Хорошая попытка!

— У тебя так много карт, мой бедный Шико. Не забудь, что у меня всего две! Генрих самодовольно улыбнулся, помахав парой карт, оставшихся у него. Он вальяжно развалился на постели и теперь смотрел на своего противника, как смотрит на мышь ленивый кот, от души объевшийся сметаной. Шико сидел напротив с целым веером, содержавшим единственный козырь, и обдумывал свой ход, который вполне мог бы стать в этой партии последним. Его шансы на победу и до этого были низкими, а сейчас вообще упали практически до нуля. Если, конечно, король не блефовал. Впрочем, тогда он бы не смог скрыть особый оттенок нервозности, который проницательный шут научился распознавать, поэтому, скорее всего, он действительно свято верил в свою победу. — Я помню, — лаконично отозвался Шико, изучая свою «руку». — Ты, конечно, можешь попробовать меня обыграть… — Намеренно растянутые слова, сквозящая неприкрытая издёвка. Ах, какая самоуверенность! Ей-Богу, если бы гасконец не любил Валуа, то уже давно страшно обиделся бы на подобные речи. — Можешь даже подумать и попробовать угадать, какие у меня карты. Но что-то мне подсказывает, что это тебе, увы, — судя по лицу, ему было ни капельки не жаль, — не поможет. Шут вздохнул, слегка раздражённый даже не столько тоном короля, сколько тем, что его отвлекают. — По всей видимости, Генрике, пословицу «цыплят по осени считают» ты не знаешь. А зря. Правителю иногда полезно прислушиваться к мудрости народа. Генрих театрально зевнул, изобразив скуку. — К чему всё это? Сделай уже ход и достойно прими своё поражение. Шико, ненадолго оторвавшись от карт, смерил его нечитаемым взглядом, после чего продолжил созерцать свои карты. Со стороны и правда всё выглядело так, будто гасконец просто тянул время, не желая сталкиваться с неизбежным, однако это было не в его характере. Шестое чувство подсказывало ему, что где-то в его нынешнем положении спряталась лазейка, а значит, не всё ещё потеряно, если просто хорошо подумать. Две карты, всего две. Какие именно? Вспомнить бы все разыгранные до этого. Когда б ему не мешали — он бы уже давно всё посчитал. Валуа не унимался, продолжая кичиться своей пока что не состоявшейся победой. — Смелее! Признай уже, что тебя подвела пара неудачных ходов. — В интонациях проскользнуло что-то похожее на сжимающиеся кошачьи когти на горле у несчастной мыши. — Ты напрасно ищешь шансы на спасение — их нет. На очередную реплику шут лишь закатил глаза, не сказав ни слова. Периодически косясь на сброс, он то крайне задумчиво покусывал ус, то, хмурясь, потирал висок. — А знаешь, Шико, — голос короля опять стал притворно-мягким, — я готов выполнить даже самое невероятное твоё желание. Даже самое жуткое. Всё, что ты только сможешь придумать! Другое дело, что… — он сложил руки на груди в молитвенном жесте, изображая саму невинность, — загадывать придётся мне. Гасконец, устав перебирать в памяти все ходы, решил оттолкнуться от другой мысли. Генрих мог быть так уверен в выигрыше только в двух случаях: либо прямо сейчас у него на руках обе козырные карты, либо всего одна из них. А может, козыри просто маленькие? Что же ещё не вышло из игры?.. И тут его осенило. Наконец составив в голове комбинацию, шут взялся за свои две самые старшие карты и выложил их перед своим оппонентом. — Вот эти ты сейчас возьмёшь, — прокомментировал Шико. — Отдаёшь мне последнее? — засмеялся Валуа, не подозревая, что будет дальше. — Хорошая попытка, но… Шут молча открыл две новые карты, а после того, как король спокойно отбился тем, что изначально держал в руке, добавил из своих ещё две... одну из которых из-за несовпадавшей масти крыть оказалось нечем. Его Величество, глядя на стремительно перетекавший к нему веер, недоумевал, в какой момент всё пошло не так. — Эти все ты тоже забираешь. Ну, а теперь… И следующим ходом гасконец одержал победу. Вся самоуверенность сползла с лица Генриха за полминуты. Удивление сменилось неверием, потом — полным шоком; наконец, он побледнел и так округлил глаза, что Шико, даже если бы злился на него, уже сто раз простил бы королю его поведение — до того уморительно было наблюдать за всем его преображением. — М-м-м, а я говорил про пословицу, — губы гасконца лукаво изогнулись. Кот и мышь поменялись местами, кто бы мог подумать. Надо сказать, что, ко всему прочему, не в характере Шико было бы настолько же откровенно издеваться над Генрихом, как делал тот некоторое время назад. Однако план, как можно было бы проучить зазнавшегося монарха, уже сложился в его хитрой голове. — Н-но… как? — от волнения бедняга Валуа даже начал заикаться. — Я посчитал, — невозмутимо ответил шут. — Я не знал, смогу ли выиграть, но знал, что догадаюсь, какие у тебя карты. И, как видишь, это мне всё же помогло. — Невозможно, — пробормотал Валуа упавшим голосом. — Я был уверен… — Скорее уж, самоуверен, Генрике. Это немного разные вещи. Кста-а-ати, ты теперь должен мне желание. — Он сделал вид, что задумался. — Как ты сказал? Ты готов выполнить даже самое жуткое из того, что я придумаю? Гасконец не ожидал, что король может побледнеть ещё больше, однако тот мигом сделался цвета алебастра и в панике вжался в подушки, на которых лежал. Шико, иронично ухмыляясь и нарочно растягивая слова, как это делал Валуа, поддразнил: — Что такое? Куда девалась вся твоя смелость, Генрике? Или ты уже не чувствуешь себя таким уверенным? — И вовсе нет, — запальчиво отозвался король, усаживаясь ровнее, хотя его лицо явно не выражало того, что он пытался себе приписать. — Ха, глупости. Конечно же, я выполню любое твоё желание. — Прекрасно! — Шут потёр руки. — Тогда вот что: скажи, ты слышал легенду о местной заброшенной гугенотской часовне? — О чём?.. — Гм! Любопытная история. На окраине города, как раз неподалёку от нас, есть полуразрушенная часовня… с призраками. — Дождавшись нужного эффекта, который произвела на Генриха эта фраза, он отмахнулся, намеренно не продолжив: — В общем, расскажу на месте. — Гасконец резко поднялся и поманил за собой короля. — Вставай. Засиделись мы с тобой в особняке среди садов, лесов, оленей и ланей — пора и на экскурсию. — Х-хорошо, — Валуа на негнущихся ногах поднялся с кровати, — я только передам Келюсу и остальным, чтобы… — О, нет-нет, ты меня неправильно понял. Мы едем туда только вдвоём. — Это и есть твоё желание? — неуверенно уточнил король. — Не совсем. Но оно с этим напрямую связано. Когда Генрих, пошатываясь, шёл по коридору поместья к выходу, в голове у него звучала одна-единственная мысль: «Боже правый, и зачем я только всё это сказал…» *** — Итак, ты должен зайти внутрь и… Валуа выглядел так, будто прямо сейчас упадёт в обморок. Шико успел поведать ему старинное городское предание (разумеется, практически ни один здравомыслящий житель в него не верил), согласно которому в часовне обитают души замученных гугенотов, что накидываются на заходящих внутрь или прогуливающихся мимо католиков. На самом деле, само полуразрушенное здание не выглядело пугающим, особенно при свете дня, и, вообще по правде говоря, шут надеялся, что все их приключения закончатся ровно в тот момент, когда они окажутся здесь и король поймет, что его, откровенно говоря, развели, ведь ничего по-настоящему жуткого здесь не было. Но впечатлительный Генрих, судя по всему, уже успел себя достаточно накрутить, чтобы забояться несчастной часовни, как огня. — …и пробыть там несколько минут. Ну, скажем, пять. — Од-дин?.. — Его Величество трясся, как от дикого холода, несмотря на то, что погода была жаркая. — Со мной, — сжалился гасконец. — Да брось, Генрике, даже местные дети не боятся сюда ходить — я узнавал. Идём. Они поднялись по полуразрушенным ступеням и отворили двери, оказавшись внутри. Как и предполагал Шико, там не было ничего страшного. Старые стены, частично разломанные лавочки, расколотый алтарь. Шут, на всякий случай вынув шпагу из ножен, чуть прошёл глубже, оставив короля на пороге. Крыша наполовину обрушилась, поэтому сюда проникали лучи света, довольно неплохо освещая помещение и создавая своеобразную манящую атмосферу. — Ну, что скажешь? — спросил было гасконец, как вдруг услышал отчаянный визг у себя за спиной. Если бы он не знал, кто там стоял, то не поверил бы, что Валуа способен издать звук, подобный этому. Генрих, отпрыгнув на крыльцо и запутавшись в своих ногах, съехал со ступеней вниз и теперь с выражением праведного ужаса сидел на земле, указывая дрожащей рукой куда-то под ноги мигом появившемуся в дверном проёме Шико. Шут присмотрелся и увидел лишь стремительно ускользающий в развалины хвостик… — Смерть Христова, ну и зачем было такой шум поднимать? Это мышонок, Генрике. И ты его напугал. Гасконец, подойдя к королю, протянул ему руку, помогая несчастному подняться на ноги. Когда тот лишь с третьей попытки смог устоять, Шико покачал головой. — Ладно, я тебя понял, пойдём обратно. Хватит на сегодня приключений. *** — Как ты, Генрике? — спросил шут, когда они оба уже неспешно брели назад к городским воротам. Генрих смущённо отвёл взгляд и попытался подобрать слова: — Я… мне кажется, что… я зря сегодня сказал некоторые вещи. Надеюсь, ты на меня не сердишься, друг мой? — Сержусь? Брось, я слишком давно тебя знаю, чтобы обижаться. Тем более, — гасконец усмехнулся, — не скрою, ты меня немного повеселил. — Шико! Это было не смешно! — беспомощно возразил Валуа. — Не всё, согласен, но я говорил про то, что было ещё в особняке. Неужели ты думал, что я мог загадать что-то поистине жуткое? — Шут успокаивающе похлопал короля по плечу. — Этой легенде уже чёрт знает сколько лет! Никто в неё не верит. Я просто хотел тебя… ну, знаешь, слегка спустить с небес на землю. Правда, вышло в итоге в буквальном смысле… Этого я не планировал. И вообще, был уверен, что тебе станет скучно и мы уйдём оттуда сразу! — После чего серьёзно добавил: — Глупая идея была. Прости меня за это. В ответ Генрих, безуспешно попытавшись в очередной раз отряхнуть штаны, только тяжело вздохнул и аккуратно вывернулся из-под утешавшей его ладони. — Позорно. Весь день — позорный. — Если тебя это успокоит, — мягче и без капли сарказма подметил Шико, — ты неплохо держался. Я в один момент был уверен, что ты откажешься заходить, если учесть, как ты испугался, но нет. Это было… смело. — «Хорошая попытка», да? — В голосе Валуа было уже чуть меньше досады. Помучившись, он махнул рукой на заляпанную одежду. — К чёрту это место. Может, лучше поскорее вернёмся обратно и ещё сыграем? — Значит, больше не побоишься моих желаний? — гасконец беззлобно оскалился. Король впервые за их прогулку улыбнулся и, подумав, взял шута под руку. — Во всяком случае, я надеюсь, что мои следующие попытки будут лучше.