Как приручить дракона

      Утро начинается не с кофе.       И явно не с хорошего настроения. Когда что-то идёт не так и рушит мой привычный распорядок уже с самого начала дня — пиши пропало. Совершенно точно, что и дальше всё пойдёт через жопу. Пока я ещё не догадываюсь, насколько и через чью именно, но это пока…       Раздражённо смотрю на секретаршу, имя которой не запомнил, и наблюдаю, как дрожат её руки, а взгляд мечется между мной и дверью. Наверняка хочет поскорее сбежать и не выслушивать мою гневную тираду.       — Немедленно это унесите! — холодно бросаю я и замечаю, как она испуганно вздрагивает. — Вы читали основные правила? Или даже не удосужились? — Опускаю взгляд на большую чашку капучино и брезгливо морщусь, потому что меня воротит от одного лишь запаха кофе. — По утрам я предпочитаю зелёный чай без сахара — и ничего более! Что тут непонятного?       Она начинает оправдываться: говорит что-то о первом рабочем дне и неразберихе, но я устало поднимаю руку, прерывая поток бессмысленных слов.       — Неинтересно. Если я не могу положиться на вас в таких мелочах, как мне доверить вам что-то более серьёзное?       В кабинете повисает напряжённая тишина. Чужие глаза увлажняются, губы начинают мелко дрожать — ещё немного, и это выльется в неконтролируемую истерику, которая мне на хрен не упёрлась с самого утра в понедельник! Делаю глубокий вдох, пытаясь справиться с нарастающим раздражением.       Может, я сейчас излишне резок, но имею на это полное право. И более чем уверен, что Наён — успеваю прочитать имя на её бейджике — была предупреждена о чрезмерном перфекционизме своего будущего босса. Должность заместителя директора корпорации Noir et Blanc, создающей уникальные предметы интерьера и капсульные коллекции люксовой одежды, досталась мне ох как непросто. И в моём мире нет места ошибкам — даже таким незначительным.       — Вот давайте без слёз, а то ваш первый рабочий день точно станет последним. — На меня все эти женские уловки не действуют, а вызывают искреннее негодование, что я и демонстрирую всем своим видом.       Если человек не умеет справляться с эмоциями в такой простейшей ситуации, что же будет дальше? Я уже скучаю по прошлой секретарше, с которой мы проработали бок о бок больше пяти лет, но она соизволила уйти в декрет, — а мне что прикажете делать? Привыкать к новому всегда сложно. Это касается и выбора машины, и даже смены мобильного телефона. Я буквально въедаюсь в окружающие меня вещи и, не желая отпускать их, прорастаю корнями на катастрофическую глубину.       В людей — тоже.       И это на самом деле сильно мешает мне жить.       — П-простите, господин Ким. Этого больше не повторится. Могу я всё же принести вам чай вместо кофе? — Наён виновато склоняет голову и забирает поднос.       — Уж будьте так добры, — сдержанно цежу я и показываю всем своим видом, что беседа окончена. Это и так отняло целых десять минут рабочего времени — непозволительная роскошь в моём плотном графике.       Поворачиваюсь к панорамному окну, вид из которого, чего уж греха таить, просто потрясающий. Цена за аренду нашего офиса, расположенного в самом центре города, баснословная, но оно того стоит. Сеул живёт своей обычной жизнью: суета улиц, бесконечный поток машин, прохожие с утренним кофе. Все выглядят так размеренно, будто их день начался идеально. А я здесь разбираюсь с секретаршей, которая, видимо, решила, что мои предпочтения по утрам — это какая-то херня.       Не спорю: в последнее время я стал слишком требовательным. Но разве можно иначе, когда конкуренты на каждом шагу? Мало кто знает, сколько усилий и бессонных ночей стоило мне это кресло.       Неожиданно вспоминаю свои первые дни в компании, когда был ещё совсем зелёным — простым стажёром. Тогда меня никто не щадил и не делал поблажек. Приходилось быть лучшим во всём: от анализа трендов, которые менялись с катастрофической скоростью, до подготовки огромного количества презентаций. Иначе я просто растворился бы среди десятков таких же амбициозных новичков.       Хочешь получить место под солнцем — выгрызай его зубами.       То ли дело сейчас… Смотрю на этих молодых сотрудников и никак не могу понять: где та одержимость идеей стать лучшим? Для них всё кажется простым. Удобный офис, гибкий график, наставники, готовые объяснять одно и то же по десять раз подряд. Но стоит их оставить без контроля, как они начинают путаться в элементарных вещах. С такими у меня разговор короткий, поэтому наш коллектив не слишком большой, как планировалось изначально. Но я доверяю каждому из них и чертовски не люблю новичков.       Рассуждая об этом, даже не догадываюсь, что судьба меня кое к чему готовит. После короткого стука в дверь возвращается Наён с подносом, на котором — о чудо! — мой свежезаваренный зелёный чай.       — Там господин Чон приехал. Сказал, что зайдёт к вам через пять минут, — торопливо сообщает секретарша.       И чего его принесло в такой час?       — Хорошо, — коротко киваю и наконец включаю компьютер, вновь сетуя себе под нос на впустую потраченное время.

