Твоё оружие — слово, ты не полезешь в бой

2015 год.

      Глупость. Веселье. Эксперимент. Наверное так можно описать произошедшее между мной и Глебом.        Каждый день я видел, что белобрысому становится хуже. Алкоголь, который он в себя заливает после концертов теперь пьётся в огромных количествах, отношения которыми он вроде бы дорожил, разрушились просто так. Он всё чаще отдаляется от ребят и меня, может всё свободное время просидеть в одиночестве.       Раньше такого не было. С первой нашей встречи, мы виделись каждый день, если была возможность, либо писали друг другу обо всём подряд. А тут стена, холод. Как-будто у Голубина выпал аркан Отшельника на этот год или период. Да хуй его знает.        В любом случае. Попытка растормошить Фараона оказалась фатальной.        Даже в самых смелых мыслях и идеях я не предполагал, что наша очередная попойка закончится тем, что мои губы будут гореть, а на меня будут смотреть испуганные зелёные глаза блондина.       После этого всё изменилось. Больше никогда не будет, как прежде, подтверждением этому стал хлопок двери после его побега из номера.       С губ не могла сойти ухмылка, ибо в голове всё стало на свои места. Метания окончены.

***

      Избегание. Я вижу, что как только я подхожу к нему близко, он от меня шарахается, как от чёрной кошки, которая решила перебежать дорогу. Но ничего с собой поделать я не могу, с прошлой ночи меня стало тянуть к своему лучшему другу, я ведь могу всё ещё так его называть? Не уверен. Но примагнитило и пришибло меня знатно.         Попытки поговорить с блондином заканчивались его неловким мычанием и переключением внимания на кого-то другого в компании. Даже на концерте, когда мы исполняли совместные песни, он впервые на меня не смотрел и находился всё время в противоположном краю сцены.        — Глеб, ты куда? — слышу голос Феди.        Мы в гримёрке, кто-то уже открыл пару бутылок вина и водки, а кто-то собирает вещи. Я отношусь к первому варианту, расположившись на задрипанном старом диване, а Голубин видимо ко второму.       — Я в отель, хочу выспаться нормально перед дорогой, — буркает себе под нос Фара, дёргая ручку двери на себя.       Айсик не успевает ему что-либо ответить, ведь худая фигура исчезает в темноте коридора.         — И чё это за хуйня была? Вы поругались что ль? Одно дело, если Глеб загоняется из-за чего-то, но сегодня он что-то вообще на трупа походит, как-будто умер у него кто-то — говорит он и плюхается рядом со мной, протягивая руку к бутылке вина.       Да, умерла наша дружба, кажется.       — Честно, не ебу, — буркаю я, — Мы едем на тусовку или нет?        Злость. То что я не один это вижу, а значит не надумал.        Пати проходит в какой-то местной кальянке, примерно через час или два все пьяны и разделилась по группам, мне же остаётся лишь сидеть в одиночестве и вливать в себя уже третью бутылку вина. Я думал, что меня расслабит и загоны улетучатся вместе с трезвостью, но становится всё хуже, так ещё и тошнит теперь.       — Артём, эй, алло, — окликаю я кота, — Я поехал, не теряйте и помните, что рано утром выезжаем.       Он лишь кивает и продолжает пиздеть с какой-то дамочкой, которая выглядит не особо совершеннолетней.

