С истинным до конца

Прохладный ветер приятно обдувал, и Ариан открыл окно пошире, наслаждаясь, как в душную палату проникала свежесть. Он подошёл к своей больничной кровати и укрыл тонким одеялом спящего младенца. Ариан прилёг рядом, но знал, что не заснёт. Он уже проспал целых пять часов подряд и, кажется, для его организма это теперь стало пределом. Это было так много, что он впервые за столько времени ощущал себя по-настоящему отдохнувшим. Малыш кряхтел, поджимая ножки, и Ариан одной рукой гладил его по животику, а другой прижимал поближе к себе. Он поправил выпавшую соску и всматривался в лицо сына в свете лучей восходящего солнца. Сегодня было второе июля, та самая дата родов, прогнозируемая врачами, но его малыш совсем не выглядел как новорожденный. Он уже не был красным и опухшим, у него были отличительные черты лица, светлая кожа, а, когда он бодрствовал, Ариан мог бесконечно смотреть на его уже такой осознанный младенческий взгляд голубых глаз. Сегодня Леону исполнился месяц. Когда Ариан лег на плановую госпитализацию в конце мая, уровень антител в крови продолжил расти быстрыми темпами. Как сказал один врач, его имунная система, которую раньше сдерживали препараты, стремительно намеревалась избавиться от ребёнка. Тем не менее, признаков преждевременных родов не было, но на узи обнаружили ухудшение кровотоков. Понаблюдав крайне отрицательную динамику в течение трех дней, врачи собрали консилиум и поставили Ариана перед фактом, что в его случае больше ждать нельзя, иначе все закончится плохо. Тогда он был готов упасть от такой неожиданной новости, ведь до последнего надеялся, что все будет хорошо. Услышанное совсем не укладывалось в голове: его организм отвергал собственного ребёнка и намеревался его убить, пытаясь создать кислородное голодание. Слишком большой риск антенатальной гибели плода, заключили врачи. Ариан не говорил ни слова в ответ, у него просто не получалось произнести ни слова. Ему объяснили, что единственным вариантом было сделать кесарево и выхаживать недоношенного ребёнка, иначе его просто могут не успеть спасти. Операция состоялась в тот же день, о чем Ариан никого не предупредил. Он молился только о том, чтобы ребёнок закричал, но этого не произошло. Его достали и передали другим врачам, которые сразу же унесли его в реанимацию. А когда Ариана как ни в чем не бывало принялись зашивать, его вдруг начало трясти, а слезы потекли градом. Он просто не мог это принять. Не мог принять, что долгожданное рождение его ребёнка прошло так. День, который должен быть самым счастливым, стал самым страшным. Позже, когда он лежал под капельницей в палате интенсивной терапии, ему сообщили, что ребёнок в тяжёлом состоянии и сам не дышит. Отдали телефон и сказали, что вставать можно будет к вечеру. Дрожащей рукой Ариан взял смартфон и увидел, что от Марка было целых пять пропущенных вызовов и два сообщения. Деваться было некуда, и он перезвонил. Собственный голос казался чужим, холодным, когда он сухо пересказал все произошедшее. Так, как будто рассказывал историю соседа по палате. Марк много раз переспрашивал, замолчал на время и неожиданно стал кричать, обвинять во всем врачей, а затем отключился. Ариан надеялся, что он поддержит его, ведь он так хотел услышать что-то хорошее. Но в тот день Марк только продолжал писать сообщения, где спрашивал про Леона. До конца осознание пришло поздним вечером в послеродовой палате, когда Ариан сидел, облокотившись об спинку кровати и слушал детский плач, доносящийся из соседних палат. Его ребёнка не было рядом с ним и было неизвестно, что будет дальше. Все должно было быть по-другому. Это просто была как будто не его жизнь. Все страхи словно настигли в один момент и окутали настолько, что все последующие семь дней, которые Леон провел в реанимации, смешались в один бесконечный. Ариан вдохнул самый приятный, самый сладкий запах, исходящий от его сына, отгоняя все мысли подальше. Он не хотел держать в памяти, как увидел его впервые — такого маленького, хрупкого, подключенного к аппаратам. Не хотел помнить, с каким трудом пытался уйти от кормлений через зонд и научить пить из бутылочки, ведь сосательного рефлекса у него не было. Это сейчас малыш с лёгкостью брал и соску, и бутылку, но сколько всего было пройдено. Ариан смотрел на своего сына, на его розовые сладкие щёчки, на маленький носик, а в мыслях все ещё мелькало, как он лежал под ультрафиолетовой лампой. Желтуха, низкий гемоглобин, капельницы, лечение, чего только не было за этот долгий, бесконечный месяц. От осознания того, что его малыш мог бы просто не выжить, если бы не было медицины, Ариана настигала паника. Его сын для природы был слабым альфой, рождённым в противоположной паре, и в прошлом веке он бы просто не прошёл естественный отбор. Теория истинности, на которую он раньше молился, стала раздражать до такой степени, что теперь Ариан не хотел больше ничего слышать об этом. Слишком больно это было. Из окон его палаты открывался вид на парадные двери роддома, где каждый день проходили выписки. Он просто не мог смотреть на эту кучу шаров, цветы, на толпы родственников и светящихся от счастья молодых родителей. Как будто все его мечты забрал кто-то другой. Эти счастливые папочки вернутся домой к любимым мужьям, а его дома то ли ждал, то ли нет альфа, который не был ни истинным, ни супругом, а вообще никем. За