Входная дверь

Тяжёлая дверь темницы со скрежетом отворилась, и гулкий удар металла о каменный пол прокатился по узким проходам. Гермиона и Драко вздрогнули, их мышцы напряглись, а слух обострился, ловя звуки приближающихся шагов. В проёме возник Волдеморт, за его спиной стояли двое — Амикус, и мужчина в медицинском халате. Лорд медленно вошёл внутрь, встав ровно между ними, оглядывая обоих так, словно осматривал свои трофеи. Затем он перевёл холодный взгляд на Гермиону и, склонив голову набок, протянул: — Моя гостья теперь нуждается в особом внимании. Он медленно махнул рукой, подзывая колдомедика ближе. — Мой новый целитель — Октавиус Льюис, — представил он мужчину лет сорока с тонкими губами и острым взглядом. Льюис несмело шагнул вперёд. Гермиона заметила, как он бросил быстрый взгляд на неё, будто оценивая её состояние, но тут же потупил взгляд, стараясь не выражать никаких эмоций. — Теперь ты — её персональный лекарь. — Волдеморт усмехнулся и добавил: — Она носит близнецов, и её организм испытал и еще будет испытывать слишком много стресса… Я хочу, чтобы ты ежедневно следил за её состоянием и убедился, что это никак не сказывается на развитии беременности. Гермиона побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно. Лорд же медленно перевёл взгляд на Драко. — А вот его… исцели. — В голосе звучало насмешливое отвращение. Он приблизился вплотную, разглядывая его лицо, словно изучая трещины на фарфоре. — Тебе ещё предстоит долго страдать, Малфой… Лорд замер на секунду, всматриваясь в его потускневшие, но всё ещё полные ненависти глаза, и ухмыльнулся, явно наслаждаясь моментом. Затем резко развернулся и исчез в вихре чёрного дыма, оставляя пленников наедине с колдомедиком и пожирателем у двери. Октавиус медленно выдохнул и поджал губы. Затем, не поднимая глаз, тихо спросил: — С кого из вас начать? — С неё, — твёрдо сказал Драко. — Сначала она. Октавиус шагнул к Гермионе, его взгляд медленно поднялся, встретившись с её глазами. Она едва заметно моргнула, но в этот момент могла поклясться — колдомедик смотрел на неё так, будто что-то знал. Он поднял палочку, но прежде чем взмахнуть, обернулся к пожирателю. — Мне неудобно работать, пока они прикованы к стене. Как только я закрою раны, их же вес снова разорвёт кожу. Опустите их на землю. — Это запрещено, — коротко ответил Амикус. — Тогда, может, позовёте Лорда? Пусть он сам их снимет, раз его генерал не в состоянии это сделать. Амикус на мгновение замешкался, но затем шагнул вперёд, расстегнул магические оковы Гермионы — даже не пытаясь её придержать. Она рухнула на пол, едва слышно застонала, когда волна боли пронзила её затёкшее тело. — Благодарю, — спокойно произнёс Льюис, опускаясь рядом с ней на колени. Он осторожно взял её за запястье, быстрым движением палочки залечил раны, затем перевёл взгляд на её живот… на неё. И вдруг…. подмигнул. Гермиона замерла. — Пока я осматриваю её физическое состояние , не теряйте времени. Опустите второго, чтобы я мог работать быстрее.