Пересечение Миров: Начало.

— Бегство от правды — это лишь шаг к её острым краям.

Штат Монтана. Где-то на дороге.

      Конвой, мчавшийся за беглым шерифом и его загадочным спутником, был невелик, но внушителен: Оптимус Прайм, Сайдсвайп и его Умопомрачительство доктор Айво Роботник, чья чёрная фура замыкала строй, её корпус поблёскивал датчиками, улавливающими каждый байт данных с дороги, транслируя команды от неугомонного доктора. Последний ехал в своём грузовике, полностью доверяя автопилоту, который вёл машину с точностью швейцарских часов. Оптимус настоял, чтобы транспорт Роботника плелся в хвосте — её громоздкость могла затормозить стремительный марш автоботов. Учёный, к удивлению, не спорил, лишь пробормотав что-то про «стратегическую скромность». Однако он настоял, чтобы его новый БТР-дрон — гладкая машина с хищным блеском сенсоров — держался рядом с Праймом, «для мониторинга обстановки». Сам Прайм, хоть и с лёгким скептицизмом, дал добро, но предупредил, чтобы дрон не высовывался без нужды.       Из Грин-Хиллс группа выехала несколько часов назад, оставив за собой десятки километров пыльных дорог Монтаны. До цели — машины шерифа, всё ещё мчавшейся где-то впереди, — оставалось примерно столько же. Если не сбавлять темп, они могли нагнать Тома меньше чем за полчаса. Главное — опередить десептиконов, чьё леденящее кровь присутствие всё ещё пульсировала в эфире, эхом отражаясь от недавних стычек.       И пока мини-конвой рассекал шоссе, Сайдсвайп то и дело бросал настороженные взгляды на колёсного дрона усача. Глядя на его гладкие линии, отливающие тусклым металлическим блеском, у бунтаря то и дело возникали мысли, что что-то в этой… «штуковине» казалось ему неправильным, будто она скрывала больше, чем показывала.       Не просто же так этот дрон выглядел, как воплощение гнёта из мира, где машины держат всё под контролем, да? Разведчик, говорите? Сайдсвайп мысленно фыркнул. Эта «игрушка» учёного казалась ему чем угодно, но только не безобидным сканером местности.       Может, его паранойя могла дать о себе знать после подслушанных разговоров о десептиконских лазутчиках, щеголявших в форме яйце-дрона? Серебристый бот не исключал: его воображение рисует лишние тени. Но отбросить мысль было сложно. Он не мог не представить затаившегося кона на месте бронетранспортёра.       И не просто какого-то там ржавого хламокона, а, скажем, комбатикона.       Не выдержав, Сайдсвайп подключился к внутренней связи, его голос был пропитан смесью скептицизма и лёгкой насмешки: — Эй, большой босс? Не пробирает тебя чувство… как это людишки называют? А, точно, дежавю! — К чему ты это сейчас, Сайдсвайп? — глубокий голос Оптимуса прозвучал спокойно, но с едва заметной ноткой любопытства, его сенсоры не отрывались от дороги. — Я про эту… тарантайку дока, — Сайдсвайп чуть замедлил ход, его оптика сузилась, фиксируя дрон. — Тебе не кажется, что она подозрительно смахивает на десептикона? Серьёзно, Прайм, я прям вижу Крамплзона, которого я когда-то отправил на свалку на Кибертроне. Только перекрась в зелёный и вспомни его дурацкий хохот — и готово, вылитый он! Или это мои боевые протоколы перегибают, чуя десептиконскую искру в каждом болте, как какой-нибудь стареющий автобот после пары циклов без энергонного техобслуживания?       Оптимус чуть замедлил ход, будто взвешивая слова молодого бойца. Его оптика мельком скользнула по дрону, но голос остался ровным, как всегда: — Ты слишком зациклен. Сходство не делает что-то или кого-то врагом. Осторожность важна, но предубеждения — это то, что отличает нас от десептиконов. Мы судим по делам, а не по броне. — Хм, как с Дрифтом, да? — усмехнулся меньший мех, его тон стал чуть мягче, но с ноткой вызова. — Он заслужил это, Сайдсвайп. Доказал свою верность поступками, несмотря на прошлое. Мы, автоботы, стоим выше предрассудков. Иначе чем мы лучше наших врагов? — М-да, понял, — промычал Сайдсвайп, его оптика всё ещё косилась на БТР. Слова лидера звучали логично, но что-то в этом механизме всё равно будило в нём старые инстинкты.       Однако за время своих скитаний по космосу после падения Кибертрона Сайдсвайп повидал многое. Разные миры, разные существа, разные угрозы. Земля, с её хаотичной культурой и странными «органиками», заставила его переосмыслить многое. Может, это возраст, может, влияние людей, но он начал видеть в мудрости Прайма нечто большее, чем просто «командирские нотации».       И пока серебристый бот погружался в свои мысли, в эфир ворвался новый голос — резкий, с лёгкой театральной напыщенностью, исходящий прямо из дрона: — Не хотелось бы прерывать ваш трогательный обмен мудростями, жестяные рыцари, но мой разведчик уловил мощный энергетический сигнал пришельца!       Эфир замер на мгновение, словно предвестник очередной вычурной выходки учёного. Автоботы, привыкшие к его непредсказуемым манёврам, приготовились к каверзе, однако Роботник продолжил, на этот раз более деловито: — С учётом того, что мы можем влететь в эти проклятые аномалии, я предлагаю усилить навигацию. Мистер Прайм, с вашего позволения, мой дрон мог бы выдвинуться чуть вперёд. Так ему будет проще улавливать след, пока мы не застряли в очередной «мёртвой зоне».       Оптимус замолчал, его процессор анализировал предложение. Логика в словах Роботника была — аномалии, вызванные энергией пришельца, уже мешали спутникам «N.E.S.T.». Но что-то в тоне учёного заставляло Прайма держать сенсоры настороже. Этот человек был словно бурлящий котёл идей, который легко может опрокинуться, стоит ветру не туда подуть.       После недолгого раздумья лидер автоботов ответил, его голос был твёрд, но с лёгкой ноткой предостережения: — Хорошо, доктор. Ваш дрон может двигаться впереди, но только в пределах моей видимости. И он не должен замедлять наш темп — время не на нашей стороне. Это ясно? — Так точно, капитан! Яснее не бывает, — весело отозвался Роботник, и даже через связь было слышно, как он картинно отдал честь, будто снимаясь в комедии. — Мой малыш промчится вперёд, как шепот ветра, и выследит цель с точностью, что заставит звёзды аплодировать! Доверьтесь моему чутью!       Сайдсвайп фыркнул, его оптика закатилась, словно он пытался не расхохотаться в эфире. Переключившись на закрытый канал, чтобы Роботник не услышал, он пробормотал с язвительной ухмылкой: — Великой Искрой клянусь, если этот «малыш» начнёт лаять или просить топливо из миски, я лично отправлю его на Кибертрон в ящик с надписью «возврат отправителю».       Конвой продолжал мчаться вперёд, а дрон Роботника, словно верный пёс, выдвинулся чуть дальше, его сенсоры усиленно мерцали, улавливая следы цели.

