Слияние миров

Утро выдалось удивительно спокойным, что вообще-то редкость после бурных событий последних дней. Лаборатория Донателло, как всегда, дышала жизнью, издавая тихое гудение приборов, мягкое свечение экранов, равномерный стук клавиш, и лёгкий запах смазки с примесью пыли от металлических деталей. Сам Донателло думал: «Как же хорошо наконец-то выспаться по-настоящему… Голова будто прояснилась, и всё стало на свои места. Забавно, но эти недостающие строки кода пришли мне прямо во сне — словно мозг продолжал работать, пока тело отдыхало. А теперь, с утра, они сложились идеально. Иногда отдых куда продуктивнее бессонных ночей…» Эйприл тихо вошла, стараясь не нарушать сосредоточенной атмосферы. В руке кружка свежезаваренного кофе, от которой поднимался тонкий ароматный пар. Она немного улыбнулась, ведь Донни сидел, склонившись к монитору, его пальцы мелькали по клавиатуре с такой скоростью, будто он боялся, что мысль ускользнёт, если не успеет воплотить её в код. — Доброе утро, Донни, — мягко произнесла Эйприл, ставя кружку рядом с ним. — Похоже, кто-то снова не ложился до рассвета. «Вот и он, наконец-то — бодрый, сосредоточенный, но не измотанный. Видно, что Донни сегодня действительно выспался. Лицо спокойное, взгляд живой. А я ведь просто не удержалась и сказала про “ночь без сна” — уж слишком он органично выглядит за этим компьютером, будто живёт с ним в симбиозе.» — Привет, Эйприл, — Донателло не отрывался от экрана, но в голосе звучала тёплая благодарность. — Почти закончил. Осталось добавить пару строк кода, и мой проект будет готов к тесту. «Ха, ну конечно. Она-то знает, что я не фанат ночных марафонов у монитора. Просто решила пошутить. Эйприл всегда так — немного подтрунивает, чтобы разрядить атмосферу. И знаете… это приятно. Значит, я не выгляжу как замученный техник, а просто как друг, который увлёкся идеей.» Эйприл обошла стол и с интересом взглянула на монитор. На экране виднелась схема устройства, напоминающего обычный телефон, но с удивительно лаконичным интерфейсом и пометками вроде «без рекламы», «без навязанных обновлений», «10+ лет службы». — Долговечные телефоны? — спросила она, приподняв бровь. — Звучит как мечта для тех, кто устал от вечных замен и сбросов настроек. «Он, конечно, понял, что я просто подшутила. Донни не из тех, кто обидится. Скорее наоборот — он даже гордится тем, что выглядит как гений, который не спит ночами ради прогресса. Хотя я-то знаю, что он умеет заботиться о себе. И, честно говоря, это радует.» Донателло кивнул, наконец откинувшись на спинку кресла. Идея о подобных телефонах пришла ему ещё в то время пока они жили в доме Кевина. По телевизору периодически звучала реклама, которая расхваливала очередную новинку среди смартфонов и черепашка-ниндзя, убедившись, что и на Земле Бена смартфоны выходят из строя через три года после покупки, начал работать над чертежами своего мобильного устройства для всех людей, а не грубо сделанный на коленке очередной «черепахофон». — Именно. Представь: никаких всплывающих окон, никаких приложений, которые следят за тобой. —воодушевлённо сказал Донни. — Только нужные функции, которые ты сам выбираешь при первом включении. Всё честно, без скрытых ловушек. Эйприл усмехнулась и подала ему кружку кофе. Вторую чашку она держала в руке и черепашка-мутант, благодарно улыбнувшись, принял приготовленную для него чашку с напитком. Сама по себе идея звучала привлекательно, потому девушка, несколько мгновений посмотрев на монитор, произнесла: — Звучит как идеальный мир. Если бы ты открыл такую компанию, крупные корпорации вроде ТехноКо или НебулаСофт тебя бы возненавидели. — Ну… — Донателло сделал глоток и чуть улыбнулся. — Пусть попробуют. Главное, что пользователи были бы довольны. Я просто хочу, чтобы технологии снова служили людям, а не наоборот. В лаборатории повисла приятная тишина. Лишь слабое гудение сервера и капли кофе, тихо стекающие по стенке кружки, наполняли пространство покоем. Эйприл посмотрела на друга с лёгкой гордостью. Несмотря на то, что её друг действовал из тени, он оказался куда лучше всех публичных добродетелей. — Знаешь, Донни… ты порой говоришь, как кто-то из тех, кто действительно может изменить мир. «Слушать его можно часами. В его словах столько веры — будто он действительно способен изменить не только устройство, но и сам подход людей к технологиям. И ведь, наверное, сможет. Он ведь Донателло.» — думала девушка. — Может быть, — ответил Донателло с задумчивой улыбкой. — Но для начала я просто хочу сделать телефон, который не ломается через год. Эйприл, сделав глоток ароматного кофе, подошла ближе к рабочему столу Донателло и в очередной раз с любопытством взглянула на экран, где пестрели строки кода и эскизы. На первый взгляд всё выглядело впечатляющее, потому девушка, закончив изучать проект друга, дружелюбно сказала: — Слушай, Донни, — мягко начала она, — ты упомянул, что эти твои телефоны будут куда надёжнее и “чище”, чем то, что выпускают… как их там… «Альтраст» и «НебулаСофт», верно? — Она усмехнулась. — Так вот, расскажи-ка поподробнее, чем твои модели будут отличаться. Что сделает их… ну, по-настоящему твоими? «Иногда мне кажется, что Донни больше инженер, чем ниндзя. Но ведь именно это в нём и замечательно — он не просто чинит вещи, он делает их… человечными.» — размышляла Эйприл. Глаза Донателло моментально оживились, едва подруга закончила выражать своё мнение. Он повернулся на стуле, а в уголках рта появилась восторженная улыбка. Черепашка-мутант был готов рассказать ей всё, что продумал касаемо собственной линейки мобильных телефонов и произнёс: — О, ты даже не представляешь, Эйприл! — с энтузиазмом начал он, уже щёлкая по клавиатуре. — Во-первых, никаких скрытых процессов и рекламы, что вечно пожирают память и батарею. Пользователь сам выбирает функции — хочешь просто звонки и сообщения? Отлично! Хочешь полноценный мультимедиа-комп — пожалуйста, но только если тебе это действительно нужно. «Она действительно слушает… и понимает. Не просто кивает из вежливости, а вникает в детали.» На экране появилось несколько изображений, представляющие собой аккуратно нарисованные Донателло схемы и макеты телефонов. Одна модель была классическим кнопочным аппаратом с простым интерфейсом, другая представляла собой тонкий смартфон с плавными линиями и ярким, но не ослепительным дисплеем. Показав подруге изображения, черепашка-мутант сказал: — Видишь, — продолжил Донни, с лёгким азартом крутя стул к монитору, — это кнопочная версия. Минимум лишнего, максимум надёжности. А это — умная модель. У неё нет ни единого приложения, которое нельзя удалить. Даже системные функции — под контролем пользователя! «Иногда я забываю, насколько важно, когда кто-то разделяет твои идеи, а не считает их очередным «чудачеством черепахи».» Эйприл наклонилась ближе, отмечая, как аккуратно черепашка проработал каждую деталь, выбирая материалы корпуса, логотип, интерфейс меню. Затем она пододвинула свободный стул на колёсиках и присела на него, изучая материалы с большим комфортом. Вскоре девушка дельно уточнила: — А что насчёт обновлений? — спросила она, с интересом глядя на экран. «Боже, с какой страстью он об этом рассказывает…» — подумала Эйприл. — Автоматические, но только с согласия владельца, — ответил Донателло с гордостью. — И главное — всё хранится локально. Никаких “облачных хранилищ”, через которые компании подглядывают за пользователями. «Если всё получится, может, однажды и в мире Бена кто-то подхватит эту идею. Без жадности, без маркетинга — просто ради пользы обычных людей.» Сам процесс работы над чем-то, что должно облегчить жизнь других разумных существ давал черепашке-ниндзя большое удовольствие от осознания, что он способен оставить положительный след после себя. Он чуть прищурился, на секунду задумавшись, а потом добавил: — Я хочу, чтобы люди снова чувствовали, что техника служит им, а не наоборот. Эти телефоны должны быть… честными. «Хм… Надо будет показать ей и прототип интерфейса, думаю, её мнение поможет сделать дизайн понятнее для обычных пользователей.» — подумал черепашка-ниндзя. Эйприл тихо улыбнулась, глядя на вдохновлённого друга. Донни говорил с таким жаром, словно не просто проектировал устройство, а создавал символ доверия между человеком и технологией. Затем она, отставив чашку кофе на край стола, наклонилась ближе к монитору. На экране высветились два макета, причём один лаконичный, с сенсорными иконками и плавной навигацией, а другой строгий, в стиле старых кнопочных телефонов, но с удивительно продуманным интерфейсом. — Знаешь, — произнесла она с интересом, слегка прищурившись, — оба варианта выглядят очень интуитивно. Но расскажи, как пользователь будет выбирать между ними? Это будет два разных устройства или один универсальный шаблон? Донателло, заметно оживившись, повернулся к ней, его пальцы забегали по клавиатуре, вызывая на экран схему настройки. Мгновение спустя он откинулся на спинку кресла, задумчиво почесав подбородок стилусом, после чего, явно приняв определённое решение, невозмутимо проговорил: — Думаю, лучше сделать два отдельных устройства, — уверенно произнёс он, поворачиваясь к Эйприл. — Одно — классический кнопочный телефон с увеличенным экраном и крупным шрифтом. Ничего лишнего: звонки, сообщения, календарь, радио, фонарик — и при этом идеальная читаемость и простота. Даже если человек впервые возьмёт его в руки, он поймёт всё за пару минут. «Да, с Эйприл проще всего работать. Она не только умна — она умеет слушать сердцем.» Он щёлкнул клавишей на панели и на мониторе появилась схема второго устройства. На первый взгляд это самый обычный смартфон, только вот концепт-арты интерфейса кардинально отличаются от привычных всем смартфонов. Гений среди братьев-черепашек был готов всё объяснять и продолжил: — А вот второе — полноценный смартфон. Только без того мусора, что обычно набивают разработчики вроде «Альтраста» или «НебулаСофт». Пользователь сам выбирает, какие функции ему нужны. Хочешь — только базовые программы и интерфейс в духе классики, или же если хочешь, то вот полностью персонализированный рабочий стол, хоть в стиле ретро, хоть в минимализме. Всё зависит от вкуса, привычек и даже настроения. Уголки губ Донателло приподнялись в лёгкой улыбке. Долговечные батареи и поддержка системы безопасности революционные 10 лет превращают его новинку в подлинную угрозу для мусорных устройств от мега корпораций. Оставшись удовлетворённым своими черновиками, Донни сказал: — Одним словом, не телефон для людей, а для каждого человека. Выслушав товарища, девушка только убедилась в том, что Донателло бывает куда человечнее, чем некоторые люди. Он в свободное от сражений со злом время занимается тем, чтобы облегчить людям жизнь вместо того, чтобы заняться чем-то ещё. Эйприл одобрительно кивнула, сказав: — То есть, даже пожилые пользователи смогут перейти без трудностей… Это очень разумно, Донни. — Именно, — с энтузиазмом ответил он. — Большинство современных корпораций вроде Альтраста и НебулаСофт не думают о таких людях. Им важно продать «новинку», а не создать удобство. А я хочу, чтобы телефон служил человеку, а не наоборот. «Вот почему я люблю работать с Эйприл… Она не просто слушает — она понимает. Её взгляд всегда помогает увидеть то, что я могу упустить, когда слишком увлекаюсь технической стороной. Эти корпорации из мира Бена сделали всё так, будто пользователю нельзя доверять собственный выбор. А я хочу доказать, что технологии могут быть простыми, честными и полезными. Главное — не переусложнить интерфейс, не перегрузить лишним. Пусть телефон будет продолжением человека, а не его хозяином…» Выслушав друга, девушка вскоре сообразила, какие замечания так и просятся для того, чтобы их озвучить. Всё же Донни поделился данными по проекту как раз из желания услышать мнение человека, а не кого-то из его братьев. Эйприл с улыбкой провела пальцем по схеме на экране и сказала: — Тогда нужно будет продумать цветовую палитру и шрифты. Иконки должны быть различимы даже при слабом освещении. «Каждый раз, когда я захожу в его лабораторию, Донни светится, будто ребёнок, которому подарили новый набор деталей. Но ведь в этом и есть его сила — он верит в идеалы, в простоту, в доброе предназначение технологий. И эта идея с телефонами действительно потрясающая. Без рекламы, без жадных обновлений, без слежки… просто надёжный инструмент, как старые вещи, которые служат годами.» — Уже работаю над этим, — отозвался Донателло. — Кнопочные версии получат мягкую подсветку, регулируемую по времени суток, а сенсорные — минималистичный интерфейс без всплывающих окон и рекламы. Только нужные функции и ничего лишнего. Он мельком взглянул на Эйприл, увлечённо изучающую экран и на пару мгновений подумал: «Она действительно загорелась. Значит, идея стоящая. Если мы доведём это до конца, получится не просто устройство — получится символ. Устройство, в котором будет хоть немного человечности. Как же хорошо, что она рядом…» — И ты хочешь, чтобы я помогла с визуальной