Палач

В комнате вещественных доказательств холодно. Темно. Техник записывает имя Дика в журнал. Практически все записи сделаны в цифровом виде, но Дик уже давно исчерпал все возможности расследования, которые предоставляли фотографии. К тому же, это хоть какое-то занятие , помимо работы с рацией в пещере или бесцельного кружения над Готэмом или Блудхейвеном. Прошла неделя. Официально. Сегодня в четыре часа дня исполнилось сто шестьдесят восемь часов. Дик не знает, что с этим делать. К этому времени, когда Джейсон пропал, мальчик был мертв. У них было тело. Дик ничего не сделал тогда, и он сделал столько же и сейчас. Никаких зацепок, никаких убедительных подозреваемых, ничего, кроме того, что он наткнулся на то с Тимом и Моррисоном. Брюс заявил в полицию об исчезновении Дэмиана на третий день, но они могли бы вообще ничего не подавать, так что от этого никакой пользы не было. Это просто еще один фильтр для информации. Дэмиан Уэйн пропал. Каждый готов поделиться информацией, лишь бы его имя упомянули в неизбежных новостях. Но ничто из этого не приносит пользы. Он в третий раз тщательно изучает вещественные доказательства, собранные на месте преступления. Распластанный на полу в камере предварительного заключения, он лежит, у его ног разбросаны несколько пластиковых пакетов. Это не протокол, безусловно, не надлежащая процедура, но Брюс всегда подчеркивал важность рассмотрения ситуации в целом. Они нашли только одно орудие убийства. На месте преступления, где не было тела, даже формально это не подтвержденное убийство Палача, а лишь одно из тридцати шести предполагаемых. Охотничий нож, из нержавеющей стали, совершенно новый. На зазубренном лезвии осталась кровь жертвы, словно насмешка. Мика предположил, что убийство было личным, и поэтому орудие было оставлено. Послание полиции или, возможно, сообщникам жертвы. Он достает нож и осматривает его. Кровь соскоблена, нож отправлен на ДНК-тестирование. Попытки снять отпечатки пальцев с рукояти не увенчались успехом. Гонсалесу удалось отследить специализированный магазин, где убийца купил нож. Заплатил наличными. Камеры в магазине были установлены только для вида. Дик просмотрел записи с камер видеонаблюдения здания напротив, где действительно были наружные камеры, но всё, что ему удалось увидеть, — это высокий мужчина в толстовке с капюшоном. Это мог быть кто угодно. Никаких демографических данных, никаких возрастных диапазонов. Практически никакого физического профиля. Судебно-медицинские данные с тел и анализ следов крови мало что им рассказали. Нож оказался тупиком, игрой, в которую играл Палач. Иногда он так делает, придумывая новую бессмысленную погоню, чтобы отвлечь их внимание. Дик не понимает, почему он сейчас так зациклился на этом. Он всё ещё держит нож, когда открывается дверь в комнату вещественных доказательств, и поднимает взгляд, наблюдая, как Мика входит в комнату. «Дик?» — его голос звучит неуверенно, — «Ты вернулся?» «Да», — кричит Дик. Он переворачивает нож, держа его за лезвие и рассматривая всю его длину до рукояти. Нож сделан очень качественно. Джейсон, вероятно, захотел бы его заполучить. Мика обходит полку и останавливается напротив Дика. Он смотрит на нож, затем на коробку. «Что ты делаешь?» Дик проводит рукой по лицу. Волосы распущены, пряди выбиваются из пучка, обрамляя лицо и попадая в глаза. «Просто переживаю трудный период, Эм-Джей. Ищу другой подход». «Я восхищаюсь вашей самоотверженностью, — говорит Мика, — но пройдет несколько недель, прежде чем мы получим еще одного человека. Если мы его получим, вам следует идти домой». Дик качает головой. Он откидывается на стену и бросает нож в коробку. «Нет. Не могу. Пока нет». Мика подходит к нему. Он кладёт руку на плечо Дика, наклоняя голову, чтобы посмотреть ему в глаза. «Эй. Когда ты в последний раз спал? Ты выглядишь неважно, милый». Он смеется. Это совсем не смешно. Нет, он и представить себе не мог. Возможно, он и не отказался от душа и переодевания, как Тим и Брюс, но Дик за последние семь дней видел свою квартиру всего около пяти минут, и то только чтобы заскочить, запереть все вещи и убедиться, что ничего не подключено к розеткам. Дорога между Бладом и пещерой ужасна, он начал застревать в машине на парковке еще до начала смены. «Дами пропал», — признается Дик, откидывая волосы назад и заправляя их за ухо. — «Он пропал несколько дней назад, и все остальные попытки не увенчались успехом, поэтому я просто хотел что-нибудь придумать». «Твой брат?» Мика опускается на колени, широко раскрыв глаза от тревоги. Черт ... Дик определенно не держит своих невостребованных партнеров в курсе его жизни. Еще одна вещь, которую он не успевает контролировать. «Дэмиан