Входная дверь

Амикус, вошел в темницу, не скрывая своего призрения к пленным ,словно они были не больше чем две туши мяса висящие в цеху перед разделкой. Он резко ударил Драко кулаком в живот, заставив того согнуться от боли. Затем он развернулся, намереваясь ударить Гермиону, но что-то невидимое отбросило его назад. Он ударился головой о стену, с грохотом упав на пол. — Ах ты ж мерзкая тварь… — зашипел он, с трудом поднимаясь и доставая палочку. Взмахнув ею, оба тела — Драко и Гермионы — упали на пол, обездвиженные. — Наконец-то очнулись… — протянул он, наслаждаясь зрелищем. — Лорд ждет. Их снова потащили в тронный зал.Гермиона, едва придя в себя, огляделась. Волдеморт сидел на своем троне, его красные глаза смотрели исключительно на нее, словно Драко был здесь лишним. — Поклонитесь мне, миссис Малфой. Голос Лорда был не громким, но весомым.Тонкий шёпот, проникающий в кости.Приказ, которому невозможно противиться.И она поклонилась. Против своей воли.Против своего разума.Против всего, что у неё осталось. — Хорошо… Лорд вытянул палочку и плавным движением снял с неё верёвки.Её руки дрожали. Она почувствовала жжение на запястьях — там, где верёвки впились в кожу.Но не смела пошевелиться. Глаза сами искали Драко.Он всё ещё был связан, но не отводил от неё взгляда. — Я вижу, вы стали слишком близки… слишком преданы друг другу ? Волдеморт усмехнулся.Холодно.Жестоко.Он подошёл к Драко, словно изучая его. — Очень зря, очень зря… Лёгкий взмах палочки.Верёвки соскользнули с Драко. Он тут же дёрнулся к Гермионе, но пожиратели встали между ними. — Дай мне свою палочку, Амикус. Тот послушно протянул её. Палочка из чёрного дерева легла в костлявые пальцы Лорда.Он повернулся к Гермионе.И вложил палочку в её ладонь. — Ты всё так же предана мне? Она захлебнулась рыданиями.Но её рот уже сам произнёс: — Всегда, мой Лорд. Нет. Нет, нет, нет! Это не её слова.Не её голос.Но она не могла остановиться. — Тогда докажи мне свою преданность. Лорд плавно обернулся к Драко.Хищно.Наслаждаясь моментом. — Твой муж предатель, грязнокровка. Голос скользил, как яд. — А предателей я не прощаю. Она задрожала. — Всего пару “Круцио”, Гермиона. Лорд улыбнулся. Гермиона дрожала, сжимая в пальцах чужую палочку.Она не хотела.Не могла.Не должна. Но империус сковал её волю, подавил инстинкты, заглушил её собственный голос. Она хотела выбросить палочку.Разбить.Разорвать себя на части, лишь бы не сделать то, что от неё требовали.Но её рука уже медленно поднималась. Гермиона видела, как Драко смотрит на неё.Без страха.Без гнева.Только с… одобрением. — Всё хорошо, Грейнджер. Его голос был ровным.Тёплым.Спокойным.Будто он не стоял на коленях перед Лордом.Будто его не вынуждали страдать от её руки. — Всё будет хорошо... Он не винил её.Не осуждал.Только смотрел прямо в её глаза, позволяя утонуть в этом сером шторме. Палочка дрогнула в её пальцах. — Круцио… Гермиона. Она видела, как его тело выгнулось в агонии.Как пальцы судорожно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.Как он заскрипел зубами, но не закричал. Будто не хотел дать ей почувствовать ещё большую вину.Будто боялся, что если она услышит этот крик, то сломается окончательно. Но она слышала. Чувствовала. В каждой клетке, в каждом ударе собственного сердца.Она хотела отпустить палочку, но не могла. Хотела подбежать к нему, но тело не слушалось. Её заставляли мучить его.Её.Не Волдеморт.Не кто-то из пожирателей. Она. Она причиняла боль тому, кого любила.И от этого хотелось вырвать себе сердце. — Драко… — её голос дрожал. Но он только чуть приподнял голову, встретившись с её глазами.