частью, да? — уточнила Эйприл, чувствуя, как в ней просыпается дизайнерское вдохновение. Она мягко улыбнулась, глядя, как Донателло оживлённо объясняет детали проекта, и подумала: «Иногда он даже не замечает, как вдохновляет других. Я готова помочь ему не только с дизайном — хочу, чтобы это стало чем-то большим. Пусть люди, мутанты и даже инопланетяне видят, что технологии могут быть честными. Пусть эта идея живёт, как и всё, к чему прикасается Донни.» В этом есть доля правды, поскольку сам черепашка-мутант визуальную палитру набросал по своему вкусу, чисто из нежелания ставить чёрно-белые картинки того, как примерно будет выглядеть интерфейс на мобильных телефонах. Донателло чуть смутился, но с тёплой улыбкой кивнул: — Если у тебя найдётся время. После твоей помощи с «Панцирем» я понял, что без твоего взгляда проект не будет таким живым. Раз уж на то пошло, значит ей нужно для начала посмотреть какие наработки уже есть в Донателло, чтобы внести правки или же переделать интерфейс так, чтобы он выглядел по-человечески, а не как продукт для черепашки-мутанта. Эйприл усмехнулась и, взяв со стола стилус, уверенно сказала: — Ну что ж, Донни… тогда покажи мне, как у тебя сейчас реализованы иконки контактов и сообщений. Думаю, начнём с них. Черепашка-мутант довольно улыбнулся, быстро выводя на экран интерфейс. Донателло развернул к Эйприл монитор, на котором как раз открыты два окна, причём одно с черновиком интерфейса кнопочного телефона, другое со смартфоном. После этого гений увлечённо подруге проговорил: — Вот, смотри. Для кнопочного я хотел сделать всё максимально просто, — молвил он, переключая вид. — Крупные иконки, текстовые подписи, никакой сложной анимации. Главное — чтобы всё было читабельно и не перегружено. Люди устают от мельтешения интерфейсов, особенно когда им просто нужно позвонить или написать сообщение. «Наконец-то кто-то из команды по-настоящему заинтересовался деталями, а не только результатом. Эйприл всегда видит то, что я иногда упускаю — мелочи, которые делают всё живым. Главное — не увлечься слишком техническими терминами, а то опять начну лекцию вместо разговора… Нет, в этот раз она должна почувствовать, что это не просто проект, а нечто близкое к людям. Если всё выйдет, этот интерфейс станет первым, где технологии будут служить пользователю, а не наоборот.» Эйприл наклонилась ближе, рассматривая экран. Вполне симпатично и особо ничего переделывать не придётся. Конечно, определённые доработки будут, но друг был готов к этому, поскольку назвал свои наработки «черновиком», а не полноценным презентабельным вариантом. Девушка потому сказала: — Цветовая схема приятная. Спокойные оттенки, без кислотных цветов — уже плюс. Но, может, стоит добавить немного контраста между активными и неактивными элементами? Чтобы даже в солнечном свете видно было чётко. «Я вижу, он снова в своём элементе. Удивительно, как у Донни хватает энергии на всё — и сражаться, и изобретать, и заботиться о команде. А этот проект… он действительно может изменить подход к технике. Без рекламы, без ловушек — просто устройство, которое служит людям. Как же редко сейчас встречается такое мышление.» Донателло кивнул, что-то быстро пометив на планшете. Затем ввёл несколько команд на клавиатуре и пару мгновений спустя картинка изменилась, отобразив более заметные активные элементы и видны, но при этом не бросающиеся в глаза неактивные части. Закончив правки, он благодарно сказал: — Хорошая идея. Можно сделать переключатель «дневной/ночной» темы, но без автоматических переходов — пользователь сам решает, как ему удобнее. «Хм, хорошая идея про контраст… надо будет протестировать это на голографическом дисплее. Может, добавить адаптивное освещение под глаза пользователя? Нет, не сейчас, не перегружай идею, Донни. Всё постепенно. Главное — сохранить баланс между удобством и возможностью творчества.» Затем он щёлкнул другой вкладкой, показывая черновик смартфона. В отличие от кнопочного телефона устройство с сенсорным экраном оказалось куда более гибким в плане самостоятельных настроек интерфейса. Вкусы в людей бывают разные и Донни понимал это, потому спокойно сказал: — А вот это — уже площадка для творчества. Здесь всё адаптивно: пользователь может перемещать иконки, менять шрифт, форму ярлыков и даже стиль уведомлений. Эйприл присвистнула с улыбкой. Её впечатлило то, какую работу провёл друг, готовя варианты того, как может выглядеть его версия интерфейса смартфона. Исправлений тут можно было внести минимум, поскольку смелое решение Донни удовлетворит любого пользователя и девушка ответила: — Почти как в художественном редакторе, только для телефона. Мне нравится. Тут можно добавить опцию «быстрый стиль» — для тех, кто не хочет возиться с настройками. «Эти иконки — да, простые, но в этом есть очарование. Он действительно понимает, что не всем нужны «плавающие окна» и безумные всплывающие уведомления. Хотя ему стоило бы подумать о визуальной доступности… О, отлично, он уже сам к этому пришёл.» — Уже думал об этом, — усмехнулся Донни. — И ещё хочу сделать функцию «персонального режима». Например, когда человек работает — интерфейс строгий и лаконичный. А дома — тёплый, уютный, с плавной анимацией и мягкими тонами. «Как же приятно, что Эйприл снова рядом, помогает, подсказывает, вдохновляет. Иногда кажется, что без неё мои проекты были бы просто чертежами, а не настоящими решениями.» Эйприл кивнула, чувствуя, как внутри просыпается энтузиазм. Как и в случае с работой над операционной системой «Панцирь» для компьютеров, её друг сумел увлечь девушку из-за чего она с искренним интересом готова снова помогать. Именно поэтому подруга черепашки-ниндзя сказала: — Донни, это может стать настоящим открытием. Телефон, который не навязывает определённые стили, а подстраивается под человека. «Иногда я забываю, что передо мной не просто гений, а мой друг. И когда он так увлечённо рассказывает, будто весь мир крутится вокруг новых идей, становится ясно — вот он, настоящий Донателло: спокойный, уверенный и по-детски вдохновлённый.» — Именно, — с удовлетворением ответил Донателло, глядя на экран. — Всё, что нужно — немного терпения, твоё чувство стиля и моя инженерная точность. Смотря на оба варианта интерфейса, один для кнопочного телефона, а второй для смартфона, девушка чувствовала гордость за друга, который продолжает приятно удивлять её своими революционными идеями, призванными сделать чью-то жизнь лучше. Они переглянулись, и Эйприл, с лёгкой усмешкой приподняв бровь, добавила: — Похоже, мы снова начинаем проект, который может изменить будущее. «Надо обязательно помочь ему довести проект до конца. Если кто и может создать что-то по-настоящему честное в этом цифровом хаосе, то это он.» И это учитывая то, что «Панцирь» ещё не начал свой тернистый путь на Земле Бена Теннисона. Однако Донни слишком хотелось воспользоваться прекрасными возможностями этого мира, из-за чего он и брался за несколько проектов сразу. Донни рассмеялся, постукивая стилусом по столу, и сказал: — И, надеюсь, в этот раз без случайных взрывов лабораторного оборудования. Разговор Донателло и Эйприл постепенно подходил к концу. На мониторе мигали последние отредактированные строки кода, графики сменялись чистыми схемами интерфейса. Эйприл откинулась на спинку стула, слегка потянулась, глядя на экран: — Думаю, на сегодня хватит, — с лёгкой улыбкой сказала она. — Осталось только продумать систему уведомлений и адаптацию под разные модели. Их обсуждение оказалось куда более продуктивным, чем он себе думал. Подруга помогла дополнить его проект и добавила в визуальную часть человеческого стиля. Донателло кивнул, сохраняя сосредоточенное выражение лица, но в глазах светилось удовлетворение от проделанной работы, когда он сказал: — Да, и ещё стоит проверить энергопотребление. Я хочу, чтобы устройство могло работать даже при перебоях с питанием — автономно, как старые часы на пружине. «Невероятно, как многое можно предусмотреть, если взглянуть со стороны. Эйприл умеет замечать такие детали, о которых я и не подумал бы. Интерфейс — не только функции, но и ощущение… ощущение, что устройство «понимает» человека. Кнопочный вариант подойдёт тем, кто не привык к сенсорным технологиям — как папа Кейси, например. А вот настраиваемый интерфейс… да, это путь к универсальности. Нужно продумать не только форму, но и душу системы. Чтобы пользователю было комфортно, а не холодно и по-механически.» Подруга с пониманием отнеслась к этой идее товарища. В этом весь Донни, он предпочитает учесть максимум вариантов, чтобы потом на ходу не придумывать исправления. Все обстоятельства учесть конечно нельзя, но большую часть предугадать можно. Потому Эйприл усмехнулась и сказала: — Классика в сочетании с гением, как всегда. «Смотреть на него сейчас — всё равно что видеть Донни времён первых изобретений. Такой же вдохновлённый, искренний и немного взволнованный. Его проект — не просто техника. Он хочет сделать жизнь людей проще, понятнее, человечнее. Какая ирония — мутант черепаха думает о людях больше, чем многие сами о себе.» Черепашка-мутант принялся вводить команды и несколько секунд его пальцы порхали над клавиатурой, но вскоре работа была закончена. В этот момент дверь лаборатории приоткрылась, и в помещение заглянула довольная морда Микеланджело, с куском пиццы в руке и любопытством в глазах, после чего он сказал: — Эй, что тут у нас? — протянул он, подходя ближе. — Ого! — он ткнул пальцем в экран, где на схеме отображался упрощённый дизайн устройства с круглыми элементами и зелёными иконками. — Это что, черепахофон 2.0? «О, снова мозговой штурм! Донни, как всегда, в своей стихии — а Эйприл выглядит так, будто читает чужие мысли быстрее, чем Донни успевает их озвучить. Ха! «Черепахофон 2.0» — звучит круто, да? Надо запомнить. Может, потом и пиццу через него заказывать можно будет! Но, если серьёзно… я рад, что Донни улыбается. Он столько работает ради других — пусть хоть этот проект принесёт ему радость.» Учитывая открытый на мониторе вариант интерфейса принять проект Донни за разработку нового «черепахофона» несложно. Потому ничего удивительного в реакции беззаботного черепашки-ниндзя не было. Донни вздохнул, но сдержанно улыбнулся, после чего сказал: — Нет, Майки. Черепахофон — это совсем другое. Он был создан для нас, чтобы мы могли оставаться на связи, если вдруг разделимся — будь это миссия по спасению города или, скажем, поиски новой пиццы с начинкой из водорослей и ананаса. — Ха, звучит как миссия вселенского масштаба! — засмеялся Майки, жуя пиццу. Брат и подруга оценили шутку Микеланджело. Весьма витиевато он намекнул о том, что не возражает поискать пиццу со столь уникальной начинкой хотя и понимает, что подобной пиццы просто не существует. Донателло, не удержавшись, слегка хмыкнул и добавил уже более серьёзно: — А вот это, — он указал на экран, — совсем иное. Это телефон для людей из мира Бена Теннисона. Я хочу, чтобы им было проще жить — безопаснее, удобнее, понятнее. Чтобы технологии помогали, а не путали. «А эти черновики интерфейсов… он действительно способен конкурировать с компаниями вроде «Альтраст» и «НебулаСофт». В них — идея заботы, не наживы. Может, стоит помочь не только с операционной системой, но и с оформлением самой концепции? Да, думаю, это будет правильно.» Выслушав брата, оптимист как ни странно понял о чём говорил его брат-гений. В глубине души он радовался и гордился Донни, пускай и не привык говорить об этом конкретно и без глуповатых шуток. Майки кивнул, на мгновение задумавшись, потом улыбнулся чуть теплее обычного и сказал: — То есть ты, брат, строишь не просто гаджет, а… мост между нашими мирами? Донни на секунду остановился, перевёл взгляд на Эйприл. Та кивнула в ответ, с лёгкой гордостью. Девушка и правда считала, что этот скромный черепашка-ниндзя с добрым сердцем гения замечательный представитель разумного существа. Какое-то время спустя Донни согласно сказал: — Пожалуй, именно так, — ответил Донателло тихо. — Мост, который начнётся с простого экрана и пары иконок, но сможет связать разные миры — не только по сигналу, но и по смыслу. «Хм… если всё пойдёт как надо, то возможно, когда-нибудь люди Земли Бена будут держать в руках телефоны, созданные по моим схемам… Но ведь я — мутант. Мне нужен тот, кто сможет представлять проект от лица человечества. Кто поймёт принципы, но при этом сможет говорить с бизнесменами их языком…» Услышав это, оптимист тут же подумал, что реплика брата звучит как основа для тоста. Потому он несколько мгновений по-быстрому подбирал слова, которые хорошо отразят его понимание реплики Донателло. Майки поднял кусок пиццы, будто произнося тост, и проговорил: — Тогда за "мост дружбы" и за "черепахофон 3.0" — когда-нибудь! Все трое рассмеялись, увидев что-то забавное в реплике Микеланджело. В лаборатории вновь стало тихо, только мягкий гул компьютеров и мигание огоньков подсвечивали их лица, где видно отражение дружбы, труда и будущего, где технологии рождались не из жадности, а из желания помочь.

