Winter miracle

***

Они вернулись на кухню, где были до этого, уселись обратно на свои места и Сонхун, который так и не снял худи, взял подарочный пакет, что подарил ему Джейк. На дне в красивом конверте лежало два билета на платный каток в центре города. Очевидно, Джеюн рассчитывал, что Сонхун пригласит его с собой. Хотя Шим плохо катался на коньках и никак не мог научиться с детства, он всё равно хотел весело провести время вместе с ним и разделить этот р̶о̶м̶а̶н̶т̶и̶ч̶н̶ы̶й̶ дружеский момент. — Как ты узнал, что я люблю кататься на коньках? — послышался голос Пака, который не мог оторвать взгляд от билетов. В его тоне проскользнули нотки искреннего удивления. — Я в университете слышал по слухам, что ты в детстве занимался фигурным катанием, — признался Шим тихо. — Спасибо, — бормочет себе под нос Хун и кладет билеты на край стола, а после достает небольшую коробочку из кармана своих штанов и протягивает её Джейку. — Эм... я тоже подготовил тебе подарок, и он, конечно, не такой большой, как твой, но... — Это не важно, — сказал Джеюн, принимая подарок Пака, осторожно развязывая красные атласные ленточки и открывая коробочку, в которой лежал серебряный браслет. — Я просто подумал, что тебе бы подошло, потому что у тебя очень красивые руки, — протороторил Сонхун, а после резко закрыл свой рот рукой, чувствуя как краснеет. — Ну, то есть... Я... Джейк взглянул сначала на свои руки, потом на покрасневшего Хуна, и сам неловко улыбнулся. Он никогда не замечал ничего особенного в своих руках, а уж тем более был крайне удивлен вниманием Сонхуна. Он попросил темноволосого застегнуть браслет на его руке, замечая, что взгляд Пака уж слишком долго фиксируется на его кистях и пальцах. — Хун, это очень красиво, правда, — благодарит Джеюн, прокручивая браслет на руке и пару раз бросая взгляд на Сонхуна.

***

Сна не было ни в одном глазу, посуда помыта, а приятное и лёгкое состояние алкогольного опьянения заставляло всплывать мысли, которые они оба старались запрятать подальше, а лучше и вообще забыть. Салюты за окном и восторженные крики людей придавали особой теплой атмосферы, пока Сонхун и Джейк лежали на одной кровати и смотрели в потолок, разговаривая о планах на только что начавшийся год. — Ты не хочешь вернуться в Австралию? — спросил Хун, ведь это первое, что всплыло в его голове. — Порой я скучаю по родным мне местам, но... Я уже давно отпустил прошлое, — начал Джеюн издалека. — Возможно я бы хотел когда-нибудь съездить, но пока что меня устраивает моя жизнь здесь. Сонхун хмыкнул, не до конца доверяя его словам. Он уже знал, что Джейк очень легко мог привязаться к чему-либо, поэтому сейчас Шим скорее всего скучает, а порой очень сильно. Но здесь его что-то держало, что-то, что не давало ему уехать... — А почему ты бросил фигурное катание? Ты не хочешь вернуться? — Джейк приподнялся на локте глядя на Сонхуна. Приглушённый свет лампы, что стояла на тумбочке, красиво отбрасывал тени, вырисовывая профиль Пака. — Мне пришлось выбирать между учебой и хобби, а мать настояла на учебе. Да и сам я не вывозил такой нагрузки, поэтому ушел по собственному желанию, — если бы не лёгкий градус алкоголя в его крови, он бы, наверное, не рассказал об этом. — Но я скучаю. Очень сильно. Взгляд Джейка смягчился, он всегда принимал близко к сердцу истории родных ему людей, будто чувствовал всё рассказанное в два раза сильнее и ярче. Сонхун смутился, почувствовав, что Джеюн пялился на него, поэтому не поворачивал голову в его сторону, чтобы не поймать зрительный контакт. Все слова будто вылетели из головы, поэтому заполнить пробел в разговоре он не мог. Опять эта звенящая тишина, даже салюты на улице затихли, а воздух потяжелел от недосказанности. — Ты не перестанешь общаться со мной, если я тебя сейчас поцелую? — голос Джейка раздался в тишине очень резко. Сонхун тяжело сглотнул, ведь горло внезапно пересохло, мысли лихорадочно забегали, а язык не ворочался, поэтому словами ответить он всё ещё не мог. Медленно, словно его тело не слушалось, он повернул голову, дрожащей рукой коснулся щеки Джейка, тем самым давая ему разрешение для дальнейших действий, ведь сам Пак был не в состоянии. Джейк видит зелёный свет со стороны Сонхуна, означающий "можно", и сокращает между ними расстояние, наклоняясь над Сонхуном и целуя его. В голове взрываются фейерверки и салюты, сердца бьются в унисон, а внизу живота приятно тянет. Джейк целует сначала трепетно, почти что невесомо, боясь спугнуть и без того боязливого Хуна. Он касается его губ своими, сначала слегка кусая его нижнюю губу, а рукой проводит по его шее, замечая мурашки. Сонхун разрешает ему. Он готов разрешить ему всё что угодно, потому он доверяет. Он верит ему. Чувствуя, что Хун слегка приоткрывает губы, Джейк просовывает язык, исследуя его рот. Поцелуй получается более развязный, звуки чмоканья раздаются в тишине вместе с шумными выдохами и бешеным биением сердец. Отстранившись, Джейк разглядывает лицо Сонхуна — его ресницы трепещут, губы слегка опухли и покраснели, а на щеках выступил лёгкий румянец. — Пообещай, что ты не забудешь это на завтра, — прошептал Пак. — Обещаю. Я не настолько пьян, чтобы забыть это, — заверяет его Джейк.

