Как приручить дракона

      Начнём с того, что я чертовски зол, и это, безусловно, легко читается на моём лице. У меня было достаточно времени всё осмыслить и проанализировать, чтобы принять такое решение не сгоряча, а вполне взвешенно. В целом обо мне никогда нельзя было сказать, что я отличаюсь импульсивностью. Наверное, поэтому и добился немалых успехов в карьере.       Сиван хмурится, читая заявление, и поднимает на меня растерянный взгляд. Теперь уже глупо делать вид, что ничего такого не происходило за моей спиной. После глубокого вздоха начальник — и теперь уже бывший друг — комкает лист бумаги и отбрасывает на пол, всем своим видом демонстрируя несогласие.       — Не проблема — напишу ещё раз, — холодно бросаю я.       — Тэхён, послушай! — начинает Сиван, но осекается под моим пронзительным взглядом.       Больше чем уверен: он чувствует свою вину, но мне ничуть от этого не легче.       — Не нужно оправданий: ситуация и так предельно ясная! — Моё лицо кривится от разочарования. — Поверить не могу, что ты держал это в тайне!       — Твоя злость совершенно справедлива, но позволь всё же объясниться, раз уж я здесь. — Смотрит выжидающе, пока я терзаю его молчанием, и продолжает только после моего сдержанного кивка: — Чонгук уже сообщил мне, что ты в курсе его чувств и многолетних попыток сблизиться. Предупредил, что реакция у тебя была неоднозначная — оно и понятно! И я сейчас не буду пытаться оправдаться, а просто расскажу свою версию того, как всё было… — Замолкает ненадолго и слегка прокашливается. — С отцовской точки зрения.       Складываю руки на груди и пытаюсь унять нарастающую злость. Что бы он сейчас ни сказал, сути дела уже никак не изменит. Сиван воспользовался своим положением и нашей дружбой — это действительно подло и гадко!       — Чонгук всегда был невероятно упрямым. Иногда это достигало абсурда, и мне приходилось даже в чём-то уступать, потому что было очевидно: в противном случае могло произойти всё что угодно. Когда выяснилось, что он к тебе неравнодушен, я был адски зол на него и считал это способом мне насолить, тем более в тот период у нас были не самые лучшие отношения и взаимопонимание стремилось к нулю. Думал, что бунтующий подросток таким образом хочет привлечь к себе внимание. Правда, после нескольких скандалов жена уговорила оставить его в покое на какое-то время. Мы действительно надеялись, что Чонгук перебесится. У меня в голове не укладывалось, что ему мог понравиться мужчина, да ещё и намного старше. Честно говоря, я просто не воспринимал его всерьёз, к тому же сын пользовался успехом у девочек, поэтому было сложно представить, как он вдруг переметнётся в другой лагерь. — Бросает на меня виноватый взгляд. — После окончания старшей школы Чонгук хотел пойти учиться на дизайнера, но тогда я был слишком категоричен и отправил его в Англию. Мне казалось: чем дальше он от тебя будет во всех смыслах — от специальности до города пребывания, — тем быстрее успокоится. Время шло, но ничего не менялось, а потом сын позвонил матери и обвинил во всём меня.       — Это в тот период, когда я начал встречаться с Сайхо? — уточняю.       — Да! Чонгук будто с катушек слетел. — Смотрю на Сивана и только сейчас замечаю налёт усталости и даже отчаяния, которые он до этого времени так умело маскировал. — Мой доверенный человек был обязан приглядывать за сыном и докладывать мне, поэтому, когда Чонгук начал активно набивать татуировки и делать пирсинг, я даже летал к нему, чтобы образумить. Но это было бесполезно! И снова мне тогда показалось, что всё делается наперекор. Потом у него был период, когда девушки менялись как перчатки, будто он искал себя и пробовал что-то новое. Тогда я наконец порадовался, что это не парни, но спустя время Чонгук позвонил и сказал: «Я правда пытался, но Тэхён так и не ушёл из моего сердца и головы».       — Он даже не знал меня как человека! Просто создал идеальный образ и буквально начал боготворить. Это же чистой воды сумасшествие! — возмущённо говорю я.       — Отчасти соглашусь, но у него было время понаблюдать за тобой, изучить предпочтения, посмотреть со стороны, как ты живёшь, и сделать определённые выводы. — Слабое оправдание, но всё же.       — Соцсети не всегда в полной мере отражают сущность человека. Скорее наоборот! За идеальной картинкой может скрываться совершенно гнилое содержание! — рьяно возражаю я.       — Даже не стану отрицать. Но у Чонгука был ещё один весомый аргумент в сторону твоей исключительности: это моё безграничное доверие к тебе и восхищение твоим профессионализмом, — снова парирует. — Он прекрасно знал, что я бы никогда не выбрал на должность заместителя кого-то недостойного.       — Почему ты не сказал мне правду? — Честно говоря, не вижу смысла мусолить эту тему, поэтому решил перейти к сути.       — Потому что это была единственная просьба Чонгука. Когда начались проблемы с университетом, жена заявила, что больше так продолжаться не может, да я и сам это понимал. Чонгук бунтовал по всем фронтам — и следующим шагом наверняка стали бы наркотики или нарушение закона. Он далеко не дурак, но в порыве отчаяния вполне может наломать дров. Помню: мы с ним проговорили почти всю ночь — и я был поражён, насколько сильны его чувства к тебе.       — Фанатично и одержимо!       — Не совсем. — В какой-то момент меня действительно удивляет, с каким упорством Сиван пытается защитить собственного сына. — Знаешь, его уверенности правда можно позавидовать. На каждый мой вопрос у него был готовый ответ и столько аргументов, что даже такой бывалый скептик, как я, по итогу сдался. Чонгук уговорил меня устроить его на стажировку и сохранить чувства к тебе в тайне. Пообещал, что если ты его отвергнешь за этот год, то больше попыток он предпринимать не станет.       — И ты в это поверил? — усмехаюсь я, вспоминая настырность этого парня.       — Если честно, я был убеждён, что ты его пошлёшь. Вы настолько диаметрально противоположные личности, что даже в голове не укладывался другой исход событий!       — Ты слишком плохо знаешь своего сына, — устало произношу я. — И когда соглашался на подобное, почему не подумал о других вариантах? На хрена ты отправил нас обоих в чёртов Брюссель?! — Чувствую, как снова начинаю заводиться.       — Это всего три дня!       — Да мы там почти переспали, мать твою! — выкрикиваю на весь кабинет. — И единственное, что меня останавливало, — это дружба с тобой! Но теперь ей можно подтереться, ведь по факту получается так, что ты практически подложил под меня своего сына!       Сиван снимает очки и устало трёт глаза, чувствуя на плечах огромный груз вины.       — У меня было чёткое убеждение, что он тебя там достанет! Думал: Чонгук наконец осознает, что вы буквально с разных планет! — звучит на повышенных тонах.       — Дракон выбирает дракона… — неожиданно бросаю я.       — Что? — Он непонимающе смотрит на меня.       — Весь его образ — это не просто вызов или игра на публику. В теории Чонгука скрыт весьма глубокий смысл, я бы даже сказал — сказочно-фантастический и оттого ещё более цепляющий. Да и в целом твой сын замечательный человек: он умный, с прекрасным чувством юмора, заботливый, ответственный и ещё много чего… — грустно улыбаюсь, устремив взгляд в сторону окна. — Пожалуй, если бы не эта его пятилетняя одержимость мной, что буквально ввело меня в ступор, я бы с уверенностью сказал, что ему удалось не только покорить меня, но и действительно пробудить нечто гораздо большее, чем простое влечение.       — Чонгук очень переживает, что всё испортил и слишком рано тебе признался, — добавляет с тревогой.       — Так оно и есть.       — Я виноват перед тобой. Даже не буду отрицать свой ужасный проёб, но уж поверь: у меня и в мыслях не было никого под тебя подкладывать. Думал, Чонгук продержится пару месяцев от силы, но каждый раз, когда я звонил, ты терпеливо говорил, что всё хорошо, и в целом постоянно его хвалил. Был убеждён, что в Брюсселе ты точно психанёшь и попросишь убрать его со стажировки, но и там всё было на удивление тихо.       — Твой сын — искусный обольститель, чего ты точно не учёл, — обречённо признаюсь я.       — Мне очень сложно представить, чтобы такой, как Чонгук, смог найти к тебе ключик.       — Какой «такой»? Почему ты его так недооцениваешь? — Даже как-то обидно становится за него.       — Не подумай ничего плохого! Дело совершенно не в этом! — Сиван снова пытается оправдаться. — Просто вы из разных миров — сложно представить вас вместе. За пять лет у меня было множество стадий — от гнева и отрицания до принятия его сумасшедшей любви к тебе. Нужно отдать должное жене, потому что именно она смогла убедить меня в том, что необходимо не только смириться, но и сделать всё возможное для счастья сына, даже если это идёт вразрез с моими жизненными принципами.       Затянувшееся молчание давит на нервную систему, которая и без того расшатана. Мерное тиканье часов чертовски раздражает, но мне сейчас важно сосредоточиться на собственных эмоциях.       — Я всё равно увольняюсь, — твёрдо произношу своё решение.       — Моей подписи ты не получишь, пока не разберёшься в себе. Бери отпуск на неделю-две, да хоть на целый месяц! Но не смей уходить! — сразу же говорит Сиван.       — Вероятно, тебе тоже необходимо время для осознания. Вернёмся к этому вопросу чуть позже.       — А что насчëт Чонгука? — взволнованно спрашивает он.       — Ничего. Не готов сейчас это как-то комментировать.