— Бросил лекарь через плечо медленно ощупывая её живот. Амикус молча кивнул и направился к Драко. Тем временем Октавиус взмахнул палочкой, и тонкий синий луч мягко окутал тело Гермионы, согревая её. Позади раздался глухой звук — Драко тяжело рухнул на каменный пол. Пожиратель выпрямился. — Готово. Колдомедик неспешно поднялся, повернулся, расплылся в широкой, хищной улыбке и тихо проговорил: — Послушный пёсик… А затем рванул вперёд. — ОСТОЛБЕНЕЙ! Заклинание сработало мгновенно. Пожиратель даже не успел осознать, что произошло, — его тело застыло, словно каменное , а лицо выражало растерянность и ярость одновременно. Гермиона резко вдохнула, почувствовав, как сердце ухнуло вниз. Октавиус медленно подошел к нему , всё ещё держа палочку направленной на застывшее тело. — Послушный, но всё же не слишком умный, — тихо добавил он, склонив голову набок. Затем его взгляд метнулся к Драко, который лежал на холодном каменном полу, тяжело дыша. Драко застыл. В тусклом свете темницы глаза колдомедика на мгновение вспыхнули знакомым насмешливым блеском. — Что, Малфой, не рад меня видеть? — голос всё ещё звучал как у незнакомца, но в нём чувствовались привычные нотки сарказма. Тео. — Ты сраный псих… — Ой, да ладно тебе, Малфой, — Тео отмахнулся. — Всё прошло гладко. Я уже было подумал, что ты догадался. Хотя твоя физиономия, когда я назвал его «пёсиком» — бесценна. Гермиона до сих пор не могла поверить в то, что видела перед собой. — Как…? — Долго объяснять, — серьёзно ответил Тео, оглядываясь на дверь. — Но если коротко — Как только вас схватили, мы за вами следили. Грюм напряг своего шпиона из ордена,— Тео быстро взглянул на Гермиону, перевёл взгляд на Драко, вскинул бровь и пошептал,— ты знал что у них здесь есть шпион? Потом махнул головой осознавая что это сейчас не самое важное и продолжил. Мы узнали, что Лорд ищет нового колдомедика. — Поэтому ты… — Драко понял всё раньше, чем Тео успел договорить. — Ага. Грюм предоставил мне нужные документы, а Амикус настолько туп, что даже не пытался проверить их. Просто взял меня и привёл прямиком в логово дракона. Тео на секунду остановился, чтобы перевести дыхание. — Оборотное зелье, изменение голоса, немного театрального таланта — и вуаля, я стою перед вами. А теперь самое интересное… Драко стиснул зубы. — Дальше мы не придумали что делать. — Ты забрался в самый центр проклятого змеесучоныша, не имея плана на выход?! Тео нервно посмотрел на дверь, потом пожал плечами. — Ну… Грюм сказал «Импровизируй». Я и импровизирую. Драко шумно выдохнул, крепко стиснув переносицу. Подошёл к Гермионе. Протянул руку, помогая ей подняться. Аккуратно взяв её лицо в свои ладони, заглянул в глаза и на секунду замер. Потом поцеловав её лоб шумно выдохнул, словно этот поцелуй был единственным способом собраться с мыслями перед тем, как шагнуть в хаос. Как будто он запечатывал в ней всю свою веру, всю свою любовь, всё то, что держало его на ногах. Затем наклонившись к её уху, тихим голосом, но твёрдым, проникающим в самую суть, сказал: — Я вытащу нас отсюда, Грейнджер. Всех четверых . Драко отстранился, задержавшись взглядом на её лице, но момент длился недолго. Он резко развернулся, шагнул к застывшему пожирателю, грубо вырвал у него палочку и, без лишних слов, вонзил её в его горло. Серые глаза встретились с глазами жертвы. — За то, что посмел поднять руку на мою беременную жену. Амикус рухнул, заливая пол алой лужей. Драко крепко сжал руку Гермионы, а Тео уже скользнул к выходу. — Мы можем попытаться сбежать через водоотвод, — быстро прошептал он. — Поток вынесет нас прямо в море. — Гениально, — скривился Драко, осторожно двигаясь вдоль стены, стараясь не выдать себя ни малейшим звуком. — А, у тебя есть идеи получше? Драко на секунду замер. — Всего одна.