Сосчитай ворон

Ночь сегодня теплая, воздух густой и горячий, от нагретой дневным солнцем плитки пахнет пылью и хлоркой, но Чжун Хи все равно застегивает молнию раздобытой где-то кофты до самого горла и сует руки в карманы.  У бассейна как обычно куча народу, громкая музыка и гомон чужих голосов. Люди плавают, смеются, пьют коктейли, целуются, играют в мяч и вообще занимаются бог знает чем ( Чжун Хи готова поклясться, что мимо нее только что прошла группка, дымящая косяками).  В общем, всё как обычно.  Чжун Хи вообще-то не очень любит большие скопления людей, тусовки и громкую музыка — от этого набора у нее всегда болит голова — так что даже раньше, в прошлом мире, она особо-то и не ходила по клубам. За исключением одного рокового раза, за который она будет корить себя, наверное, до конца жизни.  Она инстинктивно дотрагивается до живота. Время уже очень позднее, через несколько часов будет рассвет и по-хорошему давно пора ложиться спать, в ее-то положении уж точно. Чжун Хи не любит засиживаться слишком долго, от этого ее в последние время тошнит больше обычного и голова болит так, будто по ней приложили чем-то тяжелым.  Она поднимает голову и бегает взглядом по бортикам бассейна и входам в здание, но вокруг одни разноцветные и пестрые в своих купальниках незнакомцы и незнакомки, звон коктейлей и надувные игрушки. И куда только запропастился Дэхо?  В лицо попадает пара капель — должно быть из-за парня, только что бомбочкой сиганувшего в бассейн — и Чжун Хи морщится. К пьяной и разгульной атмосфере Пляжа она с горем пополам привыкла и смирилась, — ну а какие еще были варианты — но сегодня она в толпе слишком долго, ей хочется спать и пить, а не сидеть здесь в одиночестве.  — Ты в порядке? Выглядишь измученной, — рядом, а точнее на соседний от нее лежак, наконец-то плюхается запыхавшийся Дэхо и тут же протягивает ей стакан. — Я принес тебе воды.  — Спасибо, — Чжун Хи принимает стакан и помешивает воду трубочкой, отчего кусочек лимона внутри начинает вращаться по кругу, и она переводит взгляд на Дэхо. А то не дай бог ещё начнет тошнить. — Где ты был так долго? Я думала, что что-то случилось.  — Задержался на баре, — хмурится недовольно Дэхо. — Здесь трудно обычной воды выпросить, сама же знаешь. Минут пятнадцать пытался добиться от типа за стойкой стакана воды с лимоном без ничего. Он мне несколько раз виски с колой пихал, пока я не накричал уже.  — А чего себе не взял? — интересуется Чжун Хи. — Расслабился бы хоть немного. И почему вообще вода именно с лимоном?  — Ты забыла, что я в знак солидарности с тобой не пью? — Дэхо выглядит почти оскорбленным, но выдает себя расползающейся улыбкой. Какой же он все-таки забавный. На хаски похож. — К тому же, мало ли что они мне там намешают. Не хочу потом на игры в неадеквате ехать. А с лимоном потому,  что вкуснее и для организма полезнее. Мне так сестра рассказывала.  — Ну тогда я точно спокойна, — улыбается ему в ответ Чжун Хи и делает глоток из трубочки. — Как думаешь, долго нам ещё ждать? Её сегодня нет дольше обычного.  — Ты устала? Если хочешь, то иди спать, я один дождусь. — Дэхо смотрит обеспокоено и начинает заламывать пальцы. Хороший. Как обычно волнуется за неё.  — Нет, все в порядке, лучше вместе посидим, — успокаивает Чжун Хи и аккуратно разводит руки Дэхо друг от друга. Он всегда так делает, когда нервничает. — К тому же мы оба уже пообещали господину Сону, что никуда не уйдем, пока не убедимся, что с ней всё хорошо.  — Но все же, если станет плохо сразу иди спать. Твоё самочувствие сейчас важнее всего, — Дэхо задерживает взгляд на их сцепленных руках и, будто опомнившись, отдергивает свои и кладет их на колени.  — Нам стоило слишком больших трудов убедить господина Сона пойти спать, так что я точно не отступлюсь. — Чжун Хи лукаво улыбается и снова делает глоток. Вода с лимоном действительно вкусная. — Я переживаю за него, он так нас оберегает, а о себе совершенно не думает. Он выглядел слишком измотанным в последние дни.   — Ты права, — вздыхает Дэхо и трет переносицу. — Нам стоит чаще ему помогать. К тому же, я думаю, что ждать недолго осталось. Вон, гляди, кто-то уже возвращается!  Чжун Хи смотрит в сторону ворот и действительно. Сначала слышится шум моторов и чужие радостные выкрики, а потом уже на дороге, ведущей ко входу в здание, показываются машины. Люди внутри кричат, хлопают и смеются, празднуя свою победу. Сегодня выжили.  