Good boy

      Уён привык жить по принципу: «Если тебе не портят жизнь, то не порть её другим». И сегодняшнее утро было таким хорошим, что быть ворчащим просто не получалось. Ему подарили десятки нежных поцелуев, заменив ими будильник, вкусный завтрак и крепкий кофе, сваренный любимыми руками, по радио всё утро крутили любимые песни и на онлайн-торгах за приемлемую цену удалось выцепить первый тираж пластинки Depeche Mode. Поэтому он благородно задерживается возле пешеходного перехода на лишние пятнадцать секунд, позволив двум молодым людям пробежать и успеть на автобус, а после в кофейне отдаёт свой оплаченный латте женщине, чей кофе забирают по ошибке. Да, он знатно опаздывает из-за этого, но плановое совещание намечено на двенадцать, а значит босс ругаться не будет.              Когда он всё же забегает в отдел офиса, то замечает, что работа идёт вяло. Да, есть те, кто уже кропотливо работают за компьютерами, занимаясь проектами и контрактами, но кто-то слоняется без дела, лишь делая вид, что у них забот немерено. Уён выбирает вторую сторону и решает, что его проект по дизайну сетевых ресторанов может и подождать. Оставив вещи на рабочем месте и включив компьютер, он выскальзывает в коридор, шагая в сторону комнаты для отдыха. Как и предполагалось — большинство столпилось здесь.              — Ты опоздал, — замечает Ёсан, когда подбирается к другу, который останавливается возле автомата со снеками.              — А я и не спешил, — Уён пожимает плечами и толкает купюру в окошко, чтобы забрать свой пакетик с кислыми мармеладками. Взгляд его скользит к небольшой компании, которая столпилась в противоположном углу комнаты. Громкий голос неприятно режет слух. — Что, опять?              — Ага. Всем стоять, слушать, восхищаться.              Это заставляет хмыкнуть. Есть у них в отделе и странные персонажи, которых Уён называет «пережитками прошлого» и даже не стесняется говорить им об этом в лицо. Обычно это альфы, которым лет за сорок-пятьдесят, не принимающие изменения в обществе и то, что омеги могут занимать такие же позиции, как и они, а иногда и выше. Вот и господин Ли стабильно пару раз в неделю собирает вокруг себя слушателей, рассказывая о том, как раньше было лучше, и что в его время все омеги дома сидели и детей воспитывали, а не карьеру строили. Прошло уже два года, а он всё никак не может свыкнуться с тем, что босс назначил своим заместителем омегу, а не его, подававшего тоже прошение на повышение.              — Раньше всё было иначе, не то, что сейчас! — возмущается он с важным видом. Уён давит в себе усмешку, подбираясь ближе. Его даже умиляет, что господин Ли всё никак не поймёт, что здесь все только подыгрывают ему и просто отлынивают от работы. — Сейчас они карьеру строят, а что мы будем делать, когда нация начнёт вымирать? Может ещё позволим омегам служит два года, как альфам, а? Кстати, про армию! Был у меня как-то в роте один хуй…              — Правильно не «в роте», а «во рту», — не сдерживается Уён, перебивая старшего коллегу.              Господин Ли тут же замолкает, поднимая шокированный взгляд на омегу. Все тоже оборачиваются, а Ёсан рядом не сдерживает хриплого смеха, тут же отходя и утаскивая за собой Уёна. Эту глупую шутку и униженного коллегу будут обсуждать предстоящую неделю, а может и больше.              В этом весь Уён. Он не может промолчать, когда можно вставить шутку и не получить за это выговор. Но к этому пришлось идти долго. Пока все его одноклассники гуляли после школы, он успевал заниматься дополнительно, так ещё и посещать секцию плавания. Пока все его однокурсники тусовались и пропускали пары, он не упускал возможности помочь преподавателям, заняться вне учебной активностью и приносить медали университету. Это сыграло с ним злую шутку и многие видели в нём лишь подлизу, унижающегося ради отметок. Однако на выпуске все его старания окупились — его пригласили на стажировку в крупную компанию ещё даже до вручения диплома.              