пропал?» Обеими руками он держит Дика за плечи. Мика не выглядит злым, просто ошеломлённым. Почему-то это только усиливает чувство вины. «Да». «О Боже. Дик, ты в порядке?» Мика откидывает волосы с лица Дика, приподнимает его лицо, чтобы они могли встретиться взглядом. Во взгляде мужчины плестись целая гамма эмоций, которые Дик не может определить. «Мне очень жаль». Дик чувствует, как его сковывает эта нежная забота. Последнюю неделю он бегал от одного родственника к другому, пытаясь всё исправить, времени на то, чтобы самому нуждаться в помощи, почти не оставалось. Тим в полном беспорядке. Брюс справляется со всеми трудностями, связанными с Дэмианом и Тимом, так же плохо, как и с любыми другими серьёзными стрессовыми ситуациями, а Дик измотан до предела эмоциональной энергии. Он сидит в камере хранения вещественных доказательств, ради бога, и надеется, что его осенит хоть какое-то откровение. Он молча качает головой. Миах вздыхает, выражение его лица искажается от сочувствия. Он прижимает Дика к себе, кладя руку на затылок, чтобы удержать его. Это невыносимо, почти невыносимо. Мика никогда не бывает с ним нежен. Дик зарывается лицом в плечо другого мужчины, делает первый глубокий вдох за, кажется, несколько дней, вдыхая его запах. Застоявшийся кофе и свежевыстиранное белье. Давно он не разговаривал с этим человеком вне работы в полиции. Дик даже не писал ему сообщений, даже после нескольких спонтанных больничных, когда Дэмиан впервые пропал. Мика держится за него так, будто Дик и не уходил, не дрогнув, когда разочарование, изнеможение и страх наконец выплескиваются наружу, и Дик начинает плакать. «Тише», — успокаивает Мика, — «все в порядке, Дик. Я уверен, что с Дэмианом все хорошо». Дику приходится сдерживать себя, чтобы не взорваться из-за Джейсона. Джейсону было плохо . Джейсон умер . Они были так близки к тому, чтобы никогда его не вернуть. Второй шанс выпадает только раз в жизни. Дэмиану всего тринадцать. Он может вести себя старше, но Дик мучительно осознает, насколько мал его младший брат. «Я в ужасе, Мика», — шепчет Дик. Признается. Он даже не смог заставить себя признаться в этом Брюсу. Мика откидывает волосы за ухо, затем отводит их назад и поглаживает большими пальцами под глазами Дика, нежно обнимая его лицо. «Я знаю», — говорит он. «Мой брат думает, что это был Палач», — Дик указывает на окружающие их ящики с уликами, холодные, бесчувственные остатки останков убийцы-садиста. — «Этот Дэмиан — недостающий объект на месте преступления в Ламонте». Мика долго молчит. «Палач не причиняет вреда детям, Дик. Зачем вообще там был Дэмиан? Он ведь не имел никакого отношения к Ламонту, правда?» Дик смотрит на него. Его охватывает непреодолимое желание признать, что да, у Дэмиана была связь, когда Робин вместе с Красным Капюшоном ворвался в его дом. Потому что Брюс — Бэтмен. Потому что Дик — Найтвинг. Он хочет рассказать ему. Рассказать так, как никогда не хотел рассказывать никому другому. Дик уверен, что Мика будет хранить этот секрет в тайне. Он уже достаточно хорошо его знает. Но это затронет не только Дика. Рассказать Мике означало бы рассказать и остальным, а он не хотел бы выбивать это признание из них силой. «Насколько мне известно, нет», — лжет Дик. «У него не было никаких причин находиться в той части города. Но Тим в этом почти уверен, и он во многом прав». Мика снова откидывает волосы Дика назад. «Да. Это просто довольно дикое отклонение от его обычного образа действий, не думаешь? Я не говорю, что ты не прав, я просто не могу придумать причину, по которой Палач мог бы хотеть твоего брата. Он ведь не тайный убийца, правда?» Дик тоже не мог. Профиль Мики все это время был абсолютно точным. Палач преследует преступников, а Дэмиан ничего такого не сделал, чтобы попасть в поле его зрения. Тим думает, что он прервал убийцу, увидел его лицо, но Брюсу эта теория не нравится. Это значит, что Дэмиан мертв, от него избавились. «Я просто не знаю, куда еще обратиться», — Дик сжимает ладони перед глазами, — «Я просто хочу хоть что-то найти. Даже если бы он был мертв, мне бы хотелось поставить точку в этой истории». Мика хмурится, опускаясь на пол перед Диком. «Да. Наверное, незнание хуже. Оно даёт волю воображению». Да. Дик пожимает плечами. «Я просто хочу отвезти его домой». Мика целует его в лоб. «Да. Знаю, милый. Уверен, что что-нибудь найдется». Он кладет подбородок на голову Дика. «Могу помочь тебе поискать, если хочешь. Откуда у тебя эти улики?» Дик фыркает. «Тогда я отвезу тебя обратно в твою квартиру, ты поешь и примешь душ». Он легонько дернул Дика за волосы, мягко улыбнувшись. «Намочить волосы — это не то же самое, что использовать шампунь, Дик».

