За чертой правил/Beyond Rules

Я снова погрузился в свои рутинные дела — работа, общение с коллегами, а вечером длинные разговоры с сестрой. С ней мы начали созваниваться чаще. От скуки она начала смотреть сериалы, поэтому каждый вечер я слушал ее пересказы и почему персонаж Б намного лучше персонажа А. Честно признаться, я уже и запутался во всех персонажах и кто к какому сериалу относится, но старался искренне удивляться, когда Хлоя рассказывала про неожиданный сюжетный поворот. Кстати, на поправку она шла довольно быстро — один раз смог вырваться к ней. Раны затягивались, а кожа приобрела человеческий оттенок. Еще пару дней и она вернется домой. Время шло быстро и не оставляло ощущения пустоты. Она не ушла полностью, но я научился ее блокировать. Колин часто заезжал за мной после работы и подвозил к дому, но дальше не заходил. Такие встречи стали моим якорем, и за них я хватался обеими руками. Близились выходные, и я с интересом ожидал, чем же мы займемся на этот раз. Вот тут время и остановилось и мне пришлось отсчитывать часы и минуты до встречи. Хрупкая надежда разбилась, когда Колин, заехав за мной, сказал, что в субботу встретиться никак не получится, но в воскресенье с утра ждет у квартиры. Он не объяснялся передо мной, да и не должен, но неприятный осадок остался. Поэтому пришлось еще один день провести в ожидании. Еще как назло все друзья были заняты, поэтому суббота тянулась ну уж очень долго. В положенное время я стоял у нужной двери и с особым энтузиазмом вдавливал кнопку звонка. Осадок ушел, оставляя место лишь приятному предвкушению. Встретили меня тепло, у Господина тоже было приподнятое настроение, и Он как-то слишком подозрительно мне улыбался. Бросив приказ «на колени», Он еще долго ничего не делал, а я стоял и покорно ждал, стараясь не двигаться. Внутреннее чутье подсказывало, что Он что-то задумал и сейчас обдумывал, не ошибается ли. Конечно, это все были мои догадки, но я сделаю все, чтобы Его не разочаровать. — Ив, — окликнул Господин, внимательно рассматривая мое лицо, — хочу, чтобы ты запомнил несколько поз, которые в дальнейшем облегчат наши сессии. Я нахмурился, не совсем понимая, о чем Он. — Ничего сложного — я называю номер и объясняю, что от тебя требуется. Твоя задача — запомнить, — объяснил Господин и поднялся с дивана. — Посчитаем твои ошибки, переведем в количество ударов. Потом тебя будет ждать награда. Сначала я испугался, поскольку боялся не запомнить, но коварная улыбка и вознаграждение придавали уверенности. — Первая — руки за голову, ноги на ширине плеч, — Господин играется стеком, рассматривая меня, а затем несильно бьет по согнутым рукам: — выше. Боль становится ощутимей и появляется большой соблазн хоть немного подвигать затекшими конечностями. Сильнее сжимаю руки в замок, лишь бы их не расцепить. — Хорошо. Вторая — садишься на ноги, руки вперед, — пока все просто. — Ладони вверх. Третья — вне зависимости, сидишь ты или стоишь на коленях, руки заводишь назад. Ладонями обхватываешь локти. Тоже дает немного времени. — Четвертая — просто четвереньки. Прогнись сильнее, — давит на поясницу. — Еще. — Не могу, сэр. — Ты должен забыть значение этого слова, — на этот раз бьет, и я как по волшебству прогибаюсь сильнее. Господин хмыкает, — вот и получилось. — Пятая — грудью на пол, руки под голову — я тяжело сглатываю, но все же опускаюсь, стараясь сразу прогнуться как можно сильнее. Ох, вот это зарядка. — Молодец. Стек гладит спину, а затем слышу замах. Невольно сжимаюсь и зажмуриваюсь, не желая еще раз получить удар этим стеком. Ничего не происходит, и тогда открываю глаза. Господин качает головой, поджав губы. — Простите, сэр. — Ты не должен зажиматься или менять позу, что бы с тобой ни происходило. Буду штрафовать, — Господин пропадает из поля зрения, и я напрягаюсь. Сложно этого не делать, когда стоишь в такой откровенной позе, а твой Верх находится сзади, так еще и со стеком в руке. Вопреки опасениям чувствую горячую ладонь на своем бедре. Прикосновение мягкое, чувственное. Он оглаживает кожу, а затем