***

      Дверь приоткрывается, и в проёме показывается лицо Сивана. Стоит начать с того, что это и есть тот самый основатель корпорации Noir et Blanc и с определённых пор мой хороший друг. Именно благодаря ему у меня получилось достаточно быстро взлететь по карьерной лестнице, хотя не стоит умалять моих заслуг: я действительно профессионал в своём деле. Долгое время мы сохраняли дистанцию, но как-то незаметно сблизились, несмотря на разницу в возрасте — целых пятнадцать лет.       — Доброе утро, не отвлекаю? — с улыбкой интересуется Сиван и входит в кабинет.       — Привет, мог бы и не спрашивать, — с теплом говорю я и привстаю, чтобы протянуть ладонь через стол и ответить на его рукопожатие. — Что-то случилось?       Основной офис находится по другому адресу, поэтому личная встреча утром в понедельник меня немного напрягла. Если Сиван не позвонил, значит, дело срочное и требует детальных обсуждений.       Он опускается в кресло напротив и многозначительно прищуривается, вынуждая меня задержать дыхание и озадаченно поправить сползшие очки на переносице. Я очень хорошо знаю этот хитрый пронзительный взгляд, но пока не могу разгадать его намерений.       — Новый проект? Или, наоборот, проблемы с поставками из Брюсселя? — торопливо интересуюсь первым, что было на повестке дня.       — Нет-нет, это скорее личный вопрос… — Сиван мнётся, что ему вообще несвойственно, и я хмурюсь ещё больше от всей этой загадочности.       — Да переходи уже к сути дела! — нетерпеливо говорю, чуть откатившись в кресле назад.       — Ты же помнишь: я как-то рассказывал тебе про своего младшего сына? — Сиван слишком подозрительно осторожничает.       — Тот, что учится в Англии? — на всякий случай уточняю я, потому что у Чона двое сыновей, но старший уже вроде бы окончил университет и помогает отцу с бизнесом.       — Верно.       Помню, как Сиван жаловался и говорил, что никакой управы на него нет. Бунтарь до мозга костей — вечно идёт против системы. Мы никогда не виделись, однако я много о нём слышал, и не только от друга, но и от знакомых.       — Тут такое дело… — Чон запинается и отводит взгляд. Ему явно некомфортно это говорить и, скорее всего, стыдно за сына, но он продолжает: — Его чуть не отчислили из университета. Пришлось нехило раскошелиться, чтобы прикрыть многочисленные прогулы и долги, но проблема даже не в этом.       — А в чём? — заинтересованно поднимаю бровь.       — Чонгук заявил, что не желает дальше продолжать учёбу. Ему это наскучило, представляешь? Я столько бабла в него вбухал, а он, сука, просто передумал! — горько усмехается и устало трёт глаза. — Мы с женой уговорили его взять академический отпуск, чтобы он… кхм… пересмотрел свои приоритеты, — немного неоднозначно продолжает Сиван и нервно сглатывает. — Ему необходимо чем-то заняться, пока будет находиться в Сеуле, и я подумал, что стажировка у тебя могла бы помочь направить его энергию в нужное русло.       Приплыли…       Зависаю в пространстве от услышанного. Наверное, у меня даже рот открывается от шока. При всём уважении к боссу я совершенно не готов возиться с его сыном, да ещё и настолько проблемным. Правда, Сиван так на меня смотрит, что я шумно и нервно сглатываю. Полная засада, но отказаться нельзя. И даже не потому, что это мой начальник, а оттого, что он обратился ко мне за помощью и очень надеется, что я не откажу. В своё время Чон тоже часто меня выручал, и, судя по всему, пришёл мой черёд платить по счетам.       — Почему именно я? — тихо интересуюсь, судорожно обдумывая полученную информацию.       — Я тебе доверяю. К тому же ты настолько дотошный, что не станешь с ним церемониться, как любой другой мой сотрудник, лишь потому, что это сын самого Чон Сивана.       Спасибо, конечно, но что мне теперь с этим делать?       — Знаешь, у меня сейчас небольшое замешательство, — неуверенно начинаю. — Ко всему прочему, из меня совершенно точно выйдет максимально херовый наставник. Тебе ли не знать, как я всех дрючу? — Смотрю с надеждой на внезапное просветление, но его нет и не предвидится.       Сиван широко улыбается и ведёт себя так, будто уже получил добро. Дело в шляпе! Всё отлично — правда, вот я в глубоком ахуе и не знаю, как дальше себя вести.       — Я пришлю тебе ещё группу специалистов, самых лучших, для брюссельского проекта. Разгружу по максимуму! Проси чего хочешь — только не отказывай, Тэхён! Я так устал от его закидонов, но и потерять Чонгука как сына тоже очень боюсь. Это такая тонкая грань…       — И в качестве кого ты его определишь? Мне же нужно общее понимание навыков, — неуверенно начинаю я, почти физически ощущая, как сраное болото с булькающими звуками утягивает меня на дно.       — Пусть сам решит. Пока моё условие было таким, что он просто этот год будет работать и обучаться чему-то новому. Поверь: Чонгук совсем не дурак, но к нему всё же нужен определённый подход.       — Сиван, я ни разу не психолог и тем более не педагог. Одно дело — обучать стажёров и, если те накосячат, увольнять без зазрения совести, а совсем другое — твой сын. Не будет ли он пользоваться своим положением?       — У нас сейчас довольно натянутые отношения. Я очень зол на него, поэтому не думаю, что Чонгук станет сильно мешать. Но прошу: периодически рассказывай мне, как он себя ведёт, и мы будем корректировать всё по ходу пьесы.       «Пьесы»? Это сейчас серьёзно?       — Ладно, — обречённо выдыхаю, хотя внутри всё протестует против такого решения. — Пусть приходит завтра. Но ничего не обещаю.       Сиван сразу же расплывается в благодарной улыбке и начинает рассыпаться в словах признательности. А я уже жалею о своём согласии. Вот жопой чувствую, что это обернётся мне боком, потому что интуиция меня ещё никогда не подводила.