***

… Я больше не знаю, что делать. Мира сказала, что мне нужно рассказать маме или даже папе, но я не хочу втягивать их в это. Уже столько всего произошло, а он сказал, что следующим ударит маму. Она работает в школе , постоянно находится рядом с ним и понятия не имеет, в какой опасности находится. Мира даже не знает обо всем, что происходит. Я хочу ей рассказать, но не хочу, чтобы она сказала, что это моя вина. Она только усугубляет ситуацию. Она сказала, что расскажет папе. Я не знаю, что делать, но мне страшно. Мне очень-очень страшно. Он стал уделять Дамиану гораздо больше внимания, и я думаю… На стол, за которым сидит Джейсон, с грохотом ставят кружку. С таким силой, что содержимое переливается через край. От неё заметно идёт пар, и исходит запах свежесваренного колумбийского кофе. Чёрного цвета. Джейсону такой кофе не нравится, но Эйвери готовит его только так. Настаивает на том, что всё остальное вредно для здоровья. «Ты читаешь это уже несколько часов», — сердито говорит лейтенант Джейсона, нависая над его креслом с сжатыми челюстями. «Не думаешь ли ты, что тебе не стоит сделать перерыв?» «Не думаешь ли ты, что тебе стоит от меня отстать?» Джейсон, не сказав «спасибо», берет кружку и делает бодрящий глоток. Если Эйвери в чем-то и хорош, так это в кофе. Вероятно, это единственное, что удерживает Джейсона на ногах в данный момент. Он уже сбился со счета, сколько времени он не спит, или спал больше пары часов подряд. Он работает на износ, словно разбил свечу пополам, чтобы гореть на скорости четыре часа вместо двух. Потому что он эффективен. Потому что ребёнок пропал неделю назад, и Джейсон в ужасе. «Что это?» — Эйвери садится на край стола, опираясь бедром на руку Джейсона. «Дневник Халимы Хан». Джейсон снова обращает внимание на книгу. Девушка впала в депрессию. Так продолжается уже несколько месяцев. Первая запись в дневнике датирована двумя годами ранее, но она пишет почти каждый день в течение последнего месяца. Первая запись о Хельмштутлер, которую Джейсон смог найти, датирована 4 сентября, когда Халима начала со слов: « Кажется, моему учителю математики я нравлюсь». Эйвери хмурится, тянется за ним, но его лицо омрачается, когда Джейсон выхватывает его у него из рук. «Слишком много блесток, чувак». Да. Последние десять страниц она пишет исключительно гелевой ручкой. Это сбивает Джейсона с толку самым ужасным образом. Каракули на полях только усугубляют ситуацию. Они лишь подчеркивают, что она ребенок , живущий в ужасной взрослой обстановке, к которой ей никогда не следовало прикасаться. Когда она пишет ручкой, и страницы пусты, за исключением ее неразборчивого, мелкого почерка, Джейсон почти может представить, что ей больше тринадцати лет. «Ей это разрешено, — говорит Джейсон, — это не противозаконно». «Хорошо. Но вы выглядите измотанной», — замечает Эйвери, — «не хотите ли сделать перерыв?» Джейсон качает головой. До последней записи осталось две недели, что в масштабах всего происходящего не так уж и много. Дэмиана стали упоминать все чаще и чаще. Джейсона начинает тошнить от мысли, что она вообще обратила внимание на Дэмиана только потому, что Хельмстултер сделали это первыми. Думаю, мне следует предупредить его держаться подальше или хотя бы о том, что его ждет, — написала она, подробно описав произошедшее, когда ее попросили остаться после урока, чтобы обсудить «оценки», — но Дэмиан такой злой . «Что именно ты надеешься найти?» — подначивает Эйвери. Он стал гораздо чаще появляться рядом с тех пор, как пропал Дэмиан. Он постоянно крутится рядом , вместо того чтобы просто исчезать на несколько дней. Джейсон оценил бы его заботу, но отвлечение внимания ему совсем не по душе. Это самый длинный отрывок, который он смог прочитать подряд. Халима пишет очень много для ребенка, особенно после того, как Хельмштутлер начал ее домогаться. После четвертой главы Джейсон не мог осилить ни одного отрывка, не испытывая тошноты. Этот ребенок не из тех, кто скупится на подробности. Теперь каждая запись занимает больше десяти страниц. Она добавила бумагу в тетрадь для сочинений, чтобы продолжать писать, а выпуклость повреждает корешок и затрудняет закрытие тетради. Джейсону ужасно не нравится это читать. Эйвери наклоняется еще ближе к нему. «Ты думаешь, это Палач забрал твоего брата, верно? Не этот Хельмштутлер. Это же не какая-то девчонка записала его местонахождение в свой секретный дневник». «Мы не знаем, что это Палач». Джейсон не срывается. Эйвери не заслуживает того, чтобы на нее срывали. Это их главная версия, поскольку Тим связал