Дневники Джейсона Каллена
1 февраля 2025 г., 15:05
Удивительная жизнь: я прожил одну жизнь и теперь живу вторую. Каждая жизнь для меня как новая. Я не человек и не вампир. Умирая в старости, моё тело сгорает, и на месте пепла появляюсь я снова, но опять младенцем. Это удивительный дар, но также и проклятье. Хотя моя семья вампиров так не считает.
Удивился ли читающий этому? Думаю, да. Я бы тоже удивился, если бы мой личный мемуар попал в чужие руки. Но обо всём по порядку.
***
1925 год. Мне 8 лет, и наша жизнь — это бесконечные переезды с места на место. Часто в лицах незнакомцев можно увидеть сочувствие и сострадание из-за такой кочевой жизни. Однако жалеть тут не о чем. Наша семья из трёх человек называет причиной этих частых перемещений то, что «отец — военный врач, служба есть служба». Я сын Карлайла Каллена, кровь и плоть его. Это удивительно. Женщина, которая меня родила, не оставила после себя ничего, кроме насыщенного синего цвета глаз, который достался мне. Гены действительно удивительны: золотые кудри, насыщенный синий, как шторм, цвет глаз и совершенно «сердцеедная» улыбка. Эдвард готов слагать поэмы об этом. Но на самом деле наша семья состоит из четырёх человек. Эсме ещё не очень хорошо контролирует свою жажду. Это удивительно, но я совершенно не вызываю у неё чувства голода; только материнские инстинкты. Полный бред, не правда ли? Однако она в полной мере воспитывает меня, как настоящая мать.***
1933 год Мне 16, и это время бунтарства и разгильдяйства. Я убегал из дома, чтобы участвовать в живых танцевальных марафонах — и как зритель, и как танцор. Роль зрителя понятна, а вот роль танцора была тяжёлой даже для моего «бронированного» организма. Шутка ли — быть наполовину вампиром и наполовину человеком. Участники этих живых шоу, такие как я, не только выступали с танцами, но и жили на площадке шоу. Часто я колесил по стране с этими площадками, скрываясь от родителей во время ссор с отцом и недопониманий с матерью. Эдвард уходил со мной, но быстро возвращался. Ему было тяжело среди людей, но я часто ощущал его присутствие, как и присутствие каждого члена моей семьи. Пока я отсутствовал, мой отец обратил Розали. Она классная и хорошая девушка, и мне искренне жаль, что так вышло с её личной жизнью и тем, почему она стала «другой». Эта жизнь не была её выбором, и, честно говоря, я вижу, как она страдает, хотя и не показывает этого. Её вниманием правит месть: Ройлс Кинг, её бывший возлюбленный, настоящий ублюдок. Я слышал детали её обращения — ну, как слышал... подслушивал, но не суть! Я бы и сам его убил, но отец запретил, сказав, что каждый имеет право на личную месть. С этим я согласен. Морально-этические нормы есть даже у меня, эгоистичного и мелкого засранца. Тем не менее, когда мы встретились, мы подружились. Она была одной из тех хороших и правильных девочек, которые открыли для себя другой мир — мир безумия, азарта и агрессии. Это будет весело! Возможно, ей понравятся и мои хобби. Кто знает.***
1935 год Давно я не писал, хотя отец всё больше настаивает на этом. Таких, как я, на свете нет. Моя биологическая мать умерла мучительно в родах. Моему отцу сообщили о моём рождении постфактум, когда нашли запись о нём уже в приюте. Не ожидали, да? Я провёл первые два года своей жизни в ожидании встречи с отцом, который даже не догадывался о моём существовании. Можно было понять его сомнения и тем краше был шок и отрицание, когда он узнал о моих «суперспособностях», схожих с их видом. Единственное, что мне не подходит, — это кровь животных в чистом виде. Человеческую пью раз в месяц и то немного. Жажды как таковой не испытываю, просто начинаю чаще болеть обычными человеческими болезнями. Ем обычную человеческую еду, сплю, как нормальный человек, учусь, расту и взрослею, как обычный подросток. В марте мне исполнилось 18 лет. Отец читал, что в этом возрасте полукровки, такие как я, перестают стареть. Но меня гложет сомнение. Вся семья их чувствует, один отец оптимист. Ещё в начале года я решил завязать с разгульной жизнью. Закончил школу с приличными оценками и поступил в университет. Уже почти целый учебный год я живу в кампусе, пока моя семья живёт в лесах штата Вирджиния. Не уверен, собирались ли они переезжать туда или оттуда, но сложно общаться, отсутствуя большую часть года. Сейчас апрель, и не так долго осталось до того момента, когда мы снова будем вместе проводить время..***