Но я не знаю сработает ли это. Он молча разрезал только что зажившую рану на руке, склонился над палочкой и провёл окровавленным пальцем по деревянной поверхности, очерчивая сложный узор — линии пересекались, вплетаясь в замысловатую фигуру, похожую на созвездие, сияющее на ночном небе. — Это — «Печать Пироса». Созвездие, под которым я родился. — Тихо сказал он, и в глазах вспыхнул слабый огонек. — В роду Малфоев было немало тёмных магов, но настоящую силу крови подарили Блеки. Их магия смешалась с нашей, усилила то, что во мне от рождения. Это наследие огня, которое веками прятали за изысканными манерами и красивыми речами. Гермиона, задержав дыхание, наблюдая, как алые прожилки врезались в дерево палочки, словно кровеносная система, переносящая живую магию. — Я могу вызвать огонь созвездий, огонь, что разрушит здесь все. Он испепелит этот замок до основания. Тео присвистнул, но сразу же осёкся, бросив тревожный взгляд в сторону коридора. — Это здорово, Малфой, но не кажется ли тебе, что нам тоже не мешало бы пережить это веселье? Драко медленно поднял голову, его губы тронула призрачная усмешка. — Так беги, Нотт. Беги быстро. Он крепче сжал руку Гермионы. — А ты — держись за меня. Сейчас станет жарко. — Ignis Serpentis. — Голос Драко прозвучал низко, почти рычаще, будто сама магия говорила через него. В тот же миг из его палочки вырвалась змея — огромная, исполинская, разом вспыхнувшая бело-золотым пламенем. Её тело сплеталось из бушующего огня, ленты пламени извивались, как живые, создавая иллюзию чешуи, покрытой жидким светом. Она поднялась над ними, её глаза полыхнули малиновым блеском, отражая ярость того, кто её создал. Гермиона почувствовала жар задолго до того, как пламя коснулось каменных стен. Воздух вокруг Драко вибрировал, как в полуденный зной. Его глаза… Боже, его глаза. Они больше не были серыми, не были человеческими. Они горели, как две бездонные пропасти, полные бушующего ада. В них не отражался огонь — они были огнём. Огненный змей метнулся вперёд, вгрызаясь в темницу, его пасть раскрылась, извергая вихрь пламени, который разметал каменные стены, как сухую бумагу. Жуткий гул огня заполнил всё пространство. Пожиратели, охранявшие вход, не успели даже вскрикнуть. Пламя обвилось вокруг них, проглатывая в одно мгновенье, тела вспыхнули, как щепки, чернея за долю секунды, превращая их в сгоревшие куклы чьи крики забрала стихия. Огонь не просто жёг — он пожирал, ненасытно, жадно, проникая в каждый коридор, разрывая замок изнутри. Драко не двигался, но Гермиона видела, чувствовала — он не просто вызвал стихию, он управлял ею. Змей стремительно рвался вперёд, оставляя за собой лишь обугленные камни. Коридоры темницы рушились, железные двери расплавлялись, стекая вниз подобно жидкому воску. Огонь вырывался наружу, пробиваясь сквозь потолки, через трещины в стенах, он добирался до комнат наверху, крошил лестницы, обволакивал колонны, ломал деревянные балки. Снаружи, над замком, клубился чёрный дым, вздымаясь в небо, словно проклятье. Он стелился по крыше, извивался, как будто пытался спастись, но огонь не знал жалости. Он поднимался всё выше, поглощая всё на своём пути. В окна тронного зала уже бил багровый свет. Пожиратели пытались аппарировать, но магия огня рвала воздух, разрушала саму ткань пространства, не давая бежать. Они кричали, бросались в разные стороны, но огненный змей уже чувствовал их страх. Он нырнул вниз, скользя вдоль стен, и в один момент бросился на них. Гермиона слышала, как трескалась кожа, как осыпался пепел. Она не хотела видеть, но не могла отвести глаз. Этот замок был их тюрьмой. Теперь он становился их могилой. Драко не моргнул ни разу. Он стоял в центре хаоса, охваченный языками пламени, словно