сжимает, проводит ногтями, оставляя след. — Красивый. В такой позе особенно, — смущаюсь, заливаясь краской еще больше. Член тоже бурно реагирует. Господин не мог не увидеть такую реакцию, поэтому переключается на ягодицы и пару раз звонко шлепает. — Поднимайся. Шестая — коленями на диван, ноги как можно шире, руки на спинку. Наконец встаю, не ожидая, что тело так затекло, но размяться времени нет. Сразу же принимаю нужную позу, радуясь мягкому дивану. Уже представляю, как удобно пороть в такой позе, и по телу пробегают мурашки. Будет больно. — Седьмая — садись на диван. Согнутые в коленях ноги кверху. Обхвати их и прижми к спинке дивана, — приходится помучиться, чтобы найти нужное положение. Получалось так, что я мог видеть Господина, а Он такую открытую позу. Это было настолько горячо, что я очередной раз залился румянцем. — Моя любимая, кстати. Когда-нибудь покажу все ее прелести. Если не сгоришь раньше времени. Подкалывает, откровенно насмехаясь, и улыбается еще так широко, что я заливаюсь краской еще сильнее. — Не сгорю, сэр. — Это мы еще посмотрим, — фыркает и приказывает опуститься обратно на колени. — Надеюсь, ты их запомнил. Они не сложные, первые так особенно. Потому что я не горю желанием во время экшена что-то тебе объяснять. — Я запомнил. — Третья, — бросает слишком резко. Немного теряюсь, но выполняю, хоть и с небольшой заминкой. Господин приказывает быстро, не оставляя времени чтобы подумать. В принципе я справляюсь, но из-за спешки не успеваю прогнуться как следует. Ошибаюсь всего раз, перепутав вторую с третьей. Это было настолько глупо, что я даже в моменте загрустил. — Молодец, Ив. Ты справился, — Господин останавливается рядом, запустив руку в мои волосы, и прижимает к своей ноге. Я несмело ее обхватываю, лужей растекаясь под нежными движениями. — Одна ошибка приравнивается к десяти ударам, и там по мелочи пусть будет на пятерку. Просто потому что у меня хорошее настроение. Всего пятнадцать? Вот это я легко отделался. — О-о, спасибо большое, сэр. — Только вот, какая жалость, мне лень менять девайс, поэтому тебе придется терпеть этот невкусный стек, — с наигранным сожалением произносит Он, резко схватив за волосы, чтобы запрокинуть мою голову назад. — Шестая. Ну вот, как чувствовал. Стараюсь не накликать беду и прогибаюсь как можно сильнее. Ноги тоже не забываю поставить шире. Господин проводит рукой по спине, посылая приятное тепло, и заканчивает на ягодицах. — Посчитай для меня. Удар сильный и до безумия никакой. Тупая боль расходится по всей коже, заставляя скривиться. — Один, сэр. Ох! Не хотел бы я еще раз получить этим стеком. Удары равномерные, с одинаковой силой, но даже это не спасает ситуацию. Кожа горит, и радует только малое количество ударов. Еще и поза такая открытая, что и зажиматься не получается. А уходить от ударов себе же дороже! В уголках глаз собираются слезы, но не от боли, а скорее от напряжения, ведь вести себя стараюсь тихо. Хочу, чтобы Он мной гордился. Счет помогает отвлечься от боли, ведь вся концентрация идет далеко не на нее. — Пятнадцать, сэр! Резко выдыхаю, радуясь окончанию пытки. Господин гладит ягодицы, слишком нежно касаясь. Ведет по ним чуть ли не самыми кончиками пальцев, заставляя трепетать. И от этого контраста грубости с нежностью мне в очередной раз сносит крышу. Как можно такое совмещать? — Можешь перевести дыхание, — Господин покинул комнату. Окончательно выдыхаю и пытаюсь восстановиться. Он возвращается с заведенными за спину руками, будто там что-то держит. Но как бы я ни пытался хоть что-то рассмотреть, Господин лишь загадочно улыбался. — На колени, пожалуйста, — улыбка расползается еще шире, и мне, честно признаться, уже становится страшно. Приходится разорвать зрительный контакт. — Если помнишь, я обещал тебе награду. Но, если честно, к нашим сегодняшним взаимодействиям она относится лишь косвенно, — я заинтересовался еще сильнее и сощурился в надежде посмотреть сквозь Него. — Эй, не смотри раньше времени. Я вообще-то тут речи толкаю. — Ой, простите. Господин цокнул и покачал головой, но вопреки моим опасениям продолжил: — Сегодня ты просто подтвердил, что достоин его, — я нахмурился еще сильнее. Сердце стучало в груди. — Если ты успел заметить, я не выношу на всеобщее обозрение свою личную жизнь и Тему. Предпочитаю что-либо делать за закрытой дверью. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Я мог только догадываться, к чему Он клонит, но сразу отбрасывал эти мысли. Нет, такого не может быть. Но я хотел. Каждое слово подтверждало мою догадку, а оттого становилось страшнее. Вдруг я просто себя накручиваю? — Ив, я хочу, чтобы ты был моим официально. Чтобы все видели, чей ошейник ты носишь и кому принадлежишь. И чтобы никто не посмел даже косо посмотреть в твою сторону, — сердце пропускает удар. Глаза в глаза. Такие Байкалы. Топят меня. Перед взглядом оказывается аккуратный ошейник, но я его не вижу. Все плывет. Требуется время, чтобы сфокусировать зрение. Он аккуратный, тоненький, кожаный. Змеиные чешуйки плетутся по всему ошейнику, словно у настоящей змеи. А сбоку всего две буквы: CL. Именно они и ослепили меня своим блеском. — С каждым днем ты доказывал, что я не ошибся, а порой даже удивлял. Принимаешь ли ты его, Ивлиан? Кровь шумит в ушах, и я не сразу понимаю, что мне адресован вопрос. Перевожу на Господина взгляд полный слез. Ты еще спрашиваешь? Конечно согласен! Но произнести ничего не могу. Так и перевожу взгляд туда-сюда. — Я не требую носить его на постоянной основе, но требую, чтобы он всегда был на тебе, когда мы вместе. Да я его вообще снимать не буду! Буду беречь и сдувать пылинки. Голова чуть ли не идет кругом от переизбытка эмоций. Подползаю и утыкаюсь лбом в Его ногу. Слезы задерживаются в глазах. — Одно слово, Ив. Да или нет? — Да… Боже, конечно же, да! Мягкая кожа нежно обнимает мою шею и становится так приятно от этого слабого давления. Словно так и должно быть всегда. — Так намного лучше. Невозможно смотреть на твою пустую шею. Слезы снова текут, а я обнимаю Его за ноги, ведь если отпущу, просто потеряю равновесие. Он опускает руку в мои волосы и нежно массирует, перебирает пряди. Чувствую себя защищенным на все сто процентов. Не знаю от кого нужно защищаться, но ошейник дарит уверенность. Это и правда его место. Сидит как вторая кожа. Будто он был со мной всегда. — Спасибо, сэр! Спасибо! Но этого мало. Ни одно слово не способно описать мои благодарность и счастье, которые испытываю. Как безумный повторяю одно слово. — Спасибо… Спасибо, Господин. Господин… Хозяин. — Хозяин, спасибо Вам большое. Я очень благодарен, — наконец произношу что-то внятное и это «хозяин» так хорошо звучит. Мы оба от этого замираем и пытаемся переварить. — Хозяин… — Да, мальчик мой.

***

Первое время я совсем не снимал ошейник. Лишь на ночь. Но это было скорее не ради своей безопасности, а чтобы ничего не случилось с ним. От зеркала не отходил вообще, то и дело крутился в разные стороны и смотрел на красивый кусочек почти черной кожи. Проводил пальцами и обводил буквы, каждый раз шепча «хозяин». Сходил с ума, грубо говоря. Скинул фото подруге, ведь нужно было кому-то выплеснуть свои эмоции, а они лились через край. Эйва разделила со мной эту радость и предложила на днях встретиться — она жаждала подробностей. Наш рабочий график сместился из-за болезни Мии, поэтому выбрать свободный общий день было сложно. На работе вообще происходило что-то странное — мне дали больше выходных,и это напрягало, но Голова убедил, что все в порядке. Оказалось, наши стажеры уже вышли на полную ставку, поэтому «старому составу» решил дать отдохнуть. Может оно и к лучшему. У меня появлялось больше времени проводить с Ним. Он все так же заезжал за мной после работы, и мы могли кататься по городу. — Как же он тебе идет, — сказал Хозяин и притянул за ошейник для поцелуя. Меня это сводило с ума. Чувствовал, будто принадлежу Ему больше, чем на сто процентов. Встретиться получалось не всегда, и я уже привык к этому, но за последние пять дней мы ни разу не увиделись. Он вообще как будто пропал. Звонил и писал редко. И я не навязывался. Но что-то меня