Чжун Хи вздыхает. Всё как всегда.  — Пойдем, может она тоже там? — Дэхо аккуратно дотрагивается до её плеча.  — А ты видел, на какой вообще машине она уехала вечером? — Смутно помню, но почти уверен, что с тем шумным дебилом, — Чжун Хи вопросительно косится на него. — Ну который ещё на английском орет постоянно, с волосами такими фиолетовыми. Их, кажется, сегодня вдвоем определили.  — А, у него вроде какая-то кличка, как у злодея из мстителей, — вспоминает Чжун Хи и подымается с лежака, опираясь на руку Дэхо. Они вместе направляются к парковке у входа, продираясь через толпу. — Вообще не завидую ему. Она кого хочешь уделает и на место поставит. Даже такого нахала. Меня саму она иногда пугает немного, если честно.  — Да уж, — соглашается Дэхо, аккуратно проталкивая их между спешащими людьми. — Но господин Сон её очень любит. И переживает за неё.  — У господина Сона доброе сердце, — отвечает ему Чжун Хи.  Они останавливаются около дороги и Чжун Хи начинает вглядываться в прибывших, пытаясь выцепить чужую высокую и худую фигуру. Вокруг них кричат, толкаются и обнимаются, встречая тех, кого только этим вечером отпустили, считай, в один конец. Чжун Хи хорошо понимает такие эмоции — за своих друзей она всегда переживает не меньше.  Как и сейчас. Их, конечно, вряд ли можно назвать подругами, но Чжун Хи видела, как она разговаривает с господином Соном, а ещё помнит, как она однажды принесла ей поесть. Она точно совсем не плохой человек.  А смерть для Чжун Хи все еще слишком страшная штука.  В глазах от снующих туда-сюда людей начинает рябить. Искать и долго стоять тут совершенно не хочется.  Как хорошо, что искомое сегодня находится почти самостоятельно.  — I’m back, bitches! — раздаётся откуда-то слева, и Чжун Хи с Дэхо синхронно поворачивают головы. Тот самый тип с кличкой из мстителей и браслетиком под номером 023 буквально выпрыгивает из машины, сразу же оказываясь окруженным восхищенной и кричащей толпой. — Missed me?  — Вот! Я про него говорил! — радостно сообщает Дэхо и хватает Чжун Хи под локоть. — Пойдем скорее, поищем её.  — Wait, guys, wait! — тот самый тип продолжает свой монолог, пока Чжун Хи и Дэхо идут к его машине. — Я привез нам кое-кого. Эй, friends, help me, please.  Он подскакивает к багажнику, с помощью каких-то незнакомых Чжун Хи парней выуживает оттуда связанных и вырубленных парня и девушку и несет их ко входу в здание, продолжая выкрикивать что-то громкое. Благо, большая часть толпы устремляется следом за ним.  — Опять новеньких привезли, — озвучивает общую мысль Чжун Хи.  — Ага, — Дэхо кивает головой. — Даже не знаю сочувствовать им или нет. Здесь, наверное, побезопасней, чем снаружи будет.  — В каком-то смысле, — отвечает ему Чжун Хи.  В момент когда они подходят к машине передняя дверь водительского сиденья открывается и оттуда вылезает она. Чжун Хи облегчено вздыхает и спешит подойти поближе.  — Сэ Бёк! — Чжун Хи машет рукой и мягко улыбается. — С тобой всё в порядке? За тебя господин Сон переживал.  Сэ Бёк оборачивается к ней и коротко кивает. Её зеленая кофта немного испачканная и серая от пыли, а волосы растрепались, но никаких видимых и серьезных повреждений, кажется, нет.  — Ты умеешь водить машину? — рядом стоящий Дэхо шокировано открывает рот.  — Училась на ходу, — с каменным лицом отвечает Сэ Бёк и смотрит на Чжун Хи. — Тебе стоит идти спать.  И направляется к дверям.  Из толпы вдруг выскакивает невысокая и растрепанная девчонка. На ней яркий  очень открытый купальник, в руках какой-то зеленый напиток и широченная улыбка на лице. Чжун Хи точно её уже видела, и, если она не ошибается, то как раз вертящейся около Сэ Бёк. Вспомнить бы ещё имя.  — Кан Сэ Бёк! — верещит девчонка, преграждая Сэ Бёк дорогу. — А я всё ждала, когда ты вернешься. Будешь мохито? Я нам на двоих взяла!  Сэ Бёк в своей обыкновенной манере ничего не отвечает, но стакан принимает и идет дальше. Джиён — Чжун Хи все-таки вспомнила её имя — устремляется следом за ней, что-то щебеча.  — Сэ Бёк права, — говорит вдруг Дэхо. — Нам пора спать. К тому же дело мы сделали.  — Значит можем гулять смело, — улыбается ему Чжун Хи и берет за руку. — Пойдем?  — Пойдем.  И они уходят на встречу долгому беспокойному сну. 