***

      Даже не припомню у себя такого затяжного отпуска. Меня вообще смело можно назвать трудоголиком, поэтому уже на второй неделе, когда выполнил все поставленные задачи по дому, пересмотрел целый список дорам и прочитал с десяток книг, у меня случается какое-то выгорание. Ловлю себя на мысли, что ничего не радует: ни вкусная еда, ни любой запланированный досуг, ни встречи с друзьями… Вообще ничего. Это не злит, а по-настоящему беспокоит, но если в первые дни я упорно гоню от себя определённые догадки, то где-то на двенадцатый уже бесполезно отрицать, что я чертовски скучаю. И явно не по работе, а по этому драконьему чуду, которое перевернуло весь мой устаканившийся идеальный мир.       Удивительно, но я помню его запах даже спустя столько времени. Не парфюм, а именно уникальный аромат кожи, присущий лишь одному человеку. Да и голос — с лёгкой хрипотцой и этой очаровательной шепелявостью из-за сплита языка — тоже постоянно звучит в голове. Заразительный смех, хитрющие драконьи глаза, соблазнительное тело — весь Чонгук не даёт мне покоя.       Самое удивительное, что он не звонит, ничего не пишет и вообще никак себя не обозначает. Видимо, такой исход событий тоже имел место в его проекции, и сейчас Чонгук выбрал тактику «затаиться». Не знаю, верная ли она, но определённо работает. Если бы он принялся меня доставать и требовать встретиться, я однозначно отдалился бы ещё больше, а сейчас мне дали время подумать и — что самое поразительное — позволили начать скучать.       Даже не представляю, чего ему стоило отойти в сторону. Хотя с его-то пятилетним ожиданием несколько недель вообще не срок.       Всячески гоню от себя эти мысли, но они продолжают множиться с каждым днём, будто разрастающаяся плесень, от которой никак не избавиться. Остаётся только сжечь всё на хер вместе с кровоточащим, ноющим от тоски сердцем.       Если бы мне кто-то ещё несколько месяцев назад сказал, что какой-то татуированный дерзкий парнишка сумеет меня до такой степени к себе привязать, рассмеялся бы ему в лицо. У каждого есть свои предпочтения, и мне всегда нравились совершенно другие мужчины. То, что у меня своеобразный кинк на татуировки и пирсинг, стало для меня настоящим открытием! Интересно, а откуда у Чонгука была такая уверенность, что мне это понравится? Ладно волосы: их можно перекрасить, но всё остальное так просто не удалишь… Я даже представить его не могу без всех этих изображений чешуи, санскрита, серебряных колец, штанг и прочего.       Почему-то вспоминаю о сердечке на правой скуле…       Это же нужно было такое придумать! Целовать я его буду по утрам и вечерам! Ага!       Перед глазами всплывает довольное и уверенное лицо Чонгука, который говорил это так, будто дело уже давно решённое.       «Стёртое от твоих губ…»       Блядство!       Не знаю, какой чёрт меня дёргает, но в какой-то момент я решаю проверить всех своих подписчиков и нахожу аккаунт Чонгука. Вместо никнейма какая-то грёбаная абракадабра из букв и цифр — обычно так бывает у ботов. Узнаю его по яркой фотографии на аватарке. Профиль не приватный, и любопытство берёт верх: открываю и принимаюсь листать посты — от последнего до первого. В них отражено около трёх лет его жизни со всеми стадиями преображения.       Смотрю на него — ещё юного, девятнадцатилетнего — в начальных публикациях и с трудом узнаю. Симпатичный, но маловероятно, что я когда-то обратил бы на него внимание. Много фотографий с друзьями и девушками — уже из Англии. Чонгук действительно пользовался популярностью.       Один из снимков заставляет меня почувствовать укол ревности. Перед глазами — миловидная блондинка, сидящая у Чонгука на коленях и целующая в щёку, пока он делает селфи. Его татуированная рука — на девичьем бедре, отчего пересыхает во рту. Неожиданно вспоминаю наше сумасшествие в душе — правда, теперь это кажется каким-то сном.       По срокам это совпадает с тем периодом, когда я нырнул в любовь с Сайхо и был опрометчиво откровенен у себя в «Инстаграме». Не показывал его на фотографиях, но мы обменивались цитатами и всячески намекали, что между нами больше, чем просто дружба. И теперь, когда знаю о чувствах Чонгука, страшно представить, как трудно ему было в тот период.       Нахожу публикацию из тату-салона и вижу то самое сердечко — ещё свежее, под плёнкой. Надпись заставляет меня нахмуриться. Даже перечитываю её несколько раз, поражённо застывая с телефоном в руках.       «Сейчас ты смотришь на него и видишь гораздо больше, чем просто крошечный рисунок. Даже это я знал заранее…»       Сказать, что у меня мурашки, — это ничего не сказать.       Я говорил, что его гениальность в просчитывании ходов меня просто поражает?       Есть чёткое ощущение, будто за мной следят. Не физически, а на каком-то ментальном уровне. Дальше делаю совсем уж невообразимое — открываю ноутбук и изучаю мифологию грёбаных драконов. И чем больше вникаю, тем сильнее охреневаю, насколько мне всё это откликается. Довольно сложно объяснить, но как будто ты читаешь что-то и сразу понимаешь: это совершенно точно про тебя.       Вновь возвращаюсь на страничку Чонгука и замечаю только что выложенную публикацию сторис, где на чёрном фоне написано:       «Всё будет так, словно меня никогда и не было…»       Хлопаю глазами и перечитываю эту дурацкую фразу ещё несколько раз. Внутри нарастает что-то нехорошее и очень тревожное, отчего мне приходится переступить через свои принципы, наплевать на поздний час и позвонить Сивану.       — С Чонгуком всё в порядке? — без каких-либо приветствий выпаливаю я.       — Нет. Точнее, я не знаю, — говорят мне спустя несколько секунд.       — Где он?       — Съехал две недели назад, на звонки не отвечает — полный протест. Мы уже устали его искать…       — Как это «съехал»? — ошарашенно переспрашиваю.       — Понятия не имею. Сказал, что совершеннолетний и сам о себе позаботится.       Сиван ещё что-то говорит, но я не дослушиваю и обрываю связь, затем вновь возвращаюсь к последней публикации в сторис, где, как мне помнится, была указана геолокация. Этот бар я хорошо знаю: он не так далеко от моего дома. Пешком можно дойти минут за тридцать, но на машине будет быстрее. Без лишних колебаний одеваюсь и выбегаю на улицу.       В помещении темно и душно. Не люблю такие заведения, но здесь действительно вкусные коктейли, и я сам неоднократно захаживал в этот бар. Запоздало вспоминаю, что сегодня — пятница, поэтому свободных столиков нет, но засиживаться в мои планы и не входило. Нужно просто убедиться, что Чонгук в порядке, — это я сам себя так успокаиваю.       Взгляд падает на компанию из пяти человек — замечаю знакомую фиолетовую макушку. Внутри что-то ёкает, а потом тоскливо скребётся, болезненно царапая рёбра. Внимательно наблюдаю за ним, не решаясь подойти, но Чонгук будто чувствует, что на него смотрят, и медленно поворачивается. Ощущение, что мы в какой-то сопливой дораме, ей-богу! Пялимся друг на друга неприлично долго — настолько, что сидящие с ним за столиком парни косятся на меня.       Нужно что-то делать! Не стоять же здесь истуканом и дальше! Было бы неплохо, чтобы кое-кто поднял свой чешуйчатый зад и подошёл первым, но этого не происходит. Чонгук неожиданно отворачивается. Это настолько на него не похоже, что я округляю глаза от удивления и решительно направляюсь в его сторону. Кладу руку ему на плечо, отчего он вздрагивает и вопросительно смотрит на меня снизу вверх.       — Это твой знакомый? — уточняет парень справа от Чонгука, внимательно изучая меня оценивающим взглядом.       — Привет, — звучит тихое драконье.       — Пойдём поговорим, — киваю в сторону выхода, потому что здесь слишком шумно.       Чонгук поднимается, но удаляется максимум к барной стойке, около которой есть немного свободного места, и выжидающе смотрит, сунув руки в карманы и придав лицу излишне равнодушное выражение.       — Как ты? — произношу самый идиотский вопрос.       Действительно — как? После того, что было между нами, и его откровений я просто взял и свалил в закат на три недели. Каком кверху, ёпта!       — Нормально, — пожимает плечами и отводит взгляд, задумчиво скользя им по многочисленным посетителям бара.       — Что за сторис? — хмуро предъявляю, хотя не имею на это никакого права.       — С каких это пор ты следишь за мной в социальных сетях? — Возвращает драконье внимание ко мне и усмехается.       Такая манера общения со стороны Чонгука для меня очень непривычна. Ни разу за весь период нашего знакомства, даже когда я откровенно посылал и выгонял его из кабинета, он не обижался и никогда не разговаривал так холодно. Внутри копошится что-то неприятное.       Обида? Наверное…       — С тех самых, как узнал, что за мной шпионили целых пять лет. Имею право! — звучит по-детски, да и по хрену!       Чонгук смеётся и качает головой, а потом кивает кому-то из своей компании и показывает жестом, что вернётся через пять минут.       Чего-чего?       Это он мне столько времени выделил?       Аж злость накатывает, а внутри просыпается чувство собственника — то, что я испытывал на выставке, когда Чонгук мило общался со всеми вокруг. Но самое ужасное — я понятия не имею, как себя вести и что вообще говорить. Свой приход сюда нужно как-то объяснить, но я действовал настолько спонтанно и интуитивно, что даже не продумал, с чего начать.       А время, выделенное его драконьим величеством, между прочим, идёт.       Сейчас мне кажется, что любой вопрос будет звучать максимально абсурдно. И мои метания такие нелепые, что я принимаюсь кусать нижнюю губу, буравя Чонгука своим фирменным пронзительным взглядом. Он ничего не говорит, но и не уходит, с лёгкой улыбкой наблюдая за моими внутренними мытарствами. Видимо, его умение читать мои мысли применяется и сейчас, потому что ощущение такое, будто меня сканируют.       — Выпиваешь с друзьями? — киваю в сторону столика.       — Да.       — Мне кажется или они гораздо старше? — Чтобы хорошо их рассмотреть, прищуриваюсь, так как сидят на достаточном расстоянии.       — Не кажется. — Бесит его немногословность.       — И давно ты с ними знаком? — Злобно поглядываю в сторону компашки.       — Нет.       — А с какой целью сюда пришёл? — Каждый последующий вопрос абсурднее предыдущего.       — К чему всё это, а? — Чонгук всё же не выдерживает. — Разве я обязан перед тобой отчитываться?       — Вовсе нет, — смущённо отвечаю, мысленно себя проклиная. — Но… Твои слова в сторис имеют ко мне какое-то отношение?       — Даже если и так, разве это что-то изменит?       — Чонгук, послушай…       — Нет, это ты меня послушай! — Он придвигается ко мне, и я снова чувствую тот самый древесный парфюм с лёгкой горчинкой. — Помнишь, как я предупреждал, что буду честно отвечать на твои вопросы, но ты должен быть к этому готов? — Неуверенно киваю. — У меня было достаточно времени сделать выводы и осознать, что такой, как я, тебе неинтересен. Ни со своей многолетней любовью, ни с желанием добиться тебя во что бы то ни стало!       — Вот так просто сдашься на финишной прямой? — дрогнувшим голосом спрашиваю, не желая верить в услышанное.       — Больше неактуально, — равнодушно хмыкает и пожимает плечами.       — Врёшь ты всё! — наигранно усмехаюсь. — И сейчас просто блефуешь!       — Сегодня вечером я лишусь девственности, — с улыбкой говорит Чонгук, отчего я ошарашенно пялюсь в ответ и сжимаю руки от злости. — С мужчиной, как ты успел заметить. — Он поворачивается к столику и машет одному из своих знакомых.       Хочется разом вытрясти из него всю дурь.       Какой ещё «девственности»? Совсем рехнулся?       Это что же получается? Разворошил во мне чувства, привязал к себе, а теперь я должен молча всё это схавать? Первая реакция — отвесить пощёчину, вторая — набить морду тому мудаку, что посягнул на моего дракона, а третья…       Погодите!       А что, если это тоже чистой воды бравада? Прищуриваюсь, анализирую его взгляд, мимику и в целом язык тела. Чонгук говорил, что хорошо меня изучил, но я тоже не лыком шит. Хватит из меня идиота делать!       — Что ж, вперёд! Иди охмуряй своего мачо, а я посижу и посмотрю. Тебе презервативы и смазку дать? У меня есть в машине, — язвительно произношу, наблюдая, как меняется его взгляд в мгновение ока.       — Да пошёл ты на хуй, Тэхён! — выплёвывает в сердцах Чонгук. — Ясно тебе?! — Отталкивает меня и направляется к выходу.       Провожаю глазами стремительно удаляющуюся фигуру и приближаюсь к столику, чтобы забрать его куртку и телефон. Останавливаю испепеляющим взглядом парня, который собирается направиться следом за Чонгуком, и сообщаю, что их приятель не вернётся.       — А вы, собственно, кто такой?       — Я — его дракон, а он — мой, — с улыбкой бросаю фразу, из-за которой меня наверняка сочтут сумасшедшим.       Да и как-то похуй.       Чонгук, облокотившись о кирпичную стену, стоит на углу здания и нервно курит. Ранее не припомню за ним такого, но сейчас читать нотации не намерен. Подхожу к нему и протягиваю куртку с телефоном. Их забирают слишком импульсивно, можно даже сказать — вырывают из рук. Он пытается меня обойти, но оказывается припечатанным к стене.       — У тебя проблемы со слухом?! — выкрикивает излишне громко, отчего стоящие неподалёку люди оборачиваются и перешёптываются.       — Прекрати злиться! — Сжимаю его за предплечья и слегка встряхиваю, после чего меня отталкивают с такой силой, что я отлетаю почти на проезжую часть.       — Отвали, ясно? — рявкает со злостью, а у самого слёзы в глазах блестят.       — Думаешь, ты один тут такой настырный? — Я усмехаюсь и вновь наступаю на него. — Твои приятели уже тебя не ждут!       — Что ты им сказал? — цедит Чонгук, пытаясь вырваться.       — Что ты — мой дракон, а я — твой.       Чувствую под собственной хваткой, как в чужих мышцах разом сбрасывается напряжение. Вместе с выдохом облегчения и вспышкой огня в глазах буквально каждой клеточкой тела ощущаю его состояние: когда очень чего-то боишься и вот наконец всё плохое заканчивается.       — Ну всё, иди ко мне! — Притягиваю рывком драконье чудо и слышу тихий всхлип. — Так! Даже не вздумай, Чонгук!       — Не дождёшься! — немного истерично смеётся мне куда-то в шею.       Глажу его по волосам и спине, прижимая так крепко, как только могу. А потом земля буквально уходит из-под ног, когда он впечатывается губами в щёку, шумно дышит и смещается к уху, нырнув раздвоенным кончиком внутрь. Кусает, раздразнивает за долю секунды и шепчет:       — Я так скучал, господи! Ты просто не представляешь!       — Где ты снял квартиру? Я на машине, так что… — Мои пальцы уже перебирают фиолетовые пряди, успокаивают.       — На Гаросу-гил, — тихо отзывается и наконец отстраняется.       — Девственности он решил лишиться! — возмущённо фыркаю, закатив глаза, беру его за руку и веду к парковке.       Знаю, что на нас пялятся люди, потому что сначала мы чуть не подрались, затем как-то недвусмысленно обнимались, а теперь и вовсе уходим как парочка.       Да и плевать на всех!       Когда оказываемся в салоне автомобиля, то первое, что делаем, — это впиваемся друг другу в губы голодным поцелуем. Стукаемся зубами, нервно смеёмся и вновь припадаем — уже более бережно. Никогда ещё меня так не трясло от желания обладать кем-то, как сейчас. Если бы можно было его съесть, именно это и сделал бы.       Ну потому что настолько вкусный и сексуальный, что сил никаких нет!       Порой мне кажется, что Чонгук сам не осознаёт, какой он фантастический…       — Если мы не прекратим, то я трахну тебя прямо в машине, а для первого раза это очень херовая затея, — пытаясь восстановить дыхание, шепчу я.       Чонгук прикусывает свой пирсинг и счастливо улыбается, после чего называет адрес и всю дорогу держит меня за руку. Уверен, что он хочет о многом меня спросить, да и я собираюсь всё обсудить, но не прямо сейчас. Почему-то нет желания нарушать волшебство момента первой близости выяснением отношений.       Успеется.       