волновало. Когда я спросил, в чем дело, Колин успокоил, сказав, что занят. Легче стало ненадолго. Ровно до момента как мы встретились с Эйвой. Подруга сразу же кинулась рассматривать мою гордость и восхваляла ошейник всю прогулку. Наша речь тоже шла в основном о Нем. Уже к концу встречи, когда собирались расходиться, взгляд Эйвы заметно потемнел. На мой вопрос она отмахнулась: — Все в порядке. Я просто переживала, что у вас что-то случилось, но как вижу все хорошо. Я кивнул и не придал значения ее словам. Но подруга мялась, словно хотела что-то еще сказать и не могла решиться. — Рассказывай, я же вижу, что-то случилось. — Я в пятницу видела Колина с ребенком, — я тут же перевел взгляд на нее. — Они заходили в детскую больницу. Ты не разузнал кто это? Дальше я ее не слушал. Лишь спросил про Его поведение в больнице. Эйва нахмурилась, но сказала, что Колин был спокоен. Даже уверен. Остаток дня я провел в своих мыслях, которые лились одна за другой. Что за мальчик? Почему он так спокойно заходит в больницу, если боится их? А боится ли? Я злился. Ничего Ему не писал, но в душе бушевал ураган. К вечеру мысли надоели, но они совсем не желали уходить, как бы я ни старался. Единственным решением было напиться. Я нашел какой-то бар и излил душу бармену. Мы друг друга видели впервые, но алкоголь делал свое дело. Я рассказывал, а бармен слушал. Или делал вид. Я-то не один там был. Когда зазвонил телефон, я сбросил звонок, даже не взглянув на контакт. Второй звонок не взял случайно — не успел вынуть из кармана телефон, но вот третий раз было намеренно — контакт-то я увидел. Тогда я совсем не думал и, соответственно, о последствиях тоже не задумывался. Звонки от Него сбрасывал точно не я, а алкоголь, но доказать будет трудно. Так и прошло несколько часов, и домой я вернулся поздно. Разряженный телефон валялся где-то в джинсах. А джинсы — в какой-то части квартиры.

***

Разбудил меня звонок в дверь. Его я видимо услышал не сразу, ведь помимо звонка был еще и стук. Вставать вообще не хотелось. Особенно в девять утра. Особенно после пьянки. Но стучали настолько настойчиво, что пришлось встать. На ватных ногах подошел к входной двери и понял, что я в одной футболке и трусах, но искать штаны не было времени. Стоило взглянуть в глазок, как сразу же проснулся. Открывать дверь вообще перехотелось. Словно кадры из фильма мелькали вчерашние воспоминания. Боже, сколько звонков я сбросил? А сколько еще было, раз Он явился сюда? — Я знаю, что ты там, гаденыш. Быстро открывай! Такому тону перечить не хотелось, но открыть дверь означало подписать себе смертный приговор. Чувствовал себя добычей для льва. Злого и голодного льва, который готов порвать, стоит только открыться вольеру. — Ивлиан! Полное имя, так еще и таким тоном, звучало в разы страшнее. Я открыл. Господин прожигал ледяным взглядом, и я зажмурился. Он спокойно прошел в квартиру и оглядел мой внешний вид. Стало неловко. Такое спокойствие пугало, а его причиной была соседка напротив, которая слушала нас через приоткрытую дверь. Закрыть вольер дверь означает согласиться казнить себя. Нужно бежать и не оглядываться, может тогда лев не догонит. Замок опасно щелкает перед носом, и закрыл его не я. Тут же глухо ударяюсь об соседнюю стену и вот теперь зажмуриваюсь. Все остатки сна и алкоголя покидают меня вместе с выдохом. Смотреть на Него страшно. Его злость ощущается очень сильно. Каждая мышца, прижимающая меня к стене, напряжена. — Какого черта ты творишь? — говорит через сомкнутые зубы. Ощущаю Его лицо в сантиметрах от своего. Осторожно открываю один глаз и взглядом натыкаюсь на кулаки, вены на руках проступают сильнее обычного. Лишь потом смею поднять глаза. В синих океанах плещется ярость. Он держит себя в руках из последних сил. Я жалею обо всем. Но в первую очередь о том, что довел Его до такого состояния. — Думаешь, если на тебе эта штука, то все позволено? — заводит палец под ошейник, который всегда был на мне, и с силой дергает на себя. — Нет, дружок, это работает не так. — Сэр, я не… — Молчи, когда я тебя