* * *

Штат Монтана. Трейлер Айво Роботника.

      После коротенькой беседы с автоботским лидером, Айво вернулся к своей работе, которой требовалось всё его внимание. Он чувствовал себя как на игле — не той синей, что в кармане, а метафорической, колющей его блестящий ум мыслями о недавнем хаосе в Грин-Хиллс. Разговор с Праймом оставил послевкусие ржавого болта: тот был непреклонен, но учёный всё равно уловил в его тоне нотку сомнения — и, чёрт возьми, это было почти признание! Это только подогревало его любопытство — как бензин в двигателе его фуры.       Служение науке было его спасительным якорем, надёжнее любого транквилизатора, который он, кстати, однажды изобрёл, но чей рецепт канул в пыльных подвалах G.U.N. Работа всегда была его убежищем — от неудач, от солдафонов, от назойливых вопросов вроде «Доктор, а вы точно не псих?» Она уводила его мысли от позора, что он, величайший ум эпохи, получил пощёчину от какого-то захолустного шерифа. Тот удар всё ещё отзывался фантомной болью в его бездонном эго — не столько за физическую боль, сколько за дерзость. «Да кем этот провинциальный коп себя возомнил?» — думал Айво, поглаживая усы с видом оскорблённого монарха. — Ох, главное боль прошла быстро. Спасибо моей изобретательности, а не какой-то там удаче, — пробормотал доктор, театрально воздев глаза к потолку фуры, словно ожидая аплодисментов от невидимой аудитории. Он повернулся к одному из своих яйце-дронов, помеченному знаком медицинской помощи, мирно дремавшему в спящем режиме. Роботник подошёл и погладил его корпус, словно верного пса. — И тебе, мой блестящий мед-ассистент, спасибо за безупречную службу.       Закончив раздавать похвалу своему механическому питомцу — а он всегда считал, что его дроны заслуживают больше любви, чем некоторые люди, вроде того же Эппса, — он пошёл к своему рабочему месту. Оно было его личным храмом гениальности: огромный компьютер, способный взломать Пентагон и заодно сварить кофе; россыпь устройств, жужжащих, как рой кибер-ос; и стол, заваленный химическими пробирками и образцами, которые он собирал с маниакальной страстью. Всё это — мини-лаборатория, где он чувствовал себя как дома, даже если «дом» мчался на скорости 90 километров в час по шоссе Монтаны.       Развернув кресло к себе, Роботник элегантно уселся на него, а потом откинулся. Тут же он полез во внутренний карман своего пальто и достал синюю иглу того пришельца, которую прикарманил у того парня. Та поблескивала при свете монитора, переливаясь голубым оттенком. А так же можно было отчётливо увидеть, как она слегка искрилась, словно крошечный кусочек молнии в руках олимпийского громовержца. — Крайне любопытный экземпляр я урвал.       В какой-то момент Айво охватило странное, почти детское желание поднести иглу поближе к себе. А если точнее…       Он высунул язык — да, именно так, как в тот раз, когда в детстве лизнул батарейку, чтобы проверить, работает ли она, — и медленно потянулся к синему кератиновому острию. Едва коснувшись, он получил заряд электричества. Не смертельный, без боли, но с лёгким покалыванием, будто его ткнули крошечным шокером. Голову слегка тряхнуло, как боксёрскую грушу после слабого удара, но вместо дискомфорта это взбодрило его, словно чашка эспрессо, выпитая натощак. — Ох, какое, мать твою, ощущение! Стоп, неужели я так сказал, — Роботник явно был в шоке, что что-то подобное прозвучали из его уст. Обычно он старался держать речь на уровне «гениальной занозы с докторской степенью», но, видимо, время, проведённое с грубыми вояками из N.E.S.T., вроде Эппса, заразило его их казарменным сленгом.       Он покачал головой, бормоча себе под нос: — Проклятье, Леннокс, твои солдаты — ходячие вирусы культуры!       Не тратя время на самокопание — это он оставил для безыдейных индивидов, для которых самокопание дороже матери, — Айво вставил иглу в устройство для сканирования. Машина загудела, как довольный кот, обещая вскоре выдать все тайны этого инопланетного артефакта 60 уровня. И пока она работала, учёный снова полез в карман и достал чип, вынутый из своего покойного яйце-дрона. Он повертел его в пальцах, и в груди кольнуло — не от сентиментальности, конечно, а от гордости за своё творение.       Ему было жаль своего малютку — тот дрон погиб героически, сражаясь с так называемым десептиконом в доме Ваковски. Но его жертва не будет напрасной. Ведь в этой маленькой штучке хранится то, что могло перевернуть игру, навязав шахматной доске правила «Монополии». — Что же за инопланетный зверь у нас запечатлён здесь? Думаю, я это скоро узнаю. Тем более у меня точно не будет этого мыла на видео, как у тех дилетантов, что пытались заснять очередную Чупакабру или Бигфута. Серьёзно, кто-то ещё ведется на подобную фигню? — Роботник проговорил мысли вслух, попутно вставив карту памяти в специальный разъём.       Через секунду началась загрузка всех данных, что успел собрать покойный дрон. Пока она шла, Айво решил заняться ещё одним делом — времени у него было в избытке. Он откинулся в кресле, скрестив ноги, и принял позу, достойную Хита Леджера — жаль, грима не хватало для полного эффекта. — Девочка моя, будь так добра. Выведи на главный монитор «космические железяки, устраивающие переполох в Нью-Йорке», — с невиданной для себя учтивостью попросил учёный, глядя в потолок, словно там висела табличка «ИИ года». — В этот раз в режиме глубокого поиска. И без поверхностного мусора из Википедии.       И тут же раздался синтезированный девичий голос, что звучал довольно монотонно: — Как пожелаете, доктор.       После вышесказанных слов, на экране компьютера открылось множество вкладок. Там было всё: статьи из интернета, сводки новостей из ТВ, видео от любителей.       Конечно, не всё из этого лежало в открытом доступе всемирной сети «интернет». Кто бы позволил хранить столь будоражащую невинные умы информацию на каком-нибудь официальном Ютуб-канале условного «CNN»? Большая часть данных скрывалась в засекреченных архивах Пентагона, ЦРУ, ФБР. Обычные смертные не могли и мечтать о таком доступе, но усатая исключительность всегда найдет то, что ему нужно. Айво ухмыльнулся, вспоминая, как однажды взломал базу данных ЦРУ ради рецепта их «секретного» торта — оказалось, просто магазинный бисквит, приправленный ложью о его уникальности .       Частью информации он уже владел. Плюс у него уже был опыт в её выискивании — нырял в архивы «G.U.N.».              