И вот, спустя три года работы, он знает, что хорош в своём деле, потому что его проекты выстреливают, они популярны на рынке и всегда удовлетворяют босса. Конечно, у последнего есть и ещё одна причина, но Уён предпочитает о ней молчать. Хотя в офисе все и так знают, что старший менеджер Чон Уён из отдела по разработкам ещё со времён своей полугодовой стажировки спит с боссом. И у того было много возможностей повысить омегу или дать ему поблажку, но Уён продолжает работать наравне со всеми, не желая смешивать работу и личную жизнь.              К тому же всегда приятно утирать нос таким альфам, как господин Ли, который дальше своего ворчания не видит.              — Представляю, какой у него маленький член, раз его самолюбие раздуто до размеров Кёнбоккуна, — очередной раз повторяет Уён, когда они с Ёсаном всё же садятся за работу. К счастью, их столы находятся друг напротив друга и можно спокойно разговаривать.              — Когда-нибудь ты дошутишься, и он пожалуется на тебя директору Чхве.              — И что тогда? — Уён стреляет своими глазками, коварно улыбаясь. — Директор Чхве отшлёпает меня?              Ёсан закатывает глаза под чужой смех.              Директор Чхве был тем самым счастьем, которое Уён получил, устроившись на работу. Он не пытался его соблазнить или приворожить — да, до него доходили и такие слухи. Это всё было ему не нужно, потому что директор первым проявил инициативу. Подвёз до съёмной квартиры, когда Уён задержался настолько, что автобусы не ходили. Принёс кофе с любимым вишнёвым сиропом, хотя Уён упоминал о нём всего раз. Помог таблетками, когда течка вдруг застала Уёна не по циклу из-за стресса и переработок перед сдачи проекта.              А потом таблетки больше не понадобились, потому что Уён провёл все четыре дня течки после презентации в постели директора Чхве. Ещё через две недели они уже вместе перевозили вещи.              И может быть, если директор Чхве — его любимый Сан-и — сказал бы ему остаться дома, рожать и воспитывать детей, то он тут же послушался, как самая прилежная омега на свете. Он тот тип людей, которые могут спокойно найти себе занятие даже в четырёх стенах и не жаловаться. Но Сан никогда ему так не скажет. Потому что Сан — самый благородный, любящий и внимательный альфа, который у Уёна когда-либо был. Цветы, подарки, разговоры, поддержка, лучший на свете секс — всё это Уён приобрёл в отношениях с ним, стараясь отвечать тем же.              А потому становится совершенно послушным и покладистым, когда видит — чувствует — что Сан напряжён, даже разозлён. Он уехал сегодня раньше Уёна, потому что собрания у генерального директора холдинга ждать не будет. Но вернулся Сан не таким довольным и спокойным. Потому Уён становится ниже травы, тише воды, когда они приходят на совещание.              — Что у нас проектом для сети ресторанов? — хмуро спрашивает Сан, облокотившись на спинку своего массивного кожаного стула, потирая пальцами виски. Уён тут же выпрямляется, чувствуя, как метка на плече неприятно ноет тупой болью.              — Всё отлично, директор Чхве, — Уён не позволяет себе фамильярничать. Он раскрывает папку со своим проектом, перебирая листы с планами. — Я разработал для них три варианта дизайна интерьера, от наиболее дорогому к менее, каждый из них в двух цветовых решениях. Все отправлены их инвесторам, новая дата встречи назначена на следующий понедельник. Но думаю, что они остановятся на втором варианте, а конкретно на зелёно-золотой версии. Минимализм, выбранные оттенки, расстановка посадочных мест в зале — это всё то, что соответствуют изначальных запросам.              — Отлично. Жду от тебя подписанный контракт в понедельник. Менеджер Кан, что у нас с испанскими заказчиками?              — А, эм, — Ёсан выглядывается из-за Уёна, чуть мнётся. — Я передал все документы ещё вчера вашему заместителю, директор Чхве. Мне удалось увеличить сумму заказа ещё на двести пятьдесят тысяч евро.              