Мы встретились раньше, чем закончился год, ещё в мае. Моего отца срочно вызвали в Гарвардский университет по причине... я сломал ногу. О нет, не смейтесь! Хотя, ладно. Да, я сломал её смешно. Трое парней решили проучить девушку из соседнего потока, которая их отвергла. Они толкнули её с лестницы и облили краской. В итоге и краска, и девушка оказались на мне. Жалко и девушку, и себя. Отец прилетел в ужасном беспокойстве. Хотел забрать меня домой, но остановился. От него я узнал, что в семье пополнение. Роуз спасла охотника в лесах. Эммет героически столкнулся с медведем, и Карлайл его изменил. Теперь отец здесь, со мной, а дома остались три вампира, которые недавно были людьми. Это опасно. Почему три? Всё просто. Эдвард отправился в свободное плавание, познавая себя. Он решил ломать стереотипы: ведёт жизнь вампира и бдительного агента, охотясь только на самых плохих людей и избегая невинных. Его первой жертвой стал жестокий бывший муж Эсми. О его кончине не жалеем. Туда тебе и дорога Ублюдок!***
1936 год Эдвард вернулся. Как я и предпологал со временем чувство вины за эти оправданные убийства стало слишком сильным, что заставило его вернуться к нам и снова пить кровь животных. А ещё мы оказывается переехали в Форкс, где столкнулись со стаей оборотней во главе с Эфраимом Блэком. (Оборотни? Да вы шутите. А где Эльфы и Единароги?) Мы смогли придти к миру и подписали договор, согласившись на перемирие до тех пор, пока наша семья живет на этих землях. Правда я стал единственным исключением из этого договора, ввиду того что я не «хладный». Ох если бы вы знали, дяди!***
1951 33 года — это возраст христианского сына божьего. Настал тот период, когда я выгляжу с отцом на равных, и он из отца стал мне братом. Когда я учился в университете, я закончил кафедру биоинженерии и выяснил путём нехитрых исследований, что моя ДНК стареет медленнее человеческой, но не сильно. Чем старше я становлюсь, тем реже я пью человеческую кровь. Ужины в нашей семье делают исключительно ради меня. Хотя время от времени к нам заезжает Энни Бэт, моя невеста. О, точно! Я женюсь! Это удивительно. Наш олимпийский клан стал больше. Мою невесту я встретил в Гарварде. Сложно сказать, чем я руководствовался, подкатывая к дочке декана, но игра стоила свеч. Энни — это лучшее, что со мной случилось. Чувствую себя счастливым. Правда, отец и братья, и сестра опасаются за меня, ровно как опасались в период Второй мировой, когда светил науки хотели выслать на передовую как парамедиков. Я не знаю, что в итоге произошло. Отправили почти полгруппы, но без меня. Тогда в семье произошёл конфликт. Мама была почти в слезах, запрещая решать этот вопрос без неё. Отец, как примерный семьянин и сын пастора церкви, хотел было сказать: «Ну что, сынок, таков путь». Но потом, видимо, что-то увидел в моих глазах и в очередном громком извещении о наборе добровольцев истину, и сказал, что я волен делать, что хочу. Типо взрослый мальчик. И ушёл в кабинет, захлопнув дверь, а после, по звукам, разбив не одну вазу, стол, окно. Мама подошла ко мне успокоить, что отец остынет, и пошла на кухню готовить обед. Эдуард смотрел взглядом побитого щенка, говоря, что был он в армии, ничего хорошего не видел, и его младший братик должен быть в безопасности. Роуз смотрела на меня с уважением и некой жалостью. Эмметт в своей манере предлагал этим фашикам поотрывать бошки и повеселиться.***