И усмехнулся. Драко. Боль резанула по телу, но он был к ней готов.После того, что он испытал сегодня, это было лишь слабое эхо.Но он знал, что для неё это не имело значения. Что в её глазах он сейчас корчился от мучений, что каждое его движение — новый удар по её сердцу. Он не собирался кричать.Не собирался давать Лорду это удовольствие.Не собирался заставлять её страдать ещё больше. Он поднял голову, сквозь судороги заставил губы растянуться в кривой ухмылке.Будто это был не он сейчас валялся на холодном полу, сжав зубы от боли.Будто это была всего лишь плохая шутка.И его взгляд говорил ей одно. «Я здесь.» «Я выдержу.» «Просто держись.» — Достаточно. Волдеморт обошёл Гермиону заново, лениво, с едва заметной ухмылкой. Остановился. — Как интересно… Он поднял палочку. — Круцио! Вспышка.Импульс магии врезался в её тело.И… ничего. Ни боли.Ни огня, пожирающего нервы.Только лёгкий толчок.И всё. Гермиона резко вдохнула.Её глаза расширились, когда она посмотрела на свои руки.Она…Она не чувствовала ничего. Как?! Волдеморт наклонил голову, пристально наблюдая. — Весьма увлекательно, не так ли? Он облизнул губы, его змеиные черты исказились в удовольствии. — Тебя словно что-то оберегает… Гермиона заморгала, пытаясь сохранить лицо, подавить волны шока, захлестнувшие её. Она медленно повернула голову.Встретилась взглядом с Драко.Но он не смотрел ей в глаза.Он смотрел…На её живот. Волдеморт резко обернулся, его змееподобное лицо исказилось в нетерпении. — Амикус! Тот тут же склонился в поклоне, не смея поднять взгляда. — Приведи мне Тодеуса Морвана. — Голос Лорда был холоден и бесстрастен, но в каждом слоге слышалось глухое раздражение. — Я хочу знать, насколько это… Он поднял палец и небрежно указал на живот Гермионы. — …насколько оно сильное. Амикус молча кивнул и исчез, оставляя после себя только резкий хлопок. Лорд продолжал шагать по залу, его пальцы ритмично постукивали по рукояти палочки. Его мысли были очевидны — он размышлял, прикидывал, выстраивал план. Затем, резко хлопнув в ладони, он остановился и впился взглядом в Драко. — Я сделаю твоё дитя своим оружием, Малфой. — Его голос теперь был шелковым, медовым, сладким и приторным, как яд. — Самым смертоносным, самым верным. Оно превзойдет всех, станет моим величайшим творением. Будет носить моё знамя… и моё имя. Гермиона судорожно вдохнула, но не издала ни звука. Драко медленно поднял голову. — Ты не тронешь моего ребенка, Том. — Он говорил чётко, отчеканивая каждое слово. — Клянусь тебе. Плевок. Слюна в перемешку с кровью упала на ноги Лорда.Волдеморт молниеносно взмахнул палочкой. — Круцио! Драко взвыл. Его тело выгнулось в агонии, пальцы царапали камень пола, воздух разрезал хриплый, полный боли крик.Гермиона инстинктивно зажала рот рукой, чтобы не закричать вместе с ним. Хлопок — и в зал втащили старика. Амикус тащил его за собой, как мешок с мусором, но старик всё равно пытался держаться на ногах, шаркая ботинками по каменному полу. На нём была мятая, запачканная мантия колдомедика, и он тяжело дышал, явно осознавая, что куда бы его ни привели, исход мог быть только один. — Я… я был верен, мой Лорд! — пробормотал он, и голос его захрипел от страха. — Я ничего не сделал! Прошу… прошу, не нужно… Старик в ужасе упал на колени, сгорбившись, будто надеялся, что чем меньше он будет казаться, тем больше шансов выжить. Его дрожащие пальцы потянулись к мантии Лорда, но он так и не решился коснуться её. Волдеморт, казалось, наслаждался его унижением. Он медленно опустил руку и мягко коснулся морщинистой головы старика, будто