сам рождённый из них. Он смотрел, как рушится мир, который держал их в клетке. И в его глазах, полыхающих этим адским пламенем, Гермиона видела только одно — свободу. — Бежим! — крикнул он, и в тот же миг огненный змей будто растворился в воздухе, исчезая так внезапно, словно его никогда и не было. Воздух был густым от гари, горячим, словно стены самого Ада. Каждое дыхание резало лёгкие, заполняя их сажей и пеплом. Они мчались сквозь рушащиеся коридоры, не глядя назад, потому что позади был лишь огонь, смерть и пепел. Обломки горевшей мебели мешали двигаться, пламя ещё лизало стены, но они не останавливались. У них не было выбора. Это был единственный шанс, и они не могли его упустить. Тео кашлял так сильно, что уже задыхался, ноги его подкашивались, руки дрожали. Вокруг них лежали сгоревшие тела, обезображенные до неузнаваемости, и дым, пропитанный запахом смерти, застилал глаза. Гермиона чувствовала, как её желудок сжимается от подступающей тошноты, но не могла позволить себе остановиться. Впереди, сквозь плотную дымку, мелькнул просвет — тонкий луч света, единственная точка выхода из этого ада. Несколько пожирателей всё же успели спастись, их расплывчатые тени исчезали в клубах чёрного дыма, аппарируя прочь. Они выбрались. Тео рухнул на землю первым. Его дыхание было рваным, губы покрыты сажей, руки дрожали. Гермиона сделала ещё пару шатких шагов, но её желудок не выдержал — она согнулась пополам, и её вырвало прямо на обгоревшую землю. Драко тяжело выдохнул, бросив взгляд на рушащийся замок за их спинами. Ещё несколько мгновений — и это место исчезнет из истории, погребённое под собственным прахом. Он посмотрел на Гермиону, на Тео, затем сжал кулаки и сквозь кашель прохрипел: — Это еще не конец. Тео кивнул и схватил Драко и Гермиону за руки, и в следующий миг пространство вокруг них сжалось, скручиваясь в удушающую темноту. С громким хлопком они появились в укрытии — том самом, где остановились вместе с Грюмом. Как только они приземлились в убежище, их тела безжизненно рухнули на пол. Грюм, не ожидая столь резкого появления, мгновенно наставил на них палочку, но, увидев, в каком они состоянии, медленно опустил её. Обведя взглядом их иссечённые ожогами, покрытые копотью тела, он вздёрнул бровь и скрестил руки на груди. — Это, по-твоему, так выглядит импровизация? Тео слабо кивнул, ухмыляясь сквозь дрожащие губы, и тут же закашлялся, чуть не падая вперёд. Гермиона снова согнулась пополам, не в силах сдержать приступы рвоты. Её руки дрожали, в глазах стояли слёзы от дыма и усталости. Драко сделал два шатких шага, словно пытаясь что-то сказать, но так и не смог — его ноги подкосились, и он рухнул без сознания. Она быстро метнулась к нему и склонилась над его телом, прижала ладонь к его лбу и тут же ахнула — кожа пылала жаром. — Мерлин… Грюм, не теряя времени, взмахнул палочкой, поднимая Драко в воздух, и аккуратно опустил его на старый матрас. Палочка снова вспыхнула мягким голубым светом, залечивая глубокие порезы и ожоги, но в целом целительские чары мало помогали — Драко нужен был отдых. — Оставь его в покое, — сказал Грюм, наблюдая за тем, как Гермиона суетливо проверяет дыхание Драко. — Ему просто нужно прийти в себя. Гермиона колебалась, но всё же встала. Внутри бушевала тревога, но разумно было хотя бы умыться и осмотреться. Квартира была убогой. Две крошечные комнаты, узкий коридор и крошечная кухня, обставленная так, словно её хозяин не знал, что такое уют. Старые, облупленные обои, выцветший