1954 год Год назад к нашему клану присоединились двое новых членов — Элис и Джаспер. Эти ребята, конечно, немного своеобразные, но с ними всегда весело. Джаспер, кажется, увидел во мне родственную душу. Его уникальная способность — ярко выраженная эмпатия и умение управлять чувствами других. Именно это и связывает нас. Я усиливаю человеческие эмоции и чувства. В юности, когда я был среди девушек, каждая из них в моей компании была в восторге, буквально сходила с ума от счастья. Позже это назвали оргазмом — ярким, запредельным. Эдвард шутит, что я сломал им жизнь, дав им это знание, ведь они будут искать это ощущение всю жизнь. Я же могу добиться такого эффекта, даже не касаясь девушки: достаточно лишь подумать, глядя на неё, — возбуждение. И вот он, результат: яркий румянец, тяжёлое дыхание и мокрые трусики, запах которых учует даже человек, не говоря уже о таких, как я или моя семья. Я могу заставить человека испытать разные виды оргазма: интимный, гастрономический, физический после снятия тесной обуви или массажа плеч, интеллектуальный — когда читаешь восхитительную историю или другой крутой материал. Через полгода я и Энни сыграем свадьбу, которая обещает быть грандиозной. Тематика — лесные мотивы.***
Полгода пролетели незаметно. Когда подошло время свадьбы, Элис и Энни решили, что их торжество должно быть особенным и неповторимым. Они выбрали лесную тематику, чтобы подчеркнуть свою любовь к природе и создать незабываемую атмосферу для себя и своих гостей. (А я, видимо, просто мимо проходил! Брат Джаспер, тебе с ней жить и жить! Джаспер посмотрел на меня с усмешкой и сказал: «Тебе тоже!» Я был глубоко оскорблён!) Церемония проходила на красивой поляне, окружённой высокими деревьями и украшенной арками из живых цветов и зелени. Гости были в восторге от окружающей красоты и чувствовали себя частью чего-то волшебного. Ведущим церемонии был старый друг Карлайла, который знал нашу историю любви и сумел создать тёплую и душевную атмосферу. Он начал церемонию с рассказа о том, как Энн и я встретились, и как наша любовь расцвела среди лесных просторов (ну почти: мы познакомились в парке кампуса). Когда пришло время для клятв, мы обещали быть вместе, как деревья, которые крепко держатся корнями за землю, несмотря на все бури и невзгоды. Банкет проходил под большим шатром, украшенным гирляндами из фонариков и лесных цветов. Меню состояло из блюд на гриле, свежих салатов и лесных ягод. Гости наслаждались живой музыкой, танцами и общением в уютной и тёплой атмосфере. Одним из самых запоминающихся моментов свадьбы была драка пьяных отца моей Энн и моего брата Эммета. Мой брат Эммет вообще известный как самый несерьёзный человек, его язык как помело, а шутки часто обходят мозг сразу на язык. Всё началось с шутки. Ну конечно. — Когда я учился в школе, — начал рассказывать Эммет компании друзей отца моей жены и ему в частности, — одну девочку из моего класса называли крокодилом. Ричард, отец моей жены, недоумённо посмотрел на Эммета. А его друзья недоумённо уточнили, в чём шутка? И Эммет, шкодливо улыбаясь, продолжил рассказывать историю: — Её называли крокодилом не потому, что она была некрасивая, а потому, что однажды она затащила в реку оленя и сожрала его. Его шутка была разрывная. Компания отсмеялась. И тут они вдалеке увидели женщину с псориазом. И круг сонсары уже не остановить. Восклицание «крокодил» и «кто выпустил монстра из клетки» продлилось недолго. Женщина повернулась, и это оказалась жена этого Ричарда, мать моей жены и тёща. Ричард сразу решил вмазать Эммету, отстаивая честь жены. Но что человеческая сила против реакции вампира? Со стороны было видно, что Ричард Бэт затянулся о свою же ногу и, грязно матерясь, упал как грязный обвешалый мешок с костями. Но я и моя семья видели, что он запнулся не сам. Просто скорость разная. В итоге Эммет избавился от противника, стоя спиной. Просто в соло.***