поглаживая верного пса. — Успокойся, Тодеус. — Голос был мягким, почти отеческим. — Тебя привели сюда не наказывать. Тебя привели доказать свою верность. Старик резко закивал, но его тело всё равно продолжало дрожать. Лорд развернулся и грациозно взмахнул рукой, указывая на Гермиону. — Моя гостья… — Его губы растянулись в змеиной ухмылке. — С ней что-то не так. Тодеус нервно перевёл взгляд на Гермиону, но не осмелился задержаться на ней дольше пары секунд. — Что-то сильное, что-то, что не даёт мне покоя… — Он слегка подтолкнул старика вперёд, вынуждая его подойти ближе. — Обследуй её, Тодеус. — Его голос понизился, став почти ласковым. — Я хочу знать… насколько силён этот ребёнок. Тодеус покорно кивнул, не поднимая глаз, и подошёл вплотную к Гермионе. Его движения были резкими, нервными, словно он боялся, что одно неверное слово или жест обернётся для него смертельной ошибкой. Он вытянул перед собой палочку и дрожащей рукой провёл ею над её животом. — Diagnosio vitalis… — прошептал он, и из кончика палочки вырвалось мягкое золотистое свечение. Оно начало вращаться медленно, словно подчиняясь невидимому течению, а затем закружилось быстрее, образуя мерцающие потоки энергии, которые окутали Гермиону и едва заметно светились на её коже. — Revelare sanguinem. Свечение стало гуще, обретая тёмно-красный оттенок, и стекало по воздуху, будто дым, собираясь в сложные рунные символы. Магия словно читала саму суть крови, проверяя её чистоту, происхождение, заложенные в ней силы. — Corpus magicae perscrutari! Новый вихрь золотых искр окутал её живот, но в этот раз они не стекали вниз, а начали кружить быстрее, сливаясь в спираль. Тодеус сделал шаг назад, бледнея на глазах. Сгусток света вдруг вспыхнул — ослепительно, угрожающе. Палочка вырвалась из его пальцев, будто сама магия отказывалась быть исследованной, и отлетела в сторону, громко ударившись об пол. Тодеус резко выдохнул, спотыкаясь, и быстро схватился за сердце, его лицо исказилось смесью ужаса и недоумения. — Н-невозможно… — прошептал он, глядя на Гермиону, как на нечто запретное, что не должно было существовать. Волдеморт молча наблюдал, но глаза его сужались с каждым мгновением. — Говори, Тодеус. Голос был спокоен, но в нём звучала угроза. — Милорд… — голос колдомедика прозвучал хрипло, едва слышно. — В её чреве… не один. Их двое. Волдеморт замер. — Что? — Она носит близнецов, Милорд. И не простых… Тодеус медленно шагнул назад, словно сам не верил в сказанное. — Огненные близнецы… В зале повисла гробовая тишина. Взгляд целителя снова метнулся к Гермионе. — Эти дети были зачаты под кровавой луной — редчайшим астрономическим явлением, что случается раз в столетие. Это могло повлиять на их магию, сделать её… Он осёкся, стараясь подобрать правильное слово. — Иной. Волдеморт сузил глаза. — Продолжай. Тодеус сглотнул, не решаясь поднять голову. — Такое случалось лишь однажды за всю известную историю магии. Записи о таком хранятся лишь в древних текстах. В прошлом веке в Британии родились двое детей, подобных этим. Их магическая аура была несравнима ни с чем из известного нам. Они не просто проявляли всплески магии, как обычные младенцы. Они излучали её. Они были… первородной силой, которую невозможно укротить. Их попытались изучить, но… Он снова отвёл взгляд. — Но они ….