линолеум, шкафы с ржавыми петлями и единственное мутное окно, за которым не угадывалось ни одного силуэта. Из мебели — скрипучий стол, пара шатких стульев и диван, который явно пережил не одно поколение хозяев. Она повернулась к Грюму, ожидая объяснений. — Купил это место ещё в молодости, — нехотя сказал он, усаживаясь на диван. — Никому о нём не говорил, да и незачем было. Давно не бывал здесь, но с недавних пор… — он оглядел пространство с тяжёлым видом, — …оказалось, что убежище всё же пригодилось. Гермиона огляделась ещё раз, в душе зарождалось странное чувство — это место выглядело так, словно в нём застряло само время. Здесь не было воспоминаний, не было жизни. Лишь стены, видевшие больше, чем казалось на первый взгляд. — Мне нужно умыться. — Её голос дрожал от количества дыма застрявшего в голосовых связках. Грюм кивнул ей на старую обшарпанную дверь в конце коридора. Она медленно открыла скрипящую дверь и вошла в крохотную, потрёпанную временем ванную. Обои в углу покрылись плесенью, раковина имела въевшиеся пятна, а зеркало над ней было мутным, со стёртыми краями. Она включила холодную воду, зачерпнула горсть и плеснула себе в лицо, надеясь, что это хоть немного приведёт её в чувство. Но облегчения не последовало. Волна тошноты накатила так резко, что Гермиона едва успела наклониться к унитазу. Судороги сотрясали её тело, из горла рвались рваные, болезненные звуки, но в конечном итоге её просто вывернуло желчью. Слезящиеся глаза, дрожащие руки… Она тяжело опустилась на колени, цепляясь за край раковины, и глубоко задышала, стараясь справиться с остатками тошноты. Рука непроизвольно легла на живот. Плоский. Совершенно. Ни единого намёка на изменения.Ещё несколько дней назад она даже не знала…Близнецы. Её сердце билось неровно, в голове шумело.Не верилось. Не укладывалось в сознании. Как? Как в её маленьком, измученном теле могли находиться двое? Гермиона медленно повернулась боком к зеркалу, скользнула ладонями по животу, как будто ожидая ощутить под пальцами что-то новое, что-то, что докажет, что это не бред, не чей-то жестокий розыгрыш. Но её отражение было тем же.Та же Гермиона. Та же болезненная бледность. Та же тень усталости в глазах.И всё же… Она прикрыла веки, глубоко вдохнула и, на секунду замерев, провела пальцами по плоскому животу. — Мы справимся, — прошептала она едва слышно, будто пытаясь убедить не только себя, но и тех, кто теперь жил внутри неё. А потом выдохнула, встряхнула головой и вышла из ванной. Направившись на кухню, она машинально потирала лицо руками, стараясь окончательно прийти в себя. — Я умираю с голоду, — заявила Гермиона, даже не скрывая своей усталости. Грюм, который стоял у окна, скрестив руки на груди, лишь фыркнул и махнул в сторону старого шкафа. — Бери что хочешь. Тео, который только что притащил себя с дивана, тут же оживился. — О! Это разрешение на разграбление запасов? Он без лишних слов рванул к ближайшему шкафчику, распахнул его с энтузиазмом и довольно хмыкнул, когда нашёл бутылку огневиски. — Аллостор, ты шикарный стратег , но выпивку ты прячешь хреново, — заявил он, потирая пробку, словно лампу с джинном. Гермиона проигнорировала его, сосредоточившись на поисках еды. Холодильник предсказуемо оказался полупустым. Она с тоской уставилась на несколько банок с консервированной фасолью что таились в углу. — Великолепно, — пробормотала она. Взяв банку в руки , открыв, она вывалила её на сковороду и без особого энтузиазма начала разогревать. Запах еды заполнил кухню, и