этот месяц они с Марком отдалились так, что между ними образовалась, казалось бы, непреодолимая пропасть. Они оба оказались не готовы к таким трудностями. Ариан ждал поддержки от Марка, но получал лишь кучу звонков и сообщений с вопросами. Марк как будто хотел, чтобы его успокоили, чтобы ему дали надежду, что с ребёнком будет все хорошо. Но того же самого хотел и Ариан. Ни у кого из них не получалось ни поддержать, ни помочь друг другу. Что будет после выписки Ариан даже представить не мог, но мысленно готовился к тому, что, вероятнее всего, они недолго проживут вместе. Это осознание пришло к нему внезапно на днях. Когда его сын тихо сопел у него на руках, объявив забастовку больничной детской люльке, Ариан слышал телефонный разговор, доносящийся из коридора. Он узнал этого омегу по голосу, они постоянно виделись в столовой. Тот оставлял спящего ребёнка одного в палате и часами беседовал по телефону. Ариан слушал их беседы с мужем и все внутри сводило от зависти. Омега подробно рассказывал не только о ребёнке, но вообще обо всем и периодически смеялся. Марк же спрашивал только про Леона и ни о чем больше не говорил. Ариан понимал, что он, скорее всего, занят ремонтом, но ему хотелось больше внимания к себе. Сегодня после восьми утра время как будто остановилось. Ариан считал каждую минуту до прихода врача, ведь сегодня вынесут вердикт о выписке. И, когда, наконец, ему сказали, что здоровью ребёнка больше ничего не угрожает и можно собираться домой, он был готов бежать оттуда со всех ног. Марк приехал через час после звонка. Его даже отпустили с работы на целый день, что было редкой удачей. На днях он делился, что узнавал у начальника, не полагались ли ему какие-то дополнительные выходные по случаю рождения ребёнка, на что ему отказали, ведь он работал там только четыре месяца, к тому же лето было сезоном отпусков. Ариан не сильно расстроился по этому поводу, потому что пока вообще не мог представить, как они будут жить после всех этих событий. Он помнил, как папа жаловался своим друзьям на отчима, что тот не помогал с младшим братом, своим родным сыном, поэтому примерно того же ждал от Марка. Вряд ли он даже осмелится взять ребёнка на руки. В пустом холле не было никого кроме пары работников роддома и только потом Ариан увидел Марка, стоящего к нему спиной. Никакой праздничной суеты, как на других выписках, но это было и не нужно. В руках у Марка был букет роз, что было совсем неожиданно, но очень приятно, ведь это был первый раз, когда он дарил цветы. Повисло неловкое молчание. Марк взял ребёнка на руки и получилось у него это сразу так правильно, что Ариан даже удивился. В первый раз он сам не знал, с какой стороны к нему подойти. Посещения в отделении патологии новорожденных были запрещены, поэтому это была первая встреча спустя месяц вынужденной разлуки. Марк как будто растерялся, но, увидев его счастливую, такую искреннюю улыбку, Ариан вдруг ощутил, как будто не было никакой реанимации, выхаживания и осложнений. Перед спуском с крыльца, Марк отдал Леона обратно Ариану, а сам, крепко сжав перила, принялся спускаться, не сгибая, а волоча за собой правую ногу. Под лёгкими джинсами Ариан разглядел наколенник, который фиксировал ногу. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он. — Пока ремонт делал, перестарался, — Марк направился к машине, чуть прихрамывая. — Ты таблетки от артрита пьёшь? — Да пью я, — недовольно ответил Марк. — Пройдёт. По дороге до дома Ариан протянул Марку свидетельство о рождении их сына, которое оформил за пару дней до выписки. — Все-таки Леон, — с радостью ответил Марк. — Ну, конечно, мы же его давно так называли. — Леоном звали моего учителя из интерната, — вдруг рассказал Марк. — По математике. Мы с ним после уроков часто беседовали. Я не был близок с дедушкой и тем более с братьями, а с учителем подружился. Это он убедил меня поступать в университет. — В университет? — Ариан слышал про учёбу Марка, но почему-то думал, что это был колледж и профессию он там получал какую-то рабочую. — Педагогический, — добавил Марк. — На учителя математики. Представив Марка, пищущим задачи на доске и проверяющим тетради, Ариан громко рассмеялся. Испугавшись, что он может разбудить спящего в автолюльке Леона, он притих и поймал себя на мысли, что за последний месяц это был первый раз, когда ему было так легко и непринуждённо. — А если на самом деле, то где ты учился? — Ариан встретился с серьёзным взглядом Марка, которого, кажется, задела такая реакция. — Вообще-то это правда. Но потом я понял, что это не моё и отчислился. Хотя оценки у меня хорошие были. — Да ладно? — у Ариана не укладывалось в голове, что Марк мог учиться в университете и тем более в педагогическом. А ведь он многого не знал о Марке, а видел перед собой образ, который сам себе придумал. — Зато я там единственным альфой в группе был. Знаешь, сколько внимания! Там же вообще одни омеги учатся. Ариан усмехнулся, вспоминая, как сам собирался поступать в технический вуз только потому, что там было много альф. Значит, повышалась вероятность встретить истинного. Истинного. Теперь это слово вызывало какую-то непонятную дрожь по телу, заставляя каждый раз поражаться тому, как он мог так ошибиться. Нужно было начать этот разговор с Марком, но Ариан пока не решался. Оказавшись во дворе дома, Ариан ощутил, насколько он проникся тоской по этому