Некоторое время спустя…

Когда обсуждение с Эйприл подошло к концу и в лаборатории воцарилась привычная тишина, Донателло решил немного размяться. После долгих часов за компьютером мысли всё ещё роились, и ему хотелось побыть среди гулких коридоров станции, чтобы упорядочить идеи. Он вышел из лаборатории, поправив ремень с инструментами, просто на всякий случай, и направился по освещённому коридору орбитальной станции Санитаров Космоса. За окнами переливались полосы звёздного света, а под ногами ощущалась едва уловимая вибрация от работающих двигателей станции. Здесь, среди холодного металла и далёких звёзд, Донателло чувствовал себя дома, как и на поверхности Земли, среди машин и механизмов. Пройдя пару отсеков, он заметил открытую дверь с приглушённым звоном металла и характерным запахом моторного масла. Любопытство взяло верх, и черепашка-мутант осторожно заглянул внутрь. «Хм… куда это я забрёл? Ангар, кажется. Пахнет машинным маслом и металлом… Кевин, как всегда, весь в работе. Вот уж кто не может сидеть без дела. С его характером и упорством он скорее сам изобретёт двигатель, чем доверит кому-то ремонт.» — подумал Донателло. В ангаре, среди аккуратно выстроенных контейнеров и стоящих звездолётов, под одним из транспортов явно кто-то копошился. Из-под машины торчали ноги в джинсах, а под машиной слышалось ворчание, перемежаемое звоном гаечного ключа. — Ещё немного… ага… чёрт! — раздался приглушённый голос. Донателло узнал его сразу, поскольку с Кевином пришлось пережить далеко не одну миссию и его голос черепашка-мутант хорошо запомнил. Однако лучше было уточнить, а то вдруг это какой-то сотрудник из крыла технического обслуживания звездолётов Санитаров Космоса. Донни уточнил: — Кевин? «Интересно, как он умудряется чинить сразу и корабль, и свою любимую машину? И ведь не просто чинит — улучшает, экспериментирует… Не боится испачкаться, не боится лезть в сложное. А ведь именно это и нужно тем, кто создаёт что-то для других — понимать устройство изнутри, а не гнаться за блестящей внешностью и модными терминами.» Всё было похоже на то, что Кевин в очередной раз устроил какое-то улучшение своей машины пока не началась какая-то миссия. Это вполне в духе Кевина, поскольку тот любил свою машину и тщательно следил за её техническим состоянием. Послышалось лёгкое движение, потом раздался голос: — Да, да, я тут! Только… эй, ты бы не мог подать тот ключ, который блестит у тебя под ногой? — отозвался парень с привычной усмешкой в голосе. Донни поднял нужный инструмент, присел рядом и, не сдержав улыбки, заглянул под корпус. Кевин лежал на спине, весь в пятнах смазки, но с сосредоточенным выражением лица. Он то ли проверял тормоза, то ли просматривал ещё какую-то деталь, и черепашка-мутант доброжелательно сказал: — Неужели ты снова решил перебрать свою машину? — спросил Донателло, передавая ключ. «Стоп… а ведь… да! Вот он — человек, который сможет реализовать идею «Левина». Он знает машины до последнего винтика, не думает о наживе, работает руками, а не бумагами. И главное — у него есть совесть. Он не станет задирать цены или превращать идею доступного транспорта в очередной бизнес ради прибыли. Он из тех, кто действительно понимает слово «надёжность» — и в механике, и в людях.» — Не перебрать, а усовершенствовать, — ответил Кевин, с характерной гордостью подтягивая гайку. — Я хочу, чтобы он мог короткое время летать и в атмосфере, и в космосе без переходных режимов. Ну, и чтобы звук двигателя был… сочнее. Донателло не удержался от лёгкого смешка. Он невольно стал рассматривать гладкие обводы машины, которая напоминала что-то вроде спортивного автомобиля, с характерными линиями, отражающими стиль Кевина, имея в своём составе практичность, мощь и чуть-чуть тщеславия. И вдруг его осенило. Он замер, глядя на лежащего под машиной Кевина, который с энтузиазмом продолжал работу под корпусом, словно не замечая, что черепашка-мутант погрузился в свои мысли. «Вот кто идеально подойдёт…» — промелькнуло у Донателло в голове. — «Кевин обладает инженерным чутьём, знает, как всё работает изнутри, и при этом умеет сделать так, чтобы техника выглядела живой. Он не просто механик — он творец, как и я. Только с другим подходом: грубым, но настоящим. Если кто и сможет вдохнуть душу в мои будущие электрокары “Левин”, то это он.» Он посмотрел на полированную обшивку звездолёта, где отражался приглушённый свет ангара, и добавил про себя с тёплой уверенностью: «Да, Кевин Левин — не только мастер по металлу, он может стать лицом нового поколения техники. Не просто сотрудник — основатель. Верховный директор “Левин Моторс”.» Донателло тихо выдохнул, чувствуя, как в его голове складывается новая идея, не хуже любой научной разработки. Он уже достаточно давно подумывал над этим проектом, но никак не решался выбрать человека, который займётся реализацией на практике его чертежей и подробных наработок. В это время Кевин, не заметив его задумчивости, высунулся из-под машины и усмехнулся, проговорив: — Эй, Донни, ты чего завис? Видимо, моё творение тебе приглянулось? Задумчивость черепашки-мутанта парень неправильно понял. Смотря на то с какой щепетильностью Кевин перебирает свою машину, Донни понял одну важную вещь, которая позволит в будущем реализовать один из его проектов. Черепашка-ниндзя улыбнулся и кивнул, сказав: — Можно сказать, вдохновило. «Да, именно Кевин. Не какой-нибудь бизнесмен, не инженер из корпораций. А человек, который может построить честный проект. Эйприл помогла с телефонами, а Кевин… он станет тем, кто подарит этому миру транспорт без жадности и лжи. Кажется, судьба сама меня сюда привела.» — Вдохновило? На что, на улучшение чертежей твоих черепашьих байков? — хмыкнул Кевин. Если задумчивый вид черепашки-мутанта действительно заинтриговал Кевина, он догонит его чтобы расспросить. Потому-то гений среди братьев-черепашек и решил уйти, не взваливая на друга слишком много информации. Вместо этого Донателло лишь ответил загадочной улыбкой: — Нет… на кое-что большее. Но расскажу позже. Он развернулся к выходу, оставляя Кевина в лёгком недоумении, и подумал с довольной теплотой: «Да, “Левин Моторс” … звучит чертовски хорошо.» Не теряя времени, он спокойным, даже медленным шагом, направился в сторону выхода с ангара, желая дать возможность Кевину решить, хочет ли он услышать подробности. Донателло уже почти вышел из ангара, когда за спиной послышались быстрые шаги и характерный голос Кевина: — Эй, Донни! Постой! — позвал он, догоняя черепашку. — Ты не можешь просто так сказать, что тебя вдохновило, и уйти! Давай выкладывай, что ты там задумал. Донателло остановился, улыбнулся и повернулся к другу. Свет ламп отражался от его панциря, придавая ему задумчивый, почти профессорский вид. Раз уж это заинтересовало Кевина, стоит рассказать немного больше, дать общую картину того, что черепашка-мутант придумал. — Хорошо, — сказал он спокойно. — Тогда сначала один вопрос, чисто практический. Сколько, по твоим меркам, стоит купить новую машину и потом держать её на ходу? «Отлично, он заинтересовался. Кевин не дурак — если он догнал меня, значит, действительно хочет знать, что я придумал. Главное сейчас — не вывалить всё сразу, иначе он может решить, что это очередная безумная идея черепахи. Лучше начать с простого вопроса. Пусть сам подумает, сколько людям стоит жить с этими машинами, которые ломаются чаще, чем работают.» Кевин приподнял бровь, поскольку слегка удивился такому необычному вопросу от существа, способного из хлама сделать действующий автомобиль. Однако за этим вопросом явно следует какая-то подоплёка потому Кевин, на пару мгновений подумав над ответом, честно товарищу ответил: — Хм… ну, если говорить честно, — он потёр подбородок, — проще купить остов, кузов, внешний вид, а всё остальное — двигатель, энергоблоки, трансмиссию, электронику — доставить из космоса. В местных магазинах цены завышены, да и ломаются они быстрее, чем успеваешь сказать “ремонт”. А если брать полностью готовый автомобиль, то там половина цены — за логотип на капоте и рекламу. «Так, этот парень явно что-то задумал… Донни не из тех, кто просто так задаёт такие вопросы. Обычно, если он о чём-то спрашивает, значит, уже продумал половину плана. И раз он говорит про «новую машину», значит, дело не в очередной черепашьей модификации. Может, он хочет построить транспорт? Или придумал какую-то штуку для экономии энергии? Интересно, к чему он ведёт… Хм, ладно, поиграем в его игру. Я-то знаю рынок: купить новую тачку — это целое приключение, особенно если хочешь, чтобы она ещё и ездила без постоянных поломок. А ремонт — вообще отдельная песня, половина людей платит за замену того, что можно починить за десять минут. Наверное, он хочет понять, насколько всё это реально для простых людей. Чёрт, если он что-то изобрёл, то это точно будет круто. Донни ведь не зря светится, когда говорит про технику. Но всё же… любопытно. К чему этот вопрос приведёт?» Донателло кивнул, словно именно такого ответа и ждал. В конце концов Кевин далеко не первый год возится со своей машиной и определённый опыт в удержании автомобиля на ходу точно имеется, а значит и его слова о трудности получить запчасти не пустой звук. Потому Донателло проговорил: — Вот именно, — молвил он с лёгким воодушевлением в голосе. — Я как раз об этом и думал. Видишь ли, я уже давно разрабатываю черновик проекта электрокаров, которые будут действительно народными. Машины, что смогут позволить себе семьи, студенты, даже те, кто только начинает зарабатывать. Простые в уходе, с надёжным корпусом, где ремонт не сложнее починки велосипеда. И детали тоже доступные, чтобы не обращаться каждый раз к монополистам среди автоконцернов. «Если я правильно понял Кевина, он неравнодушен к справедливости в механике. Его раздражает, когда корпорации наживаются на людях, делая технику, которая ломается специально. Вот почему именно он может стать лицом этого проекта. Но сначала пусть выскажется сам — я хочу услышать его точку зрения, его личный опыт. Это даст мне понять, насколько он готов стать не просто механиком, а человеком, который поведёт вперёд идею доступных технологий. Да, так правильно, что я начал с простого вопроса. А потом — расскажу ему про "Левин".» Выслушав эту идею, осмозианин очень сильно удивился тому, что скромный мутант решился на работу с подобным проектом. Как и предполагал Донни, едва его собеседник услышал подробности, так сразу понял, что в сию же минуту готов присоединится к проекту. Кевин удивлённо присвистнул и сказал: — Серьёзно? То есть ты хочешь создать автомобиль, который не разорит своего владельца? Ха! Если тебе это удастся — корпорации тебя возненавидят. «Электрокар… Левин? Постой… что? Он что, назвал проект моей фамилией? Серьёзно?» — Уже не впервой, — усмехнулся Донателло, но потом слегка посерьёзнел. — Есть одна проблема. Всё, что я создаю, всё, что изобретаю… по законам мира Бена официально принадлежит мне — мутанту. А это значит, что никакая компания не сможет легально зарегистрировать моё изобретение. В этом действительно проблема, поскольку вздумай Донателло начать разработку какого-то своего прибора в космосе, его бы просто приняли за необычного пришельца, но люди Земли не все приветливы с теми, кто не такой как