поездку на такси до квартиры Ламонта с пропавшей кровью из полицейского участка, но Джейсону она не нравится. Хелмстутлер доказал свою способность к убийству, способность и готовность похищать детей. Нет никакой гарантии, что он просто не проследовал за Дэмианом до дома Ламонта и не забрал его оттуда, как бы запутанно это ни выглядело. А если это Палач, то шансы вернуть Дэмиана живыми практически равны нулю. Дэмиан разговаривал по телефону с Джейсоном по поводу Хелмстултера. Он хотел кое-что предпринять. Джейсон сказал, что не стоит, и повесил трубку. Если бы он подождал еще несколько секунд или позволил парню помочь ему, возможно, он был бы сейчас дома. Нетрудно представить, что Дэмиан сам отправился бы за Хелмстултером, в какой-то неудачной попытке доказать Джейсону его неправоту. «Я просто рассматриваю все варианты», — отвечает Джейсон. — «Тим делает свое дело, я бы предпочел, чтобы мы знали наверняка». Кроме того. Либо Джейсон прочтет этот жуткий дневник с домогательствами, либо Тим, но Джейсон сейчас этого не допустит. Тим запаникует. Он старательно избегал этой темы всякий раз, когда она поднималась, словно мог сделать вид, что ничего не произошло. Вчера он застал Тима за чтением статей о жестоком нападении на директора отдела исследований и разработок в Висконсине, и тот выглядел так, будто вот-вот впадет в паническую атаку. В общем, да. Тим отлично справляется. Джейсон не позволяет ему читать этот жуткий дневник, в котором описываются действия сексуального характера. Его слегка — очень сильно — искушало заглянуть в больницу и закончить начатое Брюсом дело с Моррисоном. Единственное, что остановило его от спонтанного визита к Патрику Моррисону, — это просмотр его медицинской карты. Моррисону конец. Качество его жизни разрушено, и Джейсону нравится мысль, что Моррисон не сможет больше двигаться, не думая о том, что он сделал с Тимом, и о последствиях своих действий, которые отразятся на его внешности. «Хорошо», — говорит Эйвери. Он снова тянется к дневнику, и на этот раз Джейсон неохотно позволяет ему вырвать его из рук. Он перелистывает страницу до конца. «Расскажи мне. Что ты уже написал?» Джейсон проводит рукой по лицу. Делает еще один большой глоток кофе. С чего бы ему начать? «Машину бросили в паре кварталов после дома Хана. Он снял деньги перед побегом, так что планировал скрыться. Оружие зарегистрировано на его имя. Квартира была сдана. Других объектов недвижимости в списке нет. Халима сказала, что он постоянно твердит, что «отвезет ее домой», но она не упоминает квартиру. Я не думаю, что он имел в виду именно ее. Скорее всего, это была его «сексуальная темница» или что-то подобное». Эйвери кивает в знак согласия. Его темно-карие глаза скользят по дневнику, губы сжимаются по мере чтения. На густых бровях — морщина, сосредоточенность. Отвращение. Джейсон откидывается на спинку стула, выгибая позвоночник до тех пор, пока тот не трещит, чувствуя, как напряжение спадает с плеч. «Она много говорит о Дэмиане». По-видимому, Хельмштутлер так и сделал. Парень разговорчивый . А Халима — из тех, кто умеет слушать. Его слова передаются через её руки дрожащим, неровным почерком, обычно сопровождаемым большими пятнами от воды или, что ещё хуже, вырванными страницами. Он помнит её спальню, какую розовую она была, как аккуратно были расставлены плюшевые игрушки на постельном белье. Гнев Халимы глубоко запрятан внутри, он проявляется в мелочах. «Говорил, что Хельмштутлер присматривается к нему как к своей следующей жертве», — Джейсон опускает локти на стол. «Упомянул еще нескольких ребят, но я проверил всех. Они либо перевелись в другие школы, либо поступили в университет. Моя сестра поговорила с несколькими, но ни с кем не получилось. Те, с кем я поговорила, были уклончивы и ничего не знали». «Когда он снова пропал?» — спрашивает Эйвери. «Двадцать девятого?» "Седьмой." «Да, она написала о нём в тот день». Он наклоняется вперёд, немного смещаясь, чтобы Джейсон тоже мог увидеть дневник. Там много обычной ерунды, но ближе к концу всё посвящено Дэмиану. Мистер Хелмстултер не сломал ему руку, как я была так уверен вчера. Он, кажется, обиделся, когда я это предположила. Не знаю, почему он был так груб со мной, я ведь ничего плохого не делала. Мистер Хелмстултер сблизился с ним. На прошлой неделе он выглядел так, будто собирался поцеловать Дэмиана, и я была в ужасе. Я рассказала ему о Хелмстултере, а он сделал вид, что даже не понимает, что происходит. Как будто. Он сказал, что его брат — полицейский, но я не хочу, чтобы с Мирой что-нибудь