месту. Стало так легко, что он будто расслабился и позволил усталости овладеть своим телом. Ведь за этот месяц после рождения Лена он не спал нормально ни одной ночи, а большинство дней не спал вообще. Сейчас недосып будто овладел им, и Ариану казалось, что он готов упасть прямо на скамью на веранде и отрубиться. Но, переступив порог дома, Ариан забыл обо всем и несколько раз моргнул. Отдав Леона Марку, он внимательно осмотрел гостиную, затем быстрым шагом достиг кухни, заглянул в спальню. Все комнаты были сделаны именно так, как он хотел. Выровненные стены были окрашены в неброские пастельные тона, вся мебель была в светлых цветах, это был просто дом его мечты. Разве что детская и ещё одна спальня были нетронуты, но, видимо, до них ещё не дошли руки. — Нравится? — Марк присел на новый диван, держа Леона на руках, и с хрустом выпрямил правую ногу в колене. — Очень, — Ариан вернулся на кухню и обратил внимание на новые запечатанные бутылочки и банки смеси. Под тщательным надзором Ариана Марк покормил Леона из бутылочки, а потом его удалось переложить в кроватку, и они сами принялись за еду. Вареный рис с тушеным мясом — блюдо, которое Марк в отсутствие Ариана ел на завтрак, обед и ужин, лишь иногда меняя гарнир. — Ариан, надо сказать кое-что, — нехотя признался Марк, когда они пили чай с тортом, который он купил в честь выписки. Ариан только успел, наконец, расслабиться после нескончаемого больничного стресса и предаться мгновению, когда Леон не кричал, а они вот так спокойно сидели с Марком. Мысли об истинности ушли на второй план, он даже позволил себе подумать, что у них может что-нибудь получится, как вдруг снова что-то произошло. Ничего хорошего Марк не скажет, у него это на лице было написано. — Говори, — Ариан доел свой кусок торта и подумал, что только бы Марк не сказал, что в очередной раз остался без работы. — В общем, я немного не рассчитал расходы на ремонт и пришлось совершить лишние траты. Но, денег у нас уже не было… — Ты занял у братьев? — Не совсем так. — У друзей, знакомых? — Кредит, — неохотно признался Марк, опустив взгляд. — Дело ещё в том, что у меня колено стало болеть, но я хотел к вашему возвращению все доделать, поэтому нанимал рабочих. Потом машина сломалась невовремя. — Какую сумму ты взял и сколько в месяц платить? — Ариан пытался готовить себя к худшему, но когда Марк ответил на его вопросы, он подскочил со стула. — Да что это за проценты такие?! В голове не укладывалось, что им придётся отдать банку столько денег просто так. Проценты оказались слишком высокими. — У меня кредитной истории нет, официально работаю я мало совсем, поэтому так. — Почему у братьев не занял? У Альберта, я уверен, и не такие деньги есть. — Ну, ещё чего, — Марк нахмурился. — Пусть думают, что я сам смог всего добиться. Ариан положил голову на сложенные руки. В целом, ежемесячный платёж был не критичный, на основные нужды им хватит, но не больше. К тому же, Марк вложился в ремонт, а это действительно необходимые были расходы. — Найду вторую работу, если не будет хватать, — предложил Марк. — Куда с твоим коленом? — хорошее настроение Ариана вмиг улетучилось, усталость снова взяла верх. Но пришлось только смириться, что теперь на них ещё висел кредит. Выплатят рано или поздно. К вечеру Ариан нашёл в себе силы на недолгую прогулку. Когда солнце скрылось, стало не так жарко, и они прошлись по своему району. Вернувшись домой, вместе искупали Леона, а после вечернего кормления Ариан собрался укладывать его на ночной сон. — Не понял, — Марк с недоверием смерил взглядом пелёнку, постеленную на их кровати поверх простыни. — Это он днем неплохо спит, а ночью каждый час просыпается, — пояснил Ариан, на что Марк в недоумении посмотрел на него. — И ты хочешь, чтобы он с нами спал? — В роддоме мы вместе спали. Марк смотрел так, будто услышал что-то совсем недопустимое. — А потом вырастет и будет из тех альф, которые без папы и шагу ступить не могут? И до сорока лет с родителями живут? — Да что такого? — Ариану стало обидно. Побывал бы Марк на его месте — не спать толком целый месяц. — Буду сам к нему вставать и укачивать, но с нами он спать не будет, — Марк был непреклонен, на что Ариан лишь усмехнулся. Его даже на одну ночь не хватит, он был уверен в этом, поэтому вручил Марку переодетого для сна Леона, а сам с наслаждением лёг в постель. Он так долго предвкушал, как, наконец, выспится, но сон ни в какую не шёл. Ночь прошла плохо. Леон просыпался каждые час-полтора и кричал. Марк вставал к нему, кормил по расписанию, а в остальные разы укачивал и настойчиво перекладываю в кроватку снова. Ариан ждал, когда он скажет, что это гиблая идея, но Марк оставался на удивление невозмутимым. — Иди на диване поспи, я сам дальше, — Ариан нехотя встал с кровати, пытаясь собрать себя в кучу. Разбитость говорила о том, что он вроде бы спал, но опять обрывисто. Леон снова кричал и, судя по времени, его надо было кормить. — Вообще-то мне на работу надо, — по Марку нельзя было сказать, что он не спал всю ночь, он совсем не выглядел уставшим. Ариан ощутил себя неловко, он ведь совсем не дал ему отдохнуть перед рабочим днём. Все же водитель должен быть внимательным, а не зевать. Где-то внутри даже поселилось беспокойство, а стоило ли ему после такой ночи идти на работу? И он озвучил свои опасения, на что Марк лишь закатил глаза и пошёл собираться.

