голосе. — Мне нравится смотреть, как ты работаешь. Ты создаешь красоту из ничего. Это достойно восхищения.   Аарон молчал, не в силах подобрать слова. Он не понимал, почему это тронуло его так глубоко. Но одно он знал точно: Кевин больше не просто дразнил его. Дракон строил для него целый новый мир. И от этого осознания у него перехватило дыхание.   Аарон до сих пор не мог справиться с переполняющими его чувствами. Он не знал, как выразить благодарность словами, не мог подобрать фразу, которая передала бы всё то тепло, что сейчас переполняло его. Поэтому он просто схватил Кевина за руку, крепко, но в то же время осторожно, и потянул за собой в центр мастерской. Дракон подчинился, позволяя вести себя, хоть и выглядел слегка удивлённым.   Когда они остановились, Аарон усадил его на небольшой, явно не предназначенный для столь массивного существа стульчик. Скорее, это был табурет, едва ли выдерживающий мощное тело дракона. Огромный хвост Кевина пришлось слегка завернуть вокруг ножек мебели, чтобы не мешать. Теперь их взгляды оказались на одном уровне — глубокие, таинственные зелёные глаза дракона встретились с пылающим янтарным взглядом эльфа.   На эмоциях Аарон даже не подумал спрашивать разрешения. Он просто протянул свои небольшие, аккуратные по сравнению с могучим существом руки и коснулся его лица. Дракон вздрогнул, но не отстранился. Эльф с осторожностью, но без колебаний, начал изучать его черты. Он переворачивал голову Кевина, словно рассматривая произведение искусства. Его пальцы скользили по крепким рогам, которые причудливо изгибались, покрытые мелкими, почти незаметными узорами. Холодная поверхность была гладкой, но в некоторых местах шероховатой, Аарон отмечал каждую деталь, запоминая форму, мысленно выстраивая будущее украшение.   Кевин сидел неподвижно, с каким-то благоговейным трепетом наблюдая за эльфом. Он не смел дышать, не смел пошевелиться, боясь разрушить этот момент. Никогда прежде никто не прикасался к нему так. Обычно его касаниям либо противились, либо они были наполнены страхом или благоговением. Но Аарон касался его с интересом, с восхищением, но не с боязнью. Этот факт сводил дракона с ума.   Аарон же был полностью поглощён процессом. Он не замечал, как напряжённо следит за ним Кевин, как взгляд дракона становится мягче, теплее. Не видел, как его зрачки расширяются при каждом новом прикосновении. Для эльфа сейчас существовало только одно — создание идеального украшения. Он мысленно продумывал узоры, оценивая изгибы рогов, думая, как лучше вписать драгоценные камни в эту естественную красоту.   — Интересно, как золото будет смотреться на них? Или лучше платина? — пробормотал он себе под нос, аккуратно проводя пальцами вдоль линии рогов. — Возможно, добавить инкрустацию... Или гравировку?   Он был в потоке. Не замечал, как дыхание Кевина стало чуть глубже, как дракон едва заметно сжимает кулаки, сдерживая себя. Он никогда раньше не чувствовал подобного желания замереть во времени, остаться в этом моменте навсегда.   — Ты... — начал было Кевин, но осёкся.   Аарон наконец-то поднял на него взгляд, на его губах застыла лёгкая улыбка. Казалось, он уже видел в воображении, каким будет украшение, и теперь хотел как можно быстрее воплотить свою идею в жизнь.   — Я сделаю для тебя что-то особенное, — пообещал он, не отпуская его рога. — Что-то, что будет только твоим.   Кевин молчал. Он смотрел на эльфа, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. "Моя драгоценность" — это слово всплыло в его мыслях, но впервые оно казалось не просто притяжением к красоте Аарона, а чем-то большим. Чем-то неизведанным, пугающим и в то же время волнующим.   Аарон, ничего не замечая, вновь вернулся к работе, погружаясь в процесс. Кевин же позволил себе впервые за долгие годы закрыть глаза и просто насладиться чужими прикосновениями, согреваясь в их нежности.   В мастерской царила тишина, нарушаемая лишь мелодичным звоном металла и редкими, почти неслышимыми вдохами. Свет магических кристаллов мягко переливался на поверхности драгоценных камней, отражался в полированных инструментах, рассыпался тысячами бликов на коже эльфа. Аарон работал сосредоточенно, полностью погружённый в процесс, забыв о времени, о пространстве, даже о самом Кевине.   Каждое его движение было плавным, точным. Он едва касался поверхности металла, но металл подчинялся ему, смягчался, обретал желанную форму. Эльф то и дело прищуривал янтарные глаза, оценивая, добавляя мельчайшие детали, отбрасывая лишнее. Он был в потоке. Вдохновение захватило его целиком. В этот момент ничего, кроме его работы, не существовало.   А Кевин не мог оторвать от него взгляда. Он не знал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Дни? Или, может быть, целая вечность? Он следил за каждым изгибом эльфийского запястья, за каждым лёгким наклоном головы. Он видел, как на тонких пальцах оставались золотые отблески, как свет камней отражался в глазах. Это было колдовство, но не магическое, а эльфийское, звездное, живое.   Сердце дракона билось гулко, с каким-то болезненным трепетом. Он боялся даже дышать, чтобы не спугнуть эту тишину, чтобы не прервать священное таинство рождения красоты.   И вот, наконец, Аарон остановился. Его пальцы ещё раз пробежались по цепочкам, проверяя каждое соединение, каждую вставку. Всё идеально. Он поднял украшение и с долей нерешительности посмотрел на Кевина. В его взгляде было что-то особенное – смесь гордости, трепета и странного, неосознаваемого волнения.   — Готово, — тихо сказал он, голос дрогнул едва заметно.   Дракон лишь кивнул, всё ещё очарованный. Он опустился на колени перед эльфом, позволяя тому приблизиться. Аарон медленно, почти благоговейно, поднял своё творение и начал закреплять его на рогах Кевина.   Цепочки обвили могучие изгибы, мягко ложась на их поверхность. В некоторых местах они свисали, чуть шелестя при малейшем движении. Камни самые лучшие, самые чистые мерцали в свете магических кристаллов, словно пойманные в металле звёзды. Они словно пели, отражая свет, преломляя его, отбрасывая загадочные отблески на стены.   