не спрашиваю, — хлестко перебивает. — Что вчера произошло, что ты себе такое позволяешь? — Ничего, сэр. Я просто… — Ничего? Отлично, — вскидывает руки, отпустив меня. — То есть ты просто так напиваешься и сбрасываешь мои звонки? Чудесно! Резво качаю головой, ведь словами не даст закончить. — А сообщения твои? Это еще что такое? Нахмуриваюсь. — Какие сообщения? — Не помнишь? Везет. Прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Отходит от меня как можно дальше. — Сэр, я, правда, не помню. — Читай, — протягивает свой телефон с открытым диалогом. — Вслух. Мои глаза расширяются, и я пару раз сверяю, тот ли чат он открыл. — Кто он? Почему вы с ним, а не со мной? С ним не страшно, да? — во рту пересохло. Сообщения написаны с ошибками — я явно не попадал по буквам. Разобрать написанное сложно. Дальше я ною, что Он поступил неправильно и вообще не имеет права так делать. — Бля-я-я. Теперь уже я рукой закрываю глаза. — Я… Извините. Я не знаю, что на меня нашло. Точнее знаю, но… это неважно, — качаю головой. Он молчит, а я не настолько смелый, чтобы посмотреть на Него. Напряжение витает в воздухе. — Почему же? Я бы с радостью послушал о причине. — Кто тот мальчик, сэр? — видимо, все же смелый. Помните, я говорил, что алкоголь полностью вышел? Видимо, это сейчас спрашивает именно он. — Боже, Ивлиан, ты ревнуешь меня к ребенку! — звучит слишком возмущенно, и я тут же жалею, но остановиться уже не могу. — Он Ваш сын, да? — Мой кто? — Сын. — Племянник! Он мой племянник. Очень тяжело вздыхает и уходит. Слышу звуки воды из ванной комнаты, а я все так же остаюсь в коридоре. Совсем потерянный и не понимающий своих чувств. Может это просто не мое дело, и я не должен вторгаться в Его личную жизнь? В конце концов, мы друг другу никто, только партнеры. Возвращается через пять минут с влажными у лба волосами. — Пойдем, — сухо кивает в сторону кухни, и я следую за Ним. — Садись. Сажусь на стул напротив, и под пристальным взглядом становится жутко стыдно из-за всего цирка, который я устроил. — Я бы все тебе рассказал в свое время. Ты и сам мог спросить. Я никогда тебе не врал, и если я не хотел о чем-то говорить, то сообщал об этом прямо. Хотелось бы, чтобы мы решали проблемы через рот, а не через алкоголь и необдуманные поступки, Ивлиан. Я опустил взгляд. А что на это скажешь? Ничего. — Вообще не понимаю причину твоего поведения. — Вы с ним зашли в больницу, а со мной — не сразу, — звучит слишком по-детски. Кажется, даже выпячиваю губу. — Во-первых, это не реанимация. Во-вторых, ему четыре, и я для него кто-то вроде супермена. Думаешь, я бы показал свою слабость перед ребенком? В-третьих, будь у меня выбор, я бы вообще туда не пошел! Он заметно успокаивается, словно разговор о мальчике заставил Колина забыть о своей злости. А вот мне становится стыдно. — Простите, сэр. Я не должен… Как его зовут? — стараюсь свести диалог в мирное русло. — Терри, — улыбается лишь на секунду самым уголком губ. — Красивое имя. Кто выбирал? Улыбка меркнет, и Он тяжело сглатывает. — Джесс. Оу. Вот тут мой пазл складывается окончательно. — Она… — не могу закончить, все предложение растворяется в тишине. — Да. Умерла при родах. Я даже не уверен, видела ли она его, — вздыхает. — Она так хотела мальчика. Замолкаем. Я в очередной раз поражен рассказом. Как я сразу не догадался? Ответ был все время рядом и, если бы я хоть чуть-чуть подумал мозгами, этой ситуации не было бы. — Извините. Я должен был догадаться, сэр. Я понимаю, Вы помогаете э-э-э его отцу и… — Я помогаю своим родителям. Его отец, — фыркает, произнося это слово, — отказался от ребенка сразу же. Сказал, что ему не нужен ребенок, если нет матери. Собственные глаза открываются еще сильнее, хотя, казалось бы, больше некуда. — Серьезно? — К сожалению. Я пытался с ним поговорить и хоть что-то донести до него, но все закончилось дракой. Больше он не появлялся. — Вот это он мудак. Как можно отказаться от собственного ребенка? — Он пытался доказать, что ребенок не от него. В общем, мозги выел сильно. — Да ну? Блин, да вы вообще