Входная дверь

Драко открыл глаза. Первое, что он увидел, — её лицо. Глаза распахнуты.Щёки в слезах.Губы дрожат. Она трясётся.Она плачет.Она здесь. А вокруг… огонь. Огонь, пожирающий его изнутри. — Убирайся, Грейнджер, проваливай из моей головы! — его голос хриплый, надломленный, чужой. Она не двигается.Не уходит. — Нет! — Она кричит, её пальцы сжимаются на его лице, гвоздями вонзаются в кожу. Он дрожит.Он смотрит на неё, и в его серых, пустых глазах рождается что-то… невыносимое. Слёзы.Они наворачиваются, но не падают. — Я не могу… — голос ломается. — Я монстр. — Я чудовище, Грейнджер! — Я убил её! Огонь ревёт.Горит всё, что было его жизнью. Его мать.Его дом.Его фамилия.Его имя.Горит он сам. — Я! — его руки сжимаются в кулаки, но он не может ударить. — Я убил её! — он кричит в этот ад, в эти языки пламени, пожирающие его душу. — Я убил многих! — Я убивал невинных! Пламя вспыхивает сильнее. — Я убил собственную мать. Тишина. Гермиона всхлипывает. — Это был приказ Лорда, не твой! — Ты не хотел этого, Драко! — Но я сделал это! — он задохнулся. — Я не остановился. Я не остановился! Он трясётся.Огонь подбирается ближе. — Беги. Беги.Беги. Гермиона смотрит на него, и в её глазах — что-то большее, чем боль. — Нет. Её руки найдут его, даже если он рухнет в ад. Она сжимает его ладонь в своей, и её кожа обжигает.Огонь оставляет метки.Кровь стекает по её ногам.Боль разрывает плоть.Но она не отпустит. — Позволь боли поглотить тебя. — Позволь ей сделать это. — И тогда ты освободишь себя. Огонь завывает вокруг них, вихрь смерти, пламя, жаждущее забрать их целиком. Доверься мне, Драко.Доверься. Он замирает.Его плечи дрожат. — Я не хочу это чувствовать… — голос ломается, сгорая в пепле этого кошмара. Но Гермиона успевает. Она рвётся вперёд, прижимаясь к нему.Огонь взмывает вверх.Огонь накрывает их с головой.Огонь поглощает всё. Их тела.Их страх.Их самих. Гермиона открыла глаза. Комната… Она больше не горела. Стены были целы.Шторы висели не тронутые пламенем.Пол не был покрыт пеплом. Но запах дыма ещё витал в воздухе, въедаясь в кожу, в лёгкие, в сознание. Они выжили. Она почувствовала его движение ещё до того, как он двинулся. Резкий вздох.Рывок вперёд. Драко подорвался с кровати, будто не веря, что ещё жив. Его глаза метались по комнате, взгляд в бешенстве искал подтверждение реальности. И тогда он увидел её. Гермиона сидела на его кровати.Она дрожала.Она истекала кровью от пламени.Но не уходила.И это стало последней каплей. Слёзы. Боль. Они обрушились на него, разорвали, вывернули наизнанку.Он захлебнулся в них. Вся та боль, которую он копил, всю ту боль, которую он запирал за маской холодной кровожадности.Огонь сожрал его заживо. Драко рухнул на колени. Руки обхватили его тело, сжимаясь так, словно пытались удержать кости, чтобы они не раскололись от этой боли.И он закричал. Это не был просто крик. Это был разорванный в клочья голос человека, которого уничтожали снова и снова.Это был крик того, кто всю жизнь хотел выть от боли, но не смел. Он истекал отчаянием.Он дрожал, раздираемый собственными демонами.Он плакал, как не плакал никогда. — Я убил их… Слова срывались с его губ, разрезая воздух, как лезвия. — Я убил их! — Я видел их лица! Грозный голос Лорда. Приказ. — Брось Круциатус, Драко. — Ещё раз. — Не жалей. Не жалей. — Алек Грэй. — голос его дрожал. — Он просил… Он умолял… Не жалей. — Люсия Ховард. — дыхание рванулось из груди, будто он задыхался. — Она звала мать… Не жалей. — Блейз. — слёзы текли по его лицу. — Лорд сказал, что он предатель. Я знал, что это ложь. Я знал! Но я всё равно поднял палочку! Не жалей. — Я видел, как они умирали! — Я слышал, как они кричали! — Я чувствовал, как кровь остывала на моих руках! Руки, дрожащие руки, руки палача. Я убил.Я убил.Я убил. Драко сжался, сотрясаясь от рыданий, его тело дергалось, как у сломленного зверя. — Я чувствовал, как заклятье разрывает их кости. — Я видел их глаза. Мёртвые.Пустые.Безжизненные. — Я убил собственную мам… И это стало концом. Крик, который вырвался из него, был хуже боли, хуже пыток, хуже всего, что только можно было представить.Это был крик человека, осознавшего, что он – чудовище. Гермиона не двигалась.Она просто смотрела.Слёзы стекали по её лицу, капая на простыни.Её тело тряслось.Она ненавидела его. Но сейчас… Сейчас она видела перед собой не убийцу. Она видела человека.Человека, у которого никогда не было выбора.Человека, который подчинился, потому что иначе его убили бы.Человека, который жил, но не жил.Человека, который сожалел. И это было страшнее, чем всё, что она могла себе представить.