1966 год. Фотографии тех дней хранятся у мамы в фотоальбоме. Они уехали на Аляску, так как люди начинают замечать их слишком юный вид. Но они слишком глупы для того, чтобы сложить 2×2. Я остаюсь в Нью-Йорке. Вот уже 12 лет мы женаты с Энн. Долгое время у нас не получалось завести детей, но всё изменилось. И вот уже 6 лет я счастливый отец девочек-близняшек. Мне будет 50 лет. Удивительно, да? Что там говорил отец? Вечно молодой? Так это не про меня. Ещё в 30 лет моя семья начала переживать и волноваться. Моё старение не остановилось, как у других полукровок. Мне будет 50, но я выгляжу на 30. У меня только начали появляться первые морщины, а седина, возможно, уже есть, хотя в блондинистой голове это не заметно. Я всё ещё крепкий и не сутулый, хотя много работаю сидя в лабораториях биоинженерии. Энн младше меня на три года, но её жизнь не пощадила. Она выглядит старше меня. Её морщины стали более заметными, особенно в носогубной части лица, а лоб порезан морщинами. Она рано поседела, ещё тогда, после свадьбы, когда её родители погибли в автокатастрофе, возвращаясь с нашей свадьбы. Она знает об особенностях нашей семьи, но не сердится за то, что мы не спасли её семью, и не хочет проживать вечность. Роуз на фоне этого очень сдружилась с ней, и они часто ездили по магазинам в роли матери и дочери, где матерью была отнюдь не Роуз. Я как-то незаметно стал из брата для отца отцом. Видимо, следующая ступень эволюции — это дед. Моим детям не передался мой ген вампира, и я не вывел новый вид. Мои дети — обычные люди, и даже если они биологически не мои, они всё равно мои дети. Энн не нужно просить прощения за то, что она хотела стать матерью. Я люблю её и желаю ей счастья. Перебирая записи своего дневника, я всё больше стал понимать отца. В этой тетради давно закончились листы, но я всё вклеиваю и вклеиваю новые, а также фотокарточки. Сейчас я как раз вклеил новую. Моя семья нашла единомышленников на Аляске — клан Денали, таких же «вегетарианцев». Мы виделись, и они были в шоке от меня и моей человеческой семьи. Жизнь наполнилась новыми счастливыми красками. Они осядут там на 10-15 лет и будут ждать нас в гости, чтобы не мешать нашей человеческой жизни, ибо они в ней просто гости. Мы — миг их вечности, но гостями почему-то оказались они. Удивительная ирония…***
1978 год. Энн ушла год назад. Не из жизни, а от меня. В свои 52 года она неожиданно поняла, что её привлекают молодые парни, а не такой старый пень, как я в свои 55. Ну и пёс с ней! Мои любимые дочери выросли в удивительных золотокурых красавиц, сказочных гурий. Одна из них, Ванесса, вышла замуж и уехала работать в Германию. Время от времени она приезжает и отправляет щедрые дары. Я и Анна, младшая из близняшек, перебрались на пару лет на Аляску, а после уже с семьёй рванули в Сиэтл. Люди снова начали подозревать о «юных и юных» красавчиках и красавицах, как я и предполагал. Легенда такая: я отец Карлайла, он и моя дочь — брат и сестра. Его жена — приёмная мать пятерых детей, а он, соответственно, отец. Зато курьёзов не возникает: никто не сомневается, что мы отец и сын, похожи как две капли воды. И он с Анной тоже очень похож. Я купил много недвижимости на своё имя. Это перейдёт им по наследству, вечным студентам и школьникам, а пока можно жить. Я, к слову, стал всё больше походить на свой возраст: много ворчу, часто вяжу, разрабатываю руки. Моего отца теперь знают по моим заслугам, как сына учёного, внёсшего колоссальный вклад в развитие Америки и медицины. Возраст берёт своё. Взор мой всё ещё ясный, но кости уже мёрзнут. Кровь пью по несколько раз в день, но это не помогает. Запах лекарств в нашем доме становится всё ярче.***