Минги, сидя рядом с Саном, поднимает голову, хлопает удивлённо глазами. В его руках тут же оказывается папка с контрактом, которую он подает директору. Сан бегло осматривает и довольно кивает, переходя к следующему вопросу. Но совещание не затягивается надолго и через полчаса все уже убегают на обед. Все, кроме Уёна. Он собирается медленнее остальных, а после, пропустив вперёд даже господина Ли, закрывает кабинет на защёлку, поворачиваясь к Сану. Тот нервно дёргает узел галстука, прикрывая глаза.              — Голова болит? — тихо спрашивает Уён, подбираясь ближе. Руки ложатся на крепкие плечи и слегка разминают.              — М-м, немного, — соглашается Сан, прикрывая глаза, почти мурча. Руки Уёна почему-то всегда действуют на него волшебным образом. — На собрании было слишком много самодовольных кретинов, которые думали, что если выпустить побольше феромона, то они обязательно покажутся ужасно крутыми. Как животные, ей богу.              — Мы тоже иногда животные, — Уён обходит кресло и, раздвинув чужие бёдра коленом, подбираясь ближе. Сан усмехается и тянет на себя, сминая в ладони ягодицу. Омега довольно стонет.              — Животными нужно быть в определённое время и в нужных местах, а не у директора за столом.              — Я знаю одно такое местечко… Как насчёт того, чтобы побыть сегодня самыми плохими сотрудниками и сбежать, купить бутылочку хорошего белого вина и поехать домой быть животными, м?              — Заманчиво.              — А если я скажу, что сделал заказ на вечер из твоего любимого ресторана, то ты согласишься?              — Я очень-очень близко к этому, лисёнок, — Сан шлёпает по ягодице, мягко поглаживая после. — Но нужно работать.              Уён, уже разнеженный мыслью о постели, вкусном вине и еде, недовольно хнычет. Всегда тяжело собраться с силами в последний рабочий день, когда перед лицом маячит возможность уехать. Однако стоит ему сесть на своё место, как работа утягивает его с головой. Новый проект сдавать только через два месяца, но уже сейчас нужно сделать столько звонков, разослать письма всем поставщикам, просчитать смету. Уён не замечает, как бежит время, как бегают люди вокруг него. И потому немного пугается, вздрагивая, когда рядом с ним появляется фигура Сана. Тот смотрит на него со всей серьёзностью, держа в руках пальто Уёна.              — Менеджер Чон, мне звонили заказчики по делу сетевых ресторанов, и они готовы обсудить варианты уже сейчас.              — Да? Мне ничего не приходило, — Уён, видимо ещё слишком погружённый в работу, машинально открывает рабочую почту. И ойкает, когда чувствует толчок по ноге под столом. Ёсан рядом шикает, намекая взглядом, что это всего лишь предлог. — А-а. Лично вам звонили, получается…              — Да. Поэтому нужно торопиться, они уже ждут нас.              — Директор Чхве, я на первых этапах тоже занимался этим проектом, — господин Ли поднимает руку. — Может и моя помощь будет полезна?              — Эм… Думаю, что менеджер Чон будет более компетентен в этом вопросе.              Уён улыбается довольно, накидывая на ходу пальто. Сан собирает его вещи и выходит первым, придерживая омеге дверь. И только когда они спускаются на подземную парковку, то позволяют себе на несколько секунд переплести пальцы рук.              — На твоей? На моей? На разных? — интересуется Уён, когда они доходят до своих припаркованных машин.              — На моей. Свою заберёшь в понедельник.              И Уён как большой довольный кот забирается на переднее сидение большой Kia, которая кажется в два раза выше его малышки. Когда дисплей прогружается и высвечивается время, становится понятно, что они сбегают за два часа до окончания рабочего дня. Поэтому дороги ещё не забиты машинами и автобусами, они с лёгкостью добираются до магазина, а потом и до дома.              