***

      В такси меня укачивает ещё сильнее, кажется я готов выблевать не только выпитые бутылки вина, но и все свои внутренности, ибо я чувствую, что всё тело покрылось испариной, одежда неприятно прилипла к коже, хочется одного. Выблевать из себя внутренние органы и сдохнуть. Но подыхать в вонючей четырке — не мой стиль.        Когда водитель останавливается у знакомого здания, я быстро кидаю ему пару соток и выскакиваю из машины. В эту же секунду из меня выходит все те две с половиной бутылки, рвота ещё и красная, прям как кровь, жаль даже, что это не она.        Вытерев рот тыльной стороной руки, понимаю, что стало легче физически, но не морально. Мне нужно с ним поговорить, но как? От одной мысли кажется мой желудок ещё раз захотел очиститься.       Нет, я поговорю с ним, но после тура, осталось всего пару городов. Последний концерт в его городе, там и решим всё, а после я вернусь в Питер и всё станет на свои места.       Обдумывая свою гениальную идею, присаживаюсь на лестницу у входа в отель и подкуриваю сигарету.       — Да, так и сделаем, всё успокойся.       Слышу, как после пары тяжек сердце начинает не биться, а хуярить какой-то ебейший бит.       Чтобы немного успокоиться, откидываюсь на спину и обращаю взор к ночному небу. Сегодня тепло, майская ночь, небо без единого облака.       Хочется просто не существовать, чтобы не решать всю ту хуйню, что заварил, но также хочется сиять также, как сегодняшнее небо.       В кармане худи несколько раз пиликает телефон, лениво вынув из кармана, вижу что это сообщения в общем чате.       Федос: «Где Депо?»       Макс: «час назад был на диване в випке»       Жымба: «Он вообще с нами приезжал?»       Кот: «ое унзад»       Федос: «Чё?»       Депо: «в пизде»       Депо: «всё ок не парьтесь»       Вижу, как Айсик начинает что-то писать в беседу, но после перестаёт, через полминуты мне прилетает сообщение в личку.       Федос: «Тёмыч, чё нашёл себе девчонку на вечер?»       Депо: «бинго!!!»       Федос: «Надеюсь она блондинка?»       Депо: «бинго х2»       Федос: «Значит я угадал сегодня и вы посрались?»       Депо: «да никто не срался, просто заебался сегодня чёто да и глебыч чёт в раздрае, своё негативное состояние на меня наслал, решил уехать тоже»       Федос: «Лан, если у вас завтра двоих появится настроение — не удивляться, понял. До утра»       Последнее сообщение заставляет закатить глаза. Не первый раз ребята замечают, что настроение одного зависит от другого, особенно на концертах.       Если Глеб начинает капризничать, как самый редкостный пиздюк, значит мне приходится успокаивать бешеную блондинку, и потом уже злым становлюсь я.       Кое-как дошагав до нужного этажа, осознаю, что сигарета была лишней, ведь алкоголь вновь даёт по шарам и меня начинает штормить, спасибо без тошноты.       Кое-как добираюсь до знакомого номера, дверь не заперта, как всегда.       Шагаю наощупь в темноте и плюхаюсь в кровать. В нос ударяет знакомый запах леса и сигарет, мозг отключается полностью. Остаётся лишь одно желание полностью раствориться в этой смеси, что тело кажется и пытается сделать.       Уткнуться носом между лопаток, сжать его в руках, чтоб исцелить ожоги.  

2024.

        — Юляяяяяяя! — тишину загородного дома нарушает крик с улицы.       На крыльце сразу же появляется блондинка,  в руках у неё какая-то незамысловатая игрушка для собаки.       — Чего?       — Можешь вынести пару бутылок пива?       Та лишь кивает, а я возвращаюсь к основному занятию, а именно снова мучаю заметки в телефоне, чтобы доковырять очередную строчку в последней песне.       Альбом сам в основном сведён, я даже успел его вчера дать послушать Юле, но уже месяца два или три меня жёстко драконит с того, что мне не нравится, как звучит эта ебучая песня.       На столике рядом со складным стулом оказывается то, что я просил.       — Ты как? — ласково спрашивает моя жена, аккуратно приглаживая мои волосы, которые за последние полгода знатно отрасли, и я стал у неё даже воровать резинки для волос, чтобы их завязывать, ибо то, как они лезут в глаза — кошмар.       — Пишу.       Заглянув в телефон, она хмурится, после закусывает губу, обдумывая что-то.       — Спустя много лет решил вновь написать про него?       — Ревнуешь? — слишком глухо и тихо отвечаю я.        Юля знает про меня кажется всё, в том числе и про него. Хотя про него много кто из близких знает, я никогда не стыдился этого, это часть моей жизни. Да и чего стыдиться, загонов по поводу ориентации и прочей ярлычной хуйни, которую любят придумывать люди не было. Да и я не он, чтобы думать о таких глупых и поверхностных вещах, как стыд, чужое мнение и «нормальность». Но разочаровывать любимую сейчас хочется меньше всего.        — Тём, я никогда не ревновала, у каждого есть своё прошлое, говорю тебе который раз. Я часто читаю шутки, что ты выбрал меня лишь из-за того, что мы с ним оба блондинки с журфака и поверь обросла панцирем от такого рода вещей, — она вновь закусывает губу и садится на корточки напротив меня, — просто ты давно не писал про него, именно прям, чтобы выпустить. Ты же сам говорил, что табу 5 лет назад.       — Это, — показываю ей экран телефона с недописанной песней, — прощание. Моё прощание. Несколько месяцев назад я проснулся ночью, ты тогда уезжала в Москву вроде по поводу какой-то коллабрации с брендом, что-то такое, не помню уже, — девушка кивает, понимая о чём речь, — так вот, мне приснилось, что он умер… Блять, да, я знаю звучит дико и по-детски, но я понял, что нормально с ним так и не попрощался пока он живой, пока я могу. Да, в 2017 году после расставания я вроде бы устроил показуху с подвеской и прочее, что мол «пока». Да даже наше совместное прощание друг с другом «Not4U» это просто срачка двух пубертатных подростков в моменте, это же так лирично сделать общую песню, где мы прощаемся друг с другом. Но после этого он продолжил наш диалог, точнее монолог.       — Ты про его песни?       — Да! — вскакиваю я с места и начинаю загибать пальцы, — «Не по пути», ебучие анплагды, «Мой кайф», МДД, «Правило»,  да даже ебучая филармония и фреквен..фревенция, да блять фреее…эрекция, куда он всунул песню, которая была сочинена ещё, когда мы были вместе. Я в ту ночь всё переслушал, чтобы себя успокоить, что он жив. А после понял, что нужно ему ответить последний раз, чтобы он перестал. Ты же знаешь Глеба, я тебе рассказывал, он не успокоится, пока ему не скажешь. К утру я сочинил это, — я разворачиваю телефон к себе экраном, — это поймёт только он, поймёт что нужно успокоиться ради своего и моего блага.       — Прочти мне, — тихо прошептала девушка и села на стул.

