Входная дверь

Драко сидел в своём кабинете, ярость, словно ядовитый туман, заполняла его изнутри, разъедая разум и душу. Она клокотала, как грязный поток, не давая покоя, не оставляя места для чего-то, кроме ненависти. Он думал о завтрашнем дне, о набеге, о том, как он заставит её понять своё место. Сжав губы в тонкую линию он чувствовал, как кровь стучит в висках, как каждый нерв в его теле натянут, как струна. Ему хотелось разрушать, рвать, уничтожать.И Гермиона, эта грязнокровка, была идеальной мишенью для его гнева. Хлопок. Тинки появилась перед ним, не скрывая тревоги в своих больших глазах. Она выглядела испуганной, её маленькие руки дрожали. — Хозяин Драко, — прошептала она, голос дрожал, — Тинки выполнила ваш приказ. Мисс Гермиона… она в порядке. Драко кивнул, не отрывая взгляда от окна. Ярость немного утихла, но не исчезла. Она затаилась где-то глубоко внутри, готовая вырваться в любой момент. Тинки, видя его состояние, решилась задать вопрос, который мучил её. Её сердце сжималось от боли за ту, что уже и так пережила слишком много. — Хозяин Драко, — начала она тихо, — а что с мисс Гермионой? Она… она какая-то странная. Драко нахмурился. Он не любил, когда его отвлекали, особенно сейчас. Но Тинки… к ней он относился иначе. Было в этой маленькой домовихе что-то, что заставляло его уважать её. Воспоминание всплыло само собой, нежданно и незвано. 1990 год. Маленький Драко лежал на кровати, стиснув зубы от боли. Рана на руке кровоточила, но он боялся пошевелиться. Отец мог вернуться в любой момент. Вдруг в комнату тихо проскользнула Тинки. Она принесла зелье и осторожно поднесла ложку к его губам. «Бедный маленький хозяин, — шептала она, — что же хозяин Люциус натворил!» Драко всхлипывал, а Тинки гладила его по голове, приговаривая: «Усни, мой маленький хозяин». Ему было страшно, больно, он ненавидел отца, но в тот момент был благодарен Тинки. За то, что она была рядом. — Волдеморт применил к ней Империус, — наконец ответил Драко, — он сломал её волю. Теперь она будет делать всё, что ей прикажут. Тинки всплеснула руками. Слёзы покатились по её щекам. — Ох, бедняжка! — воскликнула она. — Несчастная мисс Гермиона! Драко поморщился. Эти слёзы, это сочувствие — всё это раздражало его. Почему эта маленькая домовиха так переживает из-за грязнокровки? — Тинки, — резко сказал он, — ты видела, как она себя ведёт? Она стала как кукла.Ни эмоций, ни воли. Ничего. — Да, хозяин, — всхлипнула эльфийка, — она всё время говорила о вас. Называла вас «милый» и говорила, что вы самый лучший и любимый. Это было так странно… Драко сжал кулаки. Ему хотелось видеть в её глазах страх, ненависть, что угодно, но не эту фальшивую покорность. Не эту притворную любовь. — Ладно, — сказал он, — я подумаю, что с этим делать. А теперь оставь меня. Тинки исчезла, оставив Драко наедине с его мыслями. Ярость снова начала закипать. Он был зол на Волдеморта, на Гермиону, на самого себя. Он ненавидел эту ситуацию, ненавидел свою беспомощность. Схватив дневник предка, он яростно перелистывал страницы. Ему нужно было что-то, что могло бы объяснить эту метаморфозу, эту предательскую перемену в чувствах Арманда. Но он находил лишь записи о кристаллах, рунах, алхимии — всё это казалось теперь таким далёким, таким ничтожным. Эти потуги понять тайны мироздания и любви вызывали лишь раздражение. Он захлопнул дневник. Мысли снова вернулись к завтрашнему дню, о том, как ему придётся предстать перед людьми с этой… тварью.Его ненависть к ней росла, отравляя разум. Ему хотелось сорвать с неё этот фальшивый покров, увидеть в её глазах хоть что-то настоящее.