Когда Аарон закончил, он отступил назад, чтобы взглянуть на своё творение. В глазах его зажглось настоящее восхищение. Это было не просто украшение – это была дань уважения, признание, посвящение. Это был дар. Дракон выглядел… ослепительно.   Кевин медленно выдохнул. Он не мог подобрать слов. Он ощущал тяжесть цепей, их холодность, их благородную плавность. Но больше всего он ощущал прикосновение эльфийских рук, ещё недавно перебирающих металл. Они всё ещё горели на его коже.   Дракон не мог отвести взгляда от своего отражения в каменной стене. Украшение, созданное Аароном, сияло в полумраке, мерцая, словно сотканное из звездного света. Тонкие цепочки из благородного металла, украшенные самыми чистыми драгоценными камнями, плавно обвивали его могучие рога. Это было нечто большее, чем просто украшение. Это был дар.  Дар от его драгоценности.   Кевин все еще был поглощен этим моментом, когда его когтистая рука медленно потянулась к складкам ткани, обвивающей его бедра. Он нащупал там ленту – ту самую, которую эльф потерял на дне подземного озера. Дракон нашел ее давно, но не торопился возвращать. Ему нравилось наблюдать за длинными золотыми прядями Аарона, свободно струящимися по его спине, нравилось заправлять их за острые ушки и смотреть, как те дрожат от его прикосновений.   Но теперь он решил вернуть ленту.   Осторожно, как с самым хрупким из сокровищ, Кевин взял эльфа за подбородок и мягко повернул его лицом к себе. В янтарных глазах мелькнуло изумление, но Аарон не отстранился. Дракон медленно убрал волосы с его плеч, позволяя пальцам скользить по нежной коже, чувствуя, как эльф затаивает дыхание от его прикосновений. Затем он начал неторопливо собирать золотистые пряди, создавая на затылке искусно заплетенную прическу. Его когтистые пальцы двигались с удивительной точностью и бережностью, сплетая тонкие завитки и фиксируя их лентой.   Аарон не мог отвести взгляда от его рук. Это было... слишком интимно. Слишком правильно. Когда дракон закончил, он на мгновение замер, всматриваясь в эльфа с выражением, в котором смешались восхищение, нежность и нечто более глубокое, более древнее. Между ними повисла напряженная тишина. Ощущение, будто воздух вокруг них сгустился, наполняясь искрами.   И Кевин не выдержал.   В одно мгновение он подхватил Аарона, подняв его с легкостью, словно перышко, и усадил на массивный рабочий стол. Эльф не успел даже вздохнуть, как теплые губы накрыли его собственные. Это было глубоко, чувственно, сжигало изнутри, оставляя след в самой душе. Жар драконьего тела проникал в эльфа, обволакивал, заставлял дрожать от новых, неизведанных ощущений.   Кевин был нежен, но настойчив. Он целовал Аарона так, будто тот был самым ценным, что когда-либо существовало в этом мире. Его когти осторожно скользили по тонкой талии эльфа, прижимая его ближе, но в то же время контролируя каждое движение, боясь даже случайно поцарапать. Его клыки мелькали в отблеске магических кристаллов, но он был невероятно осторожен, стараясь не причинить вреда.   Аарон задохнулся от нахлынувших чувств. Голова кружилась, сердце билось в безумном ритме. Никогда прежде он не чувствовал ничего подобного. Никогда прежде он не был так близко к кому-то... Так близко к дракону, который похитил его, но теперь стал тем, кого он боялся потерять больше всего.   Аарон все еще тяжело дышал, сидя на массивном столе, куда его так легко поднял Кевин. Его губы были чуть припухшими, а сердце гулко билось в груди. Он ощущал жар, пробежавший по телу, оставляя дрожь в пальцах и странное покалывание в области груди. Никогда прежде он не чувствовал себя таким... потерянным.   — Почему ты это делаешь? — наконец, выдохнул эльф, его голос дрожал, а янтарные глаза искали хоть какие-то объяснения в чужом лице.   Кевин молчал. Массивные ладони по-прежнему удерживали его за талию, не позволяя отдалиться. Дракон смотрел на него с каким-то голодным, но в то же время нежным выражением, которое заставляло Аарона покрываться мурашками. Потом Кевин слегка наклонил голову, и уголки его губ дрогнули в мягкой усмешке.   — Потому что ты мой, — наконец произнес он, его голос звучал низко, почти вибрацией отдаваясь в груди эльфа. — Разве это не очевидно?   Аарон вздрогнул. От этих слов его охватило противоречивое чувство — паника, волнение, растерянность. А самое пугающее, капля радости, прокравшаяся сквозь все его страхи. Он должен был возразить, сказать, что это не так, что он свободен, что не принадлежит никому. Но разве это была правда?   — Ты не можешь так говорить, — он покачал головой, будто отгоняя наваждение, но Кевин не дал ему уйти, чуть крепче сжав его талию. — Почему? — дракон склонился ниже, его дыхание касалось щеки эльфа. — Разве ты не чувствуешь то же самое?   Аарон хотел сказать «нет». Ему стоило сказать «нет». Но его предавало собственное тело. Щеки горели, губы сами подрагивали, в груди что-то сладко ныло. Все это было так неправильно. Или... правильно?   — Я... — его голос сломался.   Кевин не стал дожидаться ответа. Он осторожно накрыл ладонью его лицо, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Дракон не спешил. Его пальцы скользнули по щеке эльфа, по линии скулы, затем вниз к подбородку. Он изучал каждое выражение на его лице, каждый вздох, будто пытаясь выучить все его эмоции наизусть.   — Ты дрожишь, — отметил он с легкой улыбкой. — Значит, ты все-таки что-то чувствуешь.   Аарон прикусил губу, не зная, что ответить. Он чувствовал слишком многое. Страх. Желание. Стремление вырваться. Желание остаться. Это было мучительно.   Кевин провел большим пальцем по его нижней губе, заставляя эльфа поднять на него взгляд. Его глаза мерцали в полумраке пещеры, отражая мягкий свет драгоценностей.   — Я подожду, — вдруг сказал дракон, его голос стал еще тише, почти ласковым. — Но не пытайся отрицать то, что уже между нами.   Аарон сжал пальцы в кулак, чувствуя, как тепло расползается по его груди. Он знал, что Кевин прав. Просто пока еще боялся признаться.      