«Я сваял Из шума сваял тебя Отныне ты всуе живёшь И это твоя Земля» ***

«Жива, пока создаёшь В дуальности полутона» ***

«Не бойся и не проси

Оттолкнуть тебя ото дна

Ты можешь бояться судьбы

Бояться, но биться сполна

Об грунт холодной земли

И вдохнуть в неё жизнь на века»

***

«Теперь ты и есть Земля

Теперь ты сама колыбель

Теперь ты всё можешь сама» *** «Теперь уже я — волна Вибраций пульсаров волна Энергии солнца волна Я согрею тебя, Земля»

 

      — Я просто хочу, чтобы он жил дальше, чтобы он понял, что стопорясь на прошлом, мы губим своё будущее.       — Если это прощание, значит точка, и я бы сначала извинилась перед ним, ибо извинения — это завершение, завершение конфликта, истории, чего угодно.       Ближе к ночи в моём телеграм-канале появился пост, где я извинился не только перед ним, но ещё перед несколькими людьми, но он был первым в этом списке, а остальные для вида.  

2015.

        Будильник противно пищит с противоположной тумбочки. Голова болит, глаза не хотят открываться, поэтому я сильнее зарываюсь в волосы человека рядом. Через полминуты наступает долгожданная тишина, кажется кто-то его выключил, либо же он сам решил заткнуться.       Тело рядом начинает копошится, ворочаться, я понимаю кто рядом, но всё же в глубине души надеюсь, что это просто сон.       Рядом со своим лицом слышу лёгкий вздох, всё что мне остаётся — притвориться спящим, чтобы не спугнуть окончательно.       Ну подумает, что я перепил и перепутал номера, было такое, что уже отрубались вместе, но после событий позапрошлой ночи, смотреть ему сейчас в глаза в такой ситуации  страшно.       — Артём, — полушёпотом, едва слышно произносит Глеб, видимо проверяя сплю ли я. Ответа он не получает.       Через несколько мгновений ощущаю, как его пальцы начинают бродить по моему лицу. Касания неуверенные, невесомые, как-будто человек, который их дарит — делает это с опаской. Он очерчивает скулы, далее ведёт к носу, бровям, изучая лицо, будто бы слепой. В последнюю очередь подушечки пальцев касаются губ и там они задерживаются дольше, чем на остальных частях лица. Становится немного щекотно, но пока его пальцы на моих губах, я даже под дулом пистолета не открою глаза, хочется, чтобы это продлилось вечно.       Но увы, его руки отрываются от моего лица, но на весок опускаются его губы. Аккуратно, невинно, я бы даже сказал по-девчачьи. Место поцелуя, начинает моментально гореть, а Глеб видимо вновь сбегает, ведь я ощущаю, что кровать на его стороне прогибается сильнее, а тело отдаляется от меня.        Не открывая глаз, я тянусь следом за ним и нашарив руками его предплечье тяну на себя, обратно. Его голова оказывается у меня на груди, а всё его тело моментально напрягается.       — Давай ещё полежим, — шепчу я ему в макушку, — пожалуйста, не рушь момент.       — Это всё неправильно, — слышу я слишком высокий голос Глеба.       — В этом мире никто не знает, как правильно, нужно наслаждаться моментом, если он случился хороший он или плохой.       — Тём, это всё ошибка.       — Закрой ебальник, Глеб.       И Голубин реально замолкает, спустя мгновение его тело всё-таки расслабляется и он начинает выводить пальцем у меня на груди незамысловатые узоры. В ответ на это я обнимаю его ещё крепче.       — Поговорим?       — Не сейчас, Глеб, тебе нужно время, чтобы отрефлексировать, иначе ты напоришь хуйни и сам же из-за этого потом загонишься, наслаждайся моментом, повторяю.       — Чего ты хочешь прямо сейчас?       — Чтобы ты закрыл рот, иначе я его заткну сам, но тебе не факт, что тебе понравится.       — Я не буду тебя целовать, от тебя воняет кислятиной.       — То есть тебя останавливает только это?       Тело Глеба вновь напрягается, а мне остаётся лишь усмехнуться.       Через полчаса нам действительно приходится встать, чтобы не смущать блондина, я молча удаляюсь к себе в номер.

