Глава 2
20 марта 2025 г., 20:03
Когда Дик просыпается, Мики уже нет, но одеяла все еще остывают от тепла тела. Он переворачивается лицом к ванной, видит полоску света внизу и прячет лицо под одеялами.
Еще рано. Какого черта Мики встал так рано? Дик только что закончил четыре десятка. У него есть смена, о которой он не рассказал? Мика пришел поздно вчера вечером, и он был напряжен, но Дик не думает, что он остался бы на ночь, если бы планировал уйти в... Дик смотрит на часы.
4:32 утра
Он стонет. Закрывает лицо рукой. Это значит, что-то важное. Он должен пойти и посмотреть, что не так.
Вместо этого Дик ждет, пока Мика не перестанет ходить по кухне, засыпает и просыпается, пытается заставить себя полностью проснуться и ничего не добивается. Патруль закончился поздно, Джейсон и Тим всю ночь молчали по рации, а Брюс отключил свой коммуникатор, чтобы отследить предполагаемые зацепки по делу Палача. Дику пришлось бегать по всем маршрутам туда-сюда, и в тот момент, когда он вернулся домой, Мика был у его двери, весь в подавленном состоянии и с сердитыми карими глазами.
Трудно вывести Мику из себя. Дик никогда не отказывает ему, когда он в этом состоянии. Это может быть веселое время для них обоих, и вчерашний вечер не отличался от остальных.
А утро немного отличается . Особенно, когда Мика осторожно открывает дверь в свою спальню и включает свет лампы. Водянисто-желтое свечение, которое освещает все еще голое тело Дика и Мику в дверном проеме, стоящего там в полной форме.
Дик стонет опять, громче.
«Прости, детка». Его ботинки стучат, когда он подходит к кровати, откидывая подушку, которой Дик пытается задушить себя, и наклоняясь, чтобы поцеловать морщинку на его лбу. «Давай. Они ждут нас на станции».
«Почему?» — требует Дик. «Я всю неделю отработал. Я свободен. Моя кожа сияет. Я отдыхаю. Свечусь. Я звоню в управление по охране труда».
«Место преступления было обнаружено вчера вечером», — говорит Мика тише. «Детектив Гонсалес думает, что это Палач. Тела нет, но крови достаточно — ублюдок определенно мертв».
Дик трезвеет. Он вздыхает и откидывает одеяло с лица. «Дай мне пять минут, чтобы одеться и закинуться кофе».
«Тогда я включу кофеварку». Еще один поцелуй. Руки задерживаются на его шее, прежде чем Мика снова отстраняется, направляясь на кухню, чтобы сделать, как он сказал.
«Вот почему ты мой любимчик. Спасибо, МДж». Дик вылезает из-под одеяла, ища свои боксеры.
«А, так вот почему», — кричит Мика. Его голос более расслаблен, чем вчера вечером, более ровный. Это наполняет Дика чувством выполненного долга. «А я-то думал, что ты охотишься за моим членом».
«Твой рот слишком красив», — отвечает Дик. «Но и это тоже».
Он быстро одевается и идет на кухню. Мика держит фотографию, которую он снял с холодильника, и выражение его лица трудно прочесть. «Это твоя семья?»
Дик наклоняется через плечо, чтобы посмотреть на фотографию. Закатывает глаза на беспорядок, который смотрит на него. «Да. Вся семейка Брейди. Куча заноз в моей заднице».
«Они милые». Пальцы Мики напряжены, он возвращает на место фотографию на магниты. Кофе цедится, почти готово. Обычно Мика уже налил бы им обоим по чашке из того, что в графине.
«У тебя ведь нет братьев и сестер, да?» — осторожно спрашивает Дик. Он знает, что родители Мики мертвы. Это было убийство/самоубийство, когда ему было семь лет. Он был один с телами в течение недели, прежде чем его кто-то нашел. Семья — не любимая тема Мики. Это Дик узнал только из сплетен, которые преследовали Мику в BPD после того, как три месяца назад его назначили следователем по делу «Палача», когда Хендриксон был отправлен на обязательный испытательный срок.
«Нет, у меня» — Он поджимает губы — «были кузены, когда я жил с тетей. Но мы не были по-настоящему близки. Вы, ребята, выглядите счастливыми».