***

Первое, что понял Нам Гю, когда в его глаза ударил яркий и резкий дневной свет — он в душе не ебет, что вообще происходит.  Последним, что он запомнил, был пыльный пол детского центра и вселенского уровня облегчение от того, что они победили. Дальше была темнота. А теперь он сидит на каком-то стуле, в незнакомом ему  помещении с деревянными стенами, так ещё и в окружении  странно-одетых и улыбающихся людей.  Он всё-таки сошел с ума?  — Доброе утро! — прямо перед ним женщина в черной юбке и топе широко улыбается. Если честно, выглядит она жутко.  — Простите за плохое обращение, — продолжает стоящий рядом с ней низенький мужчина в очках . — Думаю вы понимаете, что это была вынужденная мера.  — Вынужденная мера?! — справа раздается знакомый звонкий недовольный голос, и Нам Гю резко поворачивает голову. Девушка с косичками с прошлой игры сидит аккурат на соседнем стуле и выглядит крайне оскорбленной. — Вы вырубили нас, притащили фиг пойми куда и зачем, а теперь извиняетесь? Какого хрена вообще происходит?  — А вас совсем не интересует что это за игра и куда делись все люди? — через большую раздвижную дверь в комнату заходит высокий мужчина, одетый в черный спортивный костюм. Взгляд у него какой-то недобрый и странный, Нам Гю он сразу не нравится. Таким не доверяют. — У нас есть ответы на все ваши вопросы.  Мужчина встает прямо позади их стульев и по очереди с улыбкой смотрит на каждого.  — Добро пожаловать в нашу утопию — на Пляж!  Вдруг стены перед ними раздвигаются и Нам Гю видит огромный натянутый плакат,  полностью изрисованный игральными картами. Многие из них зачеркнуты, но некоторые остаются нетронутыми и да. Вот оно что. Кажется он всё понял.  — Итак, расскажу вам всю правду, — мужчина, до этого стоявший за их спинами, выходит вперед и направляется ближе к нарисованным картам. — Есть лишь один способ остановить всё это — победить во всех играх и собрать все козырные карты.  — Если мы их соберем, то сможем вернуться домой? — взволнованно спрашивает сидящая рядом девушка с косичками.  — Мы не знаем, — улыбается ей мужчина, оборачиваясь к ним лицом. — Это лишь догадка, теория, всё ещё не проверенная нами, но единственная наиболее логичная и выполнимая.  Подозрительно. Нам Гю почти уверен, что этот тип что-то знает и не хочет им об этом рассказывать. Он таких на работе через день наблюдал, иммунитет уже.  — Но одному невозможно победить во всех играх и собрать все пятьдесят две карты, — продолжает мужчина. — В одиночку эту страну не покинуть точно. Поэтому, игрокам нужно объединиться, в этом и смысл Пляжа.  — Почему ты называешь это место страной? — Нам Гю не видит смысла выкать. А ещё он хочет хоть один внятный ответ на волнующий его вопрос.  — О, если нам выдали визы на пребывание здесь, значит это страна, — мужчина остается совершенно спокойным, продолжая мерять шагами комнату. — Жители Токио не просто испарились в одно мгновение. Мы предполагаем, что все мы случайно попали в эту страну.  — Значит должен быть способ вернуться, — заканчивает за него девушка с косичками.  — Поэтому мы создали здесь организацию, — девушка в черной юбке широко улыбается. — У нас есть еда, вода, электричество и даже огнестрельное оружие. Правда, доступно оно не всем.  Дерьмово. Нам Гю аккуратно щупает карман толстовки. Они не забрали нож, он всё ещё там. Хоть что-то утешительное.  — Кроме того, на нашем утопичном пляже существует всего три правила, — мужчина встает на центр комнаты и разводит руками. — Первое — на пляже нужно ходить исключительно в купальных костюмах, чтобы невозможно было спрятать огнестрел; правило второе — все карты принадлежат пляжу; правило третье — всех предателей убивают.  Еще один факт о Нам Гю — он ненавидит не контролировать ситуацию. Еще больше он ненавидит ,когда его жизнь зависит от других людей. И скакать под дудку этого напыщенного еблана он тоже как-то не особо хочет. Но сейчас определенно лучше помалкивать.  — Для удобства вам присвоят номера, совпадающие с номером отведанной для вас комнаты, — мужчина закатывает рукав и поворачивает свой синий браслетик к ним лицевой стороной. 001. Так вот оно что. — Вам разрешено употреблять алкоголь и наркотики, заниматься сексом и развлекаться так, как пожелаете, — сообщает первый. А вот это уже хорошо. Нам Гю знает, что ещё чуть-чуть и ломать его начнет до пены изо рта и боли в костях. Он давно не брал такие большие перерывы, но отлично помнит, что скоро грань, пересеки он которую ему просто пиздец. Нужно срочно найти дозу. — Что ж, добро пожаловать на пляж!    Девушка рядом тяжело вздыхает.  Нам Гю уверен, что здесь он и умрет.  В принципе, не так уж и плохо. 

***

Последнее, чем сейчас хочет заниматься Нам Гю — переодеваться в какую-то клоунскую одежду.  Перед тем как оказаться здесь — в своем собственном номере перед прямоугольным узким зеркалом — он побывал в большой, заваленной тряпьем разных размеров, цветов и фасанов, комнате, куда его с девчонкой с косичками притащили сразу после аудиенции у первого номера. Ну а что, правило номер один — все носят открытую одежду.  В комнате той было душно и темно, найти что-то хотя бы своего размера было почти нереально, поэтому они провели там добрых полчаса, пока приставленные к ним надзиратели насильно их оттуда не погнали. Вместе с одеждой им полагались браслетики с номерами — Нам Гю достался 124 — и что-то вроде небольшой экскурсии до их собственных комнат.  Комнаты эти, стоит признать, были весьма неплохие. «Пляж» представлял из себя в прошлом пятизвездочный, и условия проживания здесь были соответствующие — большая кровать, вместительный шкаф из дорогого дерева, собственный санузел и прочие приблуды, которых Нам Гю никогда и не рассчитывал на себе испытать. Его собственная квартира могла похвастаться только запахом протухшей еды и немытыми полами, а в отелях он и не был никогда. Как-то не до того было.  Нам Гю тяжело вздыхает и недовольно смотрит в глаза своему отражению в зеркале. Ничего нормального из вещей он так и не нашел, поэтому пришлось довольствоваться наиболее адекватным и наименее открытым, что он только смог откопать.  Шорты свисают до колена, открывая ноги, а ветровка слишком легкая, чтобы он мог в ней не замерзнуть. Нам Гю со скорбью косится на сваленную в кучу на кровати прежнюю одежду. Хорошо хоть и здесь черное нашел.  В шортах ему ходить не нравится. Нам Гю вообще ненавидит оголяться не то что перед людьми, да даже перед собой. Смотреть на себя лишний раз тяжело, он даже моется часто с зажмуренными глазами. Нам Гю отлично знает и помнит о том, что некрасивый и не нуждается в подтверждении этого факта лишний.  А ещё он ненавидит когда на его тело смотрят люди. И да, он все еще очень мерзлявый. Слишком мерзлявый, даже для длинных шорт.  