Уже в лифте они позволяют себе быть глупо влюблёнными, жадными до ласки. Уён толкает Сана к зеркальной стенке, целуя его мокро, не стесняясь того, что несколько капель слюны падают на одежду и, кажется, на пол. Запах вишнёвой газировки заполняет лифт, дурманя голову сильнее. Сан даже дёргается в сторону, тяжело вздыхая. Щёки его пылают, в возбуждение внутри смешивается с кровью.              Но, оказавшись в квартире, он первым убегает в душ, не желая поддаваться спонтанным решениям. Уён за это время успевает раздеться до гола, взгромоздиться на кухонный стол и открыть бутылку, не беря в руки даже стаканы. Сан выходит таким же обнажённым и слегка присвистывает, разглядывая развернувшуюся картину.              — Потом опять стекло от следов твоей задницы и смазки отмывать, — бубнит в шутку Сан, подходя ближе. Он забирает бутылку из чужих рук и тоже делает глоток, удивляясь вкусу. — М-м, а действительно неплохо.              — Я же говорил, что оно классное!              — Классное.              — Как моя задница или ещё лучше?              — Ой, хватит, — Сан закатывает глаза, хочет отстраниться, но Уён удерживает его на месте, обхватывая бёдра лодыжками. Рука скользит по коротко выстриженному затылку и вдруг сжимает, заставляя альфу заскулить. Обычно Сан моментально заводится от такого жеста, проявляет альфа-натуру. А сейчас он будто маленький щенок.              — Ох… Кто-то хочет побыть сегодня хорошим мальчиком?              Сан, закусив губу, кивает несмело и получает мягкий поцелуй в губы. День был выматывающим и ему нужна встряска. И он знает, что Уён с удовольствием её ему устроит.              Секс на излюбленном стеклянном столе они решают оставить на потом. Сан подхватывает Уёна под бёдрами, неся по коридору в их спальню. Кровать, идеально заправленная, пахнет ими, оставленными феромонами и недавним сексом. Здесь хорошо и уютно, окна зашторены и мягкий свет оставляет приятные тени на стенах. А ещё он красиво играет на карамельной коже Уёна. Сан любуется им, растягиваясь на постели, пока его омега ищет лубрикант на полке с медикаментами в шкафу.              — Мы могли бы использовать твою смазку, — предлагает Сан, подкладывая одну из декоративных подушек под поясницу, когда Уён забирается к нему.              — Сейчас же не течка, её будет недостаточно, — ладошки аккуратно разводят крепкие бёдра в стороны. Пальцы проводят по внутренней части, играются с полувставшим членом. Сан довольно мычит, двигая бёдрами навстречу, желая получить больше. — Сколько ты не был снизу?              — М-м, недели три?              Уён забавно закусывает язык, опускается ниже, целуя в колено и щёлка крышкой упаковки. Смазка льётся на пальцы и Сан недовольно цокает, говоря, что они купили это покрывало неделю назад. Уён заботливо напоминает, что оно специальное для секса и легко чистится.              У них почти одновременно слетают стоны с губ, когда палец оказывается в Сане. Альфа слегка сжимается, хмурится, пытаясь договориться со своей второй сущностью. И Уён помогает ему в этом, не двигая рукой, но опускаясь губами на один из сосков, лаская его сначала языком, губами, а потом и прикусывая. Сан сжимается и немного пульсирует, это чувствуется.              — Твоя грудь всё ещё чувствительная.              — Как и твоя задница.              — Не забывай, чью мы будем сегодня трахать.              — И до твоей доберёмся, — усмехается Сан и тут же стонет, когда Уён в отместку сгибает указательный палец внутри.              Не то, чтобы у них это было частой практикой, но стало приятным открытием. Сан поделился своим желанием и мнением на подобное через год, после того, как они съехались. Разговор получился пьяным, с признанием и разговорами о бывших. Уён рассказал, что лишился девственности по глупости ещё в средней школе, а Сан о том, что пытался строить отношения с альфой. Всё закончилось сексом на ещё старом деревянном столе, когда Сан впервые позволил быть Уёну сверху.              