они. Донни на секунду отвёл взгляд, словно обдумывая каждое слово, а потом добавил: — Поэтому мне нужен человек. Надёжный, честный и умный. Тот, кто разбирается в машинах не хуже меня и не станет задирать цены до небес. Кто сможет стать лицом проекта, оформить патенты, запустить производство и следить, чтобы идея не превратилась в очередную корпорацию ради прибыли. Выслушивая товарища, парень всё больше убеждался, что черепашка-мутант явно принял какое-то решение и значительный вклад привнесло именно его увлечение автомобилями и любовь к собственной тачке. Кевин скрестил руки и усмехнулся, но в глазах у него мелькнул интерес: — И ты уже нашёл такого человека, да? «Да, идея-то сама по себе — просто бомба. Машина, которую может позволить себе каждый, лёгкий ремонт, никаких корпораций, которые душат людей ценами и навязывают хлам под видом инноваций. Это… гениально! И в стиле Донни — максимум пользы, минимум показухи.» По глазам собеседника черепашка-ниндзя понял, что Кевин догадался, что его товарищ имел в виду, когда говорил прямо о том, кто мог бы возглавить его проект и дать ему жизнь на Земле, изменив жизнь к лучшему. Донателло посмотрел на него чуть пристальнее и ответил с лёгкой, почти шутливой серьёзностью: — Думаю, да. Он сейчас стоит прямо передо мной. Пускай глубоко в душе парень и понял к чему ведёт друг, однако ответ всё равно удивил его. Он известен своим тёмным прошлым, а также преступными страницами в его жизни и вдруг ему дают шанс основать компанию, которая будет заботиться о людях. Кевин моргнул, потом засмеялся: — Ты шутишь, да? Я? Основатель компании? «Но почему именно «Левин»? Это ведь не звучит как бренд, это просто моя фамилия. Хотя, если подумать… в этом есть нечто. Простое, честное, без лишнего блеска. Типа: «машина, сделанная человеком для людей». Но всё равно странно. Он же мог назвать как-то научно — там, не знаю, «ТерраЭнерго» или «Пульсар-Драйв». А он выбрал именно мою фамилию.» — Почему бы и нет? — спокойно ответил Донателло. — Ты ведь не просто механик, Кевин. У тебя талант. Ты чувствуешь технику, понимаешь, как сделать вещь не только мощной, но и живой. И главное — ты не боишься испачкать руки ради результата. Таких сейчас мало. Слова Донателло льстили Кевину, ему было даже слегка неловко, пускай внешне он умело это скрывал, не имея привычки слишком уж открыто показывать всем свои истинные эмоции. Но восторг и интерес он не прятал, спокойно демонстрируя другу. Кевин задумался, чуть хмыкнув, и сказал с усмешкой: — Ну, знаешь, звучит заманчиво. “Левин Моторс”, народные электрокары для всех жителей Земли… Ха! А ведь неплохо звучит. «Может, потому что видит во мне что-то вроде символа этого проекта? Ха, смешно. Я-то, конечно, умею чинить всё, что движется, но быть лицом бренда? Я? Тот самый Кевин Левин, который полжизни был по уши в неприятностях?» — Я тоже так думаю, — мягко ответил Донателло, чувствуя, как на лице расплывается довольная улыбка. — И, если мы сделаем это вместе — у нас действительно получится. Некоторое время оба стояли молча, наблюдая, как в ангаре медленно мерцают огни. Черепашка-мутант уже видел, что его проект попадёт в надёжные руки если когда-то их миры разделяться и он с братьями, наставником, Кожеголовым, Кейси и Эйприл вернётся в родной мир. Потом Кевин кивнул, протянул руку и с ухмылкой сказал: — Ну что ж, партнёр? «Хотя… если честно, приятно. Донни ведь не из тех, кто делает что-то случайно. Он бы не стал давать проекту такое название, если бы не верил, что я смогу его воплотить. И если он считает, что я подхожу — значит, я действительно подхожу. Ну что ж, черепашка-мутант, ты, похоже, веришь в меня больше, чем я сам. Ладно… посмотрим, получится ли у нас сделать этот мир хоть немного честнее.» Кевин с удовольствием наблюдал ликование на лице товарища, как, впрочем, и сам Донателло видел довольное выражение лица друга от осознания, что вместе они смогут изменить жизнь людей к лучшему. Донателло с улыбкой пожал его руку и проговорил: — Партнёр. — Пойдём, — с улыбкой сказал Донателло, поправив ремень с инструментами и повернувшись к выходу из ангара. — Покажу тебе кое-что. «Интересно, как он отреагирует… Кевин ведь человек практичный, не из тех, кто восхищается идеями ради идей. Ему нужны факты, схемы, реальные решения. Но это и хорошо — значит, он не станет смотреть на мой проект сквозь розовые очки. Если найдёт слабые места — скажет прямо, и это поможет всё доработать.» Кевин пожал плечами, вытирая руки тряпкой. Раз уж он решил что-то показать, посмотреть можно. Тем более, что работа с машиной закончена и его тачка готова возить своего хозяина и троих пассажиров почти куда угодно. Самодовольно ухмыльнувшись, парень добродушно проговорил: — Ну, веди, профессор. Только если это опять какая-нибудь черепашья супер-формула для полётов на пицце — я пас. «Вот уж не думал, что Донни настолько загорится какой-то идеей, да ещё и в сфере машин. Обычно он по части гаджетов, компьютеров, всяких высокотехнологичных штук. А тут — электрокар. Народный, как он сказал. Хм… любопытно, что у него на уме.» — На этот раз всё серьёзнее, — ответил Донни, чуть смеясь. — Хотя… без пиццы ни один проект не обходится. «Честно говоря, даже немного волнительно. Столько ночей я продумывал каждую деталь, прикидывал материалы, искал аналоги земных компонентов… всё, чтобы доказать самому себе, что изобретение не обязано быть сверхсложным, чтобы быть полезным.» Они двинулись по коридору орбитальной станции Санитаров. Светлые панели тихо гудели под потолком, а за прозрачными секциями стен пролетали корабли, направляющиеся к докам. Кевин оглядывался с видом, будто впервые замечает, насколько продвинута станция. Донателло же шёл уверенно, ведь он знал здесь каждый отсек, словно это был ещё один вариант его лаборатории под Нью-Йорком. «Он идёт вперёд, увлечён, глаза горят… Да, это знакомо. Когда Донни что-то задумал, лучше просто не мешать, а потом удивляться. Хотя… если честно, мне даже немного льстит, что он выбрал именно меня для разговора. Значит, доверяет. Считает, что я не просто ковыряюсь в металле ради удовольствия, а могу понять идею — и сделать её реальностью. Ладно, посмотрим, что там у тебя, гений панцирный. Если это хоть наполовину так же круто, как ты рассказываешь — возможно, ты только что выдал план на будущее всей автопромышленности Земли.» Наконец, двери лаборатории скользнули в стороны, пропуская их внутрь. Просторное помещение напоминало нечто среднее между мастерской инженера и научным центром: повсюду стояли аккуратно собранные макеты, горели экраны, а на стенах висели плакаты с чертежами и энергетическими схемами. — Устраивайся, — предложил Донателло, подходя к основному терминалу. «А ещё… Кевин ведь сам человек, который любит работать с машинами. Он чувствует металл, слышит двигатель, понимает, как всё живёт и дышит. Если кто и способен оценить этот проект не как "черепашью фантазию", а как дело с потенциалом — то именно он. Да, возможно, я выбрал правильного человека. Он грубоват, порой колкий, но в душе — настоящий мастер. И если всё пойдёт как задумано, то именно Кевин сможет воплотить мою идею в жизнь.» Его пальцы мягко пробежали по клавишам, и на большом экране загорелись строки данных, затем плавно сменившиеся серией чертежей — контуры корпуса, двигатель, энергетические ячейки, структура колёс, схемы проводки. Кевин, уже привычный к всяким технофантазиям, на этот раз нахмурился — но не от скепсиса, а от искреннего удивления. — Подожди… это всё ты сделал сам? «Да ну нафиг. Он это всё сделал сам?! Посмотри на это — каждый винтик, каждый провод отмечен. Даже материалы подобраны — и не какие-нибудь там супер-металлы с планеты Зенон-5, а обычные земные. Алюминий, медь, графен, полимеры нового поколения — всё реально, всё достижимо. Он не просто мечтатель, он инженер с оглядкой в будущее!» — Конечно, — с лёгкой гордостью ответил Донателло. — Несколько недель наблюдений, анализ рынка, логистика, инфраструктура — и немного вдохновения. «Он молчит… значит, внимательно изучает. Это хорошо. Хм, кажется, его брови поднялись — удивление? Или недоверие?.. Нет, скорее восхищение, хоть он и старается это скрыть.» Он щёлкнул по панели, и экран сменился таблицами с материалами. Кевин уже видел их в маленьком окошке и это впечатлило его. Рассмотрев подробнее, парень только сильнее убедился, что проект друга явно не игра, а подлинное желание оставить след после себя. Вскоре Донни проговорил: — Всё, что ты видишь здесь, можно легально достать на вашей Земле. Никаких контрабандных деталей, редких сплавов из космоса или нано материалов из лабораторий Магистратуры. Только то, что доступно — и достаточно надёжно. «Смотри, Кевин… вот здесь ты видишь не просто схему машины. Это — результат месяцев размышлений, наблюдений и расчётов. Каждый провод рассчитан на минимальные потери энергии, каждая шестерня продумана так, чтобы её можно было заменить вручную. Я не хотел создавать очередную игрушку для богатых — я хотел сделать шаг к миру, где технологии служат людям, а не наоборот.» — Хм, — Кевин присвистнул, наклоняясь ближе к экрану. — Сталь с добавлением титана, переработанный алюминий, полимерные обшивки. Да ты реально просчитал всё. Даже источник питания. «И ведь всё рассчитано — даже места для ремонта! Я вот смотрю и понимаю: любую деталь можно заменить без особых заморочек. Да этот электрокар реально можно будет чинить в гараже своими руками. Не нужно космических сканеров, не нужно кода доступа, не нужно платить корпорациям. Гениально просто.» — Угу, — кивнул Донни, переключая следующий слайд. На нём появилось устройство, похожее на миниатюрный двигатель. — Это аккумуляторная капсула с двухфазной конверсией энергии. Она заряжается быстрее обычных батарей и не теряет ёмкость даже через десятки циклов. Её можно будет заменить вручную без специальных инструментов. «Он, кажется, заметил приписки про материалы. Да, именно это и должно было его поразить. Я специально подбирал только то, что реально добыть на Земле Бена, без межгалактических поставок и редких сплавов. Просто, честно, эффективно.» — Серьёзно? — Кевин округлил глаза. — То есть водитель сам может поменять батарею, не обращаясь к техникам? «Честно? Я в шоке. Донни, ты — монстр в хорошем смысле. Такой уровень проработки я бы ожидал разве что от Азимуса или от инженеров Плутона. А ты… мутант с Земли, который просто хочет сделать жизнь людей проще. И ведь у тебя получилось.» — Именно, — подтвердил Донателло. — А ещё корпус рассчитан на простейшие манипуляции. Панели кузова можно снять и заменить буквально за двадцать минут. Даже если кто-то решит изменить цвет своей машины — ему не нужно перекрашивать весь корпус. «Хм… он улыбается. Значит, понял. Прекрасно. Я и не сомневался — тот самый блеск в его глазах, когда он осознаёт, что перед ним не просто схема, а идея, которая работает. Вот ради этого момента стоило не спать ночами.» Кевин засмеялся, поражённый и вдохновлённый одновременно. Ему всё ещё немного не верилось, что подобный разговор происходит в реальности и он, бывший преступник и вечный хулиган Кевин Итан Левин станет основателем автоконцерна. Несколько мгновений спустя парень проговорил: — Донни, это… это реально круто. Ты не просто инженер — ты какой-то черепаший