Нам Гю отрывает взгляд от зеркала и смотрит в окно. Часов здесь нет, поэтому время можно определить только приблизительно. На улице темно, из приоткрытого окна слышны звуки музыки и чужого пьяного веселья. Курить и  нюхать хочется до подрагивания  пальцев, а значит, как бы Нам Гю не не хотелось этого признавать, нужно выйти из номера и найти кого-то, кто проинформирует его о наличии того, что ему нужно. Только и всего.  Как же блять лень.  Но даже сигареты остались в утерянном рюкзаке, поэтому выхода нет. Нужно идти.  Дверь в номер не запирается — замки залиты клеем и Нам Гю считает это полнейшим долбоебизмом — и неприятно скрипит при открытии. В коридоре пахнет ковром и каким-то освежителем воздуха, отчего хочется поморщить нос. К огромному разочарованию  Нам Гю его номер находится довольно близко к общим лифтам и лестницам, что означает круглосуточный фоновый шум. Гул чужих голосов и музыка не затихают и сейчас.  Нам Гю все-таки морщит нос и уже было собирается двигаться к лестнице, как вдруг буквально из соседнего, а точнее противоположного номера 125 выскальзывает знакомая фигура.  Ну нихуя себе. Какие люди.  Девчонка с пирсингом выглядит абсолютно счастливой и веселой, что-то кричит вглубь номера перед тем как захлопнуть дверь. Волосы её собраны в маленький  хвостик, зеленый купальник сменился таким же, только черного цвета. Завязочки все ещё обвивают её шею, а на коротеньких шортах в расцветке хаки поблескивает прикрепленный пистолет.  Нам Гю сначала сомневается, что это она, но потом девчонка наконец оборачивается к нему лицом и застывает в секундном удивлении. Хмурит тонкие брови, а затем расплывается в ухмылке.  Точна она. Вот же сука.  — Ну привет, — подмигивает ему одним глазом. Шлюха ебаная. — Не ожидала, что тебя так быстро сюда притащат.  — Поебать мне на твои ожидания, — злобно цедит Нам Гю и делает шаг вперед, засовывая руку в карман ветровки. Нож свой он, конечно, сюда переложил. — Теперь ответишь за хуйню, которую сделала.  — Какой ты зло…, — начинает было язвить девчонка, но Нам Гю резко хватает её за руку и тянет на себя. Он не то что бы собирается убивать — слишком серьезное для него дело — но выебонов в свою сторону он тоже не прощает. Пусть получит по заслугам.  В глазах девчонки на мгновение мелькает какой-то животный страх, черты лица ожесточаются и она всеми силами пытается вырваться . Нам Гю свободной рукой хватает её за волосы, чуть приподнимая голову на себя.  — Чтоб пиздела меньше, — и ещё раз как следует встряхивает за волосы, отчего девчонка начинает ещё сильнее дергаться и шипеть,  а затем отпускает её руку и влепляет смачную пощечину. Так-то. На лице сама собой расплывается довольная, хищная улыбка. Никому не стоит будить давно похороненную где-то внутри него животную дикость.  Раздается короткий вскрик, а в следующую секунду Нам Гю прилетает одновременно острым локтем под ребра и коленом между ног. Он шипит от резкой боли, удар у девчонки оказывается сильный и точный.  Он пытается снова схватить её за руку, но она выворачивается и он успевает только снова хорошенько дернуть её за распустившиеся волосы, перед тем как она отталкивает его от себя.  — Больной ублюдок, — выплевывает она. Волосы взъерошены, кулаки сжаты, а взгляд метает почти видимые молнии.  Нам Гю скалится ей в ответ и только собирается напасть снова, как она резко оборачивается и несется к лестнице.  Нам Гю поправляет съехавшую куртку, потирая ушибленное ребро. От ударов неприятно ноет тело, а мысль о мести горит в голове огнем. Вот же стерва.  Он направляется к лестнице с одним единственным желанием — накуриться. 