🐉🐉🐉

    Аарон не пытался прятаться. Его тонкие пальцы уже не дрожали, когда Кевин прикасался к нему, и он даже не отворачивался, когда горячие губы касались его кожи. Наоборот, он начинал сам искать встреч с драконом, ловить моменты, когда тот рядом. Это происходило незаметно даже для самого эльфа, сначала случайные касания, легкие, почти призрачные, а потом он вдруг осознавал, что сам тянется к дракону, позволяя чужим рукам сильнее обнимать себя.   Он пару раз пробовал тихо подкрасться к Кевину сам. Он видел его в истинном обличии, когда тяжелые лапы рассекают камень, а рога отбрасывают длинные тени на стены. Видел, как хвост змеится по земле, и слышал шелест крыльев, словно гул грядущей грозы. Но каждый раз, когда Аарон думал, что застигнет его врасплох, то понимал, Кевин знал. Просто позволял. Дракон ждал.    Было что-то такое волнительное и шкодливое в том, чтобы поймать огромного, исполинского, дракона за хвост.    И в этой тишине, наполненной мерцанием золота, эльф ловил себя на том, что не хочет бежать. Когда именно он перестал думать о побеге? Когда забыл о том, что должен был вернуться? Желание исчезло, растворилось, сгорело вместе со старой жизнью. Остались только воспоминания, но теперь они казались блеклыми, несущественными, будто о ком-то другом.   Он больше не чувствовал себя частью чужих историй. Не был братом-близнецом Эндрю, не был его тенью. Здесь, среди пещер, среди камней и золота, он стал самим собой. Аарон. Просто Аарон. Эльф-ювелир, который сходит с ума от двух изумрудов, что следят за ним, от горячих прикосновений, от чужого присутствия, рядом с которым было... хорошо. По-настоящему, впервые за долгую жизнь. Он больше не чувствовал себя лишним.   И когда он снова остался наедине с Кевином, его губы сами раскрылись, дыхание сбилось, а пальцы потянулись к чужой коже. Он ничего не сказал, потому что слова были излишни. Они тонули в тепле, в касаниях, в новых, неизведанных ощущениях.   Дракон наблюдал за ним, ждал, не отстранялся. Просто позволял. Аарон знал, что рано или поздно его ждет новый переломный момент, что однажды он должен будет сказать вслух то, чего сам еще не до конца понимал. Но пока...   Пока он просто прижимался к теплому боку дракона и закрывал глаза, слушая биение огромного сердца, которое с каждым днем билось все громче, становилось все ближе.   Аарон задумчиво провел пальцами по россыпи драгоценных камней, беспорядочно разбросанных по его мастерской. Все эти сверкающие подарки, мягкие ткани, украшения... Все это было свидетельством того, как сильно Кевин хотел удержать его рядом. Но теперь эльф знал, что ему нужно, чтобы окончательно остаться.   Он должен попросить дракона сообщить его близким, что он жив и счастлив. Это было тем самым ключом, который позволил бы ему избавиться от призрачных оков прошлого и окончательно принять новую жизнь. Ведь, несмотря на страхи и сомнения, он уже не мог представить себя где-то еще, вдали от этого странного, могучего существа.   Эльф с трудом подавил дрожь в пальцах, вспоминая, как Кевин сжимал его в объятиях, когда он поднимался к выходу, глядя вдаль, на горные хребты Синих Гор. В те моменты дракон стоял рядом, либо обнимал его, либо с тревогой утаскивал обратно в гнездо, заваливая его драгоценностями, пытаясь усыпить тревогу блеском и теплом. Дракон так сильно переживал, что его драгоценность может исчезнуть, что просто-напросто тонул в собственном беспокойстве и отчаяние.    Кевин был удивительным, полным противоречий. Его тянуло ко всему сверкающему, он буквально терял рассудок от сияния, от золота, от драгоценных камней. Аарон не раз задумывался, похитил бы дракон его, если бы золотая пыль не впиталась в его кожу и волосы за долгие века, что он занимался ювелирным искусством?   Откинув эти мысли, эльф бросился искать Кевина. Всё это время он провел в мастерской, погруженный в свои мысли, а теперь настало время действовать. Он прошел по широким коридорам пещер, его босые ноги едва слышно ступали по теплому камню. И вот, наконец, он нашел дракона.   Кевин находился в своей истинной форме, исполинским силуэтом заполняя пространство огромного зала. Его мощное тело, покрытое темными, словно заточенный обсидиан, чешуями, казалось, поглощало свет, а два изумрудных глаза вспыхнули, когда Аарон подошел ближе.   Эльф остановился перед громадной мордой, его сердце бешено колотилось. Но страха не было. Он чувствовал себя уверенно, как никогда. Он вытянул руку и осторожно коснулся шершавой поверхности драконьей чешуи. Изумрудные глаза, в которых всегда теплилось что-то непонятное, сейчас были направлены прямо на него, выжидающе, почти настороженно.   Эльф сделал глубокий вдох и, не отводя взгляда, заговорил:   — Я хочу попросить тебя об одном. Ты... ты уже сделал так много для меня, ты забрал меня, ты окружил заботой, ты дал мне место, где я могу быть собой. Я не знаю, чем заслужил это, но... мне нужно еще кое-что. Это важно.   Кевин чуть склонил голову, его широкие ноздри раздулись, словно он пытался уловить даже не слова, а эмоции эльфа. Гигантские когти зарылись в золотые монеты, но дракон молчал. Он не мог ответить словами в этой форме, но Аарон знал: Кевин слушает.   — Позволь мне... Позволь мне передать весточку Эндрю и Ники. Они должны знать, что я в порядке. Я не прошу вернуться, я не прошу свободы... — голос дрогнул, и эльф сжал кулаки, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Я просто хочу, чтобы они не искали меня, не терзались, не думали, что я... что меня больше нет. Пусть они знают, что я счастлив.   Кевин резко вдохнул, его чешуйчатая грудь вздыбилась, а крылья чуть распахнулись, отбрасывая огромную тень на стены. Аарон почувствовал себя крошечным, словно был песчинкой перед древним, всесильным существом. Дракон смотрел на него долго, слишком долго, а затем, внезапно и мягко, опустил голову так низко, что его морда оказалась на уровне лица эльфа. Горячее дыхание обдало кожу.   Аарон не понимал, что происходит, но не отстранился. Тогда Кевин медленно, почти неосязаемо, коснулся его ладони кончиком морды. Это было прикосновение, полное нежности, чего-то необъяснимого, чего-то, что переворачивало весь его мир.   Сердце Аарона пропустило удар. Он знал, что это ответ. Молчаливый, но ясный. Кевин сделает это.   И почему-то эта мысль наполнила его одновременно и облегчением, и новой, острой болью.      

🐉🐉🐉

  Одним утром Аарон проснулся один.   Нет, это было не в первый раз. Он уже привык засыпать и просыпаться в одиночестве, завёрнутый в мягкие ткани, окружённый теплом этого места. Но сегодня пещера дышала иначе. Воздух был другим. Пространство казалось слишком тихим, слишком неподвижным. Дракона не было.   Спустя столько времени, проведённого здесь, эльф научился чувствовать и слушать это удивительное место. Оно жило, оно говорило с ним, шептало сквозь каменные своды. Казалось, что сама пещера обладала древней душой, и теперь она хотела предупредить его: Кевина здесь нет. Аарон выбрался из уютного гнезда и замер. Ощущение пустоты стало более явным, настойчивым. Он не слышал глухого рокота дыхания дракона, не чувствовал слабого дуновения горячего воздуха, которым Кевин всегда согревал пространство вокруг. Инстинкт толкнул его вперёд, в мастерскую. Там он нашёл ответ.   Письма исчезли. Украшения, которые должны были послужить доказательством его благополучия для семьи, пропали.   Кевин ушёл, чтобы выполнить его просьбу.   Эльф опустился на ближайший каменный стол и провёл пальцами по его холодной поверхности. Куда он полетел? Как далеко?   Когда Кевин унёс его сюда, Аарон был без сознания. Он не знал, сколько занял этот перелёт. Время здесь не поддавалось привычному счёту, но одно он понимал точно — его родной дом находился на другом материке. За морями, за горами. Так далеко...   Аарон накрыл лицо руками, чувствуя, как сжимается сердце. Он сам попросил. Он хотел этого. Но почему в груди вдруг стало так пусто и холодно?   Без Кевина пещера больше не казалась живой. Она всё ещё шептала ему, но теперь её голос звучал тише, сдержаннее, будто вместе с драконом ушло её тепло. Впервые за всё это время Аарону стало по-настоящему одиноко. Эльфу придется провести в одиночестве по меньшей мере несколько дней.   Но ему оставалось только ждать.   Аарон медленно брёл по извилистым туннелям меж пещер, его пальцы скользили по холодному камню, а мысли путались, подобно редким лучам света, пробивающимся сквозь трещины. Он знал, что должен чем-то занять себя, но без Кевина пространство казалось пустым, слишком огромным, слишком тихим.   Когда дракон улетал, Аарон находил себе занятия. Обычно он уходил в мастерскую, разглядывал камни, пробовал новые техники обработки металла. Иногда он просто бродил, открывая для себя тайные уголки пещер, куда раньше не заглядывал. Но сегодня всё было иначе. Сегодня он чувствовал, что его присутствие здесь временно, словно сам он — неотъемлемая часть этой пещеры, как светлячки в её темных глубинах.   Кевин не мог питаться фруктами и простой едой, как он, и нередко улетал на охоту. Иногда возвращался лишь сытым, а иногда приносил новые, ослепительные вещи, источающие таинственное очарование далёких земель. Многие предметы, которые он находил, принадлежали гномам, именно они были мастерами добычи драгоценных металлов и камней. Но иногда Аарон обнаруживал среди сокровищ вещи, которые принадлежали его народу. Он помнил тот момент, когда наткнулся на клинок, выкованный его братом-близнецом около трёх веков назад. Эндрю всегда был умелым кузнецом, его работы ценились далеко за пределами эльфийских земель.   Аарон провел пальцами по серебристой поверхности клинка, наблюдая, как он переливается в свете магических кристаллов, вкраплённых в стены пещеры. Он не мог не улыбнуться — даже спустя века стиль брата оставался безупречно узнаваемым. Острый, идеально сбалансированный, он будто ждал своего хозяина. Как же он попал сюда? Дракон украл его из сокровищницы? Нашёл в чьих-то руках? Или же этот клинок сам прошёл долгий путь, прежде чем оказался среди драконьих трофеев?   Аарон вздохнул и убрал оружие обратно в сундук. В этот момент он осознал, что неважно, сколько времени он проведёт здесь, эта пещера стала его домом. И теперь единственное, чего он действительно ждал, это возвращения Кевина.   Ждать...   Сначала это ожидание было наполнено тревогой, потом — растерянностью, а позже сменилось чем-то более тягучим, медленно разливающимся по его существу. Он бродил по пещерам, слушая тишину, которая теперь казалась чужой и холодной. Раньше эти стены дышали рядом с ним, откликались на его шаги, будто приветствуя каждое новое движение, но теперь они словно погрузились в сон. Или же это он сам потерял способность слышать их голос?   Он не знал, сколько прошло времени. Дни перестали быть днями, ночи — ночами. Был лишь мягкий свет, что пробивался из расщелин, да блеск самоцветов, мерцающих на стенах, как застывшие звезды. Он прислушивался к этому свету, к этому шороху камня, к редкому капанию воды. Иногда он разговаривал с пещерами, не ожидая ответа.   — Где он? — спрашивал он, касаясь прохладных стен. — Как долго мне ждать?   Пещеры не отвечали, но воздух вокруг него то сгущался, то рассеивался, словно пытаясь передать что-то неосязаемое.   Его ноги сами приводили его в мастерскую. Теперь она казалась слишком просторной, слишком пустой. Аарон садился за рабочий стол и снова и снова брал в руки украшение, созданное для драконьих рогов. Он водил пальцами по гладкому металлу, ощущая подушечками пальцев холодную поверхность, что хранила тепло чужого тела. Украшение блестело в свете магических кристаллов, сплетающихся в причудливые узоры теней. Он то и дело полировал его, доводя до совершенства, хотя работа уже давно была закончена.   Это было единственное, что он мог держать в руках, пока Кевин не вернулся. Единственное, что связывало его с драконом.   Иногда, когда усталость брала верх, он находил себе укромное место и засыпал, свернувшись клубком. Но стоило ему прикрыть глаза, как он чувствовал тепло: теплые руки, несущие его куда-то, сильные объятия, в которых не было страха, только покой. Он открывал глаза, но рядом никого не было. Только мягкое, почти неощутимое дуновение воздуха.   Ждать...   Прошла неделя. Или больше.   Теперь он уже не замечал, что говорит вслух.   — Ты бы снова меня поймал, да? Если бы я упал…   Он стоял у края небольшого выступа, заглядывая вниз в черную бездну. Его голос терялся в тишине.   — Или бы дал мне самому выбрать?   Тишина.   Аарон вздохнул и отвернулся. Он не был уверен, какой ответ хотел бы услышать.   Каждый раз, когда он касался стены, ему казалось, что он чувствует что-то живое. Эхо чужого дыхания? Или просто магию, что пропитала это место? Он не знал.   Он снова вернулся в мастерскую. Снял драконье украшение и повертел в руках, наблюдая, как оно отражает свет. Потом снова надел его, вцепившись пальцами в звенья цепей.   — Вернись, — прошептал он, не ожидая ответа.   Но где-то вдалеке, там, где терялся свет, казалось, что что-то шевельнулось. Что-то приближалось.   Пространство резко начало звенеть. Сначала тонко, едва уловимо, а затем все громче, заполняя собой каждый уголок древних пещер. Это был не просто звук — сама каменная плоть гор пела, вибрируя, передавая зов по тысячам тонн пород. Магия этого места, всегда таинственная и молчаливая, теперь взревела, пробуждаясь, словно ее сердце билось в унисон с чем-то могущественным и близким.   Аарон застыл, прислушиваясь. Этот звон, он не мог ошибиться. Он уже слышал это раньше, но тогда, в первый раз, все было приглушено, чуждо, искажено усталостью и страхом. Сейчас же... он знал. Он чувствовал. Это был Кевин.   Дракон возвращается.   Все его существо охватил трепет. Мысли сплелись в сумбур, но тело действовало само. Ноги сорвались с места раньше, чем эльф успел осознать. Он мчался по туннелям, перескакивая через камни, лавируя между сталактитами, почти не глядя под ноги. Он знал путь, он чувствовал, куда идти. Крупные капли влаги сорвались с потолка, словно сама пещера плакала, пробуждаясь от долгого сна.   Ему казалось, что он бежит целую вечность. Или, может быть, это были считанные мгновения? Его дыхание сбивалось, а сердце гулко отдавалось в ребрах. Когда впереди замерцал свет слабый, холодный, но такой зовущий, Аарон еще больше ускорился.   Площадка, с которой он когда-то впервые увидел бескрайние горные цепи, распахнулась перед ним. Он выскочил из темноты на холодный камень, скользя в порывах ветра. Небо, затянутое предрассветной дымкой, светилось мягким серебром.   И там, вдалеке, пересекал небосвод огромный силуэт.   Кевин.   Воздух был насыщен магией и силой. Крылья дракона разрезали облака, заставляя их таять в его следе. Темные, могучие, испещренные узором чешуек, они ловили свет и переливались подобно драгоценным камням. Каждый взмах был мощным, уверенным, несущим его сквозь воздушные течения с грацией, недоступной смертным существам. Он был прекрасен. Ослепителен. Настоящий.   Аарон ощутил, как по его щеке скатывается одинокая слеза. Она дрожала, как чистейший бриллиант, отражая лунный свет. Он не мог сдержать себя.   — Кевин! — его голос разнесся над пустошью, сломав тишину. Он был громким, звонким, полным чувства. Он звал.   И дракон услышал.   Кевин резко развернулся в воздухе, распространяя потоки магии, что струились с его огромного тела. Ветер всколыхнул эльфийские волосы, заставляя их развеваться, спутывая золотые пряди. Дракон снижался, могучий, огромный, каждое движение которого было наполнено необузданной силой.    Громоподобный взмах крыльев, вздымающий вихрь пыли. И вот он — величественный, испещренный следами долгого полета. Кевин приземляется тяжело, чуть опуская голову, переводя дыхание. Его рога сверкают в полумраке, но взгляд дракона сосредоточен только на нем, на его маленьком эльфе.   Аарон не думал. Он просто рванулся вперед.   Прямо на глазах эльфа дракон сдвигается, изменяется, сливаясь в знакомую получеловеческую форму. Еще мгновение, и вот перед ним стоит Кевин, таким, каким он был в их самые близкие моменты. Он медлит, не делает ни шага, только смотрит.   Аарон больше не выдерживает. Он бросается вперед, руки сами находят дорогу к Кевину, обвивают его, ощущая под пальцами живое тепло. Грудь под его ладонями тяжело вздымается, а в следующий момент мощные руки дракона крепко сжимают его в ответ. Тепло, настоящее, ощутимое. Оно наполняет каждую клетку.   — Ты... ты вернулся, — Аарон едва выдыхает слова, крепко сжимая плечи Кевина. Лишь горячая кожа под пальцами, гладкая, словно отполированный камень, живой и тёплый. Сильное тело, будто высеченное из драгоценного металла, светилось в лунном свете, на широких плечах отражался отблеск магического сияния пещеры, а темные волосы были всклокочены, но мощные рога все также напоминали величественную корону.   Аарон задрожал, но не от холода. Его глаза метались по драконьему лицу, по знакомым, но теперь чуть осунувшимся чертам. Долгий полёт, тревога, беспокойство — всё это оставило след на Кевине. Но в этих глазах не было усталости, лишь облегчение, глубокая, всепоглощающая радость от того, что он вновь здесь, рядом с маленькой драгоценностью.   — Вернулся… — Аарон вновь выдохнул слово полное эмоций, не осознавая, что говорит вслух. Голос его был тихим, чуть охрипшим от эмоций.   Кевин не ответил, но его рука, такая большая, такая непривычно тёплая, легла на затылок эльфа, обхватила светлые волосы, пробежалась по ним с неуловимой нежностью. Аарон вздрогнул, но не отстранился.   — Ты… — Эльф хотел сказать больше, но слова застряли в горле. Он не мог подобрать их, не мог выразить всё, что чувствовал. Обиду за ожидание, страх потери, радость возвращения, недоверие, тревогу…   Но Кевин, похоже, понимал без слов. Дыхание эльфа сбилось, он чувствовал тепло, ощущал, как их ауры смешиваются в этом таинственном пространстве, наполненном магией.   — Я держу своё слово, — наконец, тихо проговорил дракон, его голос был низким, глубоким, вибрирующим прямо в кости.   Аарон сглотнул.   — Они… — эльф не мог произнести вопрос, не мог заставить себя закончить.   — Они знают, что ты жив. Что ты в безопасности. Они… — Кевин замолчал, будто не зная, что сказать дальше. — Они получили твои письма и подарки. Я оставил их в нужном месте.   Аарон резко вдохнул.   Кевин действительно сделал это. Действительно передал весточку его семье. И теперь эльф больше не был потерянным, исчезнувшим в темноте. Его брат знал, что он жив. Его кузен тоже.   Он должен был почувствовать облегчение. Должен был. Но в сердце закралось что-то другое. Что-то тёплое, но пугающее.   Он не хотел уходить. Он не хотел, чтобы Кевин снова исчез.   Понимая это, Аарон прижался ближе, еще ближе, хотя до этого между ними уже не было никакого расстояния, его руки скользнули вверх, по напряжённым плечам дракона, вверх, к его лицу. Он не понимал, что делает, просто следовал порыву, замирая, когда его пальцы коснулись острых скул. Кевин замер, не шелохнувшись, позволяя эльфу всё.   — Ты не уйдёшь снова? — выдохнул Аарон едва слышно, но Кевин услышал.   — Если ты не попросишь меня об этом. — Дракон говорил медленно, сдержанно, но в его голосе звучала клятва.   И эльф понял, он не попросит. Никогда.   Кевин с силой вжал в себя эльфа, ощущая, как его сердце бешено колотится в груди. Теплые губы настойчиво накрыли чужие, требовательно, чувственно, проникая глубже, оставляя на языке вкус возвращения. В этом поцелуе было все — тоска, ожидание, ненасытное желание вновь почувствовать любимое тепло. Аарон не сопротивлялся, напротив, он отвечал, подчиняясь этому напору, но не боясь его. Его пальцы запутались в темных, чуть влажных прядях дракона, притягивая того еще ближе и натыкаясь на основание рогов.   Теплые ладони Кевина крепче сжали тонкое тело, и вот уже эльф оказывается на руках у могущественного существа. Легкость, с которой дракон поднял его, была восхитительна и пугающа одновременно. Кевин нес его, как самую драгоценную реликвию, словно боялся снова потерять, остановившись лишь на мгновение, чтобы снова пленить его губы своими, глубже, настойчивее, еще требовательнее.    — Моя драгоценность, — горячий шепот пробрался к эльфийским ушкам, и дракон позволил себе игриво оттянуть одно из золотых колечек, что сверкало на кончике ушка Аарона. Эльф вздрогнул, его дыхание сбилось, по телу прошла судорожная дрожь. Хвост в нетерпение постукивал по камням при каждой остановке.    Кевин знал, какова реакция эльфа, и наслаждался ею. Снова поцелуй — короткий, но такой насыщенный. Затем еще один. И снова. Они двинулись дальше в глубину пещер, туда, где находилось их общее гнездо, их маленький мир, пропитанный золотым сиянием драконьих сокровищ и нежным теплом их чувств.   — Ты такой прекрасный, — Кевин не уставал шептать комплименты, касаясь губами нежной кожи, снова чуть дразня ушки эльфа. — Мне так не хватало тебя...   Аарон не знал, что сказать. Он просто крепче прижался к нему, ощущая каждое слово, каждый взгляд и каждое прикосновение. Мир больше не имел значения, только этот момент, только эти двое, потерянные в своем счастье.   Кевин нес Аарона на руках, словно он его самая драгоценная ценность, и каждый его шаг был полон решимости и нежности. Он не спешил, наслаждаясь каждым мгновением близости. Его губы находили эльфийскую кожу снова и снова – легкие, тягучие поцелуи на висок, на линию скулы, на чувствительные эльфийские уши, что трепетали от его прикосновений.   Эльф чувствовал себя невесомым в этих сильных руках. Его сердце билось так часто, что, казалось, он может раствориться в этом тепле. Дракон шептал ему слова, мягкие, полные восхищения. Он описывал, как прекрасны его золотые волосы, как завораживают янтарные глаза, как пленительна сама его сущность. Эти слова проникали глубоко в душу, оставляя горячие следы.   Когда дракон наконец достиг гнезда, он осторожно опустил свою маленькую драгоценность на мягкие перины, будто укладывая нечто бесценное. Эльф утопал в них, но не успел даже осознать, как дракон уже был рядом. Его зелёные глаза сияли, завораживая, а дыхание касалось губ Аарона, прося разрешения.   И оно было дано.   Поцелуй был медленным, насыщенным, требовательным, но в то же время бесконечно бережным. Аарон отвечал с той же страстью, его пальцы скользили по драконьей коже, ощущая каждый изгиб, каждую тёплую линию. Кевин прижимал его ближе, будто опасаясь, что если ослабит хватку, эльф снова исчезнет.   Каждый новый поцелуй приносил новое откровение. Дракон позволял себе сильнее прижимать эльфа к себе, позволяя их телам чувствовать тепло друг друга. Руки Кевина зарывались в его волосы, ласково перебирая золотые пряди, а затем снова находили его лицо, очерчивая скулы, касаясь дрожащих губ.   Аарон, запутавшийся в этом вихре эмоций, на мгновение зажмурился, не в силах сдержать дрожь. Он не знал, как выразить всё, что творилось внутри него. Но, возможно, в этот момент слова были не нужны. Всё, что было важно – это тепло, дыхание, поцелуи и то, как дракон держал его в своих руках, как будто никогда не позволит уйти.   — Кевин, — осторожно позвал эльф, превозмогая дрожь в теле. — Я хочу тебя, близко, близко, — выдыхая в самые губы, Аарон вызвал полное смятение у дракона.   — Но ведь я уже здесь, Блестяшка, — от непонимания желания маленькой драгоценности Кевин прекратил все поглаживания и поцелуи.    — Ты не понял, — Аарону потребовалось немало усилий, чтобы его голос не дрожал, а походил на мягчайший бархат, — Еще ближе, — эльф прижался определённым образом, — так близко, как ты еще ни разу со мной не был...   Голос эльфа наполнился тихими несдержанными стонами, стоило Кевину все понять и настойчиво припасть к тонкой шее, где в лихорадке бился пульс под кожей. Длинный язык вместе с мокрыми поцелуями заставляли Аарона издавать прекрасные для драконьих ушей звуки. Одна из рук эльфа скользнула с плеча на грудную мышцу, что так приятно было сжимать. Над телом дракона работали лучшие скульпторы. Кевин несильно прикусил тонкую кожу там, где соединялось плечо и шея, и сжал в ладонях упругие ягодицы. Аарон сильнее прогнулся на встречу горячим рукам. Дракон неспешно спускался ниже, избавляя от завязочек чужой верхней одежды, что сейчас так мешала наслаждаться нежной кожей, покрытой золотой пылью. Аарон задрожал сильнее, хотя казалось, что сильнее уже невозможно.    Тело дракона всегда было сильным, века выточили из него настоящее произведение искусства. Время и магия выделили каждый изгиб, каждую мышцу. Эльф был изящным и утонченным по своей природе, но долгие столетия занятия ювелирным делом сделали его сильным. Его тело не было лишено соответствующей мускулатуры и рельефа.    Кевин подул разгорячённым дыханием на один из сосков, после широко мазнув по нему чуть шершавым языком, вырывая сладостный вскрик. Маленький эльф был слишком отзывчивым, ласкать его и вырывать сладостные реакции, было одним удовольствием. Дракон не стал долго мучить чувствительные бусины, лишь оставил жгучий след на чуть выделяющихся мышцах груди, тут же зализав красноватый след от зубов. Нужно было быть очень острожным, чтобы смертоносные клыки не ранили мягкую кожу. Кевину так не терпелось перейти к самому сладостному моменту соития, что он влажно скользнул вниз по подтянутому, мягкому животу вниз до кромки воздушных штанов.    Аарон выглядел слишком греховно. Растрепанный, золотые локоны разметались по перине, с поплывшем и опьяневшим взглядом и чуть приоткрытыми сладкими губами, которые искали прохлады в этом водовороте чувств и эмоций, он попытался толкнуться бедрами вверх, но был остановлен сильными руками в самом начале. Под сладкие просящие звуки Кевин сорвал вниз штаны, оставляя эльфа полностью нагим и раскрытым. Больше ничего не мешало наслаждаться маленькой драгоценностью. Дракон бесцеремонно закинул стройные ноги себе на плечи.   — Кевин, — позвал эльф, румянец скользил от щек к шеи. — Я не знаю... у меня... я не... — Аарон не понимал как сможет справиться с драконом. Ему казалось, что все в нем просто не поместиться. Кевин был полностью нагим, после того как отбросил истинную форму. Мощный драконий хвост нетерпеливо ерзал по тканям, не зная куда пристроиться.   — Тише, тише, — мурлыкал дракон, — просто наслаждайся и ни о чем не переживай. — Дракон расцеловывал нежную кожу лодыжки, медленно спускаясь к внутренней стороне бедра, где оставил особо жгучий след.    Аарон тут же отпустил все сомнения и расслабился. Он доверял, поэтому позволил собственному телу полностью обмякнуть на перинах. Кевин приблизился к аккуратному члену и легко обдал его горячим дыханием, вызывая легкие всхлипы у своей драгоценности. Медленно вобрал розовую головку в рот пряча как можно дальше острые клыки, обхватив длинным языком по кругу, опустился вниз и тут же поднялся назад, чтобы выпустить. Аарон взвизгнул.    — Что за? — Эльф ошарашенно уставился на чужой рот. Ему всегда казалось, что язык Кевина был нормальной длины. — Но...он ведь не был таким… — эльфийскому потрясению не было предела.   — Тебе ведь не понравилось бы, если бы я залез языком тебе в глотку во время поцелуя, — Кевин усмехнулся и прищурился в своей хищной манере. — Зато теперь ты сможешь почувствовать всю его длину.   Под судорожный вдох дракон задрал бедра Аарона повыше, продолжая удерживать его ноги на своих плечах, и коснулся языком сжимающейся дырочки.   — Кевин! — дрожащий голос разрезал тишину помещения. Маленький эльф заметался по перине от ощущений так, что дракону пришлось вжать его в постель.   — Это единственный способ, — Кевин ненадолго оторвался от своего занятия, — Нам ведь не нужно, чтобы тебе было больно. Да и к моей слюне ты уже привык, — не дожидаясь ответа, дракон вернулся к своему занятию, с большим количеством вязкой слюны вылизывая дырочку и как можно дальше проталкиваясь языком внутрь. Эльф продолжал ерзать и хныкать.    Решив, что слюны уже достаточно, ведь она начинала стекать по молочным бедрам, угрожая начать капать на ткани, Кевин, предварительно избавившись от когтей на одной руке, скользнул пальцем внутрь мокрого ануса. Он растягивал со всей заботой, быстро добавляя еще один, ритмично двигаясь. Аарон становился все громче и громче с добавлением пальцев, на четвертом перестав хоть как-то сдерживаться, иногда хватаясь за могучие рога, и заставляя дракона довольно ухмыляться в процессе. Эльф должен был дать понять как ему хорошо.    Закончив с растяжкой, дракон осторожно опустил ноги на простыни, расставив их пошире. Аарон заинтересовано приподнялся на локтях, когда сладостная пытка исчезла.   — Я боюсь, что два в меня не поместятся, — эльф с неприкрытым возбуждением рассматривал чужой пах. До этого эту особенность он замечал лишь мельком, когда дракон менялся при нем.    — Не сейчас, — лишь мурлыкнул Кевин, мягко толкнув Аарона назад на перины. Члены дракона отличались, они располагались друг под другом. Если эльфийские были такими же, как и у людей, только немного аккуратней и эстетичней, то драконьи были больше и немного сужались к кончику, где головка была скорее заостренной, нежели округлой.    Дракон осторожно пристроился. Хвост чуть активнее заметался по тканям. Эльф шире приоткрыл сладостные губы, когда Кевин одним слитым движением вошел внутрь. Второй член проскользил рядом с пенисом эльфа, заставляя Аарона издавать звонкие звуки.     — Подожди, — эльф вновь впился в сильные плечи, чуть покрытые мелкими чешуйками. — Мммм... — Аарон притянул Кевина к себя для поцелуя. — Ты так хорошо заполнил меня, что я сейчас просто сойду с ума, — выдохнул в губы эльф, как только разорвал поцелуй. Тут же закинул ноги на сильный торс, чтобы быть одним целым. — Двигайся, — попросил Аарон и попробовал сам чуть двинуться, но тут же наткнулся на сердитое рычание.    Эльф принялся в одобрении поглаживать массивные плечи, чуть переходя к лопаткам. Поняв намек, Кевин нежно прикусил эльфийское ушко и сделал первый толчок. Аарон чуть взвизгнул, прижавшись посильнее.   — Больно? — тут же отреагировал дракон, в глазах читалась тревога.   Аарон в отрицательно жесте покачал головой: — Наоборот, очень хорошо, — эльф приблизился к чуть заостренному драконьему уху и зашептал. — Давай же, Кевин. Заставь меня кричать, — язвительные нотки вернулись в сладостную речь. — Ты ведь...   Дальнейшие слова потерялись в водовороте ощущений. Дракон вновь толкнулся и уже сильнее. Ритм был больше медленным, но таким глубоким, что Аарон таял на глазах. Маленькие золотые колечки в ушах покачивались при каждом движение, создавая дивную мелодию, которая прекрасно дополняла чужие крики и стоны. Губы нашлись в глубоком поцелуе.   Почувствовав приближение скорой развязки, Аарон, не разрывая поцелуя, сначала скользнул руками к затылку, зарываясь в темных прядях, а после вновь хватаясь за могучие рога. Эльф пытался передать всю свою нежность и тоску по своему сильному и самому лучшему дракону.    — Ты так дрожишь от прикосновения к своим ушкам? — Кевин принялся покусывать и чуть оттягивать кончик. — Это так восхитительно, — дракон не переставал дразнить. Он знал, что за язвительной оболочкой скрывается очень чувствительная натура.   — Замолчи, — чуть злобно ответил эльф. Это было слишком. Все было слишком. Он кончил с тихими всхлипами от внутренней стимуляции и того, как один из членов дракона терся об его собственный. — Еще, — Аарон скрестил лодыжки у Кевина за спиной, чтобы тот даже не подумал отстраниться. — Только попробуй остановиться   А Кевин и не планировал останавливаться. — А что ты сделаешь, Блестяшка? — дракон сделал вид, что чуть замедляет темп, от чего эльф попробовал двинуться самостоятельно, но его все также твердо держали за бедра. — Покусаешь меня?   — Рискни и узнаешь, — Аарон попробовал поскалить зубы, так как это делал Кевин. Толчки стали быстрее, сильнее. Эльф тонул от ощущений сильных рук на теле, что скользили то вверх, то вниз, гиперстимуляции и того, как драконий хвост периодически нежно ласкал бока, добавляя остроты. Глаза закатывались в удовольствии, а губы, словно мантру, повторяли имя любовника.    Дракон ликовал, его маленькая драгоценность была в таком греховном состоянии из-за него. Такой открытый, податливый, нуждающийся. Он никогда не мог себе представить, что эльф подпустит его к себе настолько близко.    — Блестяшка, смотри на меня, — Кевину хотелось раствориться в прекрасных янтарных глазах. Аарон с трудом открыл залитые слезами удовольствия глаза. — Ты самый прекрасный во всей Арде, — он вновь вернулся к терзанию эльфийских ушек. От переизбытка чувств Аарон заплакал и излился во второй раз, неосознанно сильнее сжимаясь на драконьем члене.   — Кевин, Кевин, — плаксиво позвал эльф, дрожа от покусываний и оргазма, сместив руки к острым скулам. Дракон тут же прекратил толчки. — Я больше не могу. Кажется, что вот-вот потеряю сознание...   — Я понял, — дракон уже было хотел выскользнуть, как Аарон его остановил.   — Подожди, — эльф глядел прямо в изумрудные глаза. — Это не значит, что ты останешься неудовлетворенным. Доверься мне, — златовласый опустил лицо Кевина. Хвост дернулся в предвкушение.   Эльф приподнялся, собираясь поменять положение. Дракон оставил на сладостных губах быстрый чмок и со смущающим хлюпом выскользнул из горячего нутра. После члена было непривычно ощущать пустоту внутри. Аарон ахнул, почувствовав тянущие ощущения внизу и в пояснице, они были немного болезненными, но приятными, осторожно сел, игнорируя жадный взгляд драконьих глаз, что были полны нежности и заботы. Он подтолкнул Кевина, заставляя облокотиться на перины, и аккуратно опустился меж ног, чтобы сразу растянуться в удобной позе.    Аарон потёрся щекой о пах дракона. Члены на ощупь никак не отличались от его собственного, лишь более темный цвет и немного другая форма. Он на пробу провел языком по всей длине одного из них и поцелуями вернулся к лобку, утыкаясь в ложбинку. На щеке остались следы вязкой слюны и предэякулята.     — Ты словно самый настоящий пожар, — эльф поднял голову, не отрываясь и замер, встретившись с пылающим изумрудным взглядом Кевина. Его лицо выражало сплошное удовольствие, в глазах пылала страсть и желание сожрать целиком. Хвост бешено метался рядом, выдавая все чувства и желания. — Я потерял свою ленту, — хитро начал Аарон, — подержишь мои волосы?    Руки, до этого неосознанно рвущие ткани и взбивающие перины, неловко, стараясь не ранить длинными когтями, собрали вместе взлохмаченные золотистые локоны. Аарон лишь одобрительно улыбнулся и припал к головке. Второй член, не оставленный без внимания, эльф стимулировал рукой, очень стараясь держать такт со ртом. Посасывая лишь головку в горячем язвительном ротике, Аарон широким движением языка обвел уретру, мягко подразнивая.    Глухо простонав и надавив ладонью на златовласую голову, Кевин заставил Аарона вобрать глубже. Тот, втянув щеки, начал двигаться, медленно опускаясь все ниже и ниже. Золотые колечки звенели при каждом покачивание головой. Расслабив горло, эльф смог полностью принять член и уткнуться в основание. Когтистая рука в одобрение массировала кожу головы, как бы говоря, как хорошо справляется Аарон.   Предэякулят смешенный со слюной пачкал лицо, щеки, крупные капли скатывались по губам, а после медленно вниз по шее и до груди, пока Аарон отсасывал. Почувствовав легкую тошноту, эльф чуть отстранился, оставляя лишь головку на юрком язычке. Кевин начинал громче постанывать, что-то тихо мурлыча, Аарон никак не мог разобрать из-за грохочущего в ушах возбуждения. Его член вновь изнывал от желания.   — Аарон... — уже яснее и громче.   — Кончай, Кевин, — облизываясь выдохнул эльф и вновь прижался к членам, чтобы продолжить свою сладостную пытку.   Кевин кончил, немного прогнувшись и прижав к себе Аарона, простонав имя. Прижатый к паху, эльф прекрасно чувствовал, как выплескиваемая сперма стекает по его груди, животу и дальше вниз на перину, смешиваясь с остальными телесными жидкостями. Устало облокотившись на разгоряченное бедро Кевина, Аарон тяжело дышал, даже не заметив как кончил в третий раз без единого прикосновения. Нуждающийся и возбужденный Кевин навсегда отпечатался на корке его памяти.    Дракон чуть откинул голову назад и мутными глазами уставился в потолок гнезда. Понимание того, какое удовольствие доставила ему его драгоценность, грело адским теплом изнутри. Кевин аккуратно подтянул измученного Аарона к себе и прижал к груди, уткнувшись в легком поцелуе в висок.    Аарон лениво поводил пальцами по теплой коже под собой, ловя себя на мысли, что ему не хочется двигаться. Тяжесть век, довольная истома во всем теле, ощущение чужих сильных рук, лениво скользящих по его спине, все это было слишком приятно, слишком уютно, чтобы отказываться. Он чувствовал, как ровно дышит Кевин, как поднимается и опускается его грудь. Все еще дракон. Все еще рядом.   — О чем думаешь? — раздался бархатистый голос над ухом.   Аарон чуть приоткрыл глаза, затем, срываясь на довольный смешок, сильнее прижался к теплому телу, словно собирался так и остаться лежать на Кевине вечно.   — О том, что сейчас самое время для купания, — протянул он, перекатываясь на бок и упираясь локтем в перину. — Ты помнишь? Ты обещал, что мы попробуем снова.   Кевин лениво потянулся, его губы тронула полуулыбка.   — Ты только что буквально растекся по мне от удовольствия, но уже собираешься мстить холодной водой? — Он подался вперед, проведя губами по лбу эльфа, касаясь едва-едва. — Неужели ты так хочешь загнать меня в воду?   Аарон хмыкнул, ловя дракона за подбородок и притягивая его лицо ближе.   — Хочу, — произнес он, не отводя взгляда. — Ты мой, и я имею право купать свою собственность, если посчитаю нужным.   Кевин не выдержал, расхохотался. Потом, впрочем, его глаза вспыхнули зелеными огоньками, и он стремительно поднялся, удерживая эльфа в своих руках, не давая тому соскользнуть вниз.   — Тогда неси меня, — Аарон ухмыльнулся, но едва договорил, как в следующий миг оказался поднятым на руки, вновь ощущая, как легко могучие драконьи руки удерживают его.   — Я донесу, — голос Кевина звучал глубже, чем обычно, с нотками нежности, замаскированной под дразнящий тон. — А вот захочешь ли ты купаться, когда вода коснется твоей разгоряченной кожи? Это еще вопрос.   Аарон закатил глаза, но не смог сдержать довольной улыбки.      

🐉🐉🐉

    Тепло разливалось по пещере мягкими отблесками света, преломляясь в гладких стенах, украшенных каплями росы. Аарон уютно устроился на широких грудях Кевина, лениво перебирая его пальцы, то касаясь когтей, то проводя подушечками по крепким ладоням. Дракон смотрел на него с самодовольной улыбкой, изредка касаясь губами виска эльфа. Это продолжалось уже несколько месяцев.   — Ты становишься ленивым, — хмыкнул Кевин, чуть изгибая пальцы, чтобы поймать чужую руку и поднести к губам.   — Просто научился наслаждаться моментом, — парировал Аарон, укладывая голову на плечо дракона, чуть шевеля длинными ресницами.   Кевин только довольно фыркнул, сжимая эльфа в объятиях. Тишина вокруг казалась совершенной. Лишь легкое потрескивание факелов и размеренное дыхание наполняли пространство. Было слишком хорошо, слишком спокойно.   Именно поэтому внезапный разъяренный крик прозвучал, словно гром среди ясного неба: — Драконье отродье, я пришел за своим братом!   Аарон вздрогнул, его уши дернулись, а взгляд наполнился неподдельным ужасом. Он знал этот голос. Знал его до боли в груди, до дрожи в пальцах. Медленно поднявшись, он ошеломленно уставился в сторону тоннеля, откуда эхом все еще отдавался этот громогласный рык.   Кевин лениво приподнял бровь, почесывая когтем подбородок. — Думаю, это не твоя мать? — с легкой насмешкой протянул он.   Аарон ударил его по плечу. — Это мой брат!  — воскликнул он, окончательно приходя в себя.   — Ну, по крайней мере, у него отличный голос. Очень… выразительный, — усмехнулся дракон, но тут же замолчал, когда эльф обжег его убийственным взглядом.   — Кевин, это не смешно! Если он здесь, значит… значит… О Боги! — Аарон схватился за голову, нервно теребя пряди своих золотых волос.   — Значит, он очень скучал? — предложил Кевин.   Аарон простонал и спрятал лицо в ладонях. — Нет, это значит, что прямо сейчас он несется сюда с молотом, полным решимости снести тебе голову!   Дракон усмехнулся, с ленцой потянувшись.   — Ну, если ему будет легче от попытки…   Но не успел он договорить, как Аарон с неожиданной силой схватил его за запястье и потянул в глубь пещеры. — Нам нужно спрятаться!   — О, теперь ты хочешь спрятать меня? Признаться, это немного… возбуждает, — игриво проговорил Кевин, позволяя тащить себя.   Аарон закатил глаза, но внутри уже разрывался между паникой и желанием провалиться сквозь землю. Потому что, судя по звукам из тоннеля, у Эндрю были все намерения исполнить свою угрозу.