случилось. Теперь, когда я ему рассказала, мне стало еще хуже. Жаль, что я просто не промолчала. Мистер Хелмстултер знал, что я разговаривал с Дамианом. Он был так зол. Думаю, синяки не пройдут до следующей недели. Баба увидит это, когда вернется домой, и я навлеку на себя еще больше неприятностей. Мистер Хелмстултер сказал мне, что случится с любым, кому я расскажу. Мира в больнице из-за меня. Следующим будет Дэмиан. Жаль, что я ему рассказала. А потом, двадцать девятого числа, Дэмиан сегодня не пришёл в школу, и мистер Хельмштутлер тоже. Это всё моя вина. У Дэмиана, наверное, большие неприятности, и это всё моя вина . Почему я такой жалкая? «Черт», — говорит Джейсон. Это тяжело. Он знал, что так будет. Он пытался запихнуть отвращение, ужас и праведный гнев куда-нибудь, чтобы у него не сжалось сердце и не взбунтовался желудок. Разделение на отсеки. Аккуратные маленькие коробочки для всего того ужасного, что ему предстоит увидеть. Проще, когда нет детей. «Это отвратительно, Джейс». Лицо Эйвери искажено. «Это же просто дети». «Да», — соглашается Джейсон. Он делает глоток кофе, чтобы чем-то занять руки. Кофе восхитительный, что его раздражает. Он думает, что для лучшего соответствия его настроению он должен быть на вкус как дерьмо. Эйвери продолжает читать. Джейсон наблюдает, как на его лице сменяется широкий спектр негативных эмоций, пока он перелистывает страницы. «Она знала, что он придет за ней, — рассказывает Эйвери. — Начала говорить о том, что хочет сделать перед смертью. Хелмстултер хотел отвезти ее к океану. Она сказала, что боится утонуть, потому что не умеет плавать». «Хорошо», — оживляется Джейсон. Океан. Океан — это что-то. Наконец-то. У Хелмстултера есть лодка? Джейсон не помнит, чтобы на его имя была зарегистрирована какая-либо другая недвижимость, кроме квартиры и машины. Его мать жива и здорова, но Джейсон нанял людей, которые следят за ее домом, но безрезультатно. Сестра Хелмстултера живет в Калифорнии. Это очень долгая поездка, но через всю страну, с новым удостоверением личности и в большом городе, Хелмстултер мог бы фактически исчезнуть. Халиме так бы не повезло. После того как она выполнит свою задачу, Хельмстултер избавится от неё. Эйвери хмурится. «В день ее исчезновения записей не было. Вероятно, он застал ее до того, как она успела что-либо написать». Она не успела пробыть дома и часа-двух, как за ней пришел Хелмстултер. Он и Кэсс почти не заметили ее. Джейсон вытирает лицо руками, затем открывает телефон и набирает номер Тима. «Эй, — говорит он, — пляжи».

***

Дэмиан слышит шелест пластиковых пакетов, новый и волнующий звук, сочетающийся с уже знакомым стуком ботинок Блейда над ним. Мужчина так и не поставил дверь на место, похоже, поняв, что она бесполезна. Теперь, если Дэмиан подползет к краю своего гнезда из одеял и вытянет шею, он почти видит лестницу и кухню. Может разглядеть тень Блейда, движущуюся взад и вперед по стене коридора. Несмотря на обогреватель, ощущается обратный поток холодного воздуха, который Дэмиан уже привык ассоциировать с открытой задней дверью. Иногда Блейд разговаривает сам с собой, обычно слишком тихо, чтобы Дэмиан мог его услышать сквозь стены, но сегодня он этого не делает. Его движения срочные, решительные. Он трижды возвращается и возвращается с улицы, при каждом движении раздается громкий шелест пластиковых пакетов с продуктами. Дэмиан убеждает себя, что не стоит волноваться, хотя за две недели его пребывания здесь ничего подобного не происходило. Блейд обычно не так много двигается. Он слышит звуки ножей. Открывающиеся ящики. Предметы, расставленные на противне, который Дэмиан теперь узнал как металлический противень, используемый Блейдом в качестве подноса. Он приедет сюда. Дэмиан отступает от края лестницы, занимает позицию посередине комнаты и отчаянно оглядывается по сторонам. Группа журавлей и Титус ничем не помогут. Блейд пока не давал понять, что хочет причинить Дэмиану вред, но такого еще никогда не случалось, и Дэмиан не знает, чего ожидать. И действительно, тяжелые шаги Блейда начинаются на верхней ступеньке, и у Дэмиана перехватывает дыхание, когда он смотрит, как тот спускается. Он спускается медленнее обычного, держа в руках что-то тяжелое. Это открывает затуманенному зрению Дэмиана упаковку бутылок с водой, поднос с которой неустойчиво балансирует сверху. Контейнер, полный бутербродов. Дэмиан щурится, вставая на цыпочки, чтобы их разглядеть. По меньшей мере пять. Белый хлеб, виноградное желе и слишком много арахисового масла, если бы Дэмиан мог