***

      На следующий день прихожу в офис чуть раньше обычного, чтобы подготовиться к встрече с этим парнем. Настроение — полное дерьмо, но кто бы меня спрашивал? Самостоятельно завариваю себе чай и отправляюсь в кабинет, пока никого нет. Просматриваю эскизы последней коллекции, которую прислали дизайнеры нашего филиала, и остаюсь недоволен результатом. Всё шаблонно и в перспективе как-то слишком затратно. Делаю записи в блокноте и не замечаю чужого присутствия. Судя по всему, я не до конца закрыл дверь: Чонгук уже стоит в проёме, но всё же обозначает появление лёгким стуком.       — Доброе утро, господин Ким.       Поднимаю взгляд и не могу скрыть своего удивления. Хотя сказать, что я в ахуе, было бы более правильно, честно говоря. Передо мной стоит высокий парень с фиолетовыми волосами, уложенными немного хаотично, но вполне себе стильно. Виски коротко выстрижены, на шее виднеются татуировки, а в нижней губе, брови и ушах блестит пирсинг. Цепочки, браслеты, странная одежда и в целом максимально смелый образ вводят меня в состояние ступора. Его тёмные глаза смотрят дерзко и даже с неким вызовом, а губы кривятся в лёгкой усмешке. Он будто спрашивает взглядом: «Ну что, выкусил?»       — Доброе, — сдержанно киваю и указываю на стул напротив себя, но этот наглец и не думает присаживаться.       Сунув руки в карманы широких потёртых брюк, входит в кабинет с самодовольной ухмылкой и оглядывается, заметив на стене многочисленные дипломы и награды, которые я не очень-то хотел здесь размещать, но заставили.       — Да вы и правда крутой, — тянет он, внимательно читая каждую из них. — Впечатляет!       Голос у него низкий, но с лёгкой хрипотцой. А ещё есть небольшая шепелявость, но такая едва заметная, что я пока и не разобрал: это дефект речи или же что-то из серии «жвачка во рту»?       Я сижу пригвождённый к креслу и с опаской наблюдаю за этим экземпляром, абсолютно не зная, как реагировать. Чонгук двигается расслабленно и самоуверенно, будто делает мне одолжение, что вообще сюда явился.       Бесит просто пиздец.       От злости принимаюсь кусать щёку изнутри, но есть риск, что я прогрызу её насквозь до того, как этот придурок соизволит присесть.       — Думаю, вам известно, кто я, но представиться всё же нужно, верно?       — Сядь! — громогласно командую, заводясь уже не на шутку.       Что за клоунаду он здесь устроил?       — Я Чон Чонгук, — говорит парень с лёгкой усмешкой и протягивает руку. — Рад знакомству.       У него даже на пальцах татуировки! А ещё куча колец, браслетов и маникюр чёрного цвета. В глаза бросается длинный острый ноготь на мизинце. На хрена он? В носу, что ли, ковырять? Пожать её в ответ даже как-то боязно… Ощущение, что если я к нему прикоснусь, то стану таким же. Таращусь неприлично долго, но этикет всё же обязывает — и проигнорировать жест не могу.       Моя рука сильно отличается от его — неудивительно. Часто слышу о своих пальцах, что они слишком аристократичны. У меня тоже маникюр, но без покрытия. Идеальная форма ногтей, несколько золотых колец и довольно капризная кожа, за которой нужен особый уход. Даже посуду вынужден мыть в перчатках.       Меня почему-то не отпускают.       Удивлённо дёргаю бровью, а потом пытаюсь вернуть руку, но удаётся далеко не сразу. Это настолько неловко, что я вновь теряюсь и не знаю, как реагировать. Хмурюсь и поправляю очки — делаю так всегда, когда нервничаю. Слегка прокашливаюсь и опять поднимаю на него озадаченный взгляд. Вблизи глаза Чонгука оказываются почти такого же цвета, как и волосы, ну, может, чуть темнее. И зрачки… О господи! Они продольные, как у змеи или дракона. Само собой, я не идиот и понимаю, что это всего-навсего линзы, но выглядит эффектно. И чего уж греха таить, ему это очень идёт. В целом сам образ весьма запоминающийся, но не покидает ощущение, что на меня действительно планировали произвести неизгладимое впечатление.       Что же… Стоит признать, что ему это удалось.       Игнорируя пристальный взгляд, беру телефон и пишу сообщение Сивану:

Вы:

Твой сын знает, что в компании существует дресс-код? Я тут немного в шоке…

      Ответ не заставляет себя долго ждать:       Сиван:       Моё упущение, забыл предупредить. Потерпи немного, очень тебя прошу!       Потерпеть? Не горю желанием ежедневно наблюдать этот цирк! Да и как отреагируют остальные сотрудники на такого фрика? Крепко стискиваю зубы, откладываю телефон в сторону и тяжело вздыхаю.       — Итак, чем именно ты хочешь здесь заниматься? — С трудом отрываю взгляд от его татуировки на шее и переплетаю пальцы в замок, стараясь сохранять внешнее спокойствие.       — Дизайном, — без раздумий отвечает он и чересчур вальяжно откидывается на спинку кресла, демонстрируя уверенность в собственной неоспоримой значимости.       Терпеть не могу этих избалованных мажоров, которым всё достаётся без труда и усилий. Они не знают, что такое борьба, не понимают, что значит прокладывать себе путь и добиваться всего собственными силами. Им неведомо, каково это — начинать с нуля и доказывать своё место под солнцем. Моё раздражение растёт с каждой секундой. Серьёзно? Он вообще понимает, что это не просто штаны рваные носить и на тусовках появляться?       — Есть хоть малейшее представление о том, что такое дизайн? — скептически уточняю я, слегка приподняв бровь.       — У меня разве лицо, обделённое интеллектом? — хмыкает Чонгук, искренне удивлённый моему вопросу.       Я испепеляю его взглядом. Дико злит эта дерзкая самоуверенность. Он не только вторгается в мой устоявшийся годами мир, но и ведёт себя так, будто уже стал его частью, и этот факт выбивает из колеи. Стоит отметить, что природа его красотой не обделила: черты лица действительно гармоничны. Весь такой ладный, но не слащаво смазливый. Чего не скажешь о воспитании.       Мог бы проявить хоть каплю уважения!       — Чтобы заниматься дизайном, необходимо учиться этому годами, — чеканю каждое слово, пристально следя за его реакцией. — Насколько мне известно, ты выбрал экономический факультет, и он крайне далёк от творческой профессии, о которой сейчас идёт речь.       Чонгук кивает и хитро улыбается, будто предвидел мою реплику.       — Бывают исключения из правил, — с ленивым удовольствием произносит он, скрестив руки на груди. — Как вы сами сказали, дизайн — это в первую очередь творчество, и оно рождается не в университетских аудиториях, а в душе… или даже в космосе. — Чонгук запрокидывает голову, делая вид, будто ищет ответы на потолке. — Но далеко не каждому дано творить.       «Судя по внешности, ты явно прибыл из какого-то параллельного измерения», — мысленно бросаю я, но вслух, конечно, этого не произношу.       — Тебе, стало быть, дано? — прищуриваюсь, продолжая гулять задумчивым взглядом по его лицу.       Именно в этот момент замечаю крохотное тату в виде сердечка, будто нарисованное на его правой скуле. Оно выбивается из общего образа дерзкого бунтаря, придавая ему необъяснимую нотку мягкости. Я так пристально смотрю, что Чонгук неосознанно прикусывает пирсинг в губе — привычка, которую, очевидно, он сам не замечает. Спохватившись, парень быстро выпрямляется в кресле и чуть подаётся вперёд.       — Решение поступить на финансового аналитика было продиктовано не моим выбором, а долгими спорами с отцом, — признаётся он, разминая пальцы и заставляя костяшки сухо хрустнуть. — Я понимаю такое недоверие, но позвольте мне себя проявить. Тогда, возможно, ваше мнение станет более объективным. — Он слегка склоняет голову набок и вновь улыбается, но теперь в нëм меньше дерзости, а больше искренности.       Харизматичный и обаятельный гадëныш.       Знает, что не стану его прогонять. Уверен в том, что получит шанс, и это поражает. Вспоминаю себя в его возрасте: только начав стажироваться в Noir et Blanc, я не позволял себе ни малейшего проявления нахальства и был сосредоточен лишь на одном — как выделиться среди десятков таких же амбициозных новичков.       — Думаешь, сможешь меня удивить? — Медленно постукиваю ручкой по краю стола, выдерживая паузу.       — О-о, даже не сомневайтесь! В этом я настоящий мастер! — Его драконьи глаза вспыхивают азартом.       Что ж… Любопытно, как долго продлится его энтузиазм, если столкнуть Чонгука с реальными трудностями.       — Ладно, — с притворной неохотой выдыхаю я. — Даю тебе неделю, чтобы освоиться в отделе дизайна. А затем мы устроим творческий конкурс. Вот и проверим, насколько сильна твоя связь с космосом.       Чонгук ухмыляется, принимая вызов с тем же беззаботным самодовольством. А я мысленно потираю ладони, уверенный, что быстренько спущу этого мажора с небес на землю.