***

Утро. Хун проснулся первым, по привычке рано, но посмотрев на часы и увидев там восемь утра, решает, что лучше было бы продолжить спать, пока ему предоставляется такая возможность. Воспоминания о ночи вспыхивают в его голове яркими красками, он помнит губы Джейка, то как томно он и Шим дышали и даже в точности помнит каждое сказанное ими слово. Поддавшись мимолётным мыслям, он встаёт, тихо подходит к кровати Джейка и, стараясь его не разбудить, ложится рядом. Он неистово краснеет, думая, что ему придётся объясняться перед Джейком, как тот проснется, и оправдывать свои странные действия, которые были даже неосознанными. Страх, что Шим не поймет, поселился где-то далеко в его голове, но руки, которые обвели талию Сонхуна и притянули ближе к себе, объясняли всё лучше слов. Пальцы Джейка гладили его по животу, вырисовывали круги, а носом он тыкался в его шею. — Доброе утро, — хриплым голосом от сна пробормотал Джеюн, от чего сердце Сонхуна ушло в пятки, а в животе стянулся узел. — Ты чего так рано? — Я проснулся недавно и не смог уснуть, — придумал оправдание Пак. Наверное, только рядом с Джеюном он бы смог наконец-то нормально и беспрерывно поспать. Джейк на это ничего не ответил, а Сонхун думал, что нет нужды продолжать разговор, ведь веки постепенно тяжелели, и они оба погрузились в сон.

***

Начались серые будни. Зима для Шима больше не кажется такой красочной и радостной. Она будто теряет свою значимость, заставляя людей хотеть получить чуть больше тепла от природы и вновь увидеть зелёные листья на деревьях вместе с палящим солнцем. Первая лекция тянулась невыносимо долго, поэтому Джейк, чтобы не уснуть, дёргал ногой и щелкал ручкой, на что Пак успокаивающе положил руку на его колено слегка сжимая и осторожно поглаживая. Шима это действие вернуло к реальности, а сон постепенно начал отступать. Это хорошо действовало, правда? После того, как нудная лекция закончилась и их отпустили, к Джеюну подбежали две одногруппницы, выпрашивая конспект по обществознанию - урок, который должен идти следующим. Сонхун лишь наблюдал издалека за их взаимодействиями, невзначай складывая руки на груди и выдавая этим самого себя. И как только Шим обернулся, направляясь к Паку, он едва заметно улыбнулся. — Ревнуешь? — сходу спрашивает блондин, уже зная ответ и считывая это с языка его тела. — А не видно? — пробормотал Хун, ощущая как чувство внезапного собственничества окутывает его, в моменте не осознавая этого. Однако загладил Джейк свою вину тем, что в общежитие они шли держась за руки, на что Сонхун лишь гордо поднимал голову, будто заявляя другим "вы видели?" и словно школьница радуясь этому. Тепло от его ладони передавалось и Паку, отчего его руки не мёрзли на ненавистном им морозе. Всю дорогу Джейк мысленно забавлялся происходящим и тоже ликовал, стараясь оставаться незамеченным. Их небольшая квартирка в общежитии встретила теплом и уютом, оповещая о наконец-то заслуженном отдыхе, хоть всего и на один вечер. — Ведёшь себя как девчонка, — подколол Джеюн, попутно снимая куртку и проходя в комнату, шлепая босыми ногами по полу. В этой фразе не было никакого злого умысла и агрессии... Однако почувствовав, как его пригвоздили к стене, глаза невольно округлились. — А так? — будто бы доказывая, сказал Сонхун. — Меня бесят те две девушки, которые сегодня слишком много пялились в твою сторону, а потом чуть ли не вешались тебе на шею, как только ты обратил на них своё внимание. — Звучит как-то по собственнически, — пробормотал Джеюн, сразу же устремляя взгляд на тёмные глаза Пака, проверяя реакцию. В его голове не складывалось, как быстро он превратился из "тормоза" в очевидно стопроцентный "газ". — Наверное, ревность творит чудеса... — будто читая его мысли шепчет Сонхун где-то в районе губ Джеюна. А после сердце уступает мозгу. Джейк чувствует каждое прикосновение в тысячу раз ярче, чем обычно, дыхание учащается, а ладони потеют. Сонхун целует, руками касаясь его бока и поглаживая сквозь одежду, заставляя колени блондина подкашиваться от переизбытка чувств и посылая табун мурашек. Отрываясь и судорожно выдыхая, Джейк хватается за Пака руками, ищя в нем поддержку, ведь внезапно он стал настолько уязвимым, каким ещё не показывался до этого. Ладони Сонхуна были будто бы везде, они ощущались словно ожогами на теле, не оставляя ни одного нетронутого места. Разум мутнеет, когда Джеюн чувствует лёгкие укусы на своей шее и эти руки, касающиеся его голой кожи в той зоне, доступ к которой обычно не получают ни знакомые, ни друзья. Их взаимоотношения определяются сами, без разговоров, а лишь с помощью неприлично долгих поцелуев, едва заметных укусов и блуждающих рук. Также внезапно перед глазами вспыхивают звёзды, когда мышцы живота сокращаются и дрожь пробегается по всему телу, посылая приятную волну удовольствия с головы до кончиков пальцев. — Больше не ревнуешь? — бормочет Хун, целуя Джейка за ухом. — Очевидно, что нет, — довольно улыбается Шим, всё ещё стараясь отдышаться.