Отголосок проклятия

Наше небольшое поселение, Дормут близ Риверхайма, с трёх сторон окружено лесом. Тем, кому случалось быть у нас проездом, он казался совершенно обычным: обычные деревья и растения, такие же кролики и белки, за которыми в чаще леса охотились самые обыкновенные волки и лисы. Но нам, жителям Дормута, была известна страшная тайна этого места. Раз в год, в день когда на землю опускались первые снежинки, в лесу просыпалось Чудовище. В день Пробуждения пятеро мужчин вызывались в добровольцы, чтобы отправиться на охоту за этим монстром. Но с неё до сих пор никто никогда так и не возвращался. Чудовище насыщалось этими жертвами и снова впадало в спячку ещё на один год, оставляя остальных жителей в безопасности, которая была получена ценой жизней пятерых мужчин, родные которых облачались в траур на всю оставшуюся жизнь. Мой дорогой муж с огромной печалью и болью в сердце наблюдал за тем, как его товарищи один за другим отправляются прямиком в лапы неведомого зверя. Сердце разрывалось на части каждый раз, когда я видела его таким, но я понимала, что потерять любимого было бы гораздо больнее. Поэтому, когда на свет появился наш малыш Эко, я взяла с мужа обещание, что он не вызовется добровольцем, пока сын не подрастёт. Но вот с тех пор прошло уже шесть лет, и момент расставания настал. Этот день стал роковым для нашей семьи, потому что Николас больше не мог сидеть сложа руки. Он решил, что их смышлёный мальчик уже достаточно взрослый, чтобы понять, почему папа должен отправиться в чащу леса, из которого, возможно, уже никогда не вернётся. Я умоляла его остаться, подождать хотя бы ещё один год, кричала, что без него нам нет смысла жить. Но его решительность уже ничто не могло погасить, такой уж он был человек. Разделив последний ужин всей семьёй и подарив мужу последний поцелуй, с камнем на душе я закрыла за ним входную дверь. Уложила Эко в кровать, накрыв его тяжёлым одеялом, чтобы он смог быстрее уснуть, и вытерев мокрые дорожки слёз с его пухлых детских щёк, оставшиеся после прощания с отцом, тихо вышла из детской. Вместо того чтобы, как все другие жёны, опуститься на колени перед Милостивой Матерью и всю ночь молить её о возвращении любимого, я набросила на плечи тулуп и тихо вышла навстречу ночи. Она оказалась особенно холодной, а небо, с самого утра изливающее на Дормут первый в этом году снег, казалось, и не думало останавливаться, как будто сама природа не хотела облегчить и без того сложное испытание, выпавшее на долю любящей жены и матери.

***

Не успела дверь за моей спиной затвориться, как к горлу подкатил неприятный ком. Одной только Матери было известно, как сильно мне не хотелось покидать тёплый семейный очаг. Но что бы я был за отец и муж, если бы даже не попытался защитить дорогих сердцу людей. Не только семью, но и всю деревню, наших детей... наше будущее! В стародавние времена, когда Чудовище только появилось в здешних лесах, оно чуть не истребило всю деревню. С тех пор каждый год мужчины ходят на охоту за неведомым зверем, переступая через боль расставания и страх о своей участи. Потому что каждая охота была ещё одним шансом, возможностью покончить с проклятием, которым жестокие боги покарали жителей Дормута за преступления, о которых ныне уже было некому поведать. Те, кто помнил первое Пробуждение, давно лежат в ледяной земле, а боги, наславшие кару, отвернулись от нас и с тех пор молчат... Я помню момент встречи с товарищами у окраины леса, как мы, обнявшись, желали друг другу удачи, помню, как, обхватив покрепче древко топора, я ступил вслед за братьями в лес, который в эту ночь становился владениями Чудовища, а потом — тьма... и бесконечная гонка со смертью. Первым мы потеряли Грега. Никто даже не понял, как это произошло, так быстро это случилось. Но если кто-то из нас и переживёт эту ночь, то никогда не забудет его пробирающий до костей крик ужаса и боли. После того, как с тем же жутким криком пал ещё один товарищ, всем стало понятно, что у нас, и всех братьев до нас, никогда даже и не было шанса против этого монстра, которого нам и увидеть-то даже не удалось. «Живыми мы из этого леса не выйдем» — жестоким набатом пульсировало у меня в висках, вторя биению сердца.

***

Страх за жизнь любимого гнала меня вперёд, во мрак леса. Даже если бы эта ночь была безоблачной, свет от ночного светила едва мог бы проникнуть сквозь тесные ряды деревьев, которые, казалось, сгрудились ещё теснее в эту особенную ночь. Но для моих глаз темнота не была проблемой. «Как бы не опоздать...» — вот что было важнее всего. По ощущениям я ещё не достигла сердца леса, как ноги мои подкосились, не выдержав отчаянного бега, колени опустились на влажные листья, размякшие от снега, который понемногу смог прорваться сквозь мелкие просветы меж корявых веток. Дыхания едва хватало, чтобы осознать, что это конец... Бежать больше нет смысла. Я должна сделать это здесь, пока у меня ещё есть шанс. Дрожащими руками распахиваю шубу и достаю из-под пояса свой самый любимый кухонный нож. Его тяжесть такая знакомая и приятная руке, сколько ещё вкусных обедов можно было бы сготовить с его помощью. Но предки, преступившие волю богов, задолго до нас заготовили судьбу своих правнуков. Обхватываю рукоять обеими ладонями, чтобы было надёжнее, направляю его к самому сердцу, закрываю глаза, глубокий вдох... а в следующий миг беспросветная тьма окружает меня со всех сторон и утягивает в небытие.

***

Подгоняемый утробным рокотом безликого зверя, я выскочил на поляну и спустя ещё несколько шагов, сделанных по инерции, тут же понял, что гонка окончена. Бежать больше некуда. Ноги утопали в снегу. Казалось, всё, чем была обделена земля, из которой торчали окружившие меня со всех сторон поскрипывающие от порывов ветра безлистные деревья, сгрудилось здесь большими сугробами, не дающими сделать и шага без усилий, что уж говорить о беге. Всё, что мне остаётся сделать, это развернуться и взглянуть в лицо своей участи.