В квартире пахнет Чонгуком, отчего я хищно тяну носом и довольно облизываюсь, будто и правда попал в логово своего дракона. Есть ощущение неловкости, когда мы уже сидим на кухне и пытаемся расслабиться «Егермейстером» — это единственное, что у него было.       — Мне нужно ненадолго отлучиться, чтобы подготовиться, — тихо сообщает Чонгук и отказывается от моей помощи, отправив меня в гостевой душ.       Провожу там около получаса, чтобы кое-кто не переживал из-за моего длительного ожидания. Мы сталкиваемся в коридоре: оба с полотенцами на бёдрах, как грёбаные синхронисты. Смеёмся от увиденного и, так и не дойдя до спальни, сливаемся в жадном поцелуе.       Чонгук сводит меня с ума своим языком, возбуждая всё больше и больше. Он то припадает губами к шее, оставляя влажные следы на коже вместе с мурашками, то вновь целует до изнеможения, соблазнительно мыча прямо в рот.       Есть в нём что-то дикое и необузданное, будто я и правда приручил дракона.       В наших действиях нет никакой нежности — скорее безумная и даже животная страсть, от которой желание заворачивается узлом и лишает рассудка. Толкаем друг друга, ударяясь о стены, и притягиваем вновь для ещё более глубоких поцелуев. Кровать принимает нас в свои объятия, и я очень надеюсь, что она не развалится от нашего безумного секса. А в том, что он именно таким и будет, у меня нет никаких сомнений.       Несколько раз прошу Чонгука сообщить мне, если будет перебор, и ни в коем случае не терпеть боли. Он торопливо кивает и сам раскатывает на моём члене презерватив. Добавляет смазки и ложится, чуть раздвинув ноги. Весь такой раскрытый и сексуальный, что аж челюсть сводит.       Каждая его эмоция отражается на лице, и я замедляюсь, давая привыкнуть, когда он зажмуривается, прикусив губу. Целую, раздразниваю, отвлекаю от непривычных ощущений и чувствую, как Чонгук постепенно расслабляется, а страх отступает. Добавляю ещё смазки и слегка ускоряюсь, наслаждаясь поистине потрясающим зрелищем. Он так стонет и дрожит подо мной, что надолго меня точно не хватит.       Приходится делать паузы, чтобы продлить удовольствие. Меняю позы и кайфую от каждого его ракурса, сзади — особенно. Податливый, слегка нетерпеливый и чертовски соблазнительный! Чонгук вскрикивает в сгиб локтя и, обхватывая подушку, буквально насаживается на меня. Ладони скользят по взмыленной коже, сжимают ягодицы, оставив красные следы, и заставляют его ахнуть от неожиданного шлепка.       Чонгук смеётся и бросает на меня хитрый драконий взгляд через плечо.       Просит ещё и ещё.       Поддерживаю его внезапную инициативу забраться сверху, чтобы дать мне небольшую передышку. Это я, конечно, сделал очень опрометчиво. Когда-то мечтал быть затраханным до тёмных мушек перед глазами и звона в ушах — это сейчас и получаю. Сильные мышцы ног позволяют Чонгуку достаточно долго двигаться в бешеном ритме, отчего я кончаю первым, пульсируя внутри него и хрипя от накрывшего безумия и наслаждения.       Догоняет через несколько секунд, рухнув мне на грудь и тяжело дыша.       Какой же это кайф — не передать словами!       Лениво гуляю пальцами по его влажной спине и пытаюсь дотянуться губами до лица. Он по инерции сразу же поворачивает голову и примагничивается в ответ. Адски хочется пить, но этот момент близости — не только телесной, но и духовной — такой трепетный, что никто из нас не решается его нарушить.       — Я люблю тебя, — шепчу в тишине, когда немного прихожу в себя.       Чонгук молчит, и это меня настораживает.       Начинаю себя накручивать и переживать. А вдруг ему не понравилось? А что, если это наш первый и последний раз? Весь напрягаюсь и бесконечно долго жду, что он хоть как-то прокомментирует моё признание, совершенно не догадываясь, какой взрыв эмоций вызвал в человеке всего тремя словами.       Чонгук ждал этого больше пяти лет.       Это для меня всё было быстро и сумасбродно.       Для него же достижение цели состояло из множества стратегий, и сейчас он, судя по всему, до сих пор не верит в происходящее. Сопит мне в ухо — и что, снова шмыгает носом?       — Эй! — Выскальзываю из него и пытаюсь с себя снять, но Чонгук прицепился как клещ — сделать это просто невозможно. — Да что такое? Ну же, посмотри на меня! Я что-то не то сказал?       — Подожди немного, — хрипло отзывается он, встаёт и, не глядя на меня, уходит из спальни.       — Ничего не понимаю, — ошарашенно тяну в одиночестве, стягиваю презерватив и вытираюсь сброшенным на пол полотенцем.       Жду минуты две, а потом направляюсь на поиски Чонгука. Нахожу его в ванной: он стоит перед раковиной, чуть наклонившись, и умывается. Замечает меня в отражении зеркала, когда уже выпрямляется, и отчаянно хочет скрыть все свои эмоции и покрасневшие от недавних слëз глаза.       Обнимаю со спины и, прислонившись щекой к плечу, тихо произношу:       — Я буду любить тебя любым, слышишь? Даже слабым, фанатично плачущим от счастья или безумным в проявлении своих чувств. Не бойся быть таким, какой ты есть на самом деле, без всех этих масок и придуманных стратегий. Мне кажется, ты просто не ожидал от меня такого скорого признания, а потому не знаешь, как ответить. Я прав?       — Кое-кто тоже учится меня читать? — Чонгук всё же разворачивается и прижимается ко мне. — Ты и правда меня шокировал. И мне не то что нечего тебе сказать, а я не знаю, как выразить свою любовь в словах — настолько она огромна, понимаешь? Всё кажется каким-то плоским и нелепым. Мне и самому иногда страшно от того, что меня переполняет! Один раз я уже напугал тебя своими откровениями и признаниями, поэтому безумно боюсь повторения. Даже не представляешь насколько!       — Обещаю: этого не будет! — уверенно заявляю.       — Почему?       — Да, я тогда разозлился на тебя и Сивана, но у меня было время всё обдумать. Никогда и ни по кому я ещё так сильно не скучал! — Поворачиваю голову и смотрю на него — такого трогательного, растерянного, прижатого к моей груди — в отражении зеркала. — Правда, есть опасения, что ты меня слишком идеализировал и в какой-то момент просто разочаруешься.       — Шутишь, что ли? — Чонгук тихо смеётся.       — Нет! Я на полном серьёзе переживаю, потому что характер у меня не сахар! И очень хочу, чтобы ты не пытался предугадывать какие-то мои поступки в желании угодить. Куда лучше настоящие, пусть и несовершенные отношения, в которых мы вместе станем узнавать друг друга, — наконец произношу то, что хотел.       — Это будет сложно, потому что тут проблема в особенности моего мышления, — озадаченно произносит он. — Но я постараюсь.       — Хотя бы не делай это настолько очевидным, а то я чувствую себя идиотом.       — Хорошо! — Поднимает голову и тянется за поцелуем.       — Ты действительно собирался сегодня потерять девственность? — Любопытство меня погубит.       — Ты сейчас опять разозлишься! — Он сжимает мои плечи, и я ощущаю чужое волнение.       Отстраняюсь и замечаю бегающий взгляд, а это значит, что кое-кто опять нервничает. Увожу его обратно в спальню, потому что беседовать с голыми задницами посреди ванной — такое себе удовольствие.       — В виде исключения разрешаю рассказать, — уже лёжа в кровати и укутавшись одеялом, продолжаю.       — Когда ты написал заявление на увольнение — это стало для меня настоящим шоком. Правда, отец тогда сильно удивил, потому что не сорвался на мне, а лишь попросил не натворить ещё больших ошибок. Соглашусь: я поторопился с признаниями и откровенным рассказом о своих давних чувствах. Ты явно был не готов к этому, да и отца, по сути, подставил… Понимаю, что нужно было подводить к этому постепенно, а не вываливать всё разом. И я тогда очень испугался, что ты больше никогда к себе не подпустишь.       — Я действительно был зол, но при этом осознавал, что чувства уже внутри меня и с этим невозможно бороться, — добавляю в момент небольшой паузы с его стороны.       — Именно поэтому пришлось менять тактику и использовать крайний вариант, который совсем не хотелось осуществлять, — честно признаётся Чонгук.       — Какой? Вызвать во мне ревность? — усмехаюсь я.       — И это тоже… — звучит как-то неоднозначно.       — Так ты не ответил на мой вопрос насчёт девственности, — не унимаюсь я.       — Пфф! Ну конечно я планировал это сделать, но исключительно с тобой! Не для них моя роза цвела! — выпаливает с такой уверенностью, что я несдержанно смеюсь, позволив ему улечься у себя на груди.       — Тебе важно было прийти и заявить свои права на меня, поэтому я сделал всё, чтобы именно так и было, — продолжает откровенничать он, нежно перебирая пряди моих волос.       — А как насчёт твоего «пошёл на хуй»? — напоминаю о неприятном эпизоде.       — Там я немного психанул, потому что решил, что ты всерьёз будешь наблюдать, как меня клеит другой мужик, — прыскает Чонгук, хотя знаю: в тот момент ему явно было не до смеха.       — Ну хоть где-то пошло не по сценарию, — выдыхаю с облегчением.       — Мои чувства к тебе никак не умещаются в три слова, понимаешь? — Он приподнимается и смотрит мне в глаза.       — Теперь ощущаю себя косноязыким! — пытаюсь шутить, но выходит скверно.       — Прекрати! Ты прекрасно знаешь, как сильно я ждал и первой близости, и этого признания. До сих пор не верится! — Снова прячет лицо где-то у меня в районе шеи и мычит что-то неразборчивое.       — Я переживал, что тебе может не понравиться секс с мужчиной. — Раз уж у нас сегодня вечер откровений, то лучше всё прояснить до конца.       — Всё верно. С любым другим мужиком — нет, а ты мой дракон! Это же совершенно иное! — Меня зацеловывают слишком активно.       — И нужно сразу обозначить, что, если ты захочешь, э-э… — Я пытаюсь подобрать слова. — Поменяться местами, то я не против.       — Правда? — Чонгук заметно оживляется. — Даже несмотря на нашу разницу в возрасте?       — Если будешь сверху и назовёшь меня в процессе Тэхён-ним, я тебя придушу! — произношу и слышу заразительный драконий хохот. — В любви не должно быть никаких разграничений. По крайней мере, для меня это совершенно не принципиально, — со всей серьёзностью поясняю я.       — Рад, что мы в этом совпадаем, — довольно кивает он.       — Тебе было хорошо? Только честно! — Никогда бы не подумал, что задам кому-то такой вопрос.       — Было, есть и будет — даже не сомневайся! И вообще, ты что-нибудь слышал про колыбель любви? — И хитро сверкает взглядом.       — Это что, какая-то поза в сексе? — озадаченно тяну, а Чонгук прыскает от смеха.       — Боже мой! Нет! Это место находится вот здесь. — Он приподнимается на локте и нежно обводит пальцем мою кожу. — Чуть выше груди и ниже ключицы, прямо возле сердца… Хочу засыпать вот так каждую ночь в своей колыбели любви, можно? — И смотрит глазами кота из «Шрека».       — Чудо ты моё драконье! Тебе можно всё! Неужели ещё не понял?

***

      Просыпаюсь рано утром и только через несколько секунд соображаю, где вообще нахожусь. Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на фиолетовый затылок. Улыбка моментально появляется на губах, а внутри расцветает ликующее счастье. И почему-то сразу становится так хорошо и спокойно на душе, будто я много лет где-то блуждал и наконец обрёл долгожданный дом.       Именно в человеке, который настолько гениален, что сотворил, казалось бы, невозможное. Хотя… Может, это мне так кажется, а на самом деле всё было предрешено? Не зря же я ещё тогда, на Чеджу, улыбнулся своему юному дракону как-то по-особенному.       Выбираюсь из кровати как можно тише, чтобы не разбудить Чонгука, и направляюсь на кухню, совмещённую с гостиной. На столе так и осталась стоять едва начатая бутылка «Егермейстера». Плеснув воды в стакан, задумчиво смотрю в окно: город только-только просыпается, а у нас здесь — свой мир, из которого не хочется выбираться. Неожиданно замечаю возле дивана что-то сильно похожее на мольберт, накрытый тканью, а рядом, на небольшом столике, лежат тюбики с масляной краской и засохшая палитра. Приближаюсь и тяну белую материю на себя, а потом поражённо застываю.       Это мой портрет.       Лицо в профиль крупным планом, а позади него виднеется золотой драконий хвост. Чешуйки кажутся объёмными благодаря правильно нанесённым теням. Делаю несколько шагов назад, чтобы рассмотреть получше, потому что холст огромный — больше метра точно.       — Охренеть как красиво, — восторженно шепчу.       — Портрет ещё не закончен, но мне тоже очень нравится, — звучит голос Чонгука, и я вздрагиваю.       Он подходит и обнимает меня со спины, уложив подбородок на моё плечо. Мы зависаем в молчании, думая каждый о своём. Мне понадобится ещё немало времени, чтобы принять такой щедрый подарок, как безусловная драконья любовь.       Чонгуку же нужно в целом привыкнуть и осознать, что я рядом и никуда не исчезну, даже если он скажет или сделает что-то не то. Ему ещё многому предстоит научиться, но мы не торопимся.

***

      Через минуту я повернусь и скажу ему, что всё же нужно окончить университет. Пообещаю, что мы постараемся часто видеться, потому что абсолютно уверен: так оно и будет.       К Сивану в Noir et Blanc я так и не вернусь из-за внутренних убеждений: работу и личную жизнь нельзя совмещать ни в коем случае. Но несмотря на моё непростое решение, мы всё же сумеем сохранить хорошие отношения.       Мне понадобится немало времени, чтобы встать на ноги самостоятельно, благо небольшая финансовая подушка даст возможность быстро стартануть. Чонгук до отъезда будет жить со мной и помогать, а ещё дистанционно закрывать долги по учёбе.       Это будут лучшие полгода до самого момента расставания, когда моего дракона начнёт штормить, а желание устроить бурный протест станет возникать всё чаще и чаще. Как говорит Сиван, «ты единственный, кто может повлиять на Чонгука», поэтому я действую точечно, мягко, но весьма настойчиво. Знаю, как подобрать нужные слова и где надавить.       Он всё ещё очень юный, местами вспыльчивый, но всегда ко мне прислушивается.       Чонгук улетит в Англию, и наше общение по видеосвязи станет любимой традицией, особенно перед сном. Меня познакомят со всеми университетскими друзьями, а ещё будут регулярно делиться переживаниями из-за нашей вынужденной разлуки, но я ни разу не дам в себе усомниться.       А потом, на Рождество, неожиданно прилечу к нему в Лондон, и эта неделя окажется потрясающей: мы вновь будем настойчиво цепляться мизинцами друг за друга, гуляя по улицам города, а потом — бесконечно любить по ночам.

***

      Кажется, у меня новое хобби — шокировать Чонгука и пытаться сделать так, чтобы он точно не смог ничего предугадать. Не думал, что это настолько увлекательно! В этот раз расстёгиваю рубашку и демонстрирую небольшую, но очень изящную татуировку дракона в районе той колыбели любви, где он обожает засыпать.       Возле самого сердца, которое до сих пор пропускает удар, когда мои губы касаются чуть стёртого рисунка на правой скуле.       Утром и вечером — всё как Чонгук и мечтал.       Он меня не приручил, а влюбил в себя безвозвратно.       Дракон выбирает дракона — один раз и на всю жизнь.