Любовь между злой лондонкой и вонючим ирландцем.

«Нам в Англии нужно многое забыть из истории Ирландии. Забыть накопившиеся за столетия пристрастные, зачастую нелепые представления об этой стране и её людях, возникшие в результате соперничества и недоразумений. Будем надеяться, что и Ирландия когда-нибудь обретёт чувство исторической перспективы, оставит своё несчастливое прошлое в покое. Пора жить настоящим»

— «Ирландия. Прогулка по священному острову», автор — британский журналист и путешественник Генри Уоллам Мортон.

***

I

Жаклин, как сирена, манили искусства, В их плененных чарах утопая. Мечту об образовании несла, Сквозь преграды и судьбы слова. Мать твердила: «Стань матерью скорей, Забудь об этих призрачных мечтах». Но отец, мудрец, сказал ей смело: «Я дам добро, но с условием одним». «Что это за условие?» — спросила Жаклин, В глазах ее горел огонь желания. «Не стану читать письмо с жалобой я», — Ответил он, — «и ты оплатишь все сама». Она согласилась, не дрогнув, не возмутясь, Ведь знала, что мечта ее сильна. И в Дублин путь ее привел, Где цивилизация британцев расцвела. Ирландцы-католики, увы, Не строили мостов в ту пору. Но Жаклин верила в свою звезду, И в сердце ее жила лишь красота.

II

В Дублине, где время остановилось, Где каждый дом, как в сказке, ожил, Где улицы, как реки, разлились, И каждый миг, как вечность, проносился. В одиннадцатьсот одиннадцатом году, Когда мир ещё был полон чудес, В Дублине, где смешались все народы, Где каждый верил в свой особый свет. Богатые и бедные здесь жили, Иммигранты и местные дружили, Националисты и унии сторонники, Католики, протестанты, евреи, квакеры. И каждый день, как праздник, начинался, И каждый вечер, как мечта, кончался, В Дублине, где на каждом перекрёстке Сплетались судьбы, как кружева. Так было в тысяча девятьсот одиннадцатом, Когда ещё не знали мы о злом, Когда Дублин был таким прекрасным, Как город, что живёт в душе добром. Дублин, город контрастов, где слились эпохи, Где замок британский возвышается в центре, Где бедность и богатство соседствуют слепо, Где жизнь бурлит, как река в непогоду. Где улицы узки, а дома тесны, Где голод и болезни терзают людей, Но каждый день, несмотря на беды и сны, Ирландцы идут, не боясь трудностей дней. Где каждый день — это путь через грязь, Где эмиграция — как волны прибоя, Но вера и надежда живут, не сдаваясь, В сердцах, что стремятся к свободе и счастью. Где транспорт старинный всё ещё правит бал, Где трамваи, лошади, велосипеды мчат, Но автомобиль уже шепчет: «Я скоро приду», И время неумолимо идёт вперёд. Где вера и религия — как цветы в саду, Где католицизм, протестантизм и еврейство Смешались, как краски на палитре, в одну, Создав неповторимый портрет города детства. В родном городе, где свет и тени, Где дышит память о великих днях, Жаклин решила жить и знания постигать, В Тринити-колледже, где мудрость расцветает. Здесь каждый камень, каждый уголок Хранит следы великих умов и душ, Где Антуан, Генри и Чарльз постигли свой урок, И Оскар Уайлд оставил свой бессмертный свет. Ее мечта, как пламя, в сердце горит, О знаниях и искусстве, о красоте, Что с детства в ней жила, как вечный магнит, Влекла к науке, к правде, к высоте. И в этом городе, где тени и свет, Где мудрость и искусство — вечный спор, Она найдет свой путь, оставит след, Как те, кто жил здесь до нее, до сих пор. Она отправилась в город, где тени прошлого еще не исчезли, Где ирландская ненависть к Англии в сердцах людей жила. Не одна она пошла, с охранником, как страж, за ней следили, Каждую неделю по воскресеньям докладывали отцу, как жили. Альберт Адам Эдвард Томас Дивачунал, отец ее родной, Телеграфом или телефоном связь держал с ней, словно в бой. Но почему же все в секрете от нее держали, почему? Ответ прост: не доверял он дочери своей. Хотел он сделать все, чтоб уберечь ее от бед и зла, Чтоб в безопасности она, как в коконе, всегда жила. Но в сердце дочери ее сомнения и боль росли, Как будто в клетке золотой ее держали, как в тиши. Так она жила, в тени отца, в плену его забот, В городе, где ненависть и страх еще не были забыты. Но в глубине души ее огонь свободы не погас, И верила она, что час придет, когда расправит крылья.