они сожгли всю больницу до тла. Он перевёл дыхание и осмелился посмотреть прямо на Лорда. — Если эта женщина родит… Старик замер, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Вы выпустите огонь который нельзя будет контролировать… Гермиона вцепилась в живот, словно могла защитить детей хотя бы этим жестом. Грудь сотрясали рыдания, дыхание сбивалось, но она не могла заставить себя посмотреть на Драко. Драко был ошеломлён. Он забыл обо всём — о боли, о пытках, о страхе перед Волдемортом. Его мысли захватило одно-единственное слово: близнецы. Волдеморт выдержал паузу. Наслаждался тишиной, пропитанной ужасом. А затем медленно подошёл к Тодеусу, наклонился к его уху и, облизнув губы, прошипел: — Ты порадовал меня, мой друг. Гермиона зажмурилась. — Огонь — это стихия очищения. — Волдеморт расплылся в змеиной ухмылке. — Эти дети под моим командованием смогут очистить планету от той падали что окружила нас ,от той помеси ,что создали мы сами. Никакой грязной крови…только огонь и всепоглощающая тьма. Драко дёрнулся вперёд, но его вдавили в пол. — Грязнокровка подарит мне силу, которая сокрушит не только Британию… — он посмотрел на Гермиону с холодным, змеиным блеском в глазах. — Абсолютно весь мир. Гермиона зарыдала в голос.Она не могла этого остановить. Он не просто хочет использовать их детей — он хочет сделать из них орудие уничтожения. Тодеус судорожно закивал, подался вперёд, рухнул на колени перед Лордом. — Милорд… послушайте меня… — Эти дети… они не просто сильны! Их магия не будет подчиняться! Волдеморт выпрямился, его глаза налились ядом, становясь еще более кровавыми. — Ты хочешь сказать, что я — Я! — не смогу управлять какими-то отпрысками ? Колдомедик в ужасе затряс головой. — Нет! Нет, мой Лорд, ни в коем случае… я лишь хотел сказать, что эти близнецы — они несут смерть… Волдеморт склонился к мужчине так, что их лица разделяли лишь сантиметры. —Это все ,что мне от них нужно. Смерть и разрушения. Улыбка.Взмах палочки.Тело Тодеуса рухнуло на пол с глухим стуком. — Амикус! — голос Волдеморта хлестнул воздух, как удар кнута. Пожиратель вытянулся, спина выпрямилась мгновенно. — Этих двоих — в темницу. Амикус коротко кивнул, пальцы сомкнулись на шивороте Драко, вторая рука впилась в плечо Гермионы. — Убери тело… и найди мне нового колдомедика. Лорд задержался. Окинул Гермиону долгим, холодным взглядом. Затем его глаза опустились ниже. Он медленно заулыбался. — Это… нужно беречь, — его голос был гладким, ядовитым. — Это сокровище. Амикус не стал медлить. Он дёрнул их вперёд, волоча сквозь тёмные коридоры.Когда дверь камеры распахнулась, они уже знали, что будет дальше. Холодные цепи обвились вокруг запястий. Метал сомкнулся, врезаясь в кожу, рвя её до крови. Снова темнота. Снова безысходность. *** Как только дверь темницы захлопнулась, а шаги стихли, Гермиона сорвалась. Она качнулась вперёд, ногтями цепляясь за метал , будто могла разорвать сталь, выдрать из камня эти проклятые цепи. Кровь капала на холодный пол, но ей было всё равно. — Нет… нет… нет! — её голос срывался, переходя в хрип. Она металась в оковах, как зверь в клетке, в последний миг перед пожаром. — Гермиона, успокойся… Она не слышала. — Грейнджер, я прошу тебя… — Драко стиснул зубы. Голос его дрожал. Ещё немного, и он не выдержит.Но ей было всё равно.Её взгляд был прикован к собственным рукам, сведённым сталью.Всё её существо кричало одно: вырваться. Бежать. Защитить. Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то трещит. Тёмная ярость кипела в жилах, горячая, удушающая.Но он не мог её выплеснуть.Не мог разрушить эти стены.Не мог остановить этот кошмар. Он не мог ничего. И от этого боль внутри разрасталась до такой степени, что хотелось выть. И он закричал. Так же, как и она. Пытаясь вырваться. Пытаясь сделать хоть что-то, чтобы защитить тех, кто ещё не родился.