***

Мина очень хочет есть.  Вообще-то хочет она этого не беспочвенно, она здесь уже несколько часов, до этого валялась в отключке, а до этого была на игре, поэтому с последнего приема пищи прошли по меньшей мере сутки. Просто возмутительно. У Мины так-то режим.  На Пляже было совершенно неуютно и даже страшно. Люди здесь выглядели слишком расслабленными для тех, кто ежедневно сталкивается со смертью, а первый день здесь очень напоминал первый день в новой школе, когда все друг друга знают, а ты неловко стоишь в одиночестве и не знаешь к кому подсесть за обедом.  Вот и Мина совершенно не понимает, что ей здесь делать.  Вообще, она любит тусовки, новые знакомства и танцевать, даже выпить иногда не против, но здесь все вызывают недоверие, к тому же расслабиться и по-нормальному развлечься кажется Мине чем-то невозможным. Вокруг люди умирают, ало!  С самого первого дня в этом мире она не может не думать о смерти. Ни секунды не может.  Концепция этого странного места совсем не внушает доверия, как и человек под номером 001, очевидно всем здесь руководящий.  Они как минимум вырубили её и привезли сюда без её согласия, что это за свинское отношение к женщине?!  Сказать, где более опасно находиться — в пустом заброшенном городе или в здание, переполненном людьми с веществами и оружием — даже как-то сложно, но смысл все равно один — нужно быть максимально осторожной.  Ей нужно выжить. Хотя бы ради папы.  Новый розовый открытый купальник, надо признать, смотрится на ней хорошо, но Мина для уверенности всё-таки накидывает сверху свою кофту. На улице закат, скоро начнет холодать.  Собственное отражение в зеркале выглядит свежо . Первым, что Мина сделала, когда оказалась в своем номере, стало переплетение косичек. За две прошлые игры те знатно растрепались и спутались, украшения в них покосились, но теперь все снова выглядит как надо.  Но да, Мина все еще хочет есть, а это значит только одно — пора выходить из номера.  В коридоре Мина теряется, неловко останавливаясь посередине прохода. Она же даже не представляет куда идти и где собственно взять еды. Нужно кого-нибудь спросить.  Как раз в этот момент в другом конце коридора хлопает дверь, и показывается невысокая девушка в разноцветном купальнике, короткие каштановые волосы  со светлыми прядями обрамляют её лицо, делая похожей на одну из нарисованных девочек из манги про старшую школу. Она начинает возиться с замком на двери своего номера, что-то в нем передвигая и чем-то щелкая, и Мина не может не удивиться. Собственный замок залит клеем.  — Эй, девчуль, чего тебе? — девушка резко перестает копаться в замке и смотрит прямо на Мину. Как же неловко! Она что, все это время на нее смотрела?  — Пф, ничего не надо мне, — фыркает Мина и отворачивается, вертя косичку на пальце. Нет, ну а что ей ещё отвечать?  Мина иногда ничего не может поделать с собственной слегка капризной и стервозной натурой.  — Ну, раз не надо нечего глаза выпучивать, — хмыкает девушка и  дергает за ручку двери. Та не поддается, и незнакомка, очевидно довольная результатом, разворачивается к Мине спиной и устремляется куда-то вперед по коридору.  — Погоди, постой! — Мина даже особо не думает, перед тем как выкрикнуть. Желание есть все-таки пересиливает гордость. Почему-то кажется, что это её последний шанс найти здесь хоть что-то.  Девушка оборачивается, расплываясь в ухмылке.  — Не подскажешь, где здесь можно найти поесть? — Мина догоняет её и смотрит почти с вызовом. Ну а что, не на помойке себя нашла.  — Ого, даже так? — девушка посмеивается и вдруг протягивает Мине руку. —  Я Джиён.  — Кан Мина, — Мина пожимает чужую руку и тоже решает улыбнуться. Для уверенности в результате.  — Кан Мина? — вскидывает брови Джиён. — Ну девушке с фамилией Кан я не могу отказать, пойдем за мной, сейчас посвящу тебя в местную географию.  И они вместе идут дальше по коридору. 