***

Ариан снял со своих плеч тёплый плед, но так его пробил озноб, и он снова укутался. К горлу подступала тошнота, и он прилёг на диване, но уже через пару минут подорвался и опустошил желудок в стоящее рядом ведро. Дойти до туалета у него не было сил, а голова кружилась так, что он не мог устоять на ногах, а ведь это только начало. Обруч будто сжимал его лоб, внизу живота болезненно сводило, поясницу ломило так, что не получалось согнуться. — Неужели это так тяжело проходит? — Марк выглядел обеспокоенным. Он не торопился выносить ведро, потому что ходил по комнате с Леоном на руках и качал его. Сын кричал так, что у Ариана внутри все сжималось и хотелось просто выть от отчаяния. Леон был весь красный, выплевывал соску, истошно плакал и выгибался. Марк ходил по комнате с ним на руках, пытаясь успокоить, в то время как Ариана снова одолел приступ рвоты. Он закашлялся так, что потом еле отдышался и рухнул на диван, чувствуя, будто его ударили чем-то тяжёлым по голове. — Да зачем ты эти таблетки пил? — возмущался Марк. Ариан видел, как он мучился с нестерпимым желанием затянуться, но с Леоном на руках это было невозможно. Ариан бы взял сына, но был просто не в состоянии им заниматься. За окном полыхала гроза и хлестал ливень. В такую погоду даже не получилось выйти погулять, а улица все же успокаивала Леона. Сентябрь начался с дождей, хоть градусник и продолжал упорно держаться на отметке в тридцать градусов. Именно в этот хмурый, унылый осенний день молодой организм Ариана решил, что он достаточно восстановился и готов к новому зачатию, у него началась первая после родов течка. Проснувшись утром на диване в гостиной, он сначала не понял, с чем связано такое спутанное состояние. Ведь сегодня была его очередь ночевать одному и обычно он чувствовал себя просто отлично после такого шанса выспаться, но что-то пошло не так. А когда Ариан тихо зашёл в спальню, сначала посмотрел на мирно спящего в кроватке Леона, потом на лежащего поперёк кровати храпящего Марка, то вдруг замер. Вместо привычного умиления он ощутил что-то другое. Аромат, исходящий от Марка, просто пленил его в свои сети и заставил возбудиться вот так, на пустом месте. Ариан хотел разбудить его и отдаться, но быстро привёл себя в чувство. Проснувшись, Марк сначала нехотя присел на кровати, а потом стал заинтересовано смотреть на Ариана. Его взгляд так и кричал о том, что он был готов повалить его прямо здесь. — Времени у нас мало, да? — уточнил Марк, вставая с кровати. — Мало. Быстрее. Марк наспех оделся, забежал в ванную, а потом за ним захлопнулась входная дверь. Ариан присел на стул рядом с кроваткой. Леон тихо посапывал, соска выпала изо рта и лежала рядом. За эту ночь Ариан, кажется, успел по нему соскучиться и осторожно погладил по голове. Спальня слишком пропахла Марком, находиться тут было тяжело, все внутри так и кричало о желании, но Ариан гнал от себя все непрошенные мысли. Через двадцать минут Марк вернулся с таблетками для прекращения течки, и Ариан выпил, не раздумывая. Другого варианта у них просто не было, они уже заранее все обсудили и даже хотели купить препарат, но не успели. И сейчас Ариану пришлось, как и в свою первую течку, стойко переносить все побочные действия от таблеток. Отдавать сына некому, да и они оба не решились бы доверить такого кроху кому-то постороннему. Хуже всего было то, что теперь такая проблема будет возникать каждые три месяца, о чем Ариан боялся даже подумать. Ему вдруг захотелось рассмеяться, вспоминая, как он в школьные годы ждал очередную течку и представлял, как все произойдёт. Отныне возможность уединяться стала редким и труднодоступным удовольствием, потому что нужен был тот самый момент, когда они оба не мучались от недосыпа, когда Марк не задерживался на работе, перерабатывая в надежде поскорее закрыть кредит и, самое главное, когда Леону не вздумалось кричать всю ночь напролёт. И совпадало всё это крайне редко. — Завтра пройдёт, — Ариан лежал на диване, борясь с желанием попить, потому что встать было слишком трудно, а напрягать Марка не хотелось. Но, кажется, он сам догадался и вместе с Леоном на руках сходил на кухню и принёс ему бутылку тёплой воды. Ариан жадно выпил все, его обезвоженный из-за рвоты организм отчаянно нуждался в жидкости. Он знал, течка должна была вскоре восстановиться, но так надеялся, что это произойдёт как можно позже, все же у него было кесарево. Но никак не в три месяца Леона. Одной проблемой, которых и так было предостаточно, стало больше. Проснувшись в полпятого утра, Ариан отметил, что ему стало заметно лучше. Вчера он рано заснул и чувствовал себя вполне отдохнувшим, поэтому поспешил в спальню, где застал Марка, качающего Леона на руках. — Вы хоть спали? — спросил он. — Пару часов, — Марк