А сейчас Сан, наученный своей омегой, прогибается под нужным углом, чтобы пальцы в нём дотягивались до простаты. Это приятно до бегающих по копчику мурашек. До желания целоваться, пока губы не опухнут. И он воплощает это в жизнь, притягивая Уёна к себе, облизывая сначала верхнюю, а потом кусая нижнюю, и наконец-то целую. Уён урчит довольно в поцелуй, добавляет ещё палец, разводя их внутри, а потом и ещё один.              — Ты уже полный, котик, знаешь это? — хрипло спрашивает Уён, чуть оттягивая мочку губами. Он двигает пальцами до костяшек, чуть раскрывая их внутри. — А ещё хочешь, чтобы в тебе оказался мой член?              — Боже, Уён, заткнись и трахни меня…              Но Сан тут же переходит с недовольного тона на вскрик, когда Уён кусает за сосок и резко толкает пальцы. Сейчас он тут всё решает.              Несмотря на то, что последний раз Сан был снизу три недели назад, он быстро расслабляется, и скоро двигающие внутри пальцы оставляют только ощущение наполненности, но не дискомфорта. Его запах терпкого кофе становится более сладким, приятно оседающим где-то на кончике языка.              Уён любит играться, Сан это знает. И позволяет это. Позволяет пометить свою шею поцелуями, позволяет кусаться. Ему до рдеющих щёк нравится, когда его омега сжимает пальцами накаченную грудь, когда тыкается в неё и пытается сжать половинками то ли щёки, то ли целую голову. Нравится, когда Уён уделяет внимание члену, слизывая с головки капли предэякулята, а потом облизывает его по длине и под яичками. Уён целует его бёдра, кусая на особенно мягкой части, смеясь. И этот звук отдаётся прямо в член, делая его ещё более влажным, красным, тяжёлым.              Единственное, о чём жалеет Сан, когда Уён входит в него, — это о том, что они не открыли окно, когда вошли в спальню. Их феромоны смешались, воздух стал обжигающим. Но в глазах Уёна мелькают довольные огоньки. Ему нравится, как выглядит Сан сейчас. Влажный, раскрытый, тяжело дышащий. Он замирает, когда оказывается в альфе на половину, а через несколько секунд двигается дальше. Само собой, его размеры меньше, чем у альф, но Сану нравится, а это самое главное.              — Ты ведь знаешь, что большие и серьёзные альфы себя так не ведут? — игривым голосом спрашивает Уён и, сжав бёдра сильнее, делает движение назад-вперёд. Сан скулит под ним, отворачивая голову и зажмуриваясь. И он захлёбывается стоном, когда Уён прокручивает между большим и указательным пальцем левый сосок. Сан дрожит. — Большие и серьезные альфы не дрожат от такой ласки. Большие серьезные альфы должны трахать маленьких милых омег, а не наоборот. Как считаешь?              Сан ничем связным не может ответь, лишь стонет и возводит глаза к потолку. Он понимает, что если когда-нибудь Уён уболтает его на то, чтобы прикрепить к нему зеркало, то жизнь его на этом закончится. Потому что видеть это будет… слишком. Слишком хорошо, сладко, приятно. Слишком настолько, что даже плохо.              Уён ловит ритм, лёгкий, но резкий, как и он сам. Ему приятно слышать, как Сан отзывается на каждое движение внутри, на каждую ласку. У него самого срывает крышу, омега внутри хочет-хочет-хочет и никак не может заткнуться.              — Знаешь, — снова открывает рот Уён и Сан стонет уже жалобно. Но это от того, что Уён опускает бёдра и принимается мять грудь, растирая большими пальцами соски, которые и так набухли от интенсивной ласки. — Иногда, когда смотрю на твою грудь и думаю, что будь ты омегой, то смог бы выкормить наших двойняшек.              — Уён, блять, — всхлипывает Сан, пережимая себя у основания, чтобы не кончить тут же. Но Уён чувствует, как альфа приятно сжимается внутри.              Руки соскальзывают с груди на талию, сжимая. Уёна поражает эта разница между плечами и талией, то, как Сану удалось создать такую идеальную пропорцию. Они ходят в зал два раза в неделю, в последнее время Сан снова взялся за работу над плечами и бицепсом. Страшно подумать о том, что будет через несколько месяцев с этим уже идеальным телом. Но сейчас он сосредотачивается на талии, сжимая её, двигаясь внутри не так ритмично, срываясь то на быстрые толчки, то на медленные, плавные, а то и вовсе замирает внутри, предпочитая потрепаться.              — Твоя талия создана для того, чтобы сжимать её во время секса, котик, — и в подтверждение Уён это и делает. — Если я постараюсь, то смогу её обхватить полностью?              Это сумасшествие, но Уён пытается соединить два больших пальца над пупком. Сан стонет жалобно, импульсивно сжимаясь, чувствуя себя мокрым, заполненным, залюбленным, почти затраханным. В голове приятная пустота. Он думает только о своей омеге и своём оргазме. От этого член, лежащий на животе, дёргается, пачкает кожу, и Уён переключает всё своё внимание на него.              — Нравится видеть, когда ты здесь, — одна из ладоней опускается на красную головку, — такой бесполезный. Но это ненадолго, Сан-и. У меня скоро течка, поэтому я заранее прошу у директора отгулы. Директор Чхве поможет своему самому ценному сотруднику?              — Да-а, Уён-и, — выдыхает Сан. И здесь на всё «да»: на отгулы, на движения внутри, на прикосновения к бесполезному члену.              Они оба срываются на безумие. Уён вновь сжимает бедро, двигается все быстрее, до хлюпающих шлепков. Колени уже болят и ноги затекли. Но он продолжает трахать Сана, сжимая в другой руке чужой крупный член, который пульсирует. Сан сжимается всё чаще, уже не стонет, а скорее хрипит на одной низкой ноте. Но когда оргазм ощущается всё ближе, то зажмуривается, выгибаясь в пояснице. Уёну приходится удержать его на месте, шипя на альфу, который удерживает его внутри, не давая двигаться. Сан расслабляется, обхватывает чужие бёдра ногами, прижимаясь к омеге ближе. Несколько движений, общий надрывный стон и Сан кончает за несколько секунд до того, как кончает Уён.              Они пытаются отдышаться несколько минут, лежа в обнимку. Сан гладит Уёна по волосам, а тот позволяет себе практически распластаться на альфе. Только когда спазм проходит, Уён отстраняется, выходя из Сана, любуясь тем, как сперма стекает вниз по коже на покрывало, которое и без того мокрое. У него хватает сил на то, чтобы встать и всё же открыть окно. Лёгкий ветерок приятно обдувает влажное обнажённое тело и Сан любуется им. А потом вдруг приподнимается на локтях, спрашивая:              — Через сколько у тебя течка, говоришь?              — М-м, не помню. Дней через шесть?              — Не правда, — Сан тянется к тумбочке, доставая оттуда небольшой блокнот. Он листает листочки, выглядя снова таким серьёзным. — У меня отмечено. Течка только через две недели.              — У меня сбился цикл после проекта со звукозаписывающей компанией. Все нервы мне потрепали. Поэтому все съехало дней на пять… Подожди, ты отмечаешь даты моих течек?              — Ага… Тут твои циклы, питание, витамины…              — Какой ты милый, — довольно шепчет Уён, подходя ближе и целуя в опухшие губы. Но отрывается от них, когда по квартире разносится сигнал домофона. — А вот и еда!              — Хоть прикройся!              Уён, успевший уже выбежать в коридор, чертыхается, резко поворачивается назад и подбегает к самой близкой к нему секции шкафа — с постельным бельём. Он кутается в простыню и через минуту Сан слышит разговоры из коридора. А потом с его губ срывается смех, когда Уён возвращается обратно, держа в одной руке бумажный пакет с контейнерами, а в другой открытую бутылку вина.              — Реакция?              — Курьер был в шоке. И вроде бы он был омегой. Я дал ему сверху ещё сорок тысяч вон.              — Мило, — Сан тянется в пакет, но Уён отбирает его, отставляя на пол. — Эй! Всё остынет.              — Подогреем, — Уён поднимается на ногтях на кровати, скидывая простыню, а потом опускаясь на бёдра альфы. — Потому что я хочу ещё…              Сан заводит руку за чужие бёдра, скользя пальцами между ягодицами. Влажно. Уён течёт, и даже лубрикант им не понадобится. Альфа довольно урчит, снова возбуждаясь.              Кажется, что сегодняшний ужин станет их завтрашнем завтраком. Если, конечно, кое-кто ночью всё не съест.