***

Легкая ночная прохлада  ощущается даже приятно. Особенно на контрасте с душным помещением, напоминающим  какой-то огромный и популярный  клуб где-то в центре Токио, переполненный совершенно разными по контингенту  людьми. В Пентагоне в особенно загруженное дни бывает также.  Ветер слегка треплет волосы, спадающие к лицу, и Нам Гю смачно затягивается косяком.  В груди и горле растекается сладкий горячий дым, в голове мало по мало пустеет, мысли замолкают и Нам Гю впервые за все эти дни чувствует себя почти спокойно. Еще чуть-чуть и он сможет забыть вообще обо всем.  Ради этого Нам Гю и торчит.  Ради этой затяжки он полчаса назад прошел через все персональные круги Ада, продираясь сквозь пьяную и поющую толпу и стараясь учуять запах вожделенной травки хоть от кого-то. В помещении свет был приглушенный, неоновый и мигающий, басы хуячили так, что тряслись стены, а люди буквально напрыгивали друг на дружку.  Нелюдимый Нам Гю ненавидел большие скопления людей — да что уж там, людей в целом — поэтому всё это было похоже на блядскую пытку. Так ещё и слишком напоминало атмосферу на работе.  Через добрых минут пятнадцать ему всё-таки удалось выловить парочку, раскуривающую один косяк на двоих где-то в углу, и выцепить у них несколько для себя — ну а хули, про запас. После этого Нам Гю ни секунды не думая направился в сторону двери в курилку. Там к большой удаче никого не было, поэтому он уселся прям на землю, прислонившись к стене так, чтоб было видно небо.  Нам Гю смотреть на небо любил. Когда-то давно, ещё в Корее, это было его единственным развлечением. Одним из немногих, которое он помнит.  Звуки внутренний тусовки здесь приглушаются значительно, в курилке  темно и безлюдно, поэтому Нам Гю почти начинает радоваться сложившейся ситуации, но конечно блять, хуй ему в рот, а не один единственный спокойный вечер.  Дверь резко распахивается и в его укрытие вваливается кто-то шумно-гремящий цепями и воняющий вискарём.  Нам Гю в темноте незнакомца даже разглядеть не может и лишь недовольно щурит слезящиеся от дыма глаза. Ебаное освещение в курилке установить не доперли, пидоры.  — I’ll be back, my dear! — вопит неизвестный каким-то уж больно знакомым голосом внутрь помещения, перед тем как захлопнуть дверь, и, кажется, оборачивается прямо на Нам Гю. — Эй, bro, не поделишься?  — Нахуй иди, — отвечает Нам Гю и тут же закашливается. Он курит уже второй и в глазах плывет, размывая и без того нечеткий силуэт незнакомца в какое-то уж совсем нецелесообразное пятно.  Неизвестный плюхается на пол рядом с ним, шуршит чем-то в карманах и наконец достает оттуда что-то маленькое и блестящее. Между ними щелкает зажигалка и подрагивающий огонь освещает чужое лицо.  Вот оно что.  Нам Гю даже в полу-бреду узнаёт его.  Танос. Собственный, блять, персоный.  — Oh, homie, it’s you! — лыбится Танос и слегка пихает его локтем в бок. Нам Гю чуть не роняет косяк на землю. —  Тут темно как в жопе, хуй че разберешь, я не врубил сразу, что это ты.  — Ты вырубил меня и притащил в эту залупу насильно, — хмуро цедит Нам Гю.  — Ебать мой рот, ну что ты всё об этом? — жалуется Танос. — Ахуенно сыграли, хули нам было не заиметь вас в союзники?  Нам Гю думает, съебал бы ты лучше отсюда куда подальше. Собственные мысли не слушаются, разбегаясь в разные стороны.  — Hey, are you okay? — интересуется Танос, склоняя голову набок. — Тебе хватит, I guess.  И выхватывает косяк прямо из подрагивающей руки Нам Гю. Снова щелкает зажигалка, а Нам Гю уже слишком накурен и заебан, чтобы что-то предпринимать.  Похуй. Как есть уж.  — Бля, какой же кайф, — стонет от удовольствия Танос, затягиваясь. Струйка дыма из его рта улетает куда-то в небо, и Нам Гю следит за ней, как загипнотизированный. — Thank you, bro… Как там тебя?  — Мы знакомы, идиот, — Нам Гю даже не поворачивает головы в его сторону, продолжая таращиться в пустоту. — А ещё ты сам его спиздил.  Следует долгая пауза и Нам Гю почти уверен, что Танос всё это время осуществляет невероятной сложности мыслительные потуги, в попытках вспомнить, кто перед ним.  — Ебать, Нам Су, из Пентагона, реально?— смеется голос Таноса.  — Нам Гю.  — Танос. Nice to meet you, my friend.  А через секунду.  — Нюхать будешь?  Нам Гю кивает головой.  Английский он всё ещё знает хуёво и он все ещё слишком устал и под кайфом, чтобы продолжать этот нелепый диалог. В голове пусто, на душе легко, а чужое присутствие почему-то совсем не мешает расслабиться окончательно.  Голос Таноса, тараторящего что-то на английском, звучит где-то на перефирие, в воздухе пахнет травой и мефом, а небо такое темное и чистое, что Нам Гю видит звёзды.  Ночь обещает быть долгой.