гений с социальной ответственностью. «Ха… знаешь, черепашка-ниндзя, ты, кажется, только что напомнил мне, зачем я вообще когда-то полюбил машины. Не ради скорости. Не ради силы. А ради того, чтобы что-то, созданное твоими руками, действительно приносило пользу.» Донателло смущённо почесал затылок. Собственно, начался этот проект из желания улучшить жизнь людей на этой Земле, раз уж в их родном мире такой возможности нет. К тому же так его ещё долго не забудут друзья, ведь след, оставленный скромным черепахой-мутантом, окажется значительным. — Просто хочу, чтобы технологии помогали людям, а не разоряли их. — ответил Донни. — Мы живём в мире, где у корпораций власть над всем, от телефонов до машин. Я хочу доказать, что можно иначе. «Если он согласится помочь, я смогу наконец перевести этот проект из статуса черновика в нечто большее. Может быть, даже… в начало новой эры земных технологий. Без пафоса, без контроля корпораций. Просто добрый, честный труд, воплощённый в металл и энергию.» Продолжая смотреть на чертежи и наработки товарища, парень представлял себе, сколько головной боли из-за волокиты с документами его ждёт. Но осознание, что жизнь многих людей на Земле давало силы участвовать в этом. Кевин подошёл ближе к экрану, облокотился на край стола и сказал с задумчивой ухмылкой: — А я вот смотрю на всё это и думаю… если мы это запустим, брат, нас запомнят. Не как спасителей мира, а как тех, кто дал людям колёса, которые не ломаются на каждой кочке. «Да уж, если этот проект пойдёт в дело, я лично прослежу, чтобы «Левин» стало словом, которое люди будут произносить с улыбкой. Без пафоса, без лжи. Просто… честная машина для честных людей.» Донателло улыбнулся чуть шире, и в его глазах сверкнул тот самый блеск вдохновения, что всегда загорается, когда он понимает, что проект обретает жизнь. На этот раз черепашка-мутант был особенно рад, ибо это оставит неизгладимый положительный след его присутствия в этой вселенной. — Тогда, Кевин, — молвил он, поворачиваясь к другу, — добро пожаловать в начало новой эры техники. «Да, Кевин Левин — пожалуй, именно ты тот человек, кому я готов доверить эту идею. Ведь ты понимаешь, что истинная сила не в оружии и не в богатстве… а в том, чтобы оставить после себя что-то полезное.» Пускай парень и осознавал какие трудности ждут их поначалу, но был уверен, что, заручившись помощью мистера Фрэнка, являющегося адвокатом и по совместительству отцом Гвен, он сможет преодолеть препятствия. Кевин, глядя на чертежи, протянул руку для рукопожатия и проговорил: — Ладно, Донни. Делаем это. Но я предупреждаю: если в машине не будет подстаканника для кофе, я уйду из проекта. «Да уж… черепаха меня подловила. Проект — шикарный, чертежи — будто сам чертил. И главное — всё реально. Не межзвёздные сплавы, не космические технологии, а то, что можно достать прямо на Земле. Простой, понятный автомобиль, который сможет позволить себе любой человек. И ведь, чёрт возьми, Донни прав — если пустить это в производство, мир может немного измениться в лучшую сторону.» — Учту, — рассмеялся Донателло, — и добавлю подогрев для зимы. «Хм, по лицу вижу — в голове у него уже работа кипит. И, кажется, он действительно принял идею близко к сердцу. Вот это да… не ожидал, что Кевин Левин, гроза межгалактических двигателей и человек, способный превратить лом в гипердвигатель, будет сидеть и размышлять о патентах и документации. Но… это именно то, что мне нужно. Не идеалист, а практик, готовый действовать.» Кевин, не отходя от экрана, провёл пальцем по одной из схем, хмыкнул и присел на край ближайшего стола, где стояла куча инструментов. Донателло повернулся к нему, держа в лапах планшет с расчётами. Он хотел в последний раз уточнить важные моменты, потому спокойно проговорил: — Итак, — начал черепашка-мутант, — если кратко, у нас есть три ключевых направления: надёжность конструкции, простота ремонта и доступность деталей. Первое — уже решено: корпус из переработанного алюминия с композитной рамой. Второе — модульная система: двигатель, батарея и электроника находятся в отдельных блоках, которые можно заменить по отдельности. Кевин кивнул, всё ещё внимательно изучая чертежи. На самом деле замысел Донни выглядел гениально и точно станет причиной лютой вражды с автоконцернами, которые наживаются на поломках своих продуктов. Понимающее улыбнувшись, парень спокойно и рассудительно сказал: — Угу… значит, если что-то выйдет из строя — не надо выдирать половину машины, просто меняешь модуль. Гениально просто. «Но вот проблема… я механик, инженер, мастер на все руки — но не юрист. Бумаги, лицензии, патенты, разрешения… это всё не по моей части. Да и с отцом Гвен я толком не разговаривал — пару раз видел, и то всё заканчивалось каким-нибудь неловким молчанием. А теперь мне, значит, идти к нему с предложением о патенте? Ха… да он, наверное, подумает, что я шучу.» — Именно! — вдохновлённо подхватил Донни, ткнув пальцем в изображение. — А доступность деталей обеспечим за счёт того, что почти все материалы уже производятся на Земле. Единственное исключение — энергетические ячейки, но я рассчитал вариант их адаптации под местные заводы. — То есть можно будет собирать всё без помощи инопланетных технологий, — задумчиво произнёс Кевин, скрестив руки. — Это здорово, особенно если не хочется лишнего внимания. К тому же сильно упрощает задачу открыто показать всем желающим, что никаких сверхсекретных или запрещённых технологий они не используют, только то, что хорошо известно на Земле. Донателло слегка улыбнулся, обрадовавшись понимаю со стороны собеседника, и удовлетворённо проговорил: — Я знал, что ты поймёшь, Кевин. Людям нужен транспорт, который не требует целого состояния на обслуживание. Машина, которая просто едет, без наворотов и постоянных сбоев. Пускай они не победили Шредера, но это не помешает парню начать процесс регистрации патента и сбор всех необходимых документов. Пока Донни не выдавило в родную вселенную с братьями, наставником, Кожеголовым, Эйприл и Кейси этим стоило воспользоваться. Кевин рассмеялся, качнув головой, и сказал: — Да, звучит, как мечта любого водителя. Особенно если вспомнить, сколько я угрохал времени и нервов на старые двигатели. — Думаю, ты — идеальный кандидат, чтобы этот проект стал реальностью, — молвил Донни, убирая планшет. — Я могу всё рассчитать, создать, даже собрать прототип. Но чтобы внедрить это на Земле, нужен кто-то вроде тебя. Кто понимает, как работают люди, а не только схемы. Похоже, что, увлёкшись технологической частью, друг совершенно забыл, что передним хоть и мастер на все руки, но далеко не знаток нюансов в оформлении различных документов. Потому парень решил как-то мягком напомнить ему об этом. Кевин усмехнулся, подняв взгляд на черепаху, и сказал: — Ну, спасибо за доверие, но, знаешь… тут есть одна проблемка. «Гвен придётся просить о помощи. Она знает, как с ним говорить. Может, даже сможет объяснить, что это не просто моя очередная затея, а что-то действительно стоящее. Главное — не ляпнуть что-то не то, когда она будет рядом, а то в её взгляде я прочитаю всё, начиная от «серьёзно?» и заканчивая «Кевин, ты безнадёжен». Хотя, если честно, ради такого дела можно и потерпеть.» — Какая? — удивился Донни. «Он немного растерян. Это видно. Неудивительно: юридическая часть — не его стихия. Впрочем, у него ведь есть Гвен. Она умна, рассудительна, умеет находить подход к любому, даже к собственному отцу-адвокату. Если кто и сможет всё устроить, то она. А сам Кевин… ну, пусть займётся тем, что у него выходит лучше всего — железом, сборкой, настройкой. Этим он живёт, этим дышит.» Кевин почесал затылок, слегка смутившись. Одно дело пойти и набить какому-то злодею рожу, а совсем другое дело заниматься самым что ни есть легальным бизнесом не для собственной наживы, а для улучшения жизни других людей. Посмотрев на монитор, Кевин вскоре задумчиво сказал: — Придётся поговорить с Гвен. Пусть она поможет связаться с её отцом. Он ведь адвокат, да? «Забавно. Никогда не думал, что окажусь втянут в проект, где не будет ни погони, ни взрывов, ни угрозы всему миру. Просто работа ради людей. И, что интересно — мне это даже нравится. Может, пора уже доказывать, что я не только умею ломать, но и могу создать что-то, что прослужит годами.» — Да, и, насколько я знаю, весьма уважаемый, — подтвердил Донателло. — Вот именно, — продолжил Кевин. — Я-то в этих бумагах разбираюсь примерно так же, как ты — в балетных методиках. А патент без юриста — это как двигатель без топлива. Так что пусть её отец посмотрит бумаги, подскажет, как всё правильно оформить, чтоб потом никто не украл идею. Донателло кивнул с понимающей улыбкой. Раз уж заниматься таким делом, стоит учесть все возможности, и черепашка-мутант был рад, что Кевин сам сообразил о таком важном моменте, как правовая защита его изобретения. Несколько мгновений спустя гений среди братьев-черепах сказал: — Звучит разумно. Я бы не хотел, чтобы корпорации вроде ТехноКо или Альтраст прибрали к рукам то, что создавалось для людей. «И всё же приятно осознавать, что мой проект нашёл того, кто не просто понял его смысл, но и загорелся. Теперь я не один. Возможно, с его помощью мечта о доступных электрокарах действительно станет реальностью. А если всё получится… кто знает? Может, именно этот день станет началом новой главы — не только для нас, но и для всей Земли Бена.» — Вот-вот, — согласился Кевин, вставая. — Так что, думаю, сначала нужно всё обсудить с Гвен. Она умеет убеждать, да и отец к ней прислушивается. А там глядишь — и официально запустим производство. Сегодняшний день прошёл на удивление хорошо и это учитывая то, что парень ни с кем не подрался из тех, кто вечно пытается захватить мир. Однако и жаловаться было не на что, поскольку скучно сегодня тоже не было. Он потянулся, хрустнув плечами, и усмехнулся, после чего проговорил: — Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь займусь чем-то настолько законным. — Всё бывает впервые, — заметил Донателло с лёгкой насмешкой. — Главное — не забывай про подстаканник, ты же сам сказал. «Да, Левин… ты не просто фамилия в названии. Ты станешь символом этого дела. Машины, созданной не ради прибыли, а ради будущего. И, пожалуй, я впервые за долгое время полностью уверен, что выбрал правильного человека.» Кевин рассмеялся, махнул рукой и направился к выходу. Ему хотелось ненадолго пройтись по выделенному для их команды этажу, чтобы привести в порядок мысли. Однако напоминание друга слегка позабавило парня, потому он, посмотрев с дружелюбной ухмылкой на Донателло, произнёс: — Не беспокойся, Донни, я прослежу, чтоб он был. А заодно уточню у Гвен, сколько времени займёт вся эта бумажная волокита. Когда дверь за ним закрылась, Донателло тихо усмехнулся, глядя на свои чертежи. «Похоже, у этого проекта действительно есть будущее…» — подумал он с теплом, чувствуя, как где-то в глубине души зарождается тихая гордость за совместную работу, которая способна изменить целый мир. Какое-то время черепашка-мутант смотрел на монитор, но вскоре выключил компьютер и тоже покинул лабораторию, не желая остаток дня проводить за компьютером раз уж никаких срочных дел сегодня нет. Заперев за собой дверь, черепашка-мутант спокойно пошёл немного размяться.