И теперь у него был шанс углубиться в детали. Он сверил рассказы Оптимуса Прайма с сухими строчками секретных отчётов. Всё сходилось, но документы были лишены того пафоса, которым автобот сдабривал свои речи. «Мистер Прайм говорит, как герой эпоса, а тут — просто бюрократическая тоска», — подумал Айво, закатывая глаза.       Да, есть то, чего в документах нет, но это вполне понятно почему. Всё же инопланетные гости не стремились делиться с людьми всем, чем владеют, по крайней мере не сразу. Учёный хмыкнул, представляя, как Оптимус прячет под бронёй инструкцию к постройке сверхмощного крейсера с надписью «Не для homo sapiens».       Его пальцы нетерпеливо постукивали по подлокотнику — привычка, выдающая азарт охотника за тайнами. Экран перед ним всё пестрил файлами разной степени секретности. И среди этого хаоса взгляд зацепился за два слова: Сектор-7. Они мелькнули в полузаштрихованном отчёте Пентагона, загадочные, как шифр на древнем свитке. — Сектор-7? — пробормотал он, наклоняясь ближе к экрану, усы дёрнулись от любопытства. — Да, название ни за что не кричит «Обожаю Бонда от Коннери до Крейга», ни в коем случае.       Он щёлкнул по файлу. Документ был старым, с вымаранными строками, будто кто-то прошёлся по нему с маркером цензуры. Сектор-7 оказался не просто бюрократическим курьёзом — это была теневая организация, копавшаяся в инопланетных технологиях ещё до того, как Айво начал запускать яйца из рогатки в дворовую шпану. Один отчёт намекал на одного «прототипа жёлтого Camaro», захваченного и препарированного в какой-то подземной лаборатории. — Резать автономный молекулярный комплекс, как лягушку на уроке биологии? — фыркнул учёный. — Смело, но тупо.       Другой файл упоминал находку в Антарктиде — замороженного гиганта с обозначением ИМП-1. Сектор 7 десятилетиями держал его в ледяной гробнице под Гуверовской дамбой в рамках так называемого проекта «Ледяной человек», пока тот не пробудился, устроив хаос, который едва не стёр с карты пол-Нью-Йорка.       Свежие данные, подкреплённые уточнениями Оптимуса, которые Айво помнил по их встрече, когда автобот показывал этого монстра, называя его Мегатроном. Роботник закатил глаза. «Проект 'Ледяной человек'? Боже, этим бюджетным крысам в Пентагоне выдают премии за самые дегенеративные метафоры? Вы нашли бога из машины, ключ к бессмертию и бесконечной энергии, и в итоге просто решили построить вокруг него самый дорогой в мире холодильник. Гениально. Просто... феноменально тупо». — Копай глубже, милая, — бросил затем он ИИ, не отрываясь от экрана. — Мне нужны настоящие тайны, а не эти обрезки.       Экран обновился, выдав новые данные, и усатый прищурился, заметив до боли знакомые символы в самом неожиданном месте: аббревиатура «G.U.N.» мелькнула в старом отчёте, как тень за спиной Сектора-7. Похоже, они когда-то работали вместе, ваяя оружие ещё во времена Второй мировой, но потом пути разошлись. Вероятно, потому, что сама «G.U.N.» вышла из тени, предпочтя действовать в открытую. — Ну и ну, — полюбопытствовал он, поглаживая усы. — Начальство «G.U.N.» водило шашни с этими типами? И никто не удосужился мне проболтаться? Какой вздор!       Он решил приберечь эту зацепку — такие загадки лучше смаковать, чем разгадывать за один присест, барабаня по двери начальства без записи.       Сменив фокус, он открыл сайт с названием, достойным его содержания, «Нериальноеблиндело.com» — помойку теорий заговоров и размытых видео. Один ролик выделялся: Мистер Прайм бился с железным верзилой на шоссе. Камера тряслась, вызывая у Айво приступ раздражения. — Кто снимает мордобой роботов, как сторис в инстаграме? Дилетанты!       Но даже через помехи он узнал отголоски того самого нью-йоркского хаоса, о котором он наспех узнал ещё этим утром.       Под видео, как и ожидалось, кишели скептики, орущие о монтаже и дешёвой 3D-графике, наложенной на реальные кадры. Роботник, скрипя зубами, вынужден был признать их правоту. Съёмка дёргалась, словно оператор снимал с палубы тонущего корабля, а качество было таким отвратительным, что напоминало старые кассеты VHS, затёртые до белых полос. В эпоху, когда даже бабушки снимают котиков в 4K, это было не просто провалом — это было оскорблением для глаз и здравого смысла. — 21-й век на дворе, — пробормотал Айво, массируя виски. — Где даже дешёвый смартфон снимает в Full HD, а эти… люди будто достали камеру из сундука эдак прошлого века. Естественно, с таким качеством никто не поверит! Да ещё и вертикальная съёмка! — Он театрально прижал руку ко лбу и выдохнул. — Опять же — дилетанты. Его ворчание прервал холодный голос ИИ: — Сэр, данные с дрона загружены. Вывести их вам на экран? — Да, конечно, девочка моя, выводи! — Айво мгновенно оживился, пододвигая кресло к монитору с такой скоростью, что колёсики чуть не задымились. — Теперь я наконец узнаю, кто этот инопланетный гость.       Экран мигнул, и все открытые вкладки с теориями о плоской Земле и пришельцах-строителях пирамид исчезли, уступив место файлу с данными дрона. Учёный проигнорировал кучу технических деталей и всплывающих предупреждений — его интересовали только видеозаписи, снятые перед тем, как дрон превратился в груду обломков. — Перемотай до его... дезактивации, — сглотнул он, впившись взглядом в экран.       ИИ послушно запустил запись. Вон он сам, размахивающий руками перед Томом Ваковски. Вот эффектное появление крылатой гниды, заставшей Роботника врасплох.       Айво машинально потёр щеку с лёгкой гримасой, хотя боль давно ушла. Тот момент всё ещё жёг его самолюбие, как перец чили во рту.       Дальше запись показала, как его дрон разобрал железную тварь на составные элементы с точностью швейцарского хирурга. Но кульминация была впереди: камера сместилась чуть ниже, к кухонному столу, и там… Глаза Роботника расширились, а палец замер в воздухе, будто он только что узнал Тарантино в эпизодической роли. — Стоп! Приблизь и улучши изображение до 8K, немедленно! — гаркнул он, тыча в экран с такой энергией, что чуть не пробил монитор.       Изображение стало чётким, и теперь на экране во всей красе предстало инопланетное существо. И оно выглядело… странно. Даже слишком странно. Звериные черты доминировали: густая синяя шерсть, короткий острый хвост, мордочка с едва заметными клыками — нечто среднее между ежом и дикобразом. Но при этом оно стояло на двух ногах, с руками и человеческим торсом.       