поспорить. Единственное, что, кажется, Блейд способен приготовить. По пути вниз он молчит. Останавливается у обогревателя, чтобы поставить бутылки с водой, всё ещё вне досягаемости Дэмиана. Только тогда Дэмиан замечает охотничий нож, закреплённый у него на поясе, — миллиметр серебряного лезвия виден сквозь кожу. Излюбленное орудие убийства Палача. Дэмиан делает еще один медленный шаг назад, чувствуя, как цепь натягивается, дергая его за шею. Волосы Блейда растрепаны, словно он только что провел по ним руками, одежда заметно старая и испачкана отбеливателем. Он сказал Дэмиану, что сегодня будет чистить тело. А что было прошлой ночью? Он не уверен, что помнит. «Иди сюда», — спокойным голосом говорит Блейд. Он жестикулирует двумя пальцами, словно Дэмиан дрессированная собака. Дэмиан не двигается. Выражение лица Блейда сменяется смутным раздражением, затем он протягивает руку, хватает цепь и обматывает ее вокруг ладони, пока Дэмиан не падает, пытаясь подобраться ближе, чтобы его не задушили. Пальцы Блейда, как это часто бывает сейчас, обвиваются под воротником, и он удерживает Дэмиана на месте, пока другой рукой тянется к охотничьему ножу. «Стой спокойно. Ты все испачкаешь, если не будешь стоять, а у меня нет времени еще раз тебя помыть перед уходом». Ванна. Ванна подразумевает беспорядок. Охотничий нож подразумевает кровь. Что он собирается сделать? Его охватывает холодный, мрачный ужас. У Блейда больше нет тела, и теперь ему не с кем заниматься сексом. Дэмиан — это самое близкое к нему, не так ли? Блейд собирается его убить. «Что?» — голос Дамиана дрожит от долгой молчаливости. Ему нужна вода. «Что ты делаешь? Не трогай меня. Остановись ». Блейд не слушает, переключает хватку с ошейника на здоровую руку Дамиана, вытягивая её от себя. Дамиан тянет, пытаясь вырваться, но ногти Блейда впиваются ещё сильнее, сильно сжимая. Внезапная паника заставляет сердце Дамиана биться чаще. Почти удивительно, как адреналин заполняет его тело, требуя, чтобы он бежал, прежде чем этот человек убьет его. Последние несколько дней он не чувствовал ничего, кроме гнетущего смирения. Дэмиан упирается пяткой, перенося свой вес на противника, заставляя Блейда либо поднять его, либо отпустить. Мужчина издает низкий, раздраженный звук. В этом освещении Дэмиан не видит его глаз, только контуры его лица, искаженные нетерпением. Это делает его лицо пустым, потусторонним. Ледяной страх, пронизывающий его позвоночник и оседающий в глубине желудка, вызывает у него тошноту. Сейчас он слаб и ранен. Голод уже быстро с ним расправился. Блейд обращается с ним так, будто тот ничего не весит. Его тащат к краю цепи, а похититель всё ещё держит его руку в странном, почти болезненном положении. Ошейник врезается в гортань, и Дэмиан тщетно наклоняет голову, пытаясь восстановить дыхательные пути. На этот раз он не может сопротивляться, и Блейд подносит нож к его предплечью. Он ничего не говорит Дэмиану, молчит больше, чем когда-либо за все это время, и это почему-то еще хуже . Не понимать, что скрывается за этим ужасным, бесстрастным выражением лица. «Стоп», — говорит он, и звук его собственного голоса удивляет его. Он высокий и тонкий, хриплый от обезвоживания. Он звучит как ребенок . «Не надо. Ты же сказал, что не будешь…» Блейд вонзает острие ножа в локоть. Дэмиан сдерживает крик, когда кожа пронзается, а сталь скользит вверх. Это не быстро и нелегко. Отец держит свое оружие гораздо острее. Блейд пилит вверх тонкой линией, достаточно глубоко, чтобы Дэмиан чувствовал, как она разрывает мышцы и жир. Боль невыносима. Дэмиан не может сдержать крик. Он громкий и жгучий, вырывается из горла. Звук настолько его шокирует, что он пытается отдернуться, но нож резко рассекает ему руку. Блейд ругается себе под нос. Он бросает оружие на пол, отбрасывает его ногой подальше от Дэмиана, хотя тот не может сосредоточиться ни на чём, кроме жгучего ощущения. Он хочет, чтобы это прекратилось. О боже, он хочет, чтобы это прекратилось. «Стоп», — шипит Дамиан, когда наконец набирается сил говорить. Блейд снова игнорирует его, достает из-под куртки стеклянную банку. Крышки нет. Это банка для консервирования, такие, какие Альфред достает летом, когда сад достигает пика своего роста. «Стоп, я ничего не сделал !» «Я знаю», — резко выпалил Блейд, дергая Дэмиана за руку. — «Не для того, чтобы занять выгодную позицию». Дэмиан почувствовал, как ошейник резко впился ему в горло, словно предупреждающий упрек. «Стой спокойно ». Охлажденный стакан прижат к его руке, прямо под рваным порезом, и Дэмиан внезапно понимает, что делает этот