1983 год. Мне 63 года, и я стал дедом. Как сейчас модно говорить, я ещё молод, и мне нужны деньги. Хотя, по правде говоря, это не так. Ванесса родила тройню, и это просто прелестно. Я уже успел забыть о вечных пелёнках. Однако Ванесса не привезёт внуков, так как к ней приехала мать, которая снова выскочила замуж за какого-то Блэка, молодого парня 46 лет из резервации индейцев, как оказалось, из резервации квилетов. У него уже есть сын. Лёжа в кровати, я вспоминаю лицо Эдварда, которому рассказал эту историю. Столько положительных эмоций я не видел давно. Анна вышла замуж за местного вдовца, у которого этот брак уже третий, и у него остался сын от первого брака. Она выглядит счастливой, пока я веду её к алтарю и делаю внушения зятю. С каждым днём я всё лучше чувствую свой возраст. Как самый настоящий трухлявый пень. Всё чаще мой отец приходит поговорить и что-то обсудить. Он такой же, каким я его помню с двух лет, когда миссис… как же её звали? Не помню. Отец не изменился, старость пришла не к нему. Он смотрит на меня с улыбкой, тёплой, но ломкой. Мама каждый день ставит цветы на тумбу, новые, и спрашивает, что приготовить на ужин. Ужин? Да, спасибо. Было бы хорошо. Время утекает сквозь пальцы. Я не знаю, что там после смерти. Надеюсь, у меня ещё есть время не узнавать. Розали часто подолгу смотрит на меня, когда я сплю. Она напряжённо вслушивается в стук сердца и дыхание. Впрочем, не только она. Вся семья как будто замедлила свою жизнь. Не ходят на охоту, на работу, учёбу — все сегодня чего-то ждут. Знаю чего. Не дождутся, весело говорю я и выгоняю вечных подростков в школу, отца на работу, мать в магазин за едой для ужина. Я остаюсь дома один. Мои руки самостоятельно набирают на стационарном телефоне звонок, известный мне за 27 лет. Энн удивлённо взяла трубку. Мы поговорили о самых обычных вещах и закончили прощением друг друга. После я позвонил Ванессе целых два раза, но телефонист сообщил о невозможности ответить на звонок. Я передал ей сообщение и попросил сказать ей, что я её очень люблю. Сегодня на ужин было жаркое. Анна с мужем Германом и их сыном Оливером пришли на него. Мы славно провели время, а после, играя в настольные игры, я рассказывал о своих приключениях в 16 лет. Отец улыбался, мама смеялась, когда я рассказал, как на спор с моим другом съел живую золотую рыбку. Эметт посмеялся и назвал меня китаёзой. Я навис над ним и максимально грозно сказал, что надеру ему зад. А после Оливер воскликнул: «О да, надери ему его ублюдочный зад!» 8 голосов воскликнули: «Оливер!» И только 4 из них звучали грозно, и явно не мой.***
Позднее, лёжа в кровати, я слушал, как семья убирается на кухне. Эммет травил анекдоты, Роуз рассказывала о машине, которую видела в журнале, а Элис подбивала Джаспера сходить на охоту. Отца срочно вызвали на место происшествия, а мама попросила Анну и её мужа остаться на ночь. Оливер уснул на диване в гостиной. Настоящая семейная идиллия. Эдвард бесшумно появился у моей кровати. В его глазах застыла нерешительность. Я молча похлопал рядом с собой, и он быстро свернулся калачиком на своей половине кровати. Наступила тишина, и я уставился в потолок. Никто из нас не спешил начать разговор; мы слушали, как живёт дом. В конце концов, Анна и Герман уехали, забрав Оливера. Мама упаковала ужин в ланчбоксы и ушла в гараж за кровью для меня. Элис и Джаспер отправились на охоту, а Роуз и Эммет последовали за ними. В доме стало тихо, и из окна дул весенний воздух. До моего дня рождения оставалось совсем немного времени. — Как ты это делаешь? Мне не нужно переспрашивать, о чём он. Я мысленно шучу: «Живу или старею?» — Твои мысли каждый раз пустые, но ты выглядишь и чувствуешь счастье. Он снова заводит свой пессимистичный разговор. Знаю, плавали. Я придвинулся к нему и крепко обнял, с удивлением обнаружив, как сильно он дрожит. Вампирам не бывает холодно, но он плачет без слёз — проклятие, лишающее их дара плакать. Застывшие в одном возрасте и времени, идеальные и холодные. У Эдварда есть ещё одна черта — самоедство. На формирование характера моего старшего брата повлияли Гилберт Блайт, Фицуильям Дарси и Эдвард Рочестер, особенно последний, который, как и Эдвард, считает себя «чудовищем». Я так не считаю, но он, по сути, раз за разом получает от меня ответ, но не слышит его. Всё начинается заново, как колесо сансары. Сейчас его отпустит, и он снова будет как обычный холодный, немного отстранённый красавчик. Только я и он, как в детстве. Вместе!***