Голова была непропорционально большой, с шестью длинными наростами, усеянными иглами, словно у панка из 80-х. А эти глазищи — они придавали ему вид персонажа из субботнего мультфильма. — Что за чертовщина? — пробормотал Айво, прищурившись. — Будто Микки Маус и Кот Феликс заделали ребёнка, а потом его уронили в кусты ежевики.       От того, к слову, его вид не внушал страха. Скорее наоборот, его морда сама кричала о пережитом шоке, зрачки дрожали, словно он застыл в мясорубке триллера, где кухня превратилась в сцену для финального акта, и Роботник его понимал — такой страх не подделать. — Жду не дождусь, когда он достанет молоток и начнёт гоняться за мышью.       Ничего общего с тем жутким монстром, которого доктор красочно расписал автоботам. И, если честно, он даже казался… смешным? Милым? Он тут же мысленно одёрнул себя за такие преступные сантименты. Нельзя же так размякать из-за какого-то комка!       Невозможно его не представить в диснеевском мультике про дружбу девочки и того пришельца на Гавайском острове. Цвет шерсти совпадал идеально. — Ох, это явно усложняет дело, — буркнул он, откидываясь в кресле с недовольной гримасой. Он скрестил руки и просто глядел в монитор.       Этот комок шерсти и игл не выглядел как что-то, что хочется разрезать на куски или испепелить — скорее, как зверушка, которую погладишь, ворча про шерсть на брюках.       А еще тут параллельно включается что-то... общечеловеческое, за определением которого Айво долго копался в памяти и наконец вспомнил: ах да, мораль. Само собой разумеется, даже мысль о том, чтобы поднять на такого зверька руку, не то что скальпель, вызвала бы бурю возмущения во форчане.       Даже если если этот «зверёк» вызвал блэкаут и привлёк внимание зубастых роботов, которые не гоняются за ерундой. «Ох уж эти общественные восприятия. Пропади они пропадом.»       Но тут в голове зашевелилась другая мысль, острее того же скальпеля. А что, если эта милая мордашка — обманка? Хитрая маскировка, как у одной синекожей дамы из Людей Икс, чтобы заманить наивных дураков?       И даже если это всё было вызвано случайно, как предполагает альтруист Оптимус Прайм, всё остальное само по себе дурной знак. Взгляд учёного скользнул к сканеру, где искрила синяя игла, напоминая о скрытой мощи. Её отблески играли в его глазах, когда он встал, голос стал низким и твёрдым: — Как бы то ни было, этот колючий гость может быть пропуском в высшую лигу, — он повернулся к игле, сжимая кулак, глаза блестели от замыслов. — И я не из тех, кто будет сидеть в запасных.       Шахматная доска станет его ареной, а правила — его изобретением.

* * *

Штат Монтана. Где-то на шоссе.

      Прошёл час, может, чуть больше, с тех пор, как Том и Соник тронулись в путь, в дорогу дальнюю. Шины гудели по раскалённому асфальту, а пейзаж Монтаны — бесконечные поля, редкие заправки да выцветшие билборды — мелькал за окнами, как заезженная плёнка старого вестерна. Их цель — Сан-Франциско — маячила где-то далеко впереди, недосягаемая за один рывок. Дорога обещала быть долгой, и Том уже прикидывал, где бы сделать привал — размять ноги, глотнуть кофе, да и перекусить чем-то, кроме дорожной пыли.       В машине царила не то чтобы тишина, но и не гвалт. Дуэт перебрасывался фразами, словно двумя мячиками, чтобы не дать дороге уж совсем усыпить их бдительность. С таким попутчиком молчать было бы странно — не каждый день рядом оказывается синий инопланетный ёж. Хорошо хоть не серый человечек, оживляющий птичек, чтобы их живьём схрумкать. Тем для разговоров хватало с лихвой.       Том, как шериф с привычкой докапываться до сути, начал с простого: что Соник вообще забыл на Земле? Ответ пришёл скомканный, будто ёж проглотил половину слов: «Прятался от тех, кто хотел мою силу» — и всё, точка. И это всё, о чём он поведал в этом плане. Коротко, общо, без подробностей. Понурая мордашка и севший голос выдали, что копать глубже не стоит — там, под иглами, явно пряталась старая рана. Том кивнул сам себе и сменил курс, не желая бередить чужое прошлое.       Тогда он спросил про другое — чем Соник занимался все эти годы на Земле? И вот тут синий оживился, будто кто-то щёлкнул выключателем. Глаза заблестели, уши дёрнулись вверх, и истории посыпались, как монеты из игрового автомата. Одна история офигительнее другой. От некоторых Том едва сдерживал себя, чтобы не заржать, когда шипастый дошёл до старика Карла, чьи россказни давно стали городским фольклором. Курьёзный случай с этим чудаком заставил шерифа задуматься: а не таскает ли Соник в своих иглах какой-то магнит для нелепых передряг?       Ловушки, капканы — всё было готово. Но в итоге дедуля сам угодил в западню: Соник обрушил его планы, оставив одну верёвку, и Карл, как в комедии, болтался вверх ногами до утра, пока охотники не сняли его, красного от злости и стыда. Том покачал головой, выдав Сонику строгий взгляд, мол, «над стариками так не шутят», но тут же хмыкнул: «Хотя, чёрт, это и правда смешно» — и оба рассмеялись, разрядив напряжение в кабине. — Да уж, в какие только передряги ты не успел влипнуть за это время. Удивлен, что тебя спалили только сейчас, — подытожил Том, уголки губ дрогнули в улыбке. — Просто до этого я был неотразимым мастером скрытности, — гордо выпалил Соник. — Как ниндзя-черепашки, только без пиццы. — Прятался в канализации? — Том аж приподнял бровь, бросив на него быстрый взгляд. — Фу, нет! — Соник скорчил рожицу. — Просто надевал шмотки и терялся в толпе, как тот лысый со штрихкодом. — Толпа и синий ёж плаще и шляпе? Звучит как мрачный анекдот, — хмыкнул Том, представляя эту картину. — Может быть, но оно работало. Хотя за восемь лет парочка трюков всё-таки дала сбой. — Ага, такой сбой, что поставил на уши всю Монтану. Да и соседние штаты, скорее всего, тоже. — Теперь я постараюсь не облажаться в новом мире, — Соник подмигнул, и в его голосе мелькнула искренняя надежда.       Разговоры текли легко, и Ваковски поймал себя на том, что напряжение, сковывавшее его с самого Грин-Хиллс, начало таять. Его попутчик оказался не просто пришельцем с иглами — он был весёлым, живым, с характером, который цеплял.       Шестнадцать лет, судя по его словам, а уже столько повидал — Том невольно проникся уважением. У них даже нашлись общие темы: оба любили фильмы с Киану Ривзом, и Том мысленно отметил, что надо бы устроить киномарафон, если выберутся из этой передряги.       