***

      За прошедшую неделю мы пересекались не так много — и слава богу. Я спихнул это татуированное чудо с пирсингом в отдел дизайна и выдохнул в надежде, что от меня отстанут. Но Сиван регулярно писал и спрашивал, всё ли в порядке. Поэтому приходилось наведываться на соседний этаж и наблюдать за адаптацией Чонгука в коллективе.       Единственная проблема — его внешний вид. Я всё же потребовал от Чона-младшего сменить рваные штаны и безразмерную толстовку на что-то более подходящее. С пирсингом уже пришлось смириться не только мне, но и всему отделу.       Когда на следующий день после этого разговора Чонгук вваливается ко мне в классической чёрной рубашке и брюках, я давлюсь чаем и прошу его прикрыть дверь.       — Секретаря не оказалось, так что… — Драконьи глаза светятся от радости. — Как вам? — Он крутится на месте, а я неприлично таращусь на его задницу, которая теперь выглядит чертовски соблазнительно.       — А стучать тебя не учили? — недовольно бормочу, но всё же не могу не отметить, что ему очень идёт классика.       Подлецу всё к лицу…       — Я стучал, но, видимо, не так громко, — говорит он. — Вы не ответили.       — Сойдёт, — бросаю я нарочито равнодушно.       Вижу, как меняется его выражение лица: едва уловимая тень разочарования заметна в чуть опущенных уголках губ. И мне становится даже как-то неловко от собственного ханжества, потому что ему явно хотелось произвести впечатление. Отставляю чашку с недопитым чаем, поднимаюсь из-за стола, подхожу к Чонгуку и вновь оглядываю его с головы до ног. Мы почти одного роста и телосложения, но энергетика совершенно разная. Если я сдержан и строг в общении, то Чонгук — моя противоположность: свободный, дерзкий и постоянно испытывающий границы дозволенного.       Мои, на секундочку, границы!       Это происходило всю неделю, если мы где-то пересекались. Он либо пытался ляпнуть что-нибудь шокирующее, отчего мои глаза становились похожи на два огромных блюдца, или же так пристально смотрел, что откровенно было не по себе.       — Линзы тоже желательно убрать, — холодно произношу я, так и не расщедрившись на малюсенький комплимент.       — У меня плохое зрение, и есть только один бренд, на который нет аллергии, — поясняет он, вновь прикусив пирсинг.       — Ну так купи просто обычные линзы без вот этой драконьей чепухи, — хмуро добавляю я и уже собираюсь сесть обратно, но меня неожиданно хватают за запястье.       — «Драконьей»? — повторяет он и искренне удивляется. — Почему не змеиной или как у ящерицы?       — А это имеет значение? — Чувствую, что завожусь от таких нелепых вопросов.       — Вам… — Чонгук хмурится и поджимает губы. — Вам не нравится? Или это исключительно требование из-за делового стиля? — Его голос звучит неожиданно серьёзно, и я замираю.       А какая, собственно, разница, как я это оцениваю? Или для него важно именно моё мнение? В очередной раз ловлю себя на мысли, что поведение этого парня слишком подозрительное и интерес к моей персоне явно завышен.       Озадаченно смотрю на его лицо, отмечая лёгкое волнение в глазах, и, прежде чем успеваю прикусить язык, слова слетают сами:       — Если учитывать твой общий образ, то такие линзы отлично вписываются, особенно красиво сочетаясь с цветом волос.       Чонгук молчит всего секунду, а затем медленно растягивает губы в довольной усмешке.       — Ну на-адо же, вы только что сделали мне комплимент, господин Ким! — тянет он, совершенно игнорируя тот факт, что сам же на него напросился бессовестным образом. Пальцы на моём запястье чуть ослабляют хватку, но не отпускают. — Даже не верится!       Чувствую, как к ушам приливает тепло, а внутри всё переворачивается. Каков наглец! Вы только посмотрите на него!       — Не обольщайся. — Вырываю руку и демонстративно делаю несколько шагов назад.       Честно говоря, я хочу сбежать, потому что давненько так не пугался собственных эмоций и странного, щекочущего где-то внизу живота чувства, которое так сложно контролировать.       — Конечно-конечно, — кивает Чонгук, сунув руки в карманы брюк и слегка раскачиваясь. — Тогда не возражаете, если я всё же их оставлю? Ну раз уж они так мне идут… — Он дёргает бровью и вновь убивает меня своей настырностью.       Обречённо закатываю глаза и мечтаю поскорее остаться один, поэтому просто машу на него рукой.       — Делай что хочешь, Чонгук, — вздыхаю я. — Но не смей больше вламываться ко мне без стука.       — О-о, не волнуйтесь: в следующий раз постучу так громко, что вы точно меня услышите, — лукаво отвечает он и, лихо развернувшись на каблуках новеньких кожаных туфель, направляется к выходу.       А я опять пялюсь на его задницу.       Да чтоб его!