«Похоже, да». Джейсона нет на фото, его не смогли затащить в особняк, даже с помощью взяток и угроз Альфреда. Кейт и Хелена отсутствуют, потому что в тот момент они враждовали с Брюсом. Тим согласился только на том условии, что Дэмиан будет на другом конце фотографии от него.
Большой палец Мики гладит Дэмиана. «Я не знал, что у тебя есть младший брат. Он выглядит на возраст одиного из моих кузенов. Ему десять?»
«Дэмиан, да. Ему будет четырнадцать в декабре, на самом деле. Младший ребёнок Брюса».
«О. Здорово. Ты ведь самый старший, да?»
Трудно сказать с Кэсс. Дик улыбается. «Да».
«Круто». Мика поворачивается к кофемашине. В его движениях чувствуется что-то болезненное. Дик старается не морщиться. Он слишком хорошо помнит, как больно было видеть целые семьи, когда его собственная была сломана или исчезла. Мика протягивает ему кофейную кружку, его выражение лица расстроено. «Нам пора идти».
«Да, наверное», — соглашается Дик. Он целует Мику в щеку. «Но мы скоро увидимся, да?»
Мика рассеянно кивает, снова глядя на фото. Получает в ответ рассеянное «да». Вероятно, уже думает о деле и о том, какие новые нити неинформации они не получат с этого места преступления.
Дик оставляет Мику в своей квартире. Обычно они ездят вместе, но нечасто бывает, чтобы другой мужчина ночевал у него дважды подряд, а дом Мики находится в противоположном направлении от станции. Плюс, если появятся новые зацепки по делу Палача, Дик, скорее всего, появится в пещере, хотя бы для того, чтобы послушать, как Брюс снова жалуется на отсутствие единой реакции со стороны окружного прокурора и полиции.
Дик уже трижды слышал эту тираду. Все убийства неправильны, а убийство мстителем все равно остается убийством. Он не может повлиять на общественное мнение по этому поводу или заставить капитана отправить больше людей на это дело. Это не его вина, единственная причина, по которой ему не все равно, как найти этого парня, это то, что он ебучий урод.
BPD в этом деле новое, они нашли тело в доках три месяца назад, и теперь Брюс в панике, потому что это означает, что Палач покидает Готэм. Совместная операция по делу была сукой.
Мика встречает его в участке, и Гонсалес имеет в своем распоряжении полный набор техников по уликам. У Дика почти дергается глаз, когда ему сообщают о жертве.
Эдвард Ламонт. Это не первый раз, когда Палач пересекается с другими преступниками на радаре Бэта, но этот случай довольно точный, учитывая, как недавно Робин столкнулся с Ламонтом. Он получил рассказ Брюса и Дэмиана об этом человеке, о сломанной руке, которая могла бы быть ампутирована, если бы Джейсон был немного медленнее.
Дик сжимает губы. Он ничего не чувствует по поводу смерти этого человека, но, кажется, должен был бы. Брюс бы чувствовал. Это все еще отнятая жизнь, но ему было просто невозможно как насрать. Оцепенение было для Дика способом справиться со всем этим. С чем угодно. Легче шутить и притворяться, что этого не происходит, чем смотреть правде в глаза.
«Есть ли свидетели?» — спрашивает Дик Гонсалеса.
«А они когда-нибудь были?» — бормочет Мика рядом с ним, листая его досье. Его настроение снова испортилось, не то чтобы Дик слишком сильно его винит. Гонсалес, как и ожидалось, качает головой.
«Какие временные рамки мы здесь рассматриваем?»
«Он вошел и вышел меньше чем за час», — руки Гонсалеса дергаются, как будто ему нужна еще одна сигарета, хотя Дик чувствует запах никотина в его дыхании даже на расстоянии пяти футов. «Анализ брызг крови все еще продолжается. Команда криминалистов хочет провести совещание».
Отлично. Потому что это всегда приятно и не пустая тпата времени.
«Хорошо», — соглашается Дик. «Есть ли причина?»
Гонсалес хрюкает. «Сказали, что на этот раз было что-то странное».
Дик поднимает голову от фотографий, которые он просматривает, но Мика опережает его, говоря: «Кровь здесь заканчивается. Он забрал с собой какой-то предмет, когда уходил».
Это что-то новое. Палач оставил сцену относительно такой же, как и начинал, зачем менять почерк для Ламонта? Не то чтобы этот человек раньше не убивал наркоторговца. Что в нем было особенного? И что он взял с собой, когда ушел?
«Например?» — спрашивает Дик.