Стоп, откуда такие мысли?       Ну и сам синий, похоже, тоже расслабился в компании Тома. Впервые за долгое время он не чувствовал себя тенью, крадущейся в кустах. Общение с Томом — настоящее, живое, а не подглядывание издалека — грело его изнутри. Одиночество и депрессия, что годами грызли его, отступили, пусть и ненадолго. Страх всё ещё сидел где-то глубоко, но сейчас он не правил балом — Соник был просто… собой. И это чувство было чертовски приятным.       Но радость удачного знакомства омрачала одна мысль: всё это временно. Как только кольца будут у него в руках, Земля останется в прошлом. Он бросил взгляд на повелителя пончиков, сжимавшего руль, и сердце сжалось — уходить от того, кого он впервые за годы мог назвать другом, было выше его сил. Но выбора не было. Оставаться — значит подставить Тома и его семью под удар. Как с Длинным Когтем.       Он не допустит подобной ошибки вновь. Никогда. — Эй, Том, можно вопрос? — Соник мотнул головой, будто встряхивая мрачные мысли, как собака после дождя. Его зелёные глаза мельком сверкнули любопытством, вытесняя тень недавней задумчивости. — Да, задавай, — отозвался Том, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был ровным, но в нём сквозила привычная нотка шерифской готовности выслушать что угодно — от жалоб на соседских кур до инопланетных откровений. — Ты как-то мне проговорился, что сам до этого собирался поехать в Сан-Франциско, да? — Ну… да, собирался. Правда, я должен был отправиться туда чуть позже, но с твоим появлением моя поездка… Как бы это сказать, ускорилась на недельку-другую, — Том слегка усмехнулся, бросив быстрый взгляд на синего пассажира. — А зачем тебе туда надо? Планируешь отпуск провести? Дело твоё, конечно, но, по-моему, Гавайи куда круче. Сам там не бывал, но, судя по брошюрам, что я находил в мусорках за кафешками Грин-Хиллс, место симпатичное. — Нет, я туда еду не для отдыха, — Том ответил прямо, его тон стал серьёзнее, почти деловым. — Как раз наоборот, по работе… Своей будущей, новой работе. — В смысле «новой работе»? — Соник приподнял одну бровь, его мордочка скривилась в лёгком недоумении, будто он пытался разгадать ребус. — В прямом. Я планирую стать настоящим полицейским, а чтобы это сделать, нужно переехать в новый город, — пояснил Ваковски коротко, но твёрдо, словно заученную речь произносил не в первый раз. — Но почему? Да и зачем тебе это? Ты же и так работаешь полицейским в Грин-Хиллз! — Вообще-то шерифом, — уточнил мужчина, бросив на ежа ещё один взгляд, чуть прищурившись, как будто проверяя, уловил ли тот разницу. — Но суть вот в чём. Не знаю, поймёшь ли ты меня, но я не предназначен для работы копом в Грин-Хиллс.       Том говорил чётко, уверенно, но в его интонации проскользнула едва заметная трещина — крупица сомнения, которую он сам, возможно, не хотел признавать. Сложно было понять, откуда она взялась: то ли оттого, что он объяснял это синему инопланетянину, чья жизнь была сплошными прятками от внешних проблем, то ли от смутного ощущения, что его слова звучат как оправдание перед самим собой.       Но, тем не менее, шериф продолжил: — В конце концов, я способен на нечто большее, а там… я ничего не добьюсь. Даже мои коллеги об этом говорят. Я хочу идти по своему пути, чтобы быть счастливым, понимаешь? — Это понятно.       Соник увёл взгляд в строну окна и задумчиво начал глядеть на дорогу, будто искал в этом бесконечном движении ответ. Его пальцы невольно сжали край сиденья, а в голове закрутились воспоминания… — Но ты, вроде, не был похож на человека, который не счастлив. — Что ты имеешь ввиду? — мужчина глянул на ежа в ответ. — Я видел тебя со стороны, Том. Годами наблюдал, как ты колесил по Грин-Хиллс на своём пикапе, помогал людям с их мелкими бедами — то старушке с её вечно пропадающим котом, то Безумному Карлу, когда тот путал медведя с соседским псом. И я видел, что тебе это нравилось. Да, может, твоя работа не была как в голливудских фильмах про копов — без взрывов и погонь, — но суть в том, что ты уже был счастлив, разве нет? — Ну и что? Да, мне это нравилось, но… — голос Ваковски стал чуть тише, неувереннее, словно он сам запнулся о собственные слова. — Я же чувствую, что это не то, что мне нужно. — Ты сам так думаешь? Или другие хотят, чтобы ты так думал? — Соник выпалил это неожиданно резко, его глаза вспыхнули, будто он поймал Тома на чём-то важном. — Эм… что? — Том моргнул, его мозг явно не успевал переварить поворот разговора. — Том, — голос Соника стал неожиданно серьёзным, с лёгкой дрожью грусти. Его зелёные глаза смотрели куда-то вдаль, словно через годы и миры, а не на шерифа. — Я, может, и не спец в таких вопросах, но мне кажется, ты поддаёшься чужим ожиданиям. Тем, кто говорит, что тебе нужно для счастья. Может, они искренне этого хотят, но кто может обустроить счастье, как не ты сам?       От таких слов шериф замер, на пару секунд забыв про дорогу. Машина чуть вильнула, но он тут же спохватился, резко выровняв руль. Не хватало ещё лишней аварии. — Поверь, я знаю, о чём говорю, Том, — Соник отвернулся к окну, его отражение в стекле стало зеркалом прошлого. — Я годами пытался быть тем, кем не являюсь, лишь бы вписаться в ваш мир. Таскал старые свитера из благотворительных ящиков, нацеплял дурацкую кепку и очки, чтобы притвориться обычным пацаном на ярмарках. Но люди пялились, дети тыкали пальцем, и я сбежал в лес, бросив очки в кусты. Пытаться быть кем-то другим делало меня только чужим.       Соник замолчал, его уши чуть поникли, а взгляд всё ещё блуждал где-то за горизонтом. — Я думал, если стану походить на вас, то найду своё место, — его голос стал тише, но твёрже. — Но это не работает. И мне кажется, ты делаешь то же, слушая тех, кто говорит, что Грин-Хиллс тебе мал. Если это правда твоё желание уехать — пускай. Но я бы на твоём месте спросил себя: это точно то, что нужно тебе?       Том молчал, его взгляд застыл на дороге, но мысли кружились где-то в Зелёных Холмах — утренние патрули по сонным улицам, вечера с Мэдди на веранде. Он бросил взгляд на ежа, чья колючая фигура казалась неожиданно маленькой на пассажирском сиденье. «Он заставляет меня чувствовать себя так, будто я пропустил что-то важное прямо у себя под носом.»       Кто бы мог подумать, что в его пикап ворвётся синий философ в кроссах?       Теперь дорога впереди вдруг показалась не такой уж определённой.