мужчина. Кровь течет вяло, сочится из обезвоженных вен Дэмиана темными струйками, густой и почти черной в темноте подвала. Она переливается через край стеклянной банки, просачивается по стенкам, как сладкая патока. Как ежевичное варенье, которое Альфред втаптывает в предсмертную жару августа. Дэмиан думает, что его сейчас стошнит. Из его уст вырывается звук, похожий на мяукающий вой, и он прикусывает язык, чтобы сдержаться. Дэмиан наблюдает, как кровь медленно заполняет дно банки. Его похититель тоже наблюдает, его темные глаза прикованы к луже крови. Когда уровень крови достигает некоего произвольного внутреннего предела, Блейд опускает руку Дэмиана с головы вдоль тела, не сгибая одной руки на его запястье. Банка остается на месте, продолжая собирать кровь. Дэмиан рассеянно моргает, глядя на Блейда. Это его убийство? Не грандиозная битва за побег, а то, что его забьют кровью, как свинью, и оставят умирать? Это совсем не похоже на смерть Ламонта, когда человеку дали возможность защитить себя. Дэмиану не досталось должного уважения. Отец никогда его не простит. Дэмиан не выжил. Мир начинает сужаться. Он чувствует, как слабеют ноги. Он хочет сесть. Ему нужно сесть. Он должен зафиксировать колени, потому что, когда они подведут, он задохнется, и даже если это конечная цель Блейда, Дэмиан не сдастся так легко. Банка по-прежнему жалко пуста. Не наполовину полна, может быть, даже не на четверть. Дэмиан не может выдержать и нескольких взглядов, прежде чем устремить свой взгляд в тёмно-янтарные глаза Блейда. Теплота в его глазах всегда была искусственной, Дэмиан это знал. Палач бесчувственен, не испытывает угрызений совести. Блейд, возможно, и был его снисходительным аналогом, той мягкой стороной, которую Дэмиану позволяли видеть, но всегда существовала определённая граница. Граница, которую Дэмиан переступил, просто находясь слишком близко. Он знал, что этот человек способен убить Дэмиана, это неудивительно. Но всё равно это почти как предательство — сидеть с этим человеком за столом и складывать журавликов вместе с ним, а теперь умереть от его рук. У него подкашиваются колени. Медный привкус в горле, мираж перед глазами. Цепи снова звенят, и это почти умиротворяет, боль затихает, превращаясь в ничто. Дэмиан сгибается. Блейд отпускает запястье Дамиана и обнимает его за талию, поднимая обратно в вертикальное положение. Голова Дамиана безвольно склоняется, шея словно мокрая лапша, прикрепленная к позвоночнику. Он слышит больше, чем видит, как банку с консервами осторожно ставят на бетонный пол. Блейд кладет руку ему на затылок, большим пальцем поглаживая основание шеи Дамиана. «Эй, эй, эй», — голос Блейда звучит тихо, несмотря на всю ту жестокость и кровопролитие, которые он только что выдал. Дэмиана тянут к центру, где ошейник не душит его. Его похититель осторожно опускает его на пол, поднимает Дэмиана к себе на колени и хватает его за руку. «Ты так хорошо справился. Так хорошо. С нами все в порядке, Дэймс. Просто сделай несколько глубоких вдохов». Дэмиан смотрит на него. Слова не имеют никакого смысла. Должно быть, он что-то неправильно понял. Не расслышал. Легкая галлюцинация перед смертью. Дамиан издает сдавленный звук. Блейд успокаивает его, наклоняется вперед и нежно целует Дамиана в лоб. Это напоминает ему об отце, и это сравнение вызывает у Дамиана щемящую боль в сердце . «Я сейчас вернусь. Не трогай это, малыш». Он ставит руку Дамиана на пол, затем поднимается на ноги. Проходя мимо, он хватает банку и нож, после чего поднимается по лестнице. Дэмиан издает тщетный протестующий звук, слабо протягивая к нему сломанную руку, но Блейд даже не смотрит в его сторону, прежде чем исчезнуть. Дэмиан слабо поднимает голову с пола, пытаясь оценить повреждения. После моргания он видит размытую массу крови, и больше ничего. Его голова откинулась назад на землю. Блейду следовало оставить его в гнезде вместе с одеялами. Он словно иней над озером, замерзший до самых глубин и глубин. У него стучали зубы, хотя Блейд оставил включенным обогреватель. Он думает, что смог бы доползти до него, если бы его конечности не были так упрямо прикованы к бокам. Вместо этого он лежит. Неподвижность — враг работы, враг тепла. Дамиан знает, что ему нужно двигаться, прижать рану. Он видел банку, он потерял не так много крови. Значит, обезвоживание всё ещё его мучает. Спустя некоторое время Блейд возвращается с верхнего этажа. В руках у него аптечка, и он выглядит неторопливым. Дэмиан лежит в луже собственной крови, из его руки не перестаёт течь кровь, несмотря на все его