Страх, ненависть, что угодно, но не это притворство. Он резко распахнул дверь ,теперь уже её спальни. Гермиона лежала на кровати, неподвижная, как статуя. Её глаза были устремлены в потолок, тело напряжено. Она не спала, просто лежала, словно кукла, оставленная хозяином. — Встать! — рявкнул он. Гермиона подчинилась мгновенно, словно её дёрнули за ниточки. Она стояла перед ним, безмолвная, безжизненная. Драко подошёл ближе, его взгляд скользнул по ней. Тинки постаралась — волосы Гермионы блестели, кожа была чистой, но глаза… глаза оставались пустыми. Она была одета в лёгкий халат, который едва прикрывал её фигуру. Драко почувствовал странное покалывание, но тут же отогнал эту мысль. Она была инструментом, средством, не более. — Грейнджер, — начал он, нервно расхаживая по комнате, — ты хоть понимаешь, в какую ловушку мы оба попали? Этот проклятый Империус… Он должен был сломать тебя, но ты… ты всё ещё здесь. Он остановился перед ней, его глаза горели. — Тёмный Лорд сказал, что ты должна слушаться меня, — продолжал он, — но если я прикажу тебе вытащить своё «я» наружу, ты всё равно будешь подчиняться ему. И тогда он поймёт, что я сделал. А ему это не понравится. Мысль о том, что его может ждать та же участь, заставила его поёжиться. — Я предлагаю тебе сделку, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Ты будешь играть роль моей покорной жены. Будешь делать всё, что я скажу. Но ты сохранишь своё «я» в тайне. Ты не покажешь Волдеморту, что не сломлена. Если ты справишься… я обещаю, что защищу тебя. Он ждал ответа, но Гермиона молчала. Её лицо было непроницаемо. — Ну что, Грейнджер? — прошипел он. — Решила? Ответа не последовало. Драко кивнул. — Хорошо, раз молчишь, значит, согласна. Сделка в силе. Он убрал палочку, и в тот же миг Гермиону словно прорвало. Она зарыдала, слёзы хлынули из её глаз. Её крик был полон боли, отчаяния. Драко оцепенел. Он не ожидал этого. Её слёзы, её крики — всё это вызвало в нём странное чувство, которое он не мог понять. Это не было сочувствие. Это было что-то другое, что-то, что пугало его. — Замолчи! — приказал он, отшатываясь. Гермиона замолчала, но слёзы всё ещё текли по её щекам. — Завтра утром мы отправляемся в Хейвенвуд, — сказал он, стараясь говорить твёрдо. — Ты должна вести себя сдержанно. Никаких истерик. Никаких слёз. Ты поняла? Она кивнула. — Хорошо, — сказал он. — И, Грейнджер… — он наклонился к ней, — выбирай выражения прежде чем открывать свой рот. Одно неверное слово, и… Он не договорил, но угроза висела в воздухе. Гермиона снова кивнула. — Я поняла, — прошептала она. Драко вышел из комнаты, оставив её одну. Она сидела на кровати, обхватив колени руками. Слёзы всё ещё текли, но она больше не рыдала. Она знала, что должна взять себя в руки. Битва ещё не окончена. *** Драко рухнул в кровать, проклиная всё на свете. В голове стоял образ Гермионы, её слёзы, её крики. Грязнокровка, — прошипел он. — Мало того, что пришлось заключить с тобой сделку, так ещё и разрыдалась, как ребёнок. Он с отвращением стряхнул с рубашки невидимые капли её слёз. — У неё там колодцы вместо глаз? — злился он про себя. — И это Гриффиндорская гордость? Ха! Где она сейчас, эта гордость? Он налил себе огневиски, стараясь заглушить мысли. Нет, — приказал он себе, — хватит. Завтра важный день. Нужно сосредоточиться. Он выпил ещё один бокал и откинулся на подушку. — Завтра все увидят, кто здесь хозяин, — подумал он с злорадством. И с этими мыслями он погрузился в тяжёлый, беспокойный сон.