* * *

      Оптимус, Сайдсвайп и Роботник уже были недалеко от своей цели. По словам доктора, машина шерифа вот-вот должна была появиться в зоне видимости. Данные со спутников, поступавшие автоботам в реальном времени, подтверждали это. Троица прибавила ходу, но сдерживала темп, чтобы не выдать себя раньше времени.       Обогнув парочку поворотов, команда наконец настигла транспорт Ваковски с предполагаемым пришельцем на перевес. Установив визуальный контакт, автоботы быстро просканировали машину. «Toyota» излучала слабую, но необычную энергетическую сигнатуру, что выделялась ярко-голубым свечением на сканерах. И лидер автоботов в очередной раз убедился: эта энергия — внеземного происхождения. Теперь он видел это собственными окулярами. — Ну вот она, наша добыча! Какие планы, большой босс? У меня парочка идей уже наготове! — весело выпалил Сайдсвайп по коммуникатору, не скрывая энтузиазма. — Наша задача — подобраться к машине максимально близко, но незаметно, — спокойно ответил Прайм, пропуская мимо сенсоров тон напарника. — Если шериф что-то заподозрит, захват осложнится. Сейчас не до игр. — Я, конечно, не Би, мастер скрытности, но и сам кое-что умею, — хмыкнул серебристый. — Предоставь это мне, Оптимус. Они и пикнуть не успеют, как я их накрою! — Без выходок, — строго оборвал его лидер. — Зная тебя, ты можешь устроить хаос и панику, а это нам ни к чему. — Обижаешь, босс. На сей раз, всё будет пучком, можешь во мне не сомнева… Погоди-ка! А что это тарантас усача помчался впереди паровоза? — Что? — Оптимус, увлечённый спором, упустил момент.       И да, дрон-броневик внезапно вырвался далеко вперед. Его массивный корпус мчался с невероятной для таких габаритов скоростью. Колёса гудели, асфальт нагревался, пылал, словно глаз хищника, выслеживающего жертву на сафари. По крайней мере, так это ощущалось.       Что заставило дрон сорваться с места? Может, искусственный интеллект сработал по своим алгоритмам? Или же сам учёный отдал приказ? Прайм решил не гадать.       Установив связь с грузовиком Айво, он холодно, но сдержанно произнёс: — Доктор Роботник, почему ваш дрон нарушил строй? Я не давал таких указаний. — Прошу прощения, мистер Прайм, но я не привык играть в осторожность, — отозвался учёный с лёгкой насмешкой. — Когда миссия требует действий, я импровизирую.       БТР-дрон начал слегка преобразовываться: корпус опустился чуть ниже, а из крыши выдвинулся гарпун со стальной лебедкой. Машина Роботника стала нацеливаться на джип шерифа. Сделав точные расчёты, красный визор дрона сузился и захватил цель. — И, поверьте, мой рецепт погони заставит всех проглотить язык, — прошептал Роботник себе под нос, его губы изогнулись в предвкушающей ухмылке.       Громкий выстрел разорвал тишину округи. Гарпун рванул к джипу с дикой скоростью, разрывая воздух, словно пуля.       Заднее и переднее стекло вместе с частью капота оказались пробиты. Дрон, выполнив задачу, тут же перешёл к следующей фазе протокола: трос натянулся и начал тянуть машину шерифа за собой.       Но джип Тома Ваковски не сдавался. Он резко вильнул влево, затем вправо, пытаясь сбросить «нелегального» пассажира, что вцепился в него как назойливый клещ во время летней прогулки. Однако дрон держал мёртвой хваткой, не давая ни шанса.       На это всё таращились Оптимус и Сайдсвайп. Даже издалека картина была ясна: ситуация выходила из-под контроля.       Машина шерифа всячески пыталась бросить БТР с хвоста, но не получалось. Несколько раз она опасно накренялась, грозя перевернуться, но каким-то чудом держалась на колёсах.       Были моменты, когда джип резко уходил в сторону, чуть не врезавшись во встречные машины. Хаос нарастал, и вероятность катастрофы с жертвами взлетела до предела.       Прайм напряг шасси. Это нельзя было оставить как есть.       С доктором говорить сейчас дохлый номер — тот явно упивался своим финтом ушами, чтобы подпускать к себе голос разума. Поэтому автоботский лидер переключился на Сайдсвайпа, голос его стал резким и чётким: — Сайдсвайп, остановим дрона! Максимальное ускорение — за мной! — Есть! — серебристый бот ответил мгновенно, без лишних вопросов.       И после этого два автобота на полной скорости рванули вперёд, двигатели ревели, оставляя за собой шлейф раскалённого воздуха.       Пока они мчались, Оптимус настроился на радиочастоту внутри джипа, чтобы оценить обстановку. — Чёрт-чёрт-чёрт, что нам делать, Том?! — прокричал молодой голос, полный паники. — А я по чём знаю?! — рявкнул шериф в ответ. — Попытайся скинуть его с хвоста! Как в «Форсаже»! — Я пытаюсь, блин! Он крепко в нас вцепился! Ох, дьявол! — шины завизжали по асфальту. — Ты как, Соник? — Ох, это было близко… — тихо проговорил. — Так, ладно, ты веди, а я попытаюсь отцепить эту фигню с капота.       Дальше Прайм не стал слушать, ибо и так было всё прозрачно. Паника внутри подтверждала худшее: авария была неминуема, если не вмешаться.       Вопросы о «Сонике» — кто он и что он — отошли на второй план. Сейчас главное — остановить дрон. План трансформировался мгновенно.       На расстоянии пары метров от цели главный автобот вновь связался с напарником, голос его был как сталь: — Сайдсвайп, слушай внимательно. Обруби трос и выведи из строя оптику. Я добью. Всё понял? — Понял, босс. Но вопрос: а разве мы так не выдадим себя? — Не важно. Гражданские в опасности — это приоритет! — Принял! — Сайдсвайп кивнул, оптика сузилась от решимости.       Прайм дал ему дорогу. Серебристый бот выжал всё из двигателя, и он рванул к дрону, как ракета, запущенная со стартовой площадки.       Подъехав вплотную, Сайдсвайп резко трансформировался и грациозно метнул перед дроном на своих коньках, подобно фигуристу. Его клинок сверкнул, рубанув по тросу — раз, и стальной канат лопнул, словно нить галактики под его ударом.       