III

Уинчин Фавсиаса, дублинский бедняк, Жил на окраине, где нищета — как мрак. Трудился день и ночь, семью свою кормил, Болезни в доме, но любовь не уходил. Мать потерял в младенчестве, отец — добрей, Но не прокормить семью — вот в чём его удел. Все рано повзрослели, начали работать, Уинчинн — мастер на все руки, не умеет только гнить и горевать. Трубочист, уборщик, чистильщик обуви— Прошёл он все пути, что к жизни трудные. Не богат, не умен, но счастье обрёл, В простых вещах нашёл, что душу согрел. С друзьями пил, театр смотрел, О пороках англосаксов размышлял. И в этом мире, полном бед и мук, Он жил, молился, трудился — и был счастлив, друг.

IV

Осень в Ирландии — время загадок и тайн, Когда воздух наполнен прохладой и светом луны. Листья танцуют в ритме вальса, кружась, Словно в сказке, где каждый листок — волшебство. Туманы спускаются с холмов, окутывая поля, Как будто природа сама погрузилась в дремоту. Ветер шепчет свои мелодии, зовя В путешествие по стране, где живёт красота. Уэксфорд — оазис тепла среди осенней прохлады, Где солнце ещё ласкает землю своим теплом. Здесь можно найти приют, забыть о ненастье, Насладиться моментом, наполненным светом. Но природа Ирландии — не только тепло и уют, Это время для размышлений, для новых открытий. Музеи, театры, фестивали — всё это ждёт, Чтобы подарить нам частичку своей магии. Мабон, День осеннего равноденствия — время, Когда природа готовится к зимнему сну. Но в этом есть своя прелесть, своя красота, Ведь осень — это не просто пора увядания, А время перемен, время новых начинаний. Хэллоуин, Самайн — канун дня всех святых, Когда мир погружается в мистическую дымку. В этот вечер, в час, когда тени густы, Можно увидеть, как древность встречается с будущим. Так пусть осень в Ирландии станет для вас Источником вдохновения, новых открытий. Пусть каждый день будет наполнен теплом и светом, А сердце — радостью и любовью к этой земле.