***

      В день конкурса объявляю условие: команде дизайнеров даётся два часа, чтобы превратить обычную чёрную толстовку с капюшоном в уникальную вещь. Минимум затрат — максимум креативности. Приз — внушительная премия от меня. Участники сразу погружаются в работу: кто-то использует краски, несколько человек добавляет эффект рваных краёв, а некоторые экспериментируют с аппликацией.       Давненько мы такое не устраивали, поэтому сейчас все максимально сосредоточены. В зале витает азартный дух соревнования: коллеги шутят, смеются и переговариваются через специальные перегородки, мешающие подсмотреть, что делает сосед.       Сложно сконцентрироваться на всех сразу, но краем глаза я, конечно же, наблюдаю за Чонгуком, из-за которого, собственно, всё и было затеяно. В отличие от остальных, он не импровизирует, а явно уверен в результате. Пока другие сосредоточены на декоре, Чонгук аккуратно удаляет нижнюю часть толстовки, делает вырез в районе груди и… начинает обвязывать его чёрной пряжей, создавая что-то похожее на сетку.       Удивлённо прищуриваюсь.       Он что, вяжет спицами? Серьёзно?       Такое просто в голове не укладывается. А Чонгук тем временем замечает мой шок и довольно улыбается, снова прикусив свой грёбаный пирсинг. Ему явно нравится произведённый на меня эффект, отчего он весь буквально светится, и это вызывает у меня неожиданный тихий смешок.       Чувствую, как за мной следят все присутствующие в зале, поэтому прокашливаюсь в кулак, нарочито строго сдвигаю брови к переносице и пытаюсь взять себя в руки.       Когда время подходит к концу, дизайнеры начинают размещать свои творения на манекенах. Всё выглядит достойно, а местами даже неожиданно, но в целом вполне себе предсказуемо: контрастные краски, цепи, стразы, нашивки и прорези. Все ждут последнего участника, который вдруг куда-то исчез.       Я уже открываю рот, чтобы спросить, где Чонгук, как дверь неожиданно распахивается — и он входит в зал в своей конкурсной работе. Воздух в комнате густеет от внезапной тишины. Никто не говорит ни слова, потому что, чёрт возьми, это не просто толстовка, а целый вызов, адресованный мне. Думаю, каждый из присутствующих это прекрасно понимает.       Чёрная ткань сидит на нём идеально, будто сшита по индивидуальным меркам. Укороченный низ обнажает рельефный пресс. Сетка на груди подчёркивает ключицы и часть татуировки, а главное — позволяет увидеть кое-что, от чего на мгновение перехватывает дыхание.       Это, мать его, очередной пирсинг.       На сосках…       Да сколько же у него проколов на теле?       Невольно таращусь, внимательно изучая каждую деталь: серебристые украшения, поблескивающие при каждом движении, и в меру подкачанная грудь. Чонгук, небрежно заложив руки за спину, проходит в центр комнаты и нахально ухмыляется, будто заранее знал, что именно может выбить меня из колеи.       — Не нашёл свой манекен? — скептически хмыкаю я.       — Предпочитаю живые и горячие тела, — широко улыбается Чонгук, явно наслаждаясь произведённым эффектом.       Слегка пожимает плечами, а в глазах… Боже мой! Там такое пламя бушует, что я шумно сглатываю в этой звенящей тишине.       Хотел спустить его с небес на землю, но, кажется, это меня сейчас нехило так приложили о бетонный пол.