Несколько часов спустя…

Вечером, когда на орбитальной станции постепенно стихал шум, ибо кто-то расходился по комнатам, кто-то садился ужинать, а Донателло вернулся в лабораторию после короткой разминки с братьями. В воздухе всё ещё стоял лёгкий запах машинного масла и озона как следы их утренней тренировки с оборудованием. Черепашка-мутант с облегчением опустился в кресло, потянулся и уже собирался сделать заметку в своём журнале, как на консоли замигал индикатор связи. На экране появилось знакомое лицо Азимуса, пускай сосредоточенное, но с лёгким намёком на улыбку. В голове Донни пронеслись мысли: «О, вот и Азимус выходит на связь. Странное ощущение — с одной стороны, я всё ещё немного волнуюсь перед ним, ведь это сам создатель Омнитрикса, одна из самых блестящих умов галактики. А с другой… за последние месяцы мы общались столько раз, что формально мы уже не просто знакомые — скорее, коллеги. Хотя, признаться, слово «коллега» по отношению к такому титану науки звучит слишком смело. Помню, как мы впервые разговаривали, когда Омнитрикс разрядился. Азимус тогда был сдержан, но я видел — ему действительно стало интересно, как хорошо земной мутант-черепаха способен разбираться в принципах галактических технологий. С тех пор мы периодически обменивались данными, схемами, даже спорили. И знаете… я чувствовал себя живым. Это не просто разговор с гением — это общение с равным по духу исследователем, пусть и с другой планеты.» — Добрый вечер, Донателло… — произнёс галванец. — Я смотрю, ты выглядишь… вдохновлённым. Полагаю, сегодня родилась новая идея? «Интересно, с какой целью он сегодня сам вышел на связь? Обычно это я первым пишу — отправляю отчёты, наблюдения или прошу уточнений. А если инициатива исходит от него… значит, либо что-то серьёзное, либо он хочет обсудить свои наработки. Может, нашёл способ оптимизировать энергетические контуры Омнитрикса? Или, быть может, хочет поделиться идеей совместного проекта? Только бы не что-то тревожное. После последних событий с разломом и вмешательством Психобоса я стал осторожнее. Азимус редко тревожит попусту, и его звонки — почти всегда знак, что надвигается нечто значительное. Но как бы то ни было — это шанс снова обменяться идеями. И, признаться, я этого ждал. Говорить с тем, кто понимает логику науки так же глубоко, как ты сам, — бесценно.» — размышлял черепашка-мутант. Донни слегка растерянно усмехнулся и почесал затылок. Он польщён вниманием самого создателя Омнитрикса и приберёг парочку идей, которые однозначно стоило обсудить с величайшим умом в пяти галактиках. Не теряя времени на лишние предисловия, гений среди братьев-мутантов сказал: — Признаться, да. Даже несколько. Но одна из них, пожалуй, больше философская, чем техническая, — молвил он, открывая на мониторе один из своих файлов. — Это не просто устройство, а, скажем так, шанс продлить жизнь звёздам. «Ладно, Донни, соберись. Ты не просто техник, не просто земной мутант — ты учёный, и он уважает тебя именно за это. Так что никаких застенчивых фраз, никаких «извините за дилетантство». Говори уверенно, как равный. Даже если внутри тебя сейчас бурлит смесь уважения, волнения и лёгкого восторга. Ну что ж, Азимус… посмотрим, с чего ты начнёшь сегодня разговор.» — размышлял Донни. Азимус приподнял бровь, заинтересованно наклонив голову. Подобная идея была весьма смелой и создателю Омнитрикса стало искренне интересно, что такого придумал черепашка-мутант с другой вселенной. Решив выслушать черепашку-ниндзя, он спокойно и в то же время заинтересованно сказал: — Продлить жизнь звёздам? Любопытно. Продолжай. «Так, спокойно… не тараторь, Донни, не тараторь. Это не выступление перед мастером Сплинтером, а обсуждение идей с Азимусом. Хотя, если честно, похоже на экзамен перед самим смыслом науки.» Донателло выдохнул, словно настраиваясь, и повернул экран к собеседнику. На нём отобразилась объёмная схема, в которой угадывается что-то похожее на кольцевую станцию с множеством тонких лучей, тянущихся к стилизованному солнцу в центре. Мгновение спустя черепашка-мутант сказал: — Это проект, который я назвал «зарядное устройство для звёзд». Принцип прост: устройство аккумулирует часть звёздного излучения, перерабатывает гелий и возвращает в ядро водород. Тем самым мы компенсируем естественный процесс старения звезды, продлевая её стабильность на миллиарды лет. «Он слушает… внимает каждому слову. Даже не перебивает. Это значит, что я действительно попал в точку, что концепция «зарядного устройства для звёзд» не звучит для него как бред какого-то черепахи-мутанта с Земли. Чёрт возьми, его глаза — или их аналог — буквально сияют интересом. Да, вот он — тот взгляд, который выдают лишь те, кто всю жизнь живёт идеями, а не просто наблюдает за ними со стороны.» Азимус некоторое время молчал, изучая схему. Его глаза вспыхивали мягким голубым светом, отражая математические расчёты, которые он уже проводил в уме. Как учёный с куда большим опытом и более обширными знаниями, он видел, что идея осуществима, потому спокойно черепашке-мутанту сказал: — Теоретически… это возможно, — наконец произнёс он. — Но тебе придётся рассчитать баланс масс и температур, чтобы не нарушить цикл звезды. Одно неверное движение — и получится сверхновая. «Он думает. И думает быстро. Вот бы иметь такую скорость анализа… или хотя бы половину её.» — мелькнула в голове Донателло мысль. — Знаю, — кивнул Донателло. — Поэтому я хочу, чтобы система работала как «стабилизатор» — она не вмешивается напрямую в процессы звезды, а действует опосредованно, как дыхательный фильтр. «Ха… а ведь когда-то я думал, что достаточно просто изобрести что-то полезное. Но теперь понимаю — настоящее изобретение рождается, когда кто-то с более глубоким опытом помогает тебе увидеть скрытые слои твоей же мысли.» Азимус одобрительно кивнул. Мягкое продление жизни звёздам действительно идея, достойна звания великого гения. Когда подобный прибор будет изобретён, миллионы формы жизни будут жить и развиваться куда дольше, чем это возможно сейчас. Потому изобретатель Омнитрикса сказал: — Мудрое решение. И, должен признать, смелое. Подобный подход мог бы не только сохранить звёзды, но и стабилизировать молодые системы для будущего терраформирования. — Я об этом тоже подумал, — оживился Донни. — Особенно если объединить это устройство с проектами по терраформированию. Мы могли бы создавать целые миры, не вмешиваясь в естественные циклы космоса. Планеты росли бы, как живые организмы, а не как продукты искусственного вмешательства. «И всё же, какая ирония… я, мутировавший черепах-учёный из канализации Нью-Йорка, обсуждаю будущее звёздных систем с одним из величайших умов галактики. Если бы кто-то сказал мне об этом лет десять назад, я бы рассмеялся. А сейчас — это просто очередной рабочий вечер, наполненный вдохновением.» Галванец, казалось, даже немного смягчился, показывая что-то вроде тёплого восхищения в его взгляде. Он ещё больше убедился в том, что пути природы неизведанные и даже те, кто получил разум после мутации могут быть великими учёными. Несколько мгновений спустя Азимус проговорил: — Ты рассуждаешь, как истинный учёный, Донателло. Не просто инженер, а созидатель. Твоя идея имеет потенциал, и, если её развить — она может стать крупнейшим вкладом в науку о звёздных системах за последние столетия. Черепашка-мутант смутился, опустив взгляд. В глубине души он очень рад, что величайший ум в пяти галактиках серьёзно отнёсся к этой идее и считает её перспективной возможностью изменить Вселенную к лучшему. Скромный черепашка-мутант с лёгким волнением к собеседнику проговорил: — Спасибо, Азимус. Честно, не думал, что кто-то воспримет это всерьёз. — Напротив, — ответил галванец с лёгкой улыбкой. — Я воспринял это очень серьёзно. Мы обязательно обсудим детали. Пришли мне расчёты и макет. Возможно, Совет Санитаров даже выделит тебе исследовательскую группу. Глаза Донни загорелись. Подобный ответ был чем-то, о чём сам Донателло только мечтал. Создание подобного прибора увековечит его имя за пределами Земли и тем самым его не скоро забудут после того, как он с братьями и друзьями вернётся в родную вселенную. Донателло довольно проговорил: — Правда? Это было бы невероятно! — Истинные идеи всегда заслуживают развития, — спокойно ответил Азимус. Когда Азимус произнёс свои последние слова: «Истинные идеи всегда заслуживают развития» — на лице Донателло расплылась широкая, по-настоящему искренняя улыбка. Он не стал перебивать галванца, лишь кивал, затаив дыхание, словно ученик, слушающий учителя, чьи слова значат для него больше, чем любая похвала. Когда Азимус закончил, Донни, почти подпрыгнув от возбуждения, воскликнул: — Подождите! Тогда вы должны увидеть вот это! «Так, теперь главное — не сбиться. Он должен увидеть всё, как есть, без приукрашивания. Этот проект не ради эффектности, а ради сути…» Он быстро развернул несколько электронных страниц на своём мониторе, где виднелись чертежи, заметки, формулы, отчёты наблюдений. С каждой новой страницей Азимус всё больше сосредотачивался, в его взгляде мелькали отблески математических подсчётов и графических моделей, будто он анализировал данные прямо на лету. Вскоре черепашка-ниндзя проговорил: — Это мои черновики, — пояснил Донателло, указывая стилусом на один из фрагментов. — Здесь описана главная проблема, которая мешает превратить концепцию в настоящий прибор. «Вот. Эти черновики — мой маленький космос на бумаге. Если бы братья знали, что я ночами сижу над идеей, как «накормить» звезду энергией, они бы точно подумали, что я окончательно перегрелся под лабораторной лампой.» Он сделал глубокий вдох, стараясь подобрать слова. Возможно он пока не знает о каких-то особенных материалах, но на данный момент черепашка-мутант не видел способа превратить концепцию в полноценный прибор. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Донателло спокойно проговорил: — Всё упирается в энергообратимость. Чтобы "зарядное устройство" могло подпитывать звезду, не нарушая естественный поток термоядерного синтеза, нужно создать материал, который выдержит как колоссальное излучение, так и давление звёздной короны. Ни один известный металл или сплав этого не способен. Даже плазменные щиты разваливаются при прямом контакте с фотонным потоком. «Вот, показываю дальше… это место и есть проблема — материал. Любая известная субстанция либо испаряется, либо нестабильна под прямым воздействием звёздного потока. Даже нано покрытия на основе галванических кристаллов не справляются. Они плавятся быстрее, чем я успеваю закончить расчёт…» Азимус кивнул, глаза его сверкнули и теперь он слушал с настоящим интересом. Для галванца это тоже был интересный вызов, к тому же данный прибор оказался бы неоценимо полезен для большинства разумных форм жизни. Выдержав совсем короткую паузу, черепашка-мутант спокойно проговорил: — Но, если удастся решить этот вопрос, — продолжил Донни, — тогда цивилизации, которые не смогут вовремя найти себе новый дом, не погибнут. Их звезда не умрёт раньше времени, а планета получит шанс остаться пригодной для жизни ещё миллионы, а то и миллиарды лет. Люди, кроны, арбуриане, даже галванцы — все смогут жить дальше и развиваться в своём темпе, без паники, без бегства от собственной системы. «Да, вот это выражение лица. Азимус не перебивает, глаза чуть сузились — значит, он анализирует, выстраивает цепочку.» Он сделал паузу, и в лаборатории повисла почти торжественная тишина. Величайшим ум в пяти галактиках был приятно впечатлён концепцией, которую так подробно продумал черепашка-мутант из желания продлить существования разумных форм жизни дольше, чем это предписано самим существованием звёзд. Несколько мгновений спустя Донателло решительно закончил: — Это даст им не просто время. Это даст им будущее. «Он всё понял. Я вижу это по его лицу. Он не просто слушает — он уже мысленно строит варианты. Боже, он и правда впечатлён. Не мной — идеей. А это ещё лучше. Сердце колотится, будто я на тренировке с Майки, только вместо удара нунчаками реакция настоящего гения. Он не отмахивается, не говорит «невозможно». Наоборот… кажется, он ищет способ, как «да» может победить «нет». Вот бы хоть половину его опыта! Но знаешь, Донни, — тихо говорю себе в голове, — тебе не стыдно быть младшим в этой беседе. Даже наоборот — честь. Потому что великие идеи не рождаются в одиночку. Они вспыхивают, когда одна искра встречает другую.» Услышав именно то, что великий изобретатель ожидал от черепашки-мутанта, начавшего смелый пока теоретический эксперимент с продлением жизни жёлтых карликов, звёзд вроде Земного солнца, галванец остался доволен. Азимус некоторое время молчал, затем медленно произнёс: — Донателло… ты не просто инженер. Ты мыслитель, видящий за гранью эры. Я помогу тебе рассчитать параметры материи, способной выдержать такие нагрузки. Возможно, решение кроется не в прочности, а в гибкости — в умении структуры изменяться вместе с энергией, а не сопротивляться ей. Глаза Донателло блеснули, поскольку он в очередной раз убедился, что сумел заинтересовать великого изобретателя по-настоящему. Черепашка-мутант немного гордился тем, что его идея достаточно интересна, а главное не безумна. Несколько мгновений спустя Донни осторожно сказал: — Значит, вы… готовы работать над этим со мной? «Он предлагает совместную работу. Совместную! Это значит — он верит, что проект стоит сил. Что в этой идее есть смысл. Что зарядное устройство для звёзд — не просто красивая мечта, а шаг в защиту тех, кто не может бросить свой дом, когда светило гаснет.» — Безусловно, — с лёгкой улыбкой ответил Азимус. — Ведь даже звёзды заслуживают второй шанс. Донателло тихо засмеялся, чувствуя, как сердце наполняется теплом. В тот момент он понял, что только что сделал первый шаг не просто к научному открытию, а к делу, которое может изменить само понятие жизни во вселенной. Он только мечтал об этом, потому невольно подумал: «Чёрт, я должен записывать каждое слово. Нет, не должен — хочу. Потому что в этот момент я чувствую себя не просто изобретателем, а частью чего-то большего. Чего-то… настоящего. Может, однажды, когда это устройство заработает, и где-то далеко-далеко на краю вселенной ещё одна цивилизация не погибнет из-за умирающей звезды — Азимус вспомнит этот разговор. А я… я просто буду знать, что всё это было не зря.» Донателло тихо засмеялся, чувствуя, как сердце наполняется теплом. В тот момент он понял, что только что сделал первый шаг не просто к научному открытию — а к делу, которое может изменить само понятие жизни во вселенной. — А теперь иди отдохни. Твои нейроны сегодня и так работали на сверхскорости. — сказал Азимус. Когда связь прервалась, Донателло ещё долго сидел, глядя на мерцающий экран, где оставалась проекция солнечного шара. «Если всё сработает… это будет шанс подарить звёздам новую жизнь. Настоящее дыхание вселенной…» — подумал он, с улыбкой глядя на сияние анимированного солнца на мониторе. На этот раз он по-настоящему выключил компьютер и покинул лабораторию. На сегодня все дела, которые следовало закончить, он сделал, а другие идеи или слишком смелые, или попросту неактуальные потому черепашка-мутант отложил их, решив дать своему разуму передышку.

Некоторое время спустя…

Донателло возвращался по длинному, залитому мягким светом коридору орбитальной станции. После разговора с Азимусом в голове всё ещё звучали отголоски формул и идей, которые стоило бы записать на свежую память, но шаги автоматически несли его к жилому сектору, туда, где наконец можно было немного расслабиться. Заметив Кевина, Донни тотчас вспомнил о настоящей причине выбора названия для проекта электрокаров и подумал: «Может, он подумает, что это сентиментальность. Но, знаешь, ничего страшного. Иногда даже учёным полезно быть чуточку сентиментальными.» Он только свернул за угол, когда навстречу вышел Кевин, отряхивая руки от чёрной пыли — видимо, снова копался в каком-то механизме. На его лице мелькнула знакомая ухмылка, но в глазах чувствовалось любопытство, которое он, похоже, сдерживал весь день. — Эй, Донни, — молвил он, сунув руки в карманы. — Слушай, я всё хотел спросить… Почему ты, чёрт возьми, назвал тот проект в мою честь? «Электрокар Левин»? Ты же мог назвать как угодно — хоть «Турбо-Панцирь» или «Донни-Энерджи», что-то в твоём духе. Донателло чуть улыбнулся, мягко, без привычной иронии. Он остановился напротив Кевина, глядя на него спокойным, но внимательным взглядом. В этом есть доля правды, однако подобное решение отражает истинную причину, по которой он занялся этим проектом. Это не только желание облегчить жизнь людям, а и стремление остаться в истории Земли, пускай и между строк. Донни проговорил: — Знаешь, — начал он после короткой паузы, — я долго думал, как назвать этот проект. И понял, что хочу, чтобы имя отражало суть, а не изобретателя. «Странно… Никогда бы не подумал, что объяснять такие вещи будет сложнее, чем рассчитать схему преобразователя для терраформирующего модуля. Но он должен понять. Кевин — не просто парень, который чинит всё, что движется. В нём есть честность мастера, а это редкость.» Он решил постепенно выдавать все свои причины, чтобы товарищ успел их не только услышать, а и осознать. Раз уж Кевин спросил, ответ должен прозвучать не для формальности, а чтобы парень действительно понял насколько важный выбор он сделал и какие подоплёки скрылись под этим выбором. Он немного помолчал, будто подбирая слова, и добавил: — Ты — единственный автомеханик, которого я действительно хорошо знаю. Единственный, кто не просто чинит машины, а понимает их, как живых существ. И если уж в этом мире должен появиться транспорт, созданный, чтобы помогать людям, а не разорять их, то логично, чтобы он носил имя человека, который умеет делать технику честно. Кевин приподнял бровь, слегка растерявшись. Он ожидал чего угодно… шутки, подколки, философии про эффективность, но не такой искренности. Однако и отреагировать словами он не успел, поскольку товарищ явно не закончил с объяснениями, потому Кевин, на мгновение открыв рот, закрыл его, давая возможность другу продолжить говорить. Донателло продолжил, чуть понизив голос: — Есть ещё кое-что. Когда всё закончится — когда мы победим Шредера и этот портал, возможно, снова выбросит нас с братьями, учителем, Эйприл, Кейси и Кожеголовым обратно в нашу вселенную… я хочу, чтобы хоть что-то напоминало, что мы здесь были. «Да, может, мы и уйдём обратно в свой мир, когда всё закончится. Но след останется. Пусть не моё имя, пусть не история о черепахах-ниндзя, а просто что-то полезное, доброе. Техника, созданная для людей, не для выгоды. И если на ней будет имя "Левин", — значит, память не исчезнет. Она будет жить в каждом, кто сядет за руль.» Он опустил взгляд, словно задумавшись. Один значительный след останется, ведь ученье мастера Сплинтера не исчезнет, а сохранится в семье Теннисонов. Он конечно не знал будут ли Бен и Гвен передавать эти знания своим детям, но такая возможность имела право на существование. Потому несколько мгновений спустя черепашка-мутант спокойно и задумчиво к товарищу проговорил: — Память об Учителе Сплинтере останется — в тех, кому он уже передал часть своих знаний. Бен, Гвен, Джули, даже ты — вы все впитали кусочек его учения. А проект… это просто мой способ оставить след. Не ради славы, не ради имени. Просто чтобы, если кто-то когда-нибудь увидит логотип «Левин» и подумает: "Хорошая машина, простая, но надёжная", — он не знал, что где-то, когда-то, один черепаха-мутант мечтал о том, чтобы люди могли жить чуть легче. «Хм… Вот ведь, черепаха, а говорит, как старый мудрый наставник. Не ожидал, что он так серьёзно всё воспримет. Я-то думал, это просто шутка — мол, “назову проект твоей фамилией, звучит круто”. А он, оказывается, реально верит, что я могу быть лицом целой идеи.» — промелькнули в голове Кевина мысли. Несколько секунд повисла тишина. Кевин стоял, не зная, что сказать. Впервые за долгое время у него не нашлось саркастической реплики. Он просто перевёл взгляд в сторону, будто пряча неожиданное уважение, и коротко кивнул. Это было действительно важно и Кевин мог понять причины, по которым Донателло начал всё это. Выдержав паузу в несколько секунд, парень задумчиво проговорил: — Ну… — буркнул он после паузы. — Тогда, думаю, я не подведу. Если уж в нашем мире появится что-то с моей фамилией, пусть оно будет действительно стоящим. «Он ведь не просто технарь… У него, как и у Гвен, сердце на месте. Этот парень мог бы стать отличным человеком, если бы не… ну, панцирь. Хе-хе. И всё же, он прав: если когда-нибудь кто-то купит такую машину и скажет: “Левин — надёжная штука”, это ведь будет что-то вроде… памяти о нас всех.» — подумал Кевин. Донателло слегка улыбнулся, и в его глазах мелькнуло тёплое одобрение. Он и не сомневался в товарище, потому был особенно рад услышать, что тот понял его причины и даже считает их вполне естественными. Несмотря на то, что поначалу разговор казался трудным, его итог куда более приятный, чем опасался черепашка-мутант. Дружелюбно улыбнувшись, Донни проговорил: — Я в этом не сомневаюсь, Кевин. «Ладно, Донни. Раз уж ты так веришь — я не подведу. Пусть хоть один черепаха-мутант из другой вселенной оставит здесь свой след. И я помогу, чтобы этот след не стёрся.» И когда они пошли рядом дальше по коридору, тишина между ними была не неловкой, а дружеской и наполненной тихим чувством взаимного уважения и понимания того, что даже самые разные миры иногда сходятся ради одной цели — оставить за собой добро. Кевин, почесав затылок и опершись на стену коридора, посмотрел на Донни чуть задумчивее, чем обычно. — Слушай, Донни, — ответил он, — а ты не думал, что вы можете… ну… не скоро вернуться домой? Данное заявление сбило черепашку-мутанта с толку. Он реально полагал, что в финальной битве со Шредером будет покончено раз и навсегда. Донни просто не учёл то, что Бен очень редко кого-либо уничтожает и это весьма серьёзная ошибка со стороны самого умного среди братьев-мутантов. Черепашка-ниндзя моргнул, слегка наклонив голову, как будто не сразу понял, о чём идёт речь: — Что ты имеешь в виду, Кевин? Мы ведь как раз надеемся, что, когда всё это закончится, путь обратно откроется. Иногда парень поражался наивности этого очень умного черепахи-мутанта. Он похоже действительно рассчитывал, что в этой вселенной Шредер найдёт свой конец, после чего их вытолкнет назад в родную вселенную. Такое развитие имело место быть, если бы решал что-то он, Кевин, или их друзья с другой вселенной. Кевин вздохнул, провёл рукой по волосам и усмехнулся безрадостно: — Да, надеетесь. Но вспомни, с кем вы теперь заодно. Это же Бен. А Бен Теннисон — парень с добрым сердцем. Он редко кого добивает. Даже самых отпетых мерзавцев он старается