Тео тут же оказался рядом, заглядывая ей через плечо. — Фасоль? Серьёзно, Грейнджер? Мы пережили адское пламя Малфоя, побег из замка Лестрейндж и почти казнь, чтобы закончить вечер фасолью? — Не нравится — не ешь, — спокойно ответила Гермиона, перекладывая еду в тарелку. Она села за стол, украдкой бросив взгляд на Драко, который всё ещё без сознания лежал на потрепанном матрасе. От одного вида его бледного лица внутри всё сжалось. Тео тем временем бесцеремонно уселся напротив, схватил ложку и без стыда зачерпнул из её тарелки. — Мне надо закусывать, — не моргнув глазом объяснил он, запихивая фасоль в рот. — Нотт, — предупредительно произнесла она, но было поздно — он уже потянулся за новой порцией. Грюм, наблюдавший за ними с таким выражением лица, будто усомнился в здравомыслии всего поколения, раздражённо покачал головой. — Дети, — пробормотал он и, закатив глаз, ушёл в другую комнату, которая больше всего напоминала небольшой кабинет. Гермиона проводила его взглядом, потом посмотрела на Тео, который уже наполовину опустошил её тарелку. — Ты невыносим. — Я выносим, — ответил он. — Это ты просто голодная и злая. Она громко выдохнула, раздумывая, стоит ли запустить в него вилкой, но решила сэкономить силы. *** Драко медленно приходил в сознание. Всё тело пылало, казалось, будто огонь, который он вызвал, теперь бушует внутри него самого. Что-то холодное прикасалось к его коже, вызывая приятный контраст с жаром, который пронзал каждую клетку.Он с трудом разлепил глаза. Перед ним — старая комната, незнакомый интерьер, приглушённый свет… И Гермиона. Он глубоко выдохнул, словно только сейчас осознал, что она в безопасности. Гермиона тут же склонилась к нему, быстрым, но аккуратным движением прижимая холодную тряпку ко лбу. Драко хотел что-то сказать, но не успел — она приложила палец к его губам, не давая произнести ни слова. — Тише, — тихо, но твёрдо прошептала она. — Просто отдыхай. Нервный вздох вырвался из её губ, наблюдая, как Драко снова проваливается в сон. Его лицо, обычно такое гордое, сейчас было расслабленным, но на лбу всё ещё оставались тонкие складки напряжения. Она осторожно убрала мокрые тряпки, потом, не раздумывая, легла рядом, крепко обнимая его, словно пытаясь своей близостью уберечь от всего, что может причинить ему боль. Её мысли метались, путаясь в страхе, любви и осознании того, что Драко Малфой, тот самый Драко Малфой, которого она так отчаянно ненавидела всю свою жизнь , сегодня был её единственной опорой. Как? Как человек, на чьих руках столько крови, мог быть тем, кого она любит? Как она могла смотреть на него, зная, что он убивал невинных, убивал ее друзей ? Но она знала ответ. Драко раскаивался. По-настоящему. Не в попытке оправдаться, не ради собственной выгоды, а потому что ненавидел себя за каждую жизнь, что отнял. За каждый приказ, который не посмел ослушаться. За каждый страх, которым жил с самого детства. Он боролся. Каждый день. И если он смог найти в себе силы измениться, если он готов был сгореть за неё и их детей, то разве она не могла дать ему шанс? Но что пугало её больше всего — это не его прошлое. А то, что даже если бы он не изменился, даже если бы он продолжал быть тем, кем был… она всё равно бы любила его. *** Драко глубоко вдохнул, ощущая, как боль постепенно отпускает мышцы. Все ещё ломило тело, горели следы от оков, но по сравнению с тем, что он испытывал раньше, это было терпимо. Жажда разъедала горло, казалось, внутри него бушевал пожар, высушивая каждую клетку. Он осторожно отодвинул Гермиону, стараясь не разбудить её. Она что-то пробормотала во сне, слабо сжав пальцы на его руке, но потом отпустила. Поднявшись, он медленно двинулся к выходу из комнаты, ступая босыми ногами по холодному полу. Где они? Осмотревшись, он заметил Грюма в соседней комнате, уснувшего в кресле, его голова была наклонена набок, а грудь тихо вздымалась в равномерном ритме. Рядом, растянувшись на диване в явно неестественной позе, дремал Тео. И тут он вспомнил.