Я скончался в возрасте 63 лет, не дожив одного дня до своего 64-го дня рождения. Разбился, когда ехал забирать Оливера на выходные. Слава богу, не доехал. Я прожил свою жизнь ярко. Начало века пришлось на годы Великой депрессии и Вторую мировую войну. Затем были годы труда и достижений. Я продвинулся в генной инженерии и не только. Мой отец помогал зашивать меня на операционном столе. Сложно сказать, какие эмоции были на его лице: испуг, скорбь, отрицание или шок. Моя машина столкнулась с лихачом, который вез свою жену на осмотр в роддом. Это был местный полицейский. Я видел его, его жену Ренне и их нерожденное дитя. Их машину задело по касательной, основной удар пришелся на меня, после чего мою машину занесло в кювет, и она трижды перевернулась. Я провел трое суток в реанимации, окруженный цветами, и мог лишь слабо щуриться — мои очки разбились в аварии. Я слышал молитвы своей семьи, которые не верят в Бога, но в тот день они уверовали. На четвертый день, за день до моего дня рождения, я тихо скончался во сне в своей постели.***
Его похороны были пышными. Карлайл принёс все игрушки, которые сохранил из детства Джейсона. На семью было тяжело смотреть: опухшие, мрачные, скорбящие лица. Друзья Джейсона приходили и уходили, выражая соболезнования семье, его сыну и внукам. Бывшую жену Джейсона едва удостоили взглядом. Она не настаивала, положила три маргаритки на грудь покойного и ушла. Ванесса приехала в самом конце. Почти не участвуя в жизни отца последние 10 лет, она рыдала у гроба, как маленький ребёнок, глядя на улыбающееся лицо отца на фотографиях. Анна тихо плакала, обнимая Германа и Оливера. Оливер неверяще смотрел на спокойное лицо своего деда, который погиб из-за него, потому что Оливер попросил его забрать. Эмоций не было. Джасперу было тяжело в этом месте. И не только из-за жажды или чужих эмоций. Его собственные эмоции прыгали волнообразно. На Карлайла было страшно смотреть: его юное 20-летнее лицо как будто сразу постарело. Сейчас он как никогда был похож на своего сына, когда тот только женился в свои 36 лет. Эсме держала своего вновь умершего сына за руку и бормотала молитвы вперемешку с отрицанием. Розали, вся в чёрном, смотрела с глазами, полными слёз, на Элис — с надеждой и в прострации. Элис смотрела в никуда, пытаясь увидеть будущее Джейсона, но его не было. Он был мёртв. В отделении на лавочке сидел Эдвард с потрёпанным дневником. С вклеенными страницами. Эметт тихо подошёл со спины и наклонился над братом. А позже отшатнулся: со страниц дневника ему прямо в глаза смотрел серьёзно маленький мальчик двух лет. И звали его Джейсон Каллен.***
Спустя 9 дней после смерти Джейсона, Эдвард, который не смог принять потерю Джейсона раскапывает его могилу. Элис ему активно помогает. Как собака, выгребая землю руками. В тишине кладбища слышно только звуки капания земли и скип деревьев. А так же плачь младенца тихий. Еле уловимый. Эдвард потрясенно замер. Его лицо преобразилось из мрачной решимости в шок. Звук шёл из могилы. Могилы его 63 летнего брата. Они переглянулись с Элис и стали капать быстрее.***
Все 9 дней в их доме застыла непривычная тишина. Нет родного ворчания. Звуки телевизора нарушают тишину. Плед на кухне в кресле оставлен так как будто хозяин вышел на 5 минут, на столике очки треснутые в крови и книга на 146 странице. В доме всё ещё пахнет единственным человеком их семьи. А вот семьи как будто и нет. По большому дому ходят тени. Мрачные. Нелюдимые. Несчастные. Проклятые. Бессмертные.***
Когда они открыли гроб они увидели только пепел в гробу, вместо человека. Который шевелится? Элис в шоке уставилась на Эдварда. Эдвард неверяще смотрел на чистого белокурого младенца. С синими, как шторм морской, глазищами. Эдвард узнал ребенка… Без сомнений это Джейсон Каллен!***
Продолжение следует…