усмехнулся. — А ты как себя чувствуешь? — Нормально. Иди поспи, моя смена началась. Марк не стал возражать, а через считанные пять минут Ариан уже слышал его храп, доносящийся из гостиной. Тело все ещё ломило, а голова немного болела, но в целом он перенёс таблетку лучше, чем в самую первую течку. Возможно, с каждым разом будет проще. Ариан присел вместе с Леоном на кровать, но сын тут же проснулся и пришлось снова наматывать круги, прижимая его к себе столбиком. С наушниками в ушах это было вполне неплохим занятием, и Ариан вдруг почувствовал, как по телу разливалось приятное тепло. Вчерашний день уже забылся, он был полон сил и решил, что встречать рассвет лучше всего во дворе дома. Переоделся сам, собрал Леона и тихо покинул дом, чтобы не будить Марка. Их район состоял, в основном, из одноэтажных старых домов, где, по большей части, жили пенсионеры, но рядом была детская площадка, где Ариан познакомился с другими молодыми папами. Это общество скрашивало однообразные будни, но говорить о коликах и бессонных ночах ему периодически надоедало. Прохладный ветер чуть обдувал голые ноги, и Ариан подумал, что следовало надеть джинсы вместо шорт. Солнце уже проглядывалось и начинало согревать, лето в этих краях длинное, на море было бы сейчас в самый раз. Ариан с тоской подумал, что был бы не прочь отдохнуть на пляже, но такие траты совсем не вписывались в их скромный семейный бюджет. Марк встал в одиннадцать, когда Ариан успел не только погулять с Леоном, но и поиграть с ним, а потом укачал в коляске на веранде на дневной сон и принялся готовить то ли поздний завтрак, то ли ранний обед. Пока он чистил картошку, то с ужасом вспомнил, как уговаривал Марка купить однокомнатную квартиру в новостройке. Чтобы он делал там без своего двора, где спал Леон? Как бы они там вообще ютились в одной комнате, он совсем не представлял. И все же Марк оказался прав, когда настоял на доме. А каждый раз, рассматривая интерьер, Ариан радовался, что здесь все было сделано так, как он мечтал. В такие моменты ему казалось, что у него было все, чего он так сильно хотел. Однако сегодня он собирался поднять тему, которую откладывал все это время, находясь в поиске нужного момента. Когда они пообедали, Ариан собрался с духом, осознав, что либо сейчас, либо никогда. — Марк, я ещё давно хотел спросить… В общем, ты же понимаешь, что мы не истинные? Слова так легко слетели с губ, Ариан ожидал, что будет тяжелее. Он осмелился, он сказал то, что тревожило его все три месяца жизни Леона. Марк замялся, произнес что-то невнятно и продолжил мыть посуду. — И что? — холодным, будто не своим голосом спросил он, когда Ариан повторил свой вопрос. В его взгляде, движениях вдруг появилась зажатость, скованность, он будто не знал, куда себя деть. — Ты не думаешь, что это странно все вообще? Я же видел твои документы и там все совпадает, но где-то должна быть ошибка. В роддоме мне сказали, что таких проблем с беременностью не может быть у истинных. — К чему этот разговор? — голос у Марка был нервный, а сам он переминался с ноги на ногу. — Я просто хочу знать. Ты что-то знаешь о своём рождении? Может тебе папа рассказывал? — Да зачем это обсуждать? — Марк удалился из кухни, и у Ариана впервые появилось предположение, что он мог что-то скрывать от него. Он пошёл вслед за Марком, который принялся убирать вещи, лежащие на стуле в шкаф. — Марк, почему ты не хочешь говорить? — Какой смысл? — огрызнулся тот. — У нас столько проблем сейчас, а ты опять с этой истинностью. Не истинные, и что с того? Марк говорил раздражённо, все его действия отдавали напряжением. Ариан не понимал, почему он так реагировал, пока не поймал себя на мысли, что Марк как будто не был удивлён этому известию. Видимо, он уже обдумал эту ситуацию, но почему тогда так себя вёл? — А тебе самому неинтересно узнать? Возможно, твоё время рождения неправильное? — Если так, то что? — глаза Марка вдруг запылали от злости. — Побежишь искать истинного? — Подожди, ты что-то знаешь? — Ариана не покидало чувство, будто Марк был в курсе произошедшего, но упорно скрывал. — Для чего тебе это нужно? То, что у нас дом, ребёнок — это ничего не значит, что ли? Нужен этот истинный?! — Я ничего не понимаю, объясни! Марк говорил слишком подозрительно. Весь его вид выдавал, что он точно что-то знал. — Ариан, а ты со мной только потому, что думал, что я твой истинный? — Марк сложил руки на груди. — Я согласен, что истинность — это повод для знакомства. Но люди остаются вместе друг с другом, не потому, что они истинные, а потому что, наверное, поняли, что друг другу подходят. Разве у нас не так? — Но… Но как… — Ариан не мог поверить, что все это было на самом деле. Марк просто в открытую говорил ему, что все давно знал. — Но как ты узнал?! Когда?! Марк вышел на улицу, игнорируя вопрос. Склонился над коляской и, убедившись, что Леон спит, направился к машине. — Марк, ты не уйдёшь от ответа! — Ариан следовал за ним, не желая отступать. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, дыхание перехватывало от одной мысли, что сейчас он выяснит всю правду. — Ты хочешь знать, правильное у меня время рождения или нет? Я тебе отвечу: нет. Что дальше? — Марк открыл багажник машины и принялся что-то искать. — Когда ты узнал?! От кого?! — Ариан чувствовал, как все внутри горело. Все вокруг теряло смысл, ему нужно было срочно докопаться до истины. — Да какая разница?! — не выдержал Марк. — Чего ты хочешь?! Уйти от меня и искать истинного? Да я никогда не допущу, чтобы мой сын рос с отчимом! — Марк, просто скажи мне! Я должен знать! — голос сорвался на крик. Ариан не хотел будить Леона, но он больше не мог сдерживаться. — Ну кто тебе сказал про это время рождения? Марк сжал руки в кулаках, тяжело вздохнул, о чем-то задумался, а потом выпалил: — Папа с отцом. — Что?.. Земля медленно уходила из-под ног. Марк знал все с самого начала. Ещё до их самой первой встречи. Он соврал… Соврал тогда в сообщении, что его временем рождения было 11:00. Но зачем? И ведь если бы он этого не сделал, ничего бы не было… Ариан остался бы жить в своём городе. Терпел бы упрёки папы и отчима, пытался бы пересдать вступительные экзамены в университет и, может быть, бы поступил. Встречался бы с разными альфами. Одиноким вечерами мечтал бы об истинном и, может быть, столкнулся бы с ним в университете, как когда-то мечтал. Его беззаботная юность продолжалась бы, если бы Марк написал всего одно единственное сообщение: «Нет, я не твой истинный. Удачи с поиском». — Нет у меня этого времени рождения. Не знаю я его! — Но для чего ты все это устроил? — Ариан все ещё не верил, просто не мог принять, что Марк его обманывал все это время. Прошло больше года, а он молчал! — Да я не собирался ничего устраивать. Поскольку я своего времени не знаю, никогда особо истинного не искал. Так, иногда смотрел на сайтах знакомств по разным городам. Ты мне понравился по фотографии, решил написать. Но я был уверен, что твоё время рождения не совпадёт с тем, что на моей татуировке. А оно совпало. И я решил тебе рассказать, что у меня времени точного нет, только примерное, но ты начал мне столько всего писать. Что всю жизнь ждал, мечтал обо мне… Мне вообще такого никто не говорил никогда. И я подумал, что будет, если немного пообщаться? А потом просто не смог остановиться. Понимаешь, другие омеги, с которыми я пытался построить какие-то отношения, они сразу докапывались, чем родители занимаются, где я живу, какое у меня образование, кем работаю, сколько зарабатываю. А вот ты… Ариан, ты как будто меня всего принимал, таким, какой я есть, а этого у меня ни с кем не было. — Приехал ты ко мне зачем? — Ты так хотел встречи, и я подумал, что если, и правда, что-то получится? Братья надо мной смеялись, дедушка отговаривал. Но когда я тебя увидел, да, я не почувствовал в тебе истинного, но это и понятно. — Почему я почувствовал? — Ариан сел на стул, стоящий во дворе рядом с гаражом. Он закрыл лицо руками, пытаясь понять, как вообще все это могло произойти на самом деле. Неужели он настолько себя убедил, что Марк — его истинный и поэтому закрыл глаза на очевидные вещи? Все это было лишь самовнушением? — Но я понял, что я не могу тебя взять и вот так отпустить. Хоть я и понимал, что ты видишь во мне кого-то другого, я просто хотел думать, что я для тебя и есть тот единственный. Потому что я ни для никого таким не был! — И для этого ты мне предложил переехать? — Да я вообще не верил, что ты согласишься. Думал, увидишь общагу и сбежишь. Но мы нашли альтернативу, у дедушки жили, хотя это бы многих не устроило. И с работой у меня всегда проблемы были. А ты как будто на все согласен был, лишь бы со мной быть. — И ты все это время врал… А ведь Марк всегда избегал слова «истинные». Он никогда так не называл Ариана в разговоре с посторонними, реагировал холодно, когда Ариан рассказывал о том, как ещё один его знакомый встретил истинного. Почему-то в самом начале отношений не захотел фотографировать их руки вместе, чтобы было видно татуировки, и ставить это на экран телефона. После угрозы выкидыша и дальнейших проблем ни разу не поднял тему того, что у истинных так не бывает. — Я собирался сказать! — возразил Марк. — Просто ждал нужного момента. Потом, когда ты втайне собрал вещи и уехал, я просто не смог без тебя жить. И поехал за тобой, вот тогда я хотел рассказать всё и предложить попробовать начать заново, уже без этой истинности. — Так почему ты не сказал?! — Ариан снова сорвался на крик. У него в голове не укладывалось, как