«Не уверен, выглядит маленьким», — признается Мика. «Может, какая-то мебель или сумка? Форма какая-то хреновая. Посмотрите на это».
Он протягивает фотографию Дику. Он прав. Форма пропавшей струи крови маленькая. Недостаточно высокая, чтобы быть человеком, даже ребенком. И не было никаких доказательств, что был третий человек. Никаких свидетелей. Так что, черт возьми, это было ?
«Если он забрызгал его кровью, он мог захотеть забрать его с собой», — предполагает Гонсалес. «Возможно, на этот раз нам удастся найти ДНК на месте преступления».
Он не замечает, насколько это маловероятно. Палач дотошен, в половине случаев кровь жертвы даже не может быть идентифицирована, потому что он обрабатывает место перекисью.
«В этот раз поторопился», — говорит Мика. «Час? Серьёзно. Парень более невротичен».
«Друзья жертвы появились в квартире в шесть часов вечера, по предварительной оценке судмедэксперта, смерть наступила около четырех часов вечера, что-то, должно быть, ему помешало», — объясняет Гонсалес.
«Ламонт — это физическая угроза», — отмечает Дик. В конце концов, он поранил Дэмиана, а этот парень сделан из довольно крепкого материала. «Он мог покалечить Палача».
Мика хмурится, качает головой, но не приводит никаких аргументов. Это всего лишь предположение, по крайней мере, пока у них нет чего-то конкретного, чтобы подкрепить его. Этот, по крайней мере, ломает шаблон. Это промах. Ошибки случаются, Дик полагается на это, и это может быть признаком того, что с Палачом что-то не так. Это не обнадеживающая мысль.
«Если он так рискует, он деградирует». Пройдет не больше пяти минут, прежде чем Гонсалес уйдет на перекур, не больше. Нога мужчины начала трястись. Дик задается вопросом, принял ли он лекарство от давления. «Это уже третья смерть за столько же недель. Сколько времени пройдет, прежде чем ему надоест дерьмо, и он начнет нападать на кого угодно».
«Он бы этого не сделал, — протестует Мика. — В Готэме достаточно дерьма, чтобы занять его на всю оставшуюся жизнь».
«О, супер-фанат-Йоргенсон, он не герой». Папка с файлами захлопывается.
«Кто изучал это дело месяцами, детектив? Я знаю его лучше, чем всех вас. Вот почему капитан сделал меня DIC». Голос Мики холоден.
«Только не забывайте, что он делает с этими ублюдками. Они могут вам не нравиться, но никто не заслуживает такого насилия. Наш субъект — полный урод».
Мика стиснул зубы. «Это просто некрофилия, Гонсалес. Он же не насилует детей, правда? У него есть моральный кодекс. Конечно, ебанутый, но есть кодекс».
Дик кладет руку на плечо Мики. Сжимает его в знак предупреждения. Драки ничего не исправят, даже если Гонсалес чертовски раздражает. Этот человек не может ничего воспринимать как утверждение, это всегда приглашение к спору. К тому же. Дик не уверен, что между этими двумя вариантами есть худший.
«Пока нет», — говорит Гонсалес. «Такой парень не знает морали . Мы имеем дело с психом. В конце концов он покажет вам, кто он».
Мика усмехается. «Ладно».
Гонсалес сверлит его взглядом, пока молодой человек не отступает, отбрасывая в сторону папку и не доставая из кармана пальто пачку сигарет. «Мне нужно покурить», — говорит он. «Попробуй хоть раз сделать что-нибудь, кроме как пускать слюни на трупоеда, Йоргенсон».
Мика делает шаг вперед, но Дик удерживает его. «Он того не стоит, Эм-Джей».
«Я не идиот», — резко бросается Мика на Дика. «Ты же знаешь , да? Я прекрасно понимаю, что поставлено на карту».
«Я знаю», — говорит Дик, «Но Гонсалес тоже не ошибается. Такие люди действительно деградируют».
Мика издает разочарованный звук. «Я работаю над этим профилем уже много лет, Дик, это не то, что нужно. Палач умнее этого».
Правильно, и интеллект делает парней, которые кончают на трупы, самыми стабильными, уравновешенными людьми в обществе. Дик умиротворяюще поднимает руки.
Не стоит спорить. Мика вложил все силы в то, чтобы пригвоздить Палача, и это явно его напрягает. Он все больше и больше будет приходить к Дику измотанным и нуждающимся. Он надеется, ради их обоих, что они скоро получат передышку.