***

      Решение жюри почти единогласное: первое место отдают Чонгуку. Его работа действительно сильно отличается от всех представленных, и, несмотря на некоторый шок, отрицать талант невозможно даже такому заядлому скептику, как мне.       К концу дня я всё ещё пытаюсь осознать случившееся. Почему-то была уверенность, что именно здесь он облажается и окажется не только посредственным, но и вообще нулевым. Ну потому что мажор! И какие ещё, мать его, спицы? Да он меня буквально ими проткнул! Сижу за столом и в очередной раз прокручиваю всё в голове, когда дверь кабинета открывается, и в проёме появляется виновник моего смятения.       — Опять без стука? — Кажется, начинаю к этому привыкать.       — Можно отказаться от премии? — с порога выпаливает он и заходит внутрь.       — Почему? Ты же честно её заслужил. — Я устало моргаю и откидываюсь в кресле.       — Вы не так поняли. — Чонгук приближается к столу, и драконьи глаза вспыхивают тем самым дерзким огнём, что я замечал ранее. — Мне. Нужна. Другая. Награда.       Выжидающе смотрю на него и уже морально готовлюсь к очередной выходке.       — Какая? — спрашиваю с тяжёлым вздохом.       — Свидание с вами!       За свои тридцать с хвостиком я повидал разных наглецов, но чтобы такого… Вскидываю брови и в следующий момент начинаю заливисто хохотать. Искренне и от души.       — Даже эту реакцию я предвидел, — сразу же произносит он и кивает сам себе, что-то мысленно подмечая.       Отсмеявшись, пытаюсь придать лицу серьёзный вид, поэтому хмуро спрашиваю:       — Какое ещё «свидание»? Тебя не смущает, что мы оба мужчины?!       Он странно щёлкает языком и наклоняется ко мне. Чувствую его пронзительный взгляд, и напряжение повисает в воздухе. Изначально мне действительно показалось, что это какая-то нелепая шутка, но сейчас понимаю: всё куда серьёзнее.       — Знаю: вы не афишируете свою ориентацию, но… — Чонгук нервно жуёт нижнюю губу и пытается подобрать нужные слова. — Вы мне очень нравитесь! Именно как мужчина, да.       Я уже говорил, что от шока мои глаза скоро станут как у европейца? И никакие операции не потребуются! Брови медленно ползут вверх, а очки, наоборот, съезжают на середину носа. Пялюсь на Чонгука и судорожно стараюсь сформулировать хоть что-то адекватное. То, что я гомосексуал, действительно знают многие. Но я не из тех, кто будет выставлять это на всеобщее обозрение или вести себя вызывающе. И мне казалось, что личная жизнь уж точно не должна пересекаться с работой. Именно поэтому любые предложения коллег сразу же отметались, даже если это были невинные намёки и флирт. Женская половина офиса первое время атаковала, но когда я сам пустил слух о том, что в отношениях с мужчиной, то это сработало безотказно. И слава богу! А теперь сидит передо мной это чудо драконье, хлопает ресницами и буквально не дышит в ожидании моего ответа.       — Я старше тебя на одиннадцать лет!       «Не с этого нужно было начинать. Ох, не с этого!» — запоздало тренькает в голове тревожный звоночек.       — Вы не сказали «нет». — Чонгук кивает сам себе, удовлетворённо цокает и бросает на меня загадочный взгляд.       — Да это вообще ничего не значит! — Я вспыхиваю от возмущения. — Никаких свиданий с сотрудниками! — пытаюсь задавить другим весомым аргументом.       — А если я перестану стажироваться? — Каждая фраза абсурднее предыдущей.       Рычу от злости, снимаю очки и устало тру глаза. Прошла всего неделя с небольшим, а я уже вешаюсь от этого парня. Ну какое, блядь, ещё свидание?       — Понятия не имею, откуда у тебя информация о моей ориентации, но…       — Точно не от отца! — сразу же перебивает меня.       — Да плевать от кого! Запомни одну простую вещь: нельзя предлагать такое своему боссу, даже если очень хочется. Я закрою на это глаза только из уважения к Сивану, а вот другие церемониться не станут, — терпеливо поясняю, как нерадивому ученику.       — Мне не нужны другие, — упрямо произносит Чонгук и так хмурится, что становится похож на обиженного ребёнка. — И я не собираюсь предлагать подобное кому-либо ещё.       Смотрю на него несколько секунд и поверить не могу, что мы вообще об этом говорим. Послал бы его куда подальше, но почему-то язык не поворачивается. Вместо этого стараюсь не обидеть своим отказом и тщательно подбираю каждую фразу.       — Даже если ты больше не захочешь стажироваться, то сыном моего друга быть не перестанешь — это раз. Понимаю: с детства ты привык получать всё, что пожелаешь, но я в такой список точно не вхожу — это два. Всё ясно? — Кажется, от напряжения у меня даже глаза заболели.       — Я хоть немного вам нравлюсь? — Смотрит побитым псом, растеряв остатки гонора и бунтарского духа.       Да что ж он такой непробиваемый, а?!       — Ты хороший парень и, как выяснилось, очень даже толковый, — сдержанно начинаю я.       — Как мужчина! — резко перебивает и снова прикусывает зубами этот чёртов пирсинг.       — Прекрати так делать! — Мои нервы не выдерживают, взрываясь внутренним негодованием.       — Как? — Чонгук ехидно улыбается и повторяет это раздражающее действие. — Дурацкая привычка, согласен. Можете меня наказать, господин Ким.       — Всё! Выметайся! — придаю голосу излишней строгости и шумно выдыхаю, теряя контроль над эмоциями и нарастающим гневом. — Пока я тебя не прибил окончательно.       — И всё же вы не сказали «нет». — От услышанного закатываю глаза. Я теперь часто так делаю, и возникает ощущение, что скоро они у меня там и останутся — в черепной коробке. — Поверьте: я бываю очень настойчив. И совершенно неважно, кто мой отец! Дракон выбирает дракона — и никак иначе!       — Чего-чего-о? — непонимающе переспрашиваю.       — Объясню чуть позже. Спасибо за конкурс и хорошего вечера! — Чонгук медленно выпрямляется, позволяя пальцам едва заметно скользнуть по краю стола.       Разворачивается и выходит, оставив после себя лишь лёгкий аромат древесного парфюма и полнейший хаос в моей голове.       Смотрю ему вслед и понимаю, что впервые за долгое время совершенно не знаю, как себя вести.