слабые попытки оказать давление. Блейд опускается на колени рядом с ним. Открывает аптечку. «Как ты себя чувствуешь?» Дэмиан сверлит его взглядом. По крайней мере, пытается. «Как…» — у него язык толстый, — «как ты… думаешь… чертов кретин?» Блейд вздыхает. Он достаёт из аптечки бумажные полотенца, чтобы вытереть самые сильные следы крови на руке Дамиана. «Слушай, так лучше. Ты воспринял это очень хорошо, ладно?» Значит, это станет регулярным явлением? Новый фетиш, который Блейд ему преподнесет. Сначала некрофилия, теперь извращенный вампиризм? Что за урод этот человек? «Я горжусь тобой. Даже не так уж сильно кричал». Блейд одобрительно похлопывает его по плечу. Бумажные полотенца убирают, заменяя их спиртом. Блейд на мгновение встречается с ним взглядом. «Будет больно». Да, это так. В момент контакта жидкости перед глазами Дамиана на несколько секунд всё побелело, и он не мог связать две мысли воедино, казалось, целую вечность. Он тяжело дышал, когда пришёл в себя, глядя на руки Блейда, которые обнимали руку Дамиана, словно это было что-то драгоценное. На кожу аккуратно нанесена густая полоска клея. Блейд сжимает её, а Дэмиан так сильно стискивает зубы, что эмаль начинает скрипеть. Бывало и хуже. Боль есть боль. Дэмиан заставляет себя глубоко вдохнуть, игнорируя судороги в груди и льющиеся слезы. Блейд опускается на колени рядом с рукой Дэмиана. Это типичная поза, которую приняли бы Тимоти или Дик. Иногда лучший способ прижать застрявшую рану — или удержать кого-то на месте — это удачно поставленное колено на сильную конечность. Отец никогда так не делал с Дэмианом, тот был слишком большим и сильным, чтобы в этом нуждаться. Блейд выглядит так, будто вот-вот начнет драться, если Дэмиан начнет с ним драться. Клей откладывают в сторону. Часть его души с облегчением понимает, что это медицинский клей, а не суперклей из сарая мужчины. Подушечку прижимают по всей длине раны, и Блейд начинает обматывать руку тугими спиралями марли. «Ещё немного, парень», — говорит он. Дэмиан теперь весь в поту, несмотря на постоянный холод в костях. «Ты так хорошо справляешься». Он перестанет это говорить ? Дэмиан делает прерывистый вдох. Марля разрезана, прижата, чтобы приклеиться, и тут Блейд снова отходит. Дэмиан позволяет себе немного передышки, чтобы подготовиться к предстоящей боли. Блейд возвращается без ножа. Он поднимает Дэмиана к себе на колени, поглаживая цепь по плечу Дэмиана, словно это длинные волосы, а затем прижимает спину Дэмиана к своей груди. На бедре у Дэмиана бутылка воды и банка 7up со вкусом вишни. Дэмиан сидит между ног мужчины, пытаясь убедить свои конечности, что они всё ещё прикреплены к телу. Его голова перекатывается на плечо Блейда, и он не отрывает взгляда от D-образного кольца на потолке. Это не акт бунта, не храбрая защита. Это всё, что есть в Дэмиане. «Всё, теперь всё». Бутылка с водой поднята. Дэмиан чувствует себя лисенком, брошенным родителями и вынужденным сосать силиконовую соску более бедной подмены под видом спасения. Только когда первые капли воды попадают ему на язык, Дэмиан понимает, как сильно он хочет пить. Однако Блейд не позволяет Дэмиану выпить всё, что тот хочет. Он чувствует себя так, словно его вернули на две недели назад, словно воду уговаривают пролить через горло. Насколько же он слаб, что это должно повториться ? Он позорит свою семью. Неудивительно, что за ним до сих пор не пришли. Когда его похититель заканчивает пить воду, ему насильно выпивают и вишневую газировку. Дэмиану не нравится её вкус. Он удивляется, что у него хватает умственных способностей осознавать, насколько сильно он его ненавидит. Блейд укладывает его в одеяло и придвигает обогреватель ближе к дрожащему телу Дамиана. Он на мгновение приседает перед ним, просто глядя. «Я уйду на пару дней, — говорит он, — я оставил тебе еду и воду. Больше ничего ты не получишь, пока я не вернусь, понял?» Предполагается, что тогда он будет морить себя голодом. Дэмиан кивает. «У нас будут какие-нибудь проблемы, Дамиан?» — Блейд угрожающе спрашивает его. Дамиан это понимает. «Потому что я бы очень не хотел вернуться раньше, чем планировалось». Дэмиан не спрашивает, куда он едет. В сарае лежит труп, от которого нужно избавиться. Может, он вывозит их за пределы штата, и поэтому отцу так трудно его выследить. Дэмиан снова кивает, ничего не говоря. Блейд, похоже, понимает, что не сможет этого сделать. Он немного расслабляется и протягивает руку, чтобы убрать вспотевшие волосы с лба Дэмиана. «Будь здесь, когда я вернусь». Дэмиан будет. Блейд позаботился об этом.