пощадить. Иногда, конечно, это правильно… но ведь Шредер — не просто злодей. Он — хищник, который умеет ждать. Если Бен даст ему хоть малейший шанс сбежать — тот уйдёт. И кто знает, сколько времени ещё будет длиться эта вся история, пока Бен снова его не прижмёт. Годы могут пройти. «Донни слишком умный, чтобы не понимать, что Шредер — не тот тип, кого можно просто сдать властям и считать дело закрытым. Такие, как он, переживают всё. Бен иногда слишком добрый — и это может стоить многим жизней. Не хочется думать, что эти черепахи застрянут тут из-за чужой мягкости… но, если так, я хотя бы помогу им адаптироваться. Донни заслуживает, чтобы его мозги не пропали зря.» Донателло опустил взгляд, его лицо стало серьёзнее. Он задумчиво скрестил руки, а кончик почти незаметного хвоста чуть дрогнул как верный знак, что черепашка-мутант погрузился в размышления. Теперь он выстраивал новые логические цепочки с учётом того, что их давний враг не найдёт свой конец в другой вселенной. Пауза затянулась на несколько минут, но всё же Донни проговорил: — Хм… возможно, ты прав, — тихо сказал он. — Я привык думать логически, и всё складывалось в цепочку “победа — возвращение домой”. Но… Бен действительно не из тех, кто уничтожает. И если Шредер сбежит, то да… может пройти очень много времени. «Кевин, пожалуй, прав… Бен действительно редко идёт на крайние меры. Он верит в возможность исправления даже самых тёмных душ. В этом что-то есть — сила, которой мне порой не хватает. Но если Шредер воспользуется этим, если снова поднимется после поражения… всё начнётся заново. Мы не можем вечно оставаться здесь, но и оставить этот мир на произвол нельзя. Может, именно поэтому судьба свела нас — чтобы научить Бена быть осторожнее, а нас — верить, что не всё решается мечом и технологией…» Возможная задержка не опечалила слишком уж сильно черепашку-мутанта. Да, возможно они будут скучать по родному Нью-Йорку, но Донни был уверен, что братья сумеют достойно принять то, что они могут ещё не скоро вернутся домой. Здесь тоже можно заниматься многими интересными делами и не скучать. Он перевёл взгляд в сторону Кевина, и на лице мелькнула грустная, но тёплая улыбка: — Знаешь, может, это и к лучшему, что я начал этот проект сейчас. Даже если возвращение домой затянется… у нас будет чем заняться. Что-то полезное. Что-то, что даст нам чувство, будто мы живём, а не просто ждём. «Если Кевин прав, нам придётся задержаться дольше, чем я думал. Но, может, это и не худшее — ведь здесь я впервые чувствую, что мои идеи кому-то действительно нужны.» Выслушав товарища, Кевин невольно понял, что застрять в этой вселенной для черепашек-ниндзя, их учителя, Кожеголового, Кейси и Эйприл не такая уж большая проблема. Умная часть гостей будет продолжать улучшать жизнь человечества, а вот остальные могут или пойти в организацию Санитаров или вести мирную жизнь, прерываясь на короткие стычки с преступниками. Кевин хмыкнул, чуть скосив глаза в сторону, и сказал: — Ты черепаха с железной логикой, но сердце у тебя явно не из стали, Донни. Ладно, уговорил. Давай делать твои “Левины”, пока мир не рухнул. «Да и вообще… может, оно и к лучшему. С такими парнями не соскучишься. Главное — чтобы не пришлось учить Майки летать без парашюта в будущем.» Услышав упоминание его проекта, черепашка-мутант повеселел. Оставшись подольше в этой вселенной, он сможет помочь другу с множественными трудностями, которые точно возникнут, когда Кевин будет воплощать в жизнь его проект. Таким образом он сможет ещё немного повлиять в положительном ключе на события в этой вселенной. Донателло тихо рассмеялся и кивнул: — А вдруг это как раз и есть лучший способ не дать миру рухнуть. Кевин и Донателло шли по длинному коридору станции Санитаров, где по стенам бежали тонкие полосы света, а под ногами тихо гудел металл. После долгого разговора о проекте и делах, казалось, они наконец просто наслаждались редкой минутой спокойствия. Но Кевин, как всегда, не мог удержаться от вопросов. — Слушай, Донни, — начал он, засунув руки в карманы и чуть повернув голову к черепашке, — а что там с этими… как их… Пурпурными Драконами? И с тем чуваком… Бакстером Стокманом? Ты о нём как-то упоминал. «Пурпурные Драконы… ну, звучит круто, но, если верить Донни, это просто банда шестёрок при большом боссе. Ещё Хан, кажется? Да уж, типичный качок с комплексом власти. С такими у нас бы Кевин Итан Левин быстро разобрался.» Донателло моргнул, немного сбавив шаг, и посмотрел в сторону Кевина с лёгким удивлением. Он совершенно не ожидал, что Кевин заговорит об этих бандитах, поскольку он, как и братья, особо не болтали об этих головорезах с их мира. они молчали не потому, что это секрет, а просто потому, что повода не было слишком уж много распространятся о преступности их мира. Донни удивлённо сказал: — Эм… откуда ты вообще знаешь о Драконах, Кевин? Я ведь не рассказывал. «Хм… удивительно, что Кевин вообще знает о Пурпурных Драконах. Видимо, Кейси и правда не держит язык за зубами. Ну, ничего страшного — Кевин парень сообразительный, и вряд ли разболтает кому-то ещё.» Тут ничего удивительного нет. Как два мужчины из разных миров, они периодически болтают, сравнивая преступность Белвуда или в общем вселенной, родной для Кевина, и преступность Нью-Йорка, с которого забросило в этот мир черепашек-ниндзя и их товарищей. Теперь он решил уточнить кое-что вот и заговорил об этом. Кевин усмехнулся, слегка пожав плечами, и невозмутимо сказал: — Кейси проболтался. Говорил как-то, что эти Драконы были у вас вроде местных бандитов, а Хан — что-то вроде их босса. Ну, я и вспомнил, как ты упоминал о них вскользь. Вот и стало любопытно — что они вообще из себя представляют без Шредера? Вопрос конечно интересный и гений среди братьев-мутантов искренне считал, что и без них в родном мире всё образуется. Какими опасными Пурпурные Драконы бы ни были, но без своего покровителя очень быстро распадутся, и кто-то даже начнёт обычную жизнь. Донни тихо хмыкнул, остановился возле обзорного иллюминатора, где вдали мерцали холодные звёзды, и, скрестив руки, ответил: — По сути, Пурпурные Драконы — это просто прихвостни. Шредер всегда использовал их как подручных, грязную силу для уличных дел и шантажа. Хан — да, сильный, хитрый, но без покровителя вроде Шредера… он никто. Как только эта “всесильная тень” над ними исчезнет, полиция Нью-Йорка быстро им займётся. Хан и его ближайшие головорезы окажутся за решёткой. А мелкая сошка, скорее всего, просто притихнет и попытается начать нормальную жизнь. «Пурпурные Драконы… обычная уличная банда, по сути. Без Шредера они быстро растеряют влияние. Хан хоть и силён, но без его покровительства он просто очередной амбал с завышенным самомнением. А вот Бакстер — другое дело. Этот гений всегда выживает, как бы глубоко ни вляпался. Слишком умный, чтобы исчезнуть, и слишком эгоцентричный, чтобы исправиться. Но, надеюсь, если мы действительно останемся здесь, то до него руки доберутся ещё у кого-то и без нас.» Услышав это, Кевин немного успокоился. Ему было важно услышать, что в отсутствие этих панцирных ниндзя их мир не превратиться в антиутопию. Переход Шредера в другую вселенную, пускай и не по его воле, могло бы навредить родному миру черепашек-ниндзя, но было приятно знать, что это не так. Донни сделал паузу, повернувшись к Кевину и добавил спокойнее, но с лёгкой уверенностью в голосе: — Знаешь, иногда достаточно убрать главного хищника — и остальные перестают кусаться. Это можно сказать и касаемо их родного мира. Если к примеру Вилгакс или Миллиус вдруг исчезнут, их народы перестанут быть настолько воинственными. Конечно, в инкурсианцев есть и наследница, принцесса Атея, но по сравнению с её папашей она лягушка, которая совсем недавно перестала быть головастиком. Кевин ухмыльнулся, почесав подбородок, и сказал: — Ну да, логично. Без хозяина даже самые злобные шавки теряют кураж. — Именно, — согласился Донни и слегка кивнул. — Что до Бакстера Стокмана… Он — другой случай. Гений, но… слишком гордый и, честно говоря, безумен. Я не удивлюсь, если он попытается снова что-то изобрести или устроить катастрофу, но… думаю, в нашем мире, даже если нас не будет рядом, найдётся кому его остановить. Людей вроде него всегда кто-то держит под контролем — в любом измерении. «Странно… никогда бы не подумал, что обсуждать уличные банды и безумных учёных с ним будет почти… приятно. Может, всё дело в том, что он напоминает мне кого-то из братьев — упрямый, но с добрым сердцем под бронёй сарказма.» Наступила пауза и парень повернулся к иллюминатору, начав смотреть на вечное ночное небо, которое в Белвуде можно увидеть лишь несколько часов и то если облака не соберутся. Было конечно красиво, но он начал скучать по родному городу, пускай и не показывал этого. Некоторое время спустя Кевин фыркнул, глядя в иллюминатор, а после обернулся к собеседнику и сказал: — Да уж. Судя по твоему описанию, этот Стокман — типичный технарь с манией величия. Знал бы ты, сколько таких я видел в нашем мире. Одни всё хотят “спасти человечество”, другие — “взять над ним контроль”. «А вот этот Стокман… по тому, как Донни о нём говорит, — гений с тараканами в голове. Прямо как я в плохие времена, только умнее и, похоже, злее. Интересно, что с ним стало после того, как Шредера затянуло в наш мир? Может, тоже где-то прячется, придумывает новую гадость.» Как бы там ни было, а черепашка-мутант уверен, что и без братьев-черепах Нью-Йорк, как и вся родная вселенная, не пропадут в их отсутствие. Пока Шредер жив и застрял в этой вселенной они тоже будут здесь, чтобы раз за разом срывать его планы до тех пор, пока их главный враг не останется лишь на страницах истории. Донни усмехнулся в ответ, глядя на звёзды и тихо сказал: — Видимо, во всех мирах правила одинаковы: если кто-то слишком уверен, что он умнее всех — значит, скоро ему придётся отвечать за свои ошибки. Не сговариваясь, товарищи продолжили свой путь, желая добраться поближе к тому месту, где они разойдутся, направляясь каждый в свои комнаты. Всё же завтра будет новый день и неизвестно какие проблемы на них свалятся после сегодняшней приятной передышки. Собеседники медленно шли по коридору и вскоре Кевин кивнул, усмехнувшись в ответ, и уже с лёгкой иронией добавил: — Ну, будем надеяться, что у нас таких “умников” не прибавится. А то мне ещё электрокары собирать, а не мир от очередных гениев спасать. «Ха, а ведь он реально думает, что этот мир сможет обойтись без него. Чёрт, Донни, ты ещё не понял — даже если всё закончится, след от вас останется. Такие, как ты, не исчезают просто так.» Шагая рядом с Кевином, черепашка-мутант тоже внутренне радовался тому, что этот разговор состоялся. Многое прояснилось, и они каждый для себя прояснили кое-какие моменты, о которых могли иметь не совсем верные соображения. Теперь же, когда каждый из них лучше представляет возможное будущее, Донни рассмеялся коротко, но искренне, после чего сказал: — Согласен. Пусть хотя бы день пройдёт без очередного безумного изобретателя. С этими словами друзья тепло простились и разошлись. Донни скрылся за дверью, тогда как Кевин пошёл дальше по коридору, направляясь в свою комнату. Все остальные союзники всё время, пока шла беседа, отдыхали, наслаждаясь возможностью расслабиться и не опасаться скорого отправления на очередную миссию. Вскоре союзники легли спать, восстанавливая силы для завтрашних вызовов.