Второе пришествие

В лондонском торговом центре даже в рабочее время поразительно много народа. После плотного завтрака Азирафель отправился прямиком в Сити, чтобы прикупить полочки для книг в спальню, ибо в милом домике в Саут-Даунсе все книги, что он берет почитать из своей коллекции в магазине, копятся на тумбочке и на полу у кровати. Только сегодня он услышал, как Кроули споткнулся о подобную башню, тяжеленные книги здорово отдавили ему пальцы на ногах, и демон был настолько не в духе, что даже пропустил привычную тираду о своём дорогом автомобиле и отправил Азирафеля на Бенли, цитата: «Купить эти чёртовы полки». И сейчас с видом джентельмена, прогуливающегося по коридорам музея, ангел бродил по магазинам с домашней мебелью, выискивая интересные варианты. Ему приглянулись те, что из натурального дерева, покрытые густым слоем лака, делавшим дерево насыщенного оттенка сушеной кураги. Милый консультант предложил упаковать для него полочки и, поскольку они довольно тяжелые, Азирафель не отказался от предложения доставить покупку до машины. Проголодавшись, но вовремя встретив на пути ларёк с мороженым, ангел пообедал и заметил прозрачные витрины книжного магазина, конечно, направившись туда. Редко, но все же иногда в таких современных шопах можно найти приличные экземпляры старых книг, они всегда затеряны под бульварным чтивом и попсовой литературой в глянцевый обложках, но Азирафель знает, где искать. Но когда он не находит ничего достойного, кроме какой-то книжицы, у стенда с которыми толпилась молодежь, которую ангел решил взять для общего ознакомления и поддержания себя в тонусе современности, он решает, что сегодня не его день. Уже на выходе из центра карман его жилета под лёгким плащом издаёт «пилиньк» и он подпрыгивает от испуга. Для удобства связи Кроули приобрёл ему удобный раскладной телефон, без навороченных функций, но вполне в стиле Азирафеля. Но он всё никак не привыкнет к звонку. — Алё, ангел, ну как ты? — по ту сторону слышится тяжёлый измученный вздох Кроули, и Азирафель улыбается, осознавая, что уже успел изрядно соскучиться. — Алё, Кроули, — памятуя о телефонном этикете, чинно произносит Азирафель. Выйдя на улицу, он обращает внимание, что Бентли уже приветливо мигает ему фарами и тут же открывается без ключа, замечая, что руки ангела заняты телефоном и книгой. — Я купил такие замечательные полки! Из красного дерева, тебе понравятся, ты же любишь всё натуральное. — Мгм. — О, а ещё нашёл одну книгу. Она, конечно, какая-то странная, — сев за руль, ангел вертит туда-сюда обложку с непонятными неоново-голубыми переплетениями нитей, напоминавшими нейроны. Он помнит их внешний вид из одной примечальной книги по медицине за 1956 год. — Возможно, мне понадобится твоя помощь в её прочтении. — Всё, что захочешь, ангел, — бормочет Кроули, и с его стороны слышится какой-то треск, будто что-то разбили, и демон гневно шипит. — Прости, мне нужно идти. Эти криворукие опять… О Сатана! И отключается. Азирафель хмурится, смотря на мигающую трубку на экране, и пожимает плечами. У его любимого демона сегодня важная миссия: он перевозит свою оранжерею из квартиры в Мейфере в их новых дом, и для этого нанял бригаду грузчиков, а сам отправился проконтролировать. Что ж, отложив все покупки и нежно в приветствии погладив руль их общей машины — Бентли тут же заиграла для него сонату Шуберта, — ангел стал ещё счастливее, медленно выезжая на беспокойные улицы Лондона в своей жёлтой красавице. Кроули сейчас слишком занят переездом, чтобы отчитывать его за это. *** По пути в супермаркет, ближайший на трассе из Лондона в их уединенную деревню, Азирафель оказывается в замешательстве, когда не замечает ни одного человека за кассой. Благо, милая девушка, заметив его расстерянность, помогает ему справиться с кассой самообслуживания. Данный факт их наличия оставляет ангела крайне сконфуженным, ему всегда нравилось обмениваться парой приятных фраз в кассиром, расплачиваться бумажными деньгами, а затем отдавать щедрые чаевые за обслуживание. Но в этот раз ему приходится чудом сделать себе кредитку и позабыть о приятно хрустящих на пальцах наличных. Однако дорога до дома оказывается лёгкой и приятной, притупляя осадок разочарования. Припарковавшись у голубой калитки невысокого забора, земля за которой сплошь и рядом засажена цветами, Азирафель замечает на заднем дворе открытые ворота и следом грузовую машину, припаркованную кузовом к стеклянной теплице. Кроули стоит к нему спиной, напряжённо скрестив на груди руки и наблюдая, как люди переносят его огромные папоротники. На демоне простая чёрная майка-поло и широкие чёрные брюки, а волосы сегодня вновь отрасли до плеч, ложась мягкими волнами. Настоящий денди пятидесятых. Азирафель влюблённо вздыхает, увидев его, и решает не мешать, а вначале убрать купленные продукты из нагретой весенний солнцем машины в холодильник, пока ничего не растаяло и не потекло. — Мы что-то готовим сегодня? — Кроули же наоборот сразу замечает его, возникает за спиной и забирает у ангела как можно больше пакетов, как только тот выныривает с ними из салона. — О, ничего особенного. Я думал приготовить пасту и, может, блинчиков. Они заходят на большую кухню с полностью стеклянной стеной, выходящей на сад и недалекий берег реки вниз по холму. Глаза ангела восхищенно расширяются, когда он замечает на столе большую коробку с розовой лентой и симпатичным бантом на верхушке. — Купил пирожных у Нины, раз уж мы были в Лондоне. После выхода на пенсию и перехода на «свою сторону», они купили дом вдали от Лондона, и теперь их разделяет от шума города и риска встретить старых знакомых, которых не всегда приятно видеть, целых шестьдесят миль — в самый раз, чтобы отдохнуть в уединении. Но это также означало, что теперь походы в Ритц и посещение любимых кондитерских стали реже, но, если Кроули чудом не размещал блюда из ресторанов у них на столе, заставляя деньги в кассе появиться из воздуха, то они пробовали начать готовить. Не всегда удачно, но никто не отменял чудесно исправленную сководку, в которой никогда ничего не пригарает, и чудесную духовку, которая всегда работает именно столько, сколько нужно, чтобы еда приготовилась идеально. — Спасибо, дорогой, — ангел, конечно, всегда голоден до сладостей, но решает отложить их до вечернего чаепития. Кроули, привалившись бедром к стойке, наблюдает за ним, его очки специально съехали на кончик длинного носа, потому что он знает, как Азирафелю нравится смотреть в его глаза, и он легко улыбается, слушая воркование ангела, пока тот рассказывает ему о своём дне. — Ох, Кроули, — ангел всё ещё не привык, что его в любой момент могут поцеловать, но он смотрит на демона лукаво и мило краснеет, лёгким жестом касается своих губ. Кроули наклонился, чтобы видеть его лицо, и его тонкие губы растягиваются в хищном, довольном оскале. Ему всегда нравилось смущать Азирафеля. В хорошем смысле. Вообще, когда демону наконец удалось убедить ангела принять их сторону, он стал чаще улыбаться и, конечно, вот так вот пакостничать, не давая им обоим скучать. Но тут один из криворуких грузчиков вновь роняет его горшок, и Кроули стремгляв несётся его отчитывать, попутно чудом собирая осколки на место. Всё-таки хорошо, когда нет лимита на волшебство. *** Книга, купленная в современном книжном магазине, пестрила опечатками. Так казалось Азирафелю, когда он только начал чтение, положив на подлокотник кресла на веранде тарелочку с пирожными, купленными Кроули, и чашечку чая на столик рядом. Ему не нравились свежие страницы, слишком резкий шрифт, но к тексту придирок не было — он читал почти всё. Но сочетание двух заглавных букв «И» почти через слово смущали его, пока он не наткнулся на сноску определения и не понял, что такое так называемый «искусственный интеллект». Кроули до конца дня пропадал в оранжерее, он отказывался применять чудеса к своим растениям, а потому разумно переживал, что те могут начать болеть после долгой дороги в жарком кузове, а потому активно проливал их и угрожал, что без сожалений выкинет каждый и купит новый, если они вдруг решат загнуться. И к тому времени, как им обоим удалось встретиться и посидеть вместе, Азирафель успел прочитать книгу и гордился тем, что, пускай там было полно новомодных компьютерных терминов, в которых он не был силен, ангелу все же удалось понять её содержимое без подсказок демона. — Знаешь, этот ИИ — занимательная вещь. Поразительно, как набор цифр в комбинации может говорить и анализоровать. Кроули не стал развеивать восторг ангела тем, что компьютерные системы существуют уже около века, и покручивал в руке бокал вина, лениво закинув ноги на столик, и смотрел на уходящее за горизонт солнце. Долгое время живя в Лондоне, чтобы быть ближе к Сохо и книжному Азирафеля и видеть его чаще, Кроули изрядно соскучился по природе. — К слову, ещё я видел сегодня кассы совершенно без людей! Неужели технологиям нужно заходить так далеко? — негодовал ангел. — Хотя компьютеры — это же твоё изобретение, дорогой? Что-то дьявольски сложное и гениальное. Кроули фыркнул на его замаскированный комплимент и по привычке хотел подтолкнуть перегородку очков на переносицу, чтобы скрыть смущение, но он забыл, что наедине с Азирафелем начал оставлять аксессуар, и сжал руку в кулак, не дотянувшись до лица. — Искусственный интеллект — не моих рук дело. Кроули действительно принимал в разработке машинного обучения лишь косвенную роль. Как-то ему нужно было поднять лёгкую шумиху во Франции веке так в восемнадцатом и распечатать дюжину листовок против власти, ну он и запрограммировал одну машинку, чтобы та сделала всё автоматически. Не знал он, что потом умные люди научатся перекладывать на машины абсолютно любые задачи. — Но, кажется, это полезная вещь. Многих людей теперь можно вылечить, проводя самые тонкие операции, — делится ангел прочитанным фактом из книги. Кроули же не разделяет чужого восторга, но умалчивает об этом и легко чокается с Азирафелем своим бокалом о края фарфоровый чашечки, а потом приобнимает ангела за плечи и кладёт щеку на воздушную пушистую голову. *** В одной квартире среди бесчисленных многоэтажек один пожилой японец не мог разобраться с телефоном. Внук подарил ему навороченный гаджет последней модели от ведущей компании, но как разобраться с этой штукой ему инструкцию не дали. Нацепив очки и вытянув руку с телефоном, японец в очередной раз нажал на кнопку вызова своей жены. Он уже делал это раз двадцать, и женщина вскоре начнёт терять терпение, ибо не может спокойно работать. Однако вместе с привычным именем контакта и телефоном высвечивается сообщение прямо по центру экрана «Ваш разговор записывается». А как убрать эту фукнцию, он не знает. Вот, тоже мне, технологичная страна! Понавыпускают телефонов, а потом ему с этим маяться! Он встряхивает гаджет ещё раз и недовольно сбрасывает вызов тут же, как на него отвечают. Прошедший тяжёлые времена войны ещё в детстве, он был невероятно мнительным, и не позволит правительству слушать его разговоры. Даже если это были просьбы купить мазь для колена или оглашение списка продуктов. Со следующим вызовом, до которого он нажал какие-то кнопки, которые, по его мнению, координально изменили бы ситуацию, японец почувствовал, как корпус телефона нагрелся, и едва успел выкинуть его, когда тот вдруг взорвался и разлетелся на мелкие части. *** Хастур с Лигуром которую ночь сидели на одной и той же крыше полузаброшенного дома. Один с биноклем, второй с блокнотом. После неудачной штуки с Армагедоном и того, что не удалось наказать Кроули, недовольство начальства пало на следующих участников в сцене передачи дьявольского младенца. И теперь оба герцога ада были понижены в должности и каждую ночь вели учёт мелких грешков, происходящих на пересечении улиц этого района. Раньше этим занимались мелкие бесы, а потом вывешивали блокнотные листы на стенах адского офиса, как на доске почета, сведетельства греха людского, что процветает изо дня в день. Тут Хастур приметил нечто странное даже для него — через заднюю дверь какой-то забегаловки на четырёх колесах выкатила какая-то груда железа и выкинула клешней огромный мешок мусора в урну. Его содержимое блеснуло электрическим синим зарядом и заскрипело металлом, а потом вывалилось прочь из заполненного бака на тротуар. Демон решал, считать ли это за мелкий грешок, и задумчиво почесывал щетинистый подбородок, отодвигая в сторону пару прицепившихся к коже пиявок. Решив не придавать этому значение, он заметил краем линзы много обнажённой кожи и перевёл взгляд на очаровательную девушку в обносках. На вид ей не дашь больше сорока, вся сочная, с большим количеством гематом на голых ногах. Она шаталась, держась за плесневелые стены, и нервно курила, а губы и нос её были выпачканы в чем-то белом. Хастур облизнулся — такие были как раз в его вкусе. — Увидел что-то? — Лигур пихнул его в плечо, уставший разрисовывать страницы пентограммами на полях. Увидев, что знакомый и недо-друг хищно облизнулся, он попытался отобрать у него бинокль, и оба в итоге проворонили девушку, что уползла в подвороню, известный уголок наркоманов этого города.