герой. Хмыкает и качает головой, грустно поджав губы. — Я успел наломать дров, поэтому никакой я не герой. — Почему же? — Ой, Ив, это дебри. Уверен, что хочешь зайти? — Вы про что? — я не понимал. — Я тогда совершил большую ошибку. Может, даже две. Поэтому поход с малым в больницу это меньшее, что я могу сделать. — Расскажете? Пожалуйста? — Родители настаивали, чтобы воспитывал ребенка я. Первое время конечно обещали помогать, но хотели, чтобы я по документам стал официальным опекуном. Где я и где воспитание ребенка? — И Вы отказались. — Да. Я был не в состоянии. Я потерял второго близкого человека за год. Я машинально кивнул, а уже после задумался. — Как второго? — До этого я потерял своего любимого человека, — произносит тихо и на секунду закрывает глаза. — Вот про него спрашивать точно не смей. — Не вопрос, сэр. Извините, я не хочу давить. — Спасибо, — открывает глаза и продолжает: — Вторая моя ошибка была через три месяца после смерти Джесс. Мать крутилась с ребенком, отец старался удержать фирму на плаву. А я помогал обоим, а в свободное время просто сходил с ума. Колин замолчал. Я Его не торопил, ведь даже не мог представить, каково это. Даже не мог догадываться, как Он держался в тот момент. — Джесс меня всегда поддерживала. И после того как Мартин — мой партнер, погиб, она была рядом. А сейчас никого не было. Родители тоже убиты горем. А общаться с кем-то другим я не хотел. Зашел в клуб впервые за год. Подхватил первого встречного парня, и мы улетели в Испанию. — Так сразу? — Не прям. Все же надо разобраться с билетами и документами. Ив, честно, я не знаю, что на меня тогда нашло. Мы с ним трезвыми были, а все равно натворили делов. — Вам было плохо. Это можно понять. — Это все равно не оправдание. Родители до сих пор злятся на меня и это справедливо — старшую дочь потеряли, маленький ребенок на них, а сын свалил в другую страну. — А долго вы там были? — Два месяца. Это был рай. Но длился он недолго. — Расскажете? — Про парня точно не сейчас. Ивлиан, у тебя голова просто взорвется. Тут я был с Ним согласен. Я не до конца осознавал все события. Его прошлое свалилось на меня лавиной, и раскладывать все по полочкам буду долго. — Про то, почему вернулись. — У отца начала разваливаться фирма. Нужно было спасать. Заодно попытаться вернуть авторитет. С тех пор весь бизнес на мне. — Бля-я, пиздец. — Я понимаю, по-другому не скажешь, но выбирай выражения, пожалуйста. — Сэр, мне еще стыднее стало. У Вас вон что происходило, а тут я устроил чуть ли не истерику. — Ты не знал. Но все же это тебя не оправдывает. — Да, конечно! Я осознаю свою ошибку. Поэтому прошу прощения, сэр, — чувствую, как становлюсь красным от стыда. Ну, дурак я, да. Согласен. — Я больше так не буду, обещаю! И готов понести наказание. Колин презрительно меня оглядывает и чуть ли не прожигает взглядом, а затем совсем резко бросает: — Грудью на стол. Я немного судорожно сглатываю, но повинуюсь. Заслужил. Не оборачиваюсь, но слышу, как по шлевкам проезжает ремень. Будет больно. Оглаживает поясницу, поднимая футболку, и ягодицы, а затем стягивает белье. Слышу замах и дергаюсь. — Тише, — голос ровный и спокойный, словно Он и не злился. Удар не сильный, а предупреждающий. Он заставляет задуматься о том, почему я сейчас в таком положении. На удары не обращаю внимания, ведь сконцентрировался на нашем диалоге. Его рассказ поверг меня в шок, и я себя чувствовал глупо. Хозяин многое пережил, и теперь стало понятно, почему Он местами такой замкнутый и скрытный. Теперь я понимал, что о таком не говорят при первой встрече и мне стоило бы проявить терпение, чтобы не портить наши отношения. Я ненавидел свою импульсивность и часто велся на поводу у эмоций. К чему-то хорошему это никогда не приводило. — Какой счет, Ив? — Э-э, я не считал, сэр. Простите. — О чем думаешь? — Он остановился. — О своем поведении, сэр. Вы меня простите? — Прощаю. Чтобы больше без глупостей, — теперь Он успокаивается окончательно, а оттого становится спокойно и мне. Ради Него я постараюсь больше не совершать ошибок. Ради нас.