Каждую секунду их побега.Огонь, поглощающий замок.Крики.Гермиона. Он резко выдохнул, сцепив зубы, и провёл ладонью по лицу.Они выжили.Но это ещё ничего не значило. Медленно отпив воды , чувствуя, как прохладная жидкость слегка смягчает жажду, Драко поднял глаза и замер. Гермиона. Даже во сне её рука лежала на животе, будто защищая тех, кто был внутри.Его дети.Его близнецы.Два огня. Мир только узнал о них, а они уже пылали, как искры, оставленные молнией на сухой траве. Их магия сотрясала воздух, их сущность была настолько сильной, что даже Волдеморт вздрогнул от предвкушения.Они не были обычными. Они несли в себе магию, которой не должно было существовать. Неуправляемую. Опасную. Темный Лорд видел в них оружие, мир — угрозу. А он… он видел в них себя. Свою кровь. Свои ошибки. Своё искупление. Огненные близнецы.Его дети будут жить.Он клянётся.Клянётся силой своего рода, своей кровью, своим именем — пусть проклятым, пусть опозоренным, но всё ещё могучим.Он убережёт их. Даже если придётся сражаться с самим миром.Даже если придётся уберечь их от самих себя. Драко медленно приблизился к Гермионе, наклонился и тихо прошептал: — Я не позволю вам сгореть. *** Утром их разбудил аромат свежесваренного кофе. Тео лениво помешивал ложкой содержимое своей чашки, в то время как Грюм, не отрываясь, читал газету, изредка делая глоток. Они молча поднялись, по очереди умылись и сели за стол. — Нам нужно попасть в пещеру незамеченными, — снова заговорил Грюм, намеренно делая акцент на последнем слове. — Как мы уже поняли, метлы — не вариант. —Отозвался Тео. — Плохая идея, — кивнул Грюм, бросая на них тяжёлый взгляд. — Значит, будем передвигаться, как маглы. Обычными путями. Без лишнего шума. Не выделяясь из толпы. Тео поднял бровь, отставляя чашку. — Ты хочешь, чтобы мы… шли пешком? — его голос звучал так, будто Грюм только что предложил им путешествовать на осле. — Или на поезде, или на машине, или даже на чёртовом велосипеде, — буркнул Грюм, не отрываясь от газеты. — Главное — не выделяться. — Ха, ну конечно, потому что группа людей, один из которых вчера был во всех списках разыскиваемых, другая — та самая грязнокровка, которую хочет сам Волдеморт, а третий — бывший пожиратель, не будет привлекать внимания, когда решит купить билет на поезд. Грюм тяжело вздохнул, отложил газету и посмотрел на Тео так, будто обдумывал, стоит ли швырнуть в него кружку. — Поэтому мы замаскируемся, блестящий ты наш стратег. Гермиона задумчиво постучала пальцами по столу. — Это может сработать. У нас же еще есть оборотное зелье? Тео громко вздохнул и сделал большой глоток кофе. — Вот знал же, что будет какая-то хрень. В кого превращаемся в этот раз? Какого-нибудь старика, который торгует газетами на вокзале? Или мне снова быть колдомедиком? — Главное, чтобы нас не узнали, — сказал Драко, наконец подавая голос. Он говорил спокойно, но его взгляд был сосредоточен и резок. — А если нас засекут? — Тео поднял бровь. Грюм хищно ухмыльнулся. — Тогда, Нотт, мы будем импровизировать.