V

Жаклин возвращалась домой по мостовой, Где ветер шептал ей о прошлом былом. В руках её — изобретение фон Дреза, Велосипед, что мчит её в безбрежье. Её квартира-студия — не дворец, Но дом, где живёт вдохновение в сердцах. Скромна она, но в ней есть свой уют, Для тех, кто знает, как счастье в себе нести. Отец её — викинг, француз, король, Смешал в себе кровь благородных кровей. Он дал ей дом, где есть всё для жизни, Но главное — это душа её, что светлей. В её районе — не трущобы, не дворцы, Здесь люди живут, не зная беды. Скромное заведение — её приют, Где можно мечтать, где можно творить. Мытьё посуды в ресторане — её удел, Гладить бельё в прачечной — её труд. Но главное — в её сердце живёт любовь, Что дарит ей силы и свет. Жаклин, в вечерней мгле, С велосипедом спешила к себе. В сердце радость, в руках тепло, Печенье — награда за дело. Но путь был не так уж и прост, Лестница к дому — опасный мост. Шаг — и падение, боль пронзила, Судьба на миг её остановила. Чистильщик обуви, увидев беду, Бросился к ней, протянув свою руку. «Леди, вы ранены? Где же боль?» — Спросил он, поднимая её ввысь. «Правая нога…» — Жаклин шепнула, Хромает к фонарю, где свет струится. «Плати за ущерб!» — кричит она, Судьба смеётся, но жизнь продолжается. В ночной тиши, где свет фонарей едва мерцает, Где тени играют в причудливый танец, Стоят двое, в споре их пламя пылает, И каждый в душе своей таит свой венец. «Я ничего платить не буду», — заявил фонарщик гордо, «Я не виноват, что ты слепа, как крот, Я чуть не погиб из-за тебя, пустоголовая», — Кричит он, и в голосе его лед. «Хорош кричать или ты хочешь, чтобы с нами Обращались, как с китайцами во время восстания?» Чистильщик обуви требует, голос его как сталь, И в глазах его пылает пламя сражения. Жаклин смотрит на него с симпатией, В ее взгляде свет и нежность, как утренний рассвет. «Вот пример джентльменства», — шепчет она, Но в ответ лишь усмешка, горький ответ. Ирландец, бедный, но гордый, не склонит головы, Он на стороне здравого смысла, он прав. «Он грубиян, и ты действительно виновата», Говорит он, и в словах его слышится плач. Она потрясена, оскорблена его словами, Но затем успокаивается, высокомерно фыркнув. «Я добрая и благородная англичанка, А вы вонючие ирландцы, вот и весь ваш удел». В ночной тишине их спор продолжается, Но в сердцах их огонь уже не угаснет. Каждый прав по-своему, каждый несет свой крест, И путь их к истине лежит через тернии и беды. «Тогда что ты здесь делаешь?» — спросил Фонарщик С ухмылкой злорадства, в глазах огонь. «Если тебе Англия по душе, То почему ты с нами, а не с ней?» «Я приехала учиться в Дублин, — ответила она, С улыбкой холодной, как зимний рассвет. — И я рада, что ваша дикость Под нашей опекой найдет свой ответ.» «Дикари мы?» — Ирландец в гневе воскликнул, «Но мы, как и вы, часть этого мира.» «От зловония вашего вы станете опасны, Как чума, что грозит уничтожить всё живое.» Она взяла велосипед, оставив за спиной Раздор и обиды, что в сердце таились. К своей квартире, где свет и тепло, Она шла, словно птица, что в небо взлетела.

VI

Уинчинн, в тиши своих дум, Об англичанке порочной и злой, Что в высокомерии своём Страдала гибернофобией, как больной. Для неё смерть ирландцев — дар небес, И язык их — лишь мерзость, как тлен. Но он, боясь потерять свой хлеб, Старался избегать её, как плен. Дома, играя с детьми, Он шутил, изображая её Чистой и бескорыстной, как свет, Но в душе — порочной, как тьма. Так Уинчинн жил меж двух огней: Боязнью потерять свой кров, И шуточной борьбой с ней, В мире своих тайных снов.

VII

Жаклин, как роза в буре, вдруг обрела покой, Сквозь вихрь сомнений и обид, как свет в ночи, Прозрев, осознала: виновата лишь собой, В том, что случилось, нет чужих причин. Стыд, как горькая слеза, увлажнил глаза, И в сердце боль, как эхо прошлых дней. Поняла: в её поступках и словах Была причина всех её теней. И в этот миг, как луч в тумане, мысль пришла: Извиниться перед ними — вот её судьба. Перед тем, кто был ей ближе всех, И перед тем, кто стал её судьбой. Извиниться, чтоб очистить сердце, И признать ошибки, что ведут к смирению. Чтоб в их глазах увидеть свет и милосердие, И знать, что путь к прощению — её решение.