Коньки взвизгнули, бот закрутился в пробуксовке, искры брызнули, и он прыгнул, цепляясь за борт БТР с противоположной стороны. Манипуляторы вцепились в броню, и он взобрался на крышу с хищным лязгом, будто пантера на добыче. — Йо, жестянка, — Сайдсвайп оскалился, гарцующий на крыше дрона. — Твой глаз не жмёт? Дальний выруби!       Он вскинул манипулятор и с размаху врезал по визору. Стекло разлетелось с хрустом, будто лёд под молотом. Дрон качнулся, ослеплённый, и вильнул в сторону, едва не задев отбойник.       Мех глянул на джип Тома — тот уже уносился прочь, мигая стоп-сигналами на горизонте. «Жми педаль, приятель,» — ухмыльнулся он, оптика блеснула озорной искрой.       Соскользнув на асфальт с лихим визгом коньков, он бросил лидеру, мчащемуся следом: — Твой выход, босс!       Оптимус не медлил. Ускорившись, он нагнал дрона, который теперь слепо вилял по дороге. Трансформировавшись на полном ходу, Прайм врезался в него плечом с сокрушительной силой. БТР кувырнулся, слетел с трассы, разбрасывая землю и металл. Деревья трещали, валуны крошились под его весом.       Наконец, дрон врезался в огромный валун и смялся, как консервная банка. Колёса отлетели, дым валил из днища, искры сыпались из пробоин. Машина лишилась функции передвижения.       Автоботы подошли поближе, глядя на дела рук своих. Мысли у обоих крутились разные, но вывод был один: это был полный бардак. — Да уж, вот это, конечно, нежданчик, — хмыкнул Сайдсвайп, скрестив манипуляторы. — Что на этого усача нашло? — Вот сейчас мы и выясним, — тихо, но холодно ответил Прайм, обернувшись. Чёрный грузовик Роботника уже маячил на горизонте, приближаясь к ним.       Фура с визгом затормозила в десяти метрах от автоботского дуэта, взметнув облако пыли, что повисло в воздухе, словно немой укор. Даже не видя самого учёного, можно было ощутить, как от его машины веяло сложной энергетикой, которую кибертронский сканер едва бы мог расшифровать. Дверь грузового отсека с шипением отворилась, и по выдвижному трапу, с тяжёлой медлительностью, спустился усатый кудесник. Его шаги были исполнены выдаваемой борьбой с внутренним хаосом.       Роботник резко вскинул голову, и его взгляд, острый, как раскалённый клинок, впился в двух автоботов. Лицо его было полотном протеста: брови сдвинулись в тревожную гряду, ноздри затрепетали, губы сжались, словно сдерживая рвущийся наружу вихрь. Но за этой внешней суровостью мелькала тень растерянности — зыбкая, почти неуловимая, но достаточно глубокая, чтобы выдать внутренний разлад. Его присутствие кричало о человеке, балансирующем на грани самообладания, где уверенность сталкивалась с крахом.       Напряжёнными, но выверенными шагами он приблизился, вскинул палец, словно дирижёр, готовый разнести оркестр за фальшивую ноту, и с жаром выпалил: — Я почти поймал наших беглецов — победа была в двух шагах! Но вы не только упустили их, но и раздолбали одно из моих лучших детищ в хлам! Если это не саботаж, то не мешало бы объясниться, мистер Прайм.       Он замер, тяжело дыша, словно борясь с желанием сорваться на крик. Затем, сменив тон на более скорбный, он обернулся к дымящимся останкам своего БТР — искорёженной груде металла, всё ещё дымящейся у валуна. Плечи его слегка опустились, а голос понизился, обретя задумчивую горечь: — Вы хоть осознаёте, что вы натворили? Этот дрон был моим триумфом, вершиной моего искусства… а теперь на нём даже вороны не захотят гнездиться .       Оптимус выпрямился во весь свой исполинский рост, его оптика сузилась, а голос, глубокий, подобный далёкому грому, прокатился с терпением, натянутым, как струна: — Это я должен требовать объяснений, доктор. Вы нарушили наш план и самовольно бросились в погоню, хотя я ясно дал понять: действовать нужно вместе. — Он сделал паузу, давая словам осесть, словно камню в воду. — Мы вмешались, чтобы предотвратить катастрофу, которую вы чуть не устроили. Ваши действия могли привести к жертвам, и только чудом этого не случилось. Подумайте об этом, прежде чем винить нас.       Усатый замер, его взгляд, всё ещё тлеющий обидой, скользнул от дымящихся обломков к Прайму. Плечи его чуть дрогнули, но он быстро выпрямился, словно отряхивая тоску, и в голосе зазвучала новая нота — едкая, с театральным оттенком вызова: — Браво, мистер Прайм, переложите вину на меня! — учёный скрестил руки, его усы дернулись, будто подчёркивая сарказм. — Я действовал эффективно, пока вы выстраивали свои моральные баррикады. Наша цель была ясна — остановить ту машину, — он резко ткнул пальцем вдаль, где в пыльной дымке маячила тень шерифского авто, — а не эту! — его рука метнулась к тлеющей могиле его гениальности. — И я следовал ей, а не витал в облаках высоких идей!       Сайдсвайп, до того молчавший, не выдержал и шагнул вперёд, его оптика сверкнула с лёгкой насмешкой, а манипуляторы упёрлись в бока: — Серьёзно, усач? Ты чуть не поставил нас под удар, а теперь ещё и права качаешь? Или ты думал, что мы будем аплодировать, пока ты тут играешь в одинокого ковбоя, включив игрушки вместо мозгов? — Сайдсвайп, достаточно, — произнёс Оптимус спокойно, но с холодной твёрдостью, его голос, подобный далёкому гулу металла, резанул воздух. — Что, разве я не прав? — серебристый задира упрямо скрестил манипуляторы, но Прайм лишь повторил, ещё жёстче, с ледяной чёткостью: — Я сказал — достаточно. — Его оптика сузилась, и взгляд, тяжёлый, как кибертронская сталь, впился в автобота, без слов выражая непреклонную волю, пошатнувшего даже стоявшего подле Айво, чья уверенность на миг дрогнула, как тень под натиском света, но он быстро выпрямился, как только взгляд лидера к нему вернулся.       Человек и кибертронец застыли в безмолвном противостоянии, их воли скрестились, словно два грозовых фронта. Воздух искрил от невысказанных ставок, от битвы идей, ведущейся лишь силой присутствия. На первый взгляд, уверенность Айво казалась непробиваемой — скрещённые руки, гордо вскинутая голова, усы, подрагивающие, как стрелки барометра перед бурей. Но переглядываться с закалённым ветераном космической войны — не мячи пинать, и за этой маской мелькнула тень сомнения.       Едва уловимая, как трещина в броне. — Доктор Роботник, ваши действия подрывают наш уговор, — начал Оптимус, его голос смешал сталь с печалью, словно оплакивая утраченное доверие. — Вы не просто забыли обсудить это с нами — вы нарушили обещание, данное в лагере. Здесь не игра, и не ваша лаборатория, где можно экспериментировать без последствий. Десептиконы близко, и из-за ваших выходок мы можем потерять всё — миллионы жизней на кону. Вы это понимаете?       Айво стиснул зубы, его взгляд метнулся в сторону, но он быстро вернул себе фасад холодной надменности. — Я прекрасно понимаю ставки, господин Прайм, — отозвался учёный, расправив плечи, играя роль непреклонного шоумена. — Поэтому я и выбрал решительные действия. И не будем переписывать историю — в том же лагере я ясно сказал: если сочту нужным, не стану сидеть сложа руки. Я обещал результат, а не бездействие.       Сайдсвайп, стоявший в стороне, лишь хмыкнул, пробормотав едва слышно, так, что только аудиалы Прайма уловили: — Типичные всезнайки… у них мозги на всё карт-бланш.       Стальной лидер пропустил его слова мимо, не отводя взгляда от Айво. Его оптика сузилась ещё сильнее, и он шагнул ближе, тень его массивной фигуры накрыла человека, как грозовая туча. Усатый кудесник невольно напрягся, отступив на полшага, его усы дрогнули, но, отмахнувшись от тени беспокойства, он вскинул подбородок и продолжил гнуть свою линию, голос его звенел с театральной бравадой: — Для протокола, никаких нарушений с моей стороны! Это вы, похоже, предпочли забыть мои слова. — Он театрально указал на искорёженный металл дрона, дымящийся у валуна. — Мы бы уже пили за победу, а не разгребали пепел. — Победу на костях невинных? — отрезал Оптимус, оставив ухарскую тираду без всякого внимания.       Роботник фыркнул, закатив глаза, и его тон стал острым, с ядовитым оттенком цинизма: — Вы странные, знаете ли. Трубите о важности миссии, но сами затапливаете его своими сантиментами. Этот пришелец — угроза, а вы упорно закрываете на это глаза, прикрываясь своим гуманизмом. — Он ткнул пальцем в Прайма, но жест вышел чуть дрожащим, — Скажите честно, вы просто жалеете его, потому что он «беженец», как вы?       Усатый маэстро замер, как громом поражённый, когда Оптимус внезапно опустился на одно колено, а его кулак с оглушительным грохотом расколол асфальт, словно хрупкое стекло. Пыль взвилась густым вихрем, оседая на его чёрном плаще, а сердце Айво пропустило удар. Он невольно отшатнулся, лицо побледнело, а пальцы судорожно сжались, выдавая смятение, которое он тут же попытался скрыть за напряжённой гримасой.       Голос Оптимуса загремел, полный сердитой решимости и поучительного гнева: — Довольно! Ваши амбиции ослепили вас. Я не отрицаю угрозы, но мы не десептиконы, чтобы гнаться за трофеями, как это делаете сейчас вы. Вы солгали нам — не словами, а делами, предпочитая хаос порядку.       Гениальный изобретатель стиснул зубы, его взгляд метался по дымящимся обломкам его творения. Внутри него бушевал хаос — уверенность рушилась под напором кибертронской мощи, а слова застревали в горле, словно увязнув в трясине сомнений. Он хотел возразить, но не мог найти опоры, его театральная бравада дала трещину под тяжёлым взглядом Прайма, чья оптика полыхнула, пригвоздив Айво к месту.       В этот момент серебристый задира, наблюдавший со стороны, шагнул вперёд, скрестив манипуляторы. С лёгкой небрежностью, пытаясь разрядить напряжение, он бросил: — Знаешь, не моего калибра в ваши разборки соваться, но всё же… Ваши людские закидоны мне весь датабанк в перегрузку гонят. А если бы твоя родня — ну, там, племянница — угодила в ту заваруху?       Вопрос ударил, как плазменный заряд, и Айво резко крутнулся к боту, его глаза сверкнули, а слова вылетали в быстрой, язвительной тараторке, словно он смахивал пыль с плеча: — Ох, ну ты прям в душу лезешь, жестянка! Родных, говоришь? Ни тёти, ни дяди, ни тем более племянницы — её уж точно нет в моём уравнении. Так что можешь не тратить заряд на сопли!       Сайдсвайп лишь хмыкнул, небрежно отмахнувшись манипулятором, и отвернулся. Поднявшийся с земли Прайм, однако, позволил себе замереть на миг, его оптика чуть дрогнула, словно слова Айво задели что-то в его кибертронском ядре. В любой другой ситуации он мог бы попытаться найти общий язык, разглядеть в этом цинизме густую тень чего-то невысказанного, но сейчас миссия была превыше всего. — Доктор, вы гонитесь за победой, не видя, как ваши шаги дробят надежду тех, кто доверился нам, — его оптика сверкнула, взгляд, тяжёлый, как гравитация чёрной дыры, придавил человека. — Мы несём долг перед этим миром, а не строим монументы гордыне. Один неверный шаг, и я лично обеспечу, чтобы ваши амбиции больше не угрожали нашей миссии.       Учёный застыл под пронзающей оптикой кибертронца, разрезающей его броню самоуверенности. Внутри него бурлил вихрь: ярость от поражения, едкий стыд за рухнувшие планы, и что-то ещё — едва уловимый укол одиночества, который он тут же задавил, как искру под каблуком. Его пальцы сжались в кулаки, усы дрогнули, словно поймав сигнал бедствия, но он заставил себя натянуть привычную маску, не желая склониться.       Он просчитался, переиграл свою карту, но он не даст им себя сломать.       Разум кружился, как неисправный гироскоп, выплёвывая обрывки мыслей о дне, что обернулся происшествием. Этот день начинался с надёжного, как швейцарские часы, плана. А теперь? Теперь он стоит у разбитого корыта, окружённый этими металлическими невежами, которые смотрят на него, как на смятую банку, застрявшую в их турбинах. «Как всегда, моя исключительность, гаснет в тени чьей-то грубой силы, ничего необычного.» — отмахнулся в мыслях Роботник, показушно смахнув слезу.       Внезапно его мрачные размышления прорезал голос того легкового автобота: — Эй, большой босс, взгляни туда!       Учёный резко повернулся, едва сдержав гримасу раздражения. