Слияние миров

На далёкой планете Галван Прайм, где небеса были озарены переливами звёздных энергий, а города сияли, словно драгоценные камни, располагалась одна из самых величественных лабораторий галактики. Это место служило оплотом для величайших умов цивилизации галванцев — расы, чьи знания и технологии были признаны непревзойдёнными. Лаборатория была разделена на крылья, каждое из которых предназначалось для учёных разных уровней. В самом дальнем крыле, где работали начинающие исследователи и ассистенты, молодой галванец стоял перед своим первым великим изобретением — устройством для дальней телепортации. В центре просторного зала, окружённого мерцающими экранами и голографическими диаграммами, возвышалась массивная конструкция. Её ядро переливалось светом, а вокруг вращались кольца энергии, создавая завораживающий танец света. Машина была безупречна, каждый элемент продуман и отточен, каждая деталь сияла гордостью своего создателя. Стоя рядом со своим изобретением, ассистент сказал: — Осталось только ввести последние параметры, — прошептал галванец, его голос был полон волнения и надежды. Пол лаборатории напоминал жидкий металл, отражая каждый отблеск энергии. Голографические дисплеи, висящие в воздухе, показывали сложные математические формулы и параметры эксперимента. Каждый звук — от гудения машин до едва слышного треска энергии — усиливал напряжение. Ассистент знал, что среди учеников Азимуса существует негласное соревнование. Каждый стремился показать, что именно он достоин внимания и признания великого учёного. Сегодня был его шанс доказать, что он лучший. Он мечтал о карьере великого учёного и изобретателя. Ассистент видел в этом эксперименте шанс сделать важное открытие, которое изменит его жизнь и принесёт ему славу. Кроме того, он не раз сталкивался с недоверием и негативными отзывами со стороны коллег. Теперь он хотел доказать всем, что способен на великие открытия и что его идеи достойны внимания. Заканчивая последние приготовления, ассистент проговорил: — Сегодня я докажу всем, что способен на большее! — галванец уверенно ввёл последнюю команду на голографической клавиатуре. В мыслях же галванец продолжил: "Они говорят, что я слишком молод и неопытен. Если я справлюсь, я докажу, что они ошибаются." В случае успеха подобное изобретение станет доказательством того, что он достоин носить имя ученика Азимуса, что он способен на открытия, равные его наставнику. Секунды, показавшиеся вечностью, машина оживала. Кольца начали вращаться быстрее, потоки света соединились в единую гармоничную линию. Всё шло идеально, он уже представлял, как его имя войдёт в историю. Но в следующую секунду… На мониторе мелькнул странный всплеск энергии, совпадающий с недавней вспышкой квазара. Потоки энергии начали искажаться. Ученик вспомнил, что в момент активации поблизости произошла мощная вспышка в ядре галактики. Галванец попытался внести корректировки, но система уже вышла из-под контроля. Со временем мониторы начали показывать тревожные сигналы, ибо волны энергии искажались, а параметры отклонялись от нормы. Начиная паниковать, он взволнованно воскликнул: — Нет… это невозможно! — его голос наполнился паникой. Чувствуя близость огромных проблем, он думал: "Это уже не просто ошибка — это катастрофа! Планета… вся планета может быть в опасности из-за меня!" На экранах появились слова: "Нестабильность потока. Превышение энергетического порога". Ассистент лихорадочно набирал команды, пытаясь стабилизировать ситуацию, но ядро уже начало вибрировать, а свет стал рваться хаотичными вспышками. Непроизвольно отойдя к стенке лаборатории, незадачливый ассистент бормотал: — Как это могло случиться? Ведь я всё проверил… Азимус никогда мне этого не простит! Несмотря на то, что галванец замолчал, в мыслях он продолжил: "Как это произошло? Я всё проверил! Это должно было сработать… Почему всё идёт не так?" Материя разрывалась с грохотом, словно гром в безмолвной пустоте. Ослепительное сияние ядра прорезало пространство, открывая вихрь звёздной энергии. Разлом начал увеличиваться, и в его глубинах стали мелькать очертания чужих миров. Трещина росла, угрожая поглотить планету и разорвать само пространство. Ассистент лихорадочно начал вбивать команды на голографической панели, его пальцы едва поспевали за мыслями. — Нет-нет-нет! Это невозможно! — голос галванца дрожал, но он продолжал искать решение. Раз за разом достигая неудачи, ассистент думал: "Нет-нет-нет… Азимус никогда не простит мне этого. Он доверял мне, а я всё испортил." Каждый новый ввод данных лишь вызывал на экранах новые предупреждения: "Ошибка: параметры превышены." Ассистент метнулся к резервной панели управления, пытаясь обойти основную систему. Он отключил один из энергоносителей, но ядро лишь заискрило ярче, и кольца начали вращаться с пугающей скоростью. — Почему ничего не работает?! — он пробежался взглядом по множеству голограмм, надеясь найти слабое звено в системе, через которое можно было бы остановить процесс. В мыслях он продолжал ужасаться: "Нет-нет-нет… Азимус никогда не простит мне этого. Он доверял мне, а я всё испортил." Его взгляд упал на аварийный рубильник, встроенный в стену. Ассистент, не раздумывая, рванулся к нему и дёрнул вниз, вкладывая всю свою силу. Но вместо отключения системы на экране замигало уведомление: "Энергия за пределами допустимого уровня. Аварийное отключение невозможно." — Всеядоптерикс меня сожри! Нет! Система не может игнорировать аварийные команды! — воскликнул он, чувствуя, как паника поглощает остатки здравого смысла. Мотаясь по лаборатории, он думал: "Может, если я закрою доступ к энергии, всё стабилизируется… Нет, это только ускорит процесс. Что же делать?!" Он вернулся к панели управления, ударяя по клавишам с нарастающим отчаянием. Его мозг лихорадочно искал решение, но ядро продолжало терять стабильность. Свет в лаборатории замигал, раздавался гул, усиливающийся с каждой секундой. Поток энергии начал вырываться из разлома, заставляя воздух вибрировать. — Я… должен… что-то сделать! — галванец почти выкрикнул, проклиная себя за то, что оказался недостаточно готов к такой ситуации. В мыслях же он продолжал корить себя: "Должно быть решение. Я просто не вижу его. Но я должен увидеть! Я должен это исправить!" В отчаянии он пытался вручную перепрограммировать ядро, но его попытки были бесполезны. Энергетические кольца внезапно замерли, а затем развернулись в обратном направлении, высвобождая взрыв света, который оглушил его и заставил отшатнуться. Энергетические волны от разлома создавали паутину трещин на стенах лаборатории, угрожая обрушить её купол. Воздух наполнился запахом озона, а трещины на стенах светились, как раскалённые угли. Также эти волны начали искажать магнитное поле планеты, угрожая разрушить её равновесие. Энергия разлома заставляла дрожать воздух, поднимая вихри песка. Галванец, видя всё в окно, с ужасом воскликнул: — О нет! Нет! Нет! Нет! Я не этого хотел! В мыслях испуганный галванец, терзаемый чувством вины и ужасом, говорил: "Я всё проверил! Это не моя вина… Или моя?" Ему следовало немедленно отключить питание в этой лаборатории, но от ужаса молодой галванец не мог пошевелится и беспомощно наблюдал за растущим разломом ткани реальности. Опомнившись, он метнулся к панели управления, но попытки отключить питание натолкнулись на ответ системы: "Энергия за пределами допустимого уровня. Отключение невозможно." Всё, что оставалось, — смотреть, как разлом растёт. Отчаявшись, галванец с ужасом думал: "Почему я? Почему это должно было случиться именно со мной?" Внезапно из вихря вырвался поток энергии, который пронёсся по лаборатории, активировав аварийную блокировку. Свет на несколько мгновений отключился, вырубая прибор, а после вернулся. Затем экран на терминале загорелся новым сообщением: "Телепортация завершена. Объект перемещён." — Куда? — прошептал галванец, ошеломлённый произошедшим. Пребывая в шоке, галванец думал: "Кого… или что я только что перенёс? Что я сделал?!" На экране отобразилась карта галактики с выделенным миром — отдалённой планетой, известной как Кросселон IV, лежащей на окраине изученного пространства. Это был пустынный мир, редко посещаемый путешественниками. Галванец опустился на пол, поражённый собственной ошибкой. Он ещё не знал, что этот разлом станет первым звеном в цепи событий, которые изменят судьбу множества миров. Его открытие, которое должно было стать началом славы, теперь грозило стать концом всему…

***

Между тем, на поверхности этой забытой планеты, среди бесплодных пустошей и бушующих песчаных бурь, вспышка света ознаменовала появление чужака. Высокая, внушающая страх фигура в сверкающих доспехах медленно шагнула из вихря. С его доспехов сыпалась пыль разлома, а глаза горели холодным огнём разрушения. Его доспехи заскрипели, будто реагируя на пустынные ветра, а холодный свет глаз пронзил песчаную бурю, заставив её расступиться. Шредер медленно огляделся, его взгляд останавливался на каждом элементе пустыни, словно он уже планировал, как использовать это место. Его каждый шаг звучал, словно приговор. Даже пустыня, казалось, склонялась перед ним. Его голос прозвучал холодно и угрожающе: — Это место… не то, где я был. Но оно станет началом… — произнёс он леденящим душу голосом, перекрывая вой пустыни. Шредер сжал кулак, удлинив когти, словно проверяя свою власть над этим местом. Его мысли уже плели сеть, охватывающую этот мир и далеко за его пределами. Мир уже чувствовал его власть. Его взгляд задержался на горизонте, где ветер шептал о грядущей власти. Эта вселенная станет началом, и никто не сможет остановить его власть. Он ещё не знал всех её секретов, но знал: они падут перед ним.