***

      Проходит ещё неделя, и я начинаю медленно осознавать, что Чонгук не временная проблема, а настоящее стихийное бедствие, с которым, видимо, придётся смириться. Каждый день он придумывает что-то новенькое, пытаясь выбить меня из колеи.       И это, чёрт возьми, у него отлично получается.       Например, в понедельник Чонгук приносит мне чай. Под блюдцем на подносе лежит записка: «С наилучшими пожеланиями и драконьей заботой…» Я чуть не поперхнулся, когда это увидел. Чай, кстати, идеально заварен: зелёный, без сахара — всё как я люблю, но это не делает ситуацию менее абсурдной.       Во вторник он появляется в кабинете с огромным букетом. Я даже не успеваю и слова сказать, как Чонгук ставит вазу на стол и заявляет:       — Просто для настроения — ничего такого.       В ступоре пялюсь на цветы, потом — на него, затем снова перевожу взгляд обратно, пытаясь не взорваться как грёбаный Йеллоустон, и цежу сквозь зубы:       — Убери это сейчас же!       Он послушно уносит букет, но с такой ехидной улыбкой, будто только что выиграл в лотерею.       В среду Чонгук неожиданно начинает называть меня не «господин Ким», а «Тэхён-ним». Я пытаюсь объяснить, что такое обращение не очень люблю, но он пожимает плечами и говорит:       — Ну вы же старше. Это просто знак уважения.       Я чуть не попросил его называть меня боссом, но потом всё же передумал. Не хочу, чтобы Чонгук начал использовать это как очередной повод для флирта. А то, что он на это способен, сомнений нет никаких.       Четверг становится настоящим испытанием. Чонгук присылает мне письмо с просьбой обсудить новые идеи для коллекции. Смотрю на экран с большим подозрением, но приходится открыть файл, потому что абсолютно все дизайнеры согласовывают это со мной, и вроде бы ничего такого, тем более я его наставник. Но вместо эскизов там сплошь его фотографии. В разных ракурсах, образах и с необычными аксессуарами. И самое кошмарное, что смотрю на совсем другое и перестаю дышать. Его тело идеально. Невероятно красивое, эстетичное, с этими чёртовыми татуировками, смахивающими на фрагменты чешуи дракона и переплетения с загадочными узорами.       Естественно, не проходит и десяти минут, как этот невыносимый стажёр появляется в кабинете. Про стук я уже даже не упоминаю — это, видимо, вообще не про Чонгука. Замирает на пороге и считывает мою реакцию, оставшись более чем доволен увиденным.       — Что это? — выдавливаю я из себя и киваю на экран.       — Красиво? — дёргает бровью и садится напротив. — Вижу, что нравится.       — Ты откуда такой наглый взялся? — поражённо выдыхаю.       — Это не наглость, а уверенность в себе. Никогда не стану хвалиться там, где не могу быть убеждён, что действительно лучший, — спокойно поясняет Чонгук.       — А здесь, стало быть, нет никаких сомнений? — прищуриваюсь.       — Были, пока не увидел ваше лицо! — самодовольно улыбается, а мне и сказать нечего, потому что фотографии правда потрясающие и мой восторг всё ещё мигает бегущей строкой прямо на лбу.       — Это не имеет к новой коллекции никакого отношения, — хмуро бормочу, торопливо сворачивая файл, чтобы перестать пялиться на его тело и краснеть.       — Что для вас источник вдохновения, Тэхён-ним? — неожиданно спрашивает Чонгук.       — Зависит от ситуации и настроения, — терпеливо поясняю, не совсем понимая, к чему он ведёт.       — А у меня только один — и он сидит прямо передо мной, — снова заводит свою драконью песню, и я уже собираюсь это пресечь, но слышу: — Хочу, чтобы и я для вас был главным источником, центром вселенной и тем самым, кто всегда будет рядом.       — Чонгук! — рыкаю на него громче положенного, но в ответ только фирменная улыбочка и ни грамма страха.       — Очаровательное проявление злости! Эскизы по новой коллекции пришлю к вечеру, хорошего денёчка, Тэхён-ним! — Ураган с фиолетовыми волосами наконец покидает мой кабинет, который теперь смахивает на проходной двор.       Я точно сойду из-за него с ума…       Пятница становится кульминацией. Чонгук заглядывает ко мне во время обеденного перерыва с домашним вишнёвым пирогом. Отчаянно пытаюсь выставить его за дверь, но натыкаюсь взглядом на обиженное выражение лица.       — Сам испёк, — гордо заявляет Чонгук. — Это фирменный рецепт! Не уйду, пока не попробуете!       Проще быстро съесть кусок этого чёртового пирога, чем спорить с таким непробиваемым упрямцем. Обречённо машу рукой и киваю на кресло, чтобы присел.       — Хорошо готовишь? — интересуюсь я, потому что образ этого татуированного парня ну никак не вяжется с тем, кто будет возиться с тестом.       — Конечно! — широко улыбается и отрезает кусочек. — Бабушка меня многому научила.       Пробую и отмечаю идеальное сочетание песочного теста и ягодной кислинки с небольшой прослойкой сливочного крема. Долго смакую на языке и издевательски тяну время, наблюдая, как выжидающе смотрит на меня Чонгук.       — Это действительно невероятно вкусно, — выношу свой вердикт.       — Само собой! Сделано с любовью, Тэхён-ним! Хорошего дня! — Уходит такой счастливый, что я ещё долго сижу и улыбаюсь как дурак.       В тот момент всё пресечь бы на корню, но сам не могу себе объяснить своего идиотского поведения. Нельзя так! Это всё неправильно!       Чонгук постоянно придумывает что-то новое, и непонятно, как на всё это реагировать. С одной стороны, дико раздражает, а с другой — забавляет. Но больше всего пугает то, что я незаметно начинаю к этому привыкать. Каждое утро жду, когда он ворвётся вихрем и выкинет очередной номер, а в выходные то и дело вспоминаю о его поведении и думаю о стажёре слишком много.       Сиван регулярно звонит или пишет, интересуясь успехами и поведением сына. Но каждый раз, когда я говорю, что всё в порядке, он реагирует как-то неоднозначно и отчасти скептически, будто ему известно больше, чем знаю я. Это немного напрягает, да и в целом мысли рассказать ему о намерениях Чонгука посещают меня всё чаще. Это было бы честно по отношению к другу, но как представлю реакцию Сивана, так прикусываю язык.       По идее, в любой момент я могу всё прекратить, но почему тогда не тороплюсь с этим? Наверное, сам боюсь ответа на этот вопрос, поэтому делаю вид, что всё в порядке. И даже не замечаю, как ползут слухи в коллективе, что новенький окучивает босса и, кажется, тот совершенно не против.       Спустя месяц после появления этого невыносимого драконьего чуда в нашем офисе мне сообщают, что в Брюссель мы полетим вместе.       Великолепно! Только этого мне не хватало для полного счастья!