можно было больше года молчать и даже не краснеть, когда речь заходила о том, что они истинные. — Потому что ты сказал, что решил оставить ребёнка и в таком случае это было уже неуместно. — Неуместно?! — Ариан вскочил со стула и подошел вплотную к Марку. — Но ты же знал, что мы не просто не истинные, а противоположные! То есть ты был в курсе всех возможных рисков, которые бывают в случае беременности у противоположной пары? Ты знал, что может произойти выкидыш, вот эти антитела… Да ты заранее знал, что будет такой исход! И молчал?! — Ну, а как я должен был тебе сказать?! Да если бы я сказал, ты бы весь извелся от волнения. А какие страсти пишут в интернете про беременность в противоположной паре? Я тебя хотел от этого оградить. Знал бы ты, как я сам все это время переживал... Ариан взвыл от отчаяния, подошёл к Марку и толкнул его со всей силы в грудь, зарядил по лицу, пнул коленом в живот. Поддаваясь неутолимому желанию причинить ему боль, Ариан перестал контролировать себя и схватил Марка сзади за плечи, пытаясь повалить, но в итоге только выдохся и рухнул на холодную землю. Марк не сопротивлялся, он наоборот поддавался, однако был намного сильнее физически, потому даже не шелохнулся. Ариан хотел было сказать, что, узнав про то, что они не истинные, просто сделал бы аборт, но не мог это произнести, особенно после того, как днями и ночами считал минуты, чтобы пойти в реанимацию к Леону. — Между нами все кончено, — всхлипывая, дрожащим голосом проговорил Ариан. — Все… Я так больше не могу… — Ариан, тебе остыть надо, — Марк присел рядом и приобнял за плечи. — Ну ты же понимаешь, что сейчас уже поздно об этом говорить. Я виноват, я знаю. Но может нам стоит попробовать остаться вместе, несмотря на то, что мы не истинные? — Ты серьёзно? Ты сейчас серьёзно? — Ариан вдруг нервно рассмеялся. — Ты мне столько врал, а теперь хочешь сделать вид, будто ничего не было? — Я не спорю, что я виноват! Но… раз у нас уже есть Леон, как мы можем расстаться? Ариан поднялся с земли и, отряхнувшись, направился к веранде, где стояла коляска. Сын уже кряхтел, он вытащил его и понёс в дом. Марк тут же оказался рядом, и Ариан чувствовал, как у него раскалывалась голова. Ноги были ватные, в груди колотилось сердце, отдавая звоном в ушах. Он просто был не в состоянии ухаживать за Леоном и передал его Марку, который, кажется, даже в лице не изменился после ссоры. Неудивительно, ведь за год он успел тщательно подготовиться к этому разговору. Переступив порог спальни, Ариан взял свой телефон и набрал номер. Услышав голос на другом конце провода, он, затаив дыхание, заговорил. Он просто не мог сейчас находиться рядом с Марком, не мог смотреть на него и даже его запах стал противен.

***

Ариан застыл, рассматривая аккуратно выстроенные в ряд бокалы на открытой полке. Опустил взгляд к белым чистым тарелкам, с которых стекали капли воды. На плите что-то закипало в кастрюле, разнося по кухне приятный аромат. Хозяин дома сидел перед ним с распущенными мокрыми волосами, в домашней майке и шортах. Почему-то в таком виде он показался Ариану моложе лет на пять. Заметив в углу полное ведро с водой и швабру, он ощутил себя неловко и спросил: — Я, наверное, не вовремя? — Почему? Я всегда готов обсудить моего брата, — Агнес довольно ухмыльнулся и предложил выпить чай. — Что-то покрепче есть? — спросил Ариан, прислушиваясь к непривычной тишине. Кажется, детей дома не было. Агнес изогнул бровь и усмехнулся. А потом удалился из кухни и вернулся с бутылкой вина, на что Ариан вопросительно уставился, и тот развёл руками, объясняя, что крепче ничего нет. За год отношений с Марком Ариан не выпил ни грамма, но до него, в школьные годы не пропускал ни одной пьянки. — Что стряслось-то? Устал от тягот родительства, что ли? — Нет. Ариан залпом опустошил бокал красного сухого. Во рту неприятно защипало. Не самый лучший выбор, но ему просто необходимо было затуманить себе сознание, чтобы хоть немного отойти от шока. Он налил себе следующую порцию и тут же выпил, думая, что впервые пьёт из хрустального фужера. С одноклассниками они пили из пластиковых стаканчиков, а иногда из обычных кружек. Агнес смотрел в недоумении, сам ещё не успел притронуться к вину. — Что мой брат натворил? — кажется, он сгорал от нетерпения узнать. — Сегодня признался, что мы, оказывается, не истинные. — А ты не знал?! — удивлённо спросил Агнес. — Все это время не знал? — Ну, когда меня перед родами положили в больницу, я уже сам догадался. Но до этого не знал. Агнес покачал головой и прикрыл лицо рукой. — Мы-то с Альбертом думали, что ты в курсе был и поэтому не могли понять, зачем тебе Марк сдался… — Почему он не знает, когда он родился? — Ариан вылил в себя третий бокал, не закусывая и ожидая, когда