***

      Встречаемся мы вновь только через час, от меня больше не несёт блевотиной, да и вид более свежий по-моему мнению, закинув сумку в автобус, я сажусь на своё любимое место.        Долго ждать Фараона, как обычно не приходится, он приходит через пару минут после меня. Оправдывая мои ожидания, он садится рядом и сразу же поворачивается ко мне, наши взгляды встречаются.       — Всё в порядке? — аккуратно спрашиваю я.        Он молчит, но после чего берёт мою руку в свою и переплетает наши пальцы, опуская наши кисти в небольшое пространству между нами, на сиденье, так чтобы видели только мы.       — Теперь да.       В его глазах я наблюдаю озорной огонёк, который я боялся, что не увижу больше. Что творится в этой блондинистой дурной голове непонятно, но пока определенно он что-то задумал.       Нам ехать до следующего города всего 3 часа и полпути мы проводим в тишине, рука немного затекла в стальной хватке Голубина, но мыслей, чтобы убрать её нет. Сам Глеб облокотился о меня и кажется задремал.       — Тём, какой бы я стихией был? — тихо шепчет он куда-то в мою макушку.       — Хммм...мне кажется землёй, потому что ты творишь, создаёшь новое с огромной скоростью, ты умрёшь без вечного движения.       — Если я земля, тогда ты вода.       — Это почему это?       — Земля не может без воды, а они дополняют друг друга. Благодаря ей на земле появилась жизнь и она стала такой, какой мы её видим. Вода сотворила нашу землю. Вода это важно. Она творец.       Бормотание Глеба, кажется каким-то полусонным бредом, но почему-то этот маленький разговор отпечатывается у меня на подкорке.       — Я согрею тебя, Земля, — тихо шепчу я, заснувшему в итоге Голубину и сильнее сжимаю его руку.

***

      В полдень мы уже в отеле, у нас есть буквально пару часов, чтобы привести себя в порядок.         В этот раз в номере я живу не один, а с Федей, который продрых всю дорогу и кажется всё ещё страдает от похмелья.         — Принц успокоил дракона? — ехидно спрашивает он, когда мы оказываемся вдвоём.       — Он — дракон? Смешно.       — Да, я прикалываюсь, в итоге больше без депрессии принцесса?       — Надеюсь, что да.       — Что случилось, в итоге?       Благо бог наделил меня умением врать или точнее приукрашивать и недоговаривать.       — С девушкой расстался, я с дуру сказал, что она не первая и не последнняя, он загнался и обиделся, вот и всё. Вчера после тусы мы поговорили, я извинился вся хуйня, ничего интересного.       — Ого раньше его не задевали твои слова, он наоборот верил во всю хуйню, что ты несёшь.       — Растёт парень.       Через несколько часов мы уже выступали с очередным концертом, на сцене раздавал стиля Джимбо, а Глеба не было видно уже минут пятнадцать.