***
Брюс получает свою третью чашку кофе за сегодня, когда ему звонят. Шум пугает его против воли, заставляя наклонить чашку, пролив на всю столешницу напиток. Он вытаскивает устройство из кармана одной рукой, одновременно доставая бумажное полотенце. Прошлая ночь перешла в раннее утро. Он остро ощущает последствия двухчасового сна и двенадцатичасового патрулирования, истощившая его рефлексы и время реакции. Он моргает в болезненном восхищении, когда лужа мутно-коричневой жидкости расширяется, достаточно горячая, чтобы кожа, на которую он ее выплеснул, быстро покраснела, грозя покрыться волдырями, чем дольше он будет оставлять кофе. Телефон настойчиво звонит. Это рингтон Альфреда, а не поместья, что означает, что это достаточно срочно, чтобы он не утруждал себя отправкой сообщения. Брюс почти вздыхает. Джейсон слонялся по Бристолю вчера вечером. Это не его обычная территория, далеко от Нэрроуз и Аллеи и центра Готэма, где его маршрут пересекается с маршрутом Тима. Между осмотром последней жертвы Executioning, прокладыванием собственного маршрута у Брюса не было времени разобрать по частям беспорядочные движения Колпака. Он попросил Тима проследить за Джейсоном, не получил от подростка никакого ответа и решил, что это проблема, которая может подождать до завтра. Если Альфред и звонит, то, без сомнений, речь идет об одном из его своенравных сыновей. «Альфред? Что случилось?» — спрашивает Брюс. «Мне было интересно, не знаешь ли ты, где находится Мастер Дэмиан», — говорит Альфред, слишком спокойно. Это та идеальная грань гладкости, которая шероховата под поверхностью. Это заставляет сердце Брюса биться чаще. «Сейчас десять тридцать». Брюс откидывается назад, чтобы посмотреть на часы. Сейчас 10:31 . «Он в школе». Брюс вернулся слишком поздно, чтобы проводить его в постель, и уехал в Уэйн Интерпрайзис слишком рано, чтобы он мог проснуться. Сон важен для развития ребенка, и Брюс понял, что лучше не беспокоить своих сыновей. «Нет, боюсь, что нет», — снова этот осторожный профессионализм, «из школы только что позвонили и сообщили, что его нет. Я надеялся, что вы знаете». Брюс щиплет себя за переносицу. Он думал, что они уже прошли фазу прогулов. Потребовалось несколько патрулей на скамейках запасных и визит социальных служб, чтобы убедить Дэмиана, что да, посещение школы действительно необходимо, а не побочный квест, который он может не выполнять. У них полоса удачи. У них была полоса удачи. «Я взял на себя смелость проверить его комнату и пещеру. Его костюм все еще здесь, он не выходил в облике Робина прошлой ночью». Дерьмо. Брюс приглаживает руку, чтобы прикрыть рот, грубо чешет его один раз. Черт возьми. Он даже не знает, когда последний раз видел Дэмиана. Вчера утром? После того, как ему точно оказали помощь с рукой. У него есть смутные воспоминания о том, как он просил Альфреда высадить его. Он также старается, чтобы его голос звучал спокойно. Будь рационален. Подумай. «Ты звонил кому-нибудь из его братьев и сестер?» «Еще нет. Я думал, ты можешь заставить его работать над чем-то». «Нет», — Брюсу все равно, что вчера вечером вытворял жалующийся Дэмиан. «Он вчера вечером вернулся домой?» «Я сейчас просматриваю записи с камер видеонаблюдения, Брюс», — успокаивает Альфред. Им нужно посоветоваться с Диком. Брюс не может представить, чтобы Дэмиан решил специально переночевать у Тима , а Джейсон, скорее всего, отправит его обратно в особняк, чем оставит на ночь. То же самое с сторожевой башней и, возможно, квартирой Стефани Браун, если она будет в городе на этой неделе. Он не будет с Кэсс. Тим сегодня приходил в офис, он также может зайти и убедиться, что он его не видел. «Я сделаю несколько звонков со своей стороны», — успокаивает Брюс. «Где его телефон? Он ведь не берет трубку, верно?» «Нет», — слышит он хмурый взгляд Альфреда, «не звонил. Я звонил несколько раз. Его местоположение неактивно, я думаю, он отключен». Или уничтожен. Брюс отказывается позволить себе сделать худший вывод. Это может быть ничто. Были времена, когда он позволял ему убежать, и это было ничто. Дэмиан никогда не был хорош в том, чтобы оставаться на одном месте. Всего несколько лет назад был инцидент, когда он исчез, и Брюс нашел его на Бали, искавшим Талию. Да, они становятся лучше, но это не значит, что его младший ребенок не непредсказуем. Дэмиан, вероятно, в порядке. Его вот-вот накажут до конца его жизни, но в порядке. «Ладно», — Брюс слышит неуверенность и ругает себя за это. Это Альфред, но он все еще в общественном месте, и он видит, что его сотрудники наблюдают за ним и стараются не показывать этого. Он может психануть позже, наедине, когда ему не придется притворяться. «Проверь трекер». «Конечно, сэр». Брюс вешает трубку. Пихает кофе в раковину в комнате отдыха и оставляет беспорядок кому-то другому. Он достает свои сообщения, уже отправляя Дику сообщение, прежде чем тот вышел из комнаты. Его старший сын — единственный, кто и читает, и отвечает на его сообщения почти сразу. Тима приходится тыкать электрошокером, чтобы он ответил, а Джейсон и Дэмиан решают не торопиться. Люциус ловит его взгляд на выходе из кабинета руководителя, наблюдая за Брюсом, идущим к лифту, с едва завуалированным неодобрением. У них заседание совета директоров через двадцать минут. Брюс сомневается, что успеет вернуться вовремя. Он нажимает кнопку четвертого этажа — R&D, активный менеджер проектов Тима для инфраструктурного подразделения Wayne Tech. Брюс не получил много обновлений о том, чем именно занимается этот парень. В основном только заверения, что они не делают бомбы, которые дублируют угрозы, что в любой момент, Тим уверен, они могут начать. Дик отвечает на его вопрос «Где ты?» , когда двери закрываются.ДИК:
Занят. Что ты хочешь?
(получено в10:39 утра)
ВЫ: Знаешь местоположение Дэмиана? (отправлено в 10:40 утра)ДИК:
Нет. А что?
(получено в 10:41 утра)
ВЫ: Мне пора, поговорим позже (отправлено 10:41 утра)Дик печатает…
Брюс закрывает приложение, прежде чем Дик успевает закончить свою мысль, ругаясь себе под нос. Он прижимает ладони к глазницам, телефон вибрирует у него на лбу. Потом еще раз. И еще раз. «Заведи детей, — говорили они, — будет весело». Он даже не уверен, что с Дэмианом что-то не так, но все еще чувствует, как пот выступает на затылке. Его Робины знают, как опасно молчать по радио, а Дэмиан вчера весь день был онлайн, выпрашивая обновления по делу Ламонта. Он не затыкался. После школы он замолчал, но Брюс решил, что наконец-то нашел себе развлечение, помимо того, чтобы приставать к ним. Его отстранили от патрулирования. Сколько неприятностей он мог натворить? Бали, напоминает Брюс. Бали может случиться опять. Господи Иисусе, блядь. Лифт открывается, и Брюс заходит в R&D, двигаясь так быстро, как только осмеливается, не привлекая лишнего внимания. Это несложно. В техническом отделе доминируют разработка программного обеспечения, ряды и ряды компьютеров и альтернативные места для сидения, что, по словам HR, хорошо для морального духа сотрудников. Брюсу никогда не требовалось никакого специального освещения или мягких кресел для выполнения своей работы. Настоящее оборудование хранится в компьютерных лабораториях ниже, и Тим, конечно, доминирует над всеми. Брюса не часто сюда приглашают, но те несколько раз, когда он приходит, это всегда зрелище. Сегодня все не так. «Если у тебя были проблемы с графиком», — Тим высунулся из двери своего кабинета, сжимая в одной руке банку того, что Брюс на самом деле надеется, что это желтая газировка, а не энергетический напиток. Его голос стал высоким и напряженным, губы скривились в усмешке. «Ты должн был сказать нам, что мы собираемся начать в сентябре. Сорок восемь часов уведомления — это недостаточно, чтобы закончить это». «Знаешь, как плохо выглядит то, что мы не сделали этого несколько недель назад?» Директор R&D Патрик Моррисон стоит перед Тимом, его выражение лица столь же угрюмо. Его темные волосы и яростные карие глаза делают его почти неземным. «Это будет моя задница, под которую попадет огонь, но я позабочусь, чтобы и твоя тоже была там». «Моя задница тебя, блядь, не касается». Напиток, энергетический или нет, выглядит опасно близким к тому, чтобы быть запущенным в Моррисона в порыве ярости. Брюс колеблется. Тим, похоже, тоже не очень-то много спал. Или не принимал душ, или не знакомился с дневным светом некоторое время назад. Его кожа восковая и потемневшая, что говорит о том, что он провел много времени за компьютером. Брюс сомневается, что его настроение улучшится от перерыва. «Не так ли, милый?» — усмехается Моррисон. Он делает полшага вперед. Тим откидывается назад. Глаза Брюса прищуриваются, глядя на мужчину. «Ты должен быть компетентным, но, с другой стороны, я думаю, мне не стоит ожидать большего от ребенка, ты здесь только из-за своего красивого лица, а не потому, что у тебя есть какие-то реальные навыки...» Тим поднял глаза и увидел Брюса. Его выражение лица заметно раскалывается, борясь с облегчением и гневом, губы кривятся в ответ. Банка газировки в его кулаке хрустит, громко и внезапно, достаточно, чтобы прервать сарказм Моррисона. Брюс засовывает руки в карманы, глубоко вдыхая, прежде чем его собственный гнев успеет проявиться на его лице. Он выдавливает улыбку, открывает рот, но Тим опережает его. «Какого черта ты здесь делаешь?» Он не позволяет улыбке дрогнуть, хотя она кажется хрупкой на его лице. «Я владею зданием, сынок». Нет, я почти уверен, что Люциус сейчас главный акционер». Тим распахивает дверь своего кабинета полностью, открывая темный интерьер, освещенный только цепочкой светодиодов по периметру потолка. Они мигают красным, синим и зеленым в медленных, стробирующих узорах. «Чего ты хочешь?» Лицо Моррисона приобрело интересный оттенок красного. Единственное, что этот человек, похоже, может делать с постоянством, так это засовывать ногу в рот. «Мистер Уэйн!» — его голос полностью изменился, потеряв жесткость и став шелковистым. Это заставляет Брюса стиснуть зубы. «Я не знал, что вы здесь». Похоже, он думает, что так будет лучше, ведь он сможет наброситься на Тима один на один. «Очевидно», — улыбка, которую он озаряет, слишком резка для Брюси, но сейчас на него не направлены камеры. «Я надеюсь, что вы не станете разговаривать с моим ребенком по-другому, когда будут свидетели. То, что я только что услышал, больше никогда не повторится. Я правильно понял?» Выражение лица Моррисона мелькает от видимого раздражения, но слова, которые он произносит, — это лишь сердечное: «Да, сэр». У Брюса нет на это времени. Боже, как бы он хотел иметь на это время, хотя бы для того, чтобы заставить эту несчастную крысу извиваться. Брюс переводит взгляд на Тима, который смотрит на него, стиснув зубы. Теперь на алюминии видны следы от ногтей, костяшки пальцев побелели от давления. Вмешательство Брюса, похоже, нисколько не сгладило его щетину. «Мне нужно поговорить с тобой. Желательно сейчас». Тим проводит языком по зубам, замолкает на мгновение, пока работает его челюсть, прежде чем он, наконец, вспоминает, для чего этот напиток, и опрокидывает его обратно. Он осушает банку одним долгим глотком, поворачивает плечо, чтобы бросить ее в свой кабинет, когда она опустеет. «Да», — говорит он. «Я понял это, когда ты появился в моем офисе». Он кивает Брюсу, все равно пропуская его в свое пространство, отступая назад и снова глядя на Моррисона. Брюс бросает на Моррисона свой собственный, долгий взгляд, поскольку он ничего не может поделать с его неудачным трудоустройством здесь. Перевод где-то в будущем. Надеюсь. Черт его побери, если он не может это сделать. Тим закрывает дверь за Брюсом, тоже защелкивает замок, погружая их в неполную темноту. Окно занавешено плотными шторами, и Брюс едва слышит музыку, играющую из наушников Тима, брошенных на его мониторе. В его мусорном ведре лежит стопка контейнеров для еды на вынос, которую явно не выносили по крайней мере неделю. «Что это было, Брюс?» «Я собирался спросить тебя о том же». Все тело Тима стало жестким, напряженным от непреодолимого, не подавляемого напряжения. Есть еще что-то, чему Брюс не может дать точное название, но оно почти покрывает его. «Я не ребенок. Мне не нужно, чтобы ты бил моих хулиганов за меня. Я справлялся». «Это было "справляюсь"?» Гнев Брюса тоже растет. Он ничего не может с собой поделать. «Никто не имеет права так с тобой разговаривать, Тим. Ты не...» Парень смеется. Он выглядит почти истеричным. «Ты думаешь, я просто так ему это позволяю?» «Я этого не говорил». Тим резко поворачивается к нему, тыча длинным костлявым белым пальцем в плечо Брюса. «Единственная причина, по которой он здесь , — это из-за тебя. Ты просто позволяешь ему делать все, что он хочет, пока не докажешь, что он финансирует дерьмо Сайониса. Ты бросил его мне на колени и сказал мне разбираться с этим, пока ты не пойдешь на все, чтобы помочь!» «Это пассивная операция по наблюдению», — Брюс чувствует, как за его глазами вспыхивает головная боль. Он здесь, потому что его тринадцатилетний сын пропал, а не для того, чтобы обсуждать с Тимом разделение труда. «Если вам нужно, чтобы его переназначили…» «О, чушь. Кого ты собираешься туда посадить? Дашь Джейсону костюм обезьяны и прикажешь ему якшаться с твоими акционерами?» «Я вполне способен расследовать свои собственные дела». «Забавно, что ты этого не сделал». Тим предложил победить его. Он хотел. Брюс недоверчиво смотрит на него. Как это может быть его ошибкой? Что, черт возьми, с ним не так? Обычно он не такой — Брюс даже не знает, как это назвать. Это непредсказуемо. Это почти ужасающе само по себе. «Ты видел Дэмиана?» — спрашивает Брюс. Глаза Тима вспыхивают, выражение лица мерцает от замешательства. Его рот открывается, затем снова закрывается со щелчком. И, как Брюс и ожидал, весь гнев, кажется, вырывается из Тима на одном дыхании. Он никогда не умел его сдерживать, когда сталкивался с чем-то неожиданным. "Что?" «Альфред не может его найти, — говорит Брюс, — мы можем поговорить о Моррисоне позже, но мне нужно знать, где он». «И ты думаешь, что я...?» Выражение лица Тима становится замкнутым. Неловкими, очевидными движениями он наклоняется, чтобы схватить свой телефон со стола. Вырывает его из зарядного шнура на ходу. Брюс ждет, сжав живот, но он не надеется. «Нет. Последнее сообщение, которое он мне отправил, было вчера». «Во сколько?» Тим прокручивает. «Три семнадцать», — он поет фальцетом. «Тимоти, твой телефон отправляет уведомления о прочтении. Ты ответишь на мои сообщения или получишь мой гнев» . Брюс кривится. Тим фыркает себе под нос, проводит пальцем по телефону, прежде чем снова его выключить, поднимает подбородок, чтобы посмотреть куда-то выше левого глаза Брюса. «А что?» — говорит он, звуча совершенно равнодушно. «Ты снова его потерял?» «Да», — признается Брюс, очень обеспокоенный. «Дай мне знать, если что-нибудь услышишь. Я позвоню Джейсону». Его отправят на голосовую почту. Он будет отправлять текстовые сообщения, на которые не будет ответа в течение нескольких часов. Затем он убедит Альфреда позвонить вместо него, потому что Джейсон всегда берет трубку на Альфреда. «Не знаю, зачем ты беспокоишься», — бормочет Тим, больше себе, чем Брюсу, бросая свой телефон с грохотом, который заставляет Брюса вздрагивать. Он думает, что у Тима есть защитная пленка на экране. Надеется. Парень откидывается на спинку стола, впиваясь ногтями в край. Брюс начинает поворачиваться, но останавливается. Его беспокойство о Дэмиане колеблется перед лицом вопиющего... что бы это ни было, Тима. Не гнев. Не совсем. Страх. У Брюса сжимается живот. Это что-то другое. Это страх. Тим боится. Это в том, как он держится за вещи, как будто он не уверен в почве под ногами, ожидая, что коврик выдернут из-под него. "Что с тобой не так?" Тим почти вздрагивает от вопроса, замирает, прежде чем расслабиться. Он знает, что Тим не сделал бы этого перед кем-то еще. Он не мог. Но он Робин Брюса, и он знает, что лучше не верить фасаду, который он выстраивает. «Ничего», — говорит Тим сквозь зубы. «Я скажу тебе, если услышу что-то от гремлина». Брюс обдумывает это. Чувствует ловушку, в которой он должен что-то сказать, и просто не знает, что именно. Не знает, как ослабить напряжение в выражении лица Тима, кроме как применить те же методы, которые сработали, когда Тиму было четырнадцать. «Тебе стоит прийти в Пещеру сегодня вечером. Мы можем обсудить дело Сайониса». «Ладно», — говорит Тим, еле слышно. «Может быть». Если бы это было в других обстоятельствах, Брюс остался бы и попытался бы вытянуть это из него, если не попытался бы решить проблему. Ему все равно нужно позвонить Джейсону. Что бы ни происходило с Тимом, это может подождать, ему ничего не угрожает. Брюс не знает, есть ли расписание для Дэмиана. Брюс уходит. Он старается не чувствовать себя мудаком из-за этого, уже вытаскивая контакт Джейсона. Он ожидает перейти на голосовую почту. Он почти хочет этого. Вместо этого Джейсон поднимает трубку на втором гудке и начинает говорить прежде, чем Брюс успевает это сделать. «Где твое маленькое демоническое отродье?» Дерьмо. Брюс сопротивляется желанию ударить что-нибудь. Он чувствует, как в его животе открывается тревожная яма, эмоции кружатся вокруг нее, «Когда ты слышал о нем в последний раз?» «Блядь». Голос Джейсона громкий, пронзительный и настойчивый, даже по телефону. Брюс слышит движение на другом конце провода. Труднее поймать Джейсона, когда он не двигается, но это кажется безумным. «Вот в чем проблема, бесполезный ты ублюдок». Видимо, все его дети сегодня злятся на него. Брюс не может дождаться новостей от Дика. «Джейсон», — говорит он, предупреждая. «Нет. Нет. Не читай мне нотаций, старик. У меня нет терпения терпеть это прямо сейчас. Просто скажи мне, где, черт возьми, этот ребенок». «Я не знаю.» Джейсон снова ругается. «Ты звонил...» «Ты — мой последний звонок», — перебивает Брюс, — «если ты не знаешь, то я не знаю, кто знает». «Это здорово», — говорит Джейсон. «Вчера после школы он позвонил мне и попросил меня кого-то застрелить». Брюс, к своему безмерному раздражению, не удивлен. «Почему?» «Его учитель — гребаный педофил, Брюс. Его учитель математики в той крутой школе, куда ты его отправил. Он попросил меня застрелить его, а теперь он не отвечает на мои звонки. Это было вчера. Хельмстатлер исчез, и твое демонское отродье тоже. Мои люди искали его все утро. Ты только что, черт возьми, понял, что что-то не так?» Брюс воспринимает всю информацию спокойно, хороня растущую панику. Педофил. И Дэмиан звонил Джейсону? Как давно это продолжается? Как давно он об этом знает? «Почему ты мне не позвонил?» «Ой, извини, я не знал, что твой слетевший презерватив вдруг стал моей проблемой». «Джейсон». «Я был занят, Брюс. Палач уложил еще одного в Аллее. Или ты тоже не получил эту записку?» «Я пришел в офис всего час назад. Где, по-твоему, я был?» — спрашивает Брюс. Он видел место преступления, он видел, как детектив Гонсалес прибыл на место, и был там, пока он не ушел. Больше никакой информации почерпнуть не удалось, поэтому он ушел, пока не закончились лабораторные исследования. Он искал пропавший предмет в брызгах крови, но не имел успеха, прежде чем позвонил туда. «Да, ну, это был Ламонт. Как и наш любимый наркодилер Ламонт, теперь, когда он не дрожит в своих гребаных ботинках, ожидая, когда Бэтмен выбьет ему зубы, из дверей выстроилась очередь крыс, чтобы заменить его. Дерьмо снова появилось на улицах вчера вечером». «Ладно», — у Брюса официально слишком много проблем и вещей, требующих его внимания. «Ты справишься с этим?» «Ты можешь найти своего ребенка?» «Я пытаюсь», — многозначительно говорит Брюс. «Хорошо. И скажи Замене, чтобы он дал мне координаты Кайла Хельмстатлера. Этот маленький засранец знает, что его телефон отправляет уведомления о прочтении».