ему, наконец, вставит в голову. — Никто не знает, — Агнес о чем-то задумался, а потом продолжил говорить: — Как мне папа рассказывал, в тот день, утром двадцать седьмого декабря, когда он почувствовал первые схватки, то все пошло не так. Мы с Альбертом болели и сидели дома, а дедушку не отпускали с работы, чтобы он за нами приехал. Родственников у нас много, но папа ни с кем особо не общался. Отец был трезвый, но папа ему не доверял нас, боялся, что напьётся. Но в роддом он не торопился, потому что и меня, и Альберта он рожал сутки, поэтому считал, что времени много и решил дождаться дедушку с работы. Но, не зря же говорят, что если ребёнок от истинного, то роды будут лёгкими? Родил прямо в общаге, пока нас с Альбертом удалось какому-то соседу сбагрить. Скорую они вызвали, но она не успела приехать. — А кто роды-то принял? — у Ариана не укладывалось в голове, как так было возможно родить в какой-то грязной общаге в нестерильных условиях, без всякой медицинской помощи. — Отец, кто же ещё. Он же воевал, что-то да знал о первой помощи. Ариан удивлённо воскликнул, он даже предположить не мог, что Марк мог родиться вот так. В мыслях возникли болезненные воспоминания о своих родах: толпа врачей на операции, детская реанимация, страх, неопределённость, отчаяние. — Папа его уже на потугах просил за временем следить, а он, конечно, не посмотрел. Только лишь опоздавшему фельдшеру потом сказал, что примерно в одиннадцать. Отомстить папе хотел за измену. — Ясно… — Ариан развернул лежающую рядом с ним конфету, но не ел, а просто смотрел. — Отец при каждом удобном случае Марку напоминал, что у него нет истинного, потому что он его недостоин. И ликовал, думая, что неродной сын достаточно получил за ошибку своего рождения. Хотя Марк на самом деле всегда хотел истинного встретить. Что было практически невозможно. Когда-то давно не было этих татуировок, тогда истинные находили друг друга просто по запаху, но со стремительным ростом населения стали появляться татуировки, чтобы было проще найти друг друга. — Что дальше делать будешь? — спросил Агнес после затянувшейся паузы. — С Марком у нас все кончено. Но взять и уйти я не могу. Ариану было стыдно перед самим собой, что он довёл свою жизнь до такой ситуации. У него не было ни работы, ни жилья, ни денег, ничего. Ему принадлежала половина дома, который купили всего полгода назад и если его продавать, чтобы разделить деньги, то налоги будут бешеные. Да и как можно было продать жилье, где все внутри успело стать таким родным? — А родители твои? — спросил Агнес. — Исключено, — только и ответил Ариан. За пару месяцев до родов он все же сказал папе о беременности, прислав снимок с узи без лишних слов, на что получил короткое «ясно». После рождения Леона он поделился с папой подробностями и даже как будто услышал в его голосе сочувствие, перемешанное с беспокойством, но их общение так и осталось редким и немногословным. — Значит, можно так сделать. Пока Леон маленький, придётся остаться с Марком. Просто как соседи, раз это и твой дом тоже. Однако ты времени зря не теряй. Я слышал, что сейчас есть государственная программа, которая помогает молодым омегам с детьми. Там, кажется, до двадцати одного года. Тебе же девятнадцать? — дождавшись кивка, Агнес продолжил: — Так вот, они бесплатно предоставляют возможность получить образование. Не знаю, какие там условия, но ты узнай обязательно. А там посмотришь, может получишь какую-то профессию, найдёшь работу и тогда начнёшь самостоятельную жизнь. — Не слышал об этом, — Ариан чувствовал, как сознание понемногу затуманивалось. Проблемы медленно отходили на второй план и становилось легче. Но глубоко внутри засела боль от предательства. Он доверился Марку, он бросил все ради него, а тот лишь издевался над ним. Ближе к вечеру Ариан попрощался с Агнесом и почувствовал себя неловко, когда узнал, что тот, оказывается, ждал своего нового альфу и готовился к его приходу. Однако Агнес заверил его, что спонтанная встреча нисколько не напрягла его. Но раз он отдал детей Альберту и пригласил альфу к себе домой, а не встречался на нейтральной территории, то это было серьёзно. Домой Ариан добирался на метро, на котором не ездил уже очень долгое время. Стоя зажатым со всех сторон, он возвращался к реальности, ведь алкоголь уже закончил свое действие, оставив горькое послевкусие. Он мог гулять хоть до позднего вечера, главное было вернуться к ночному сну Леона, потому что сегодня была его очередь с ним спать, а точнее — не спать. Но настроения на прогулку не было. Ариан не представлял, как придёт домой, как будет общаться с Марком после случившегося. Но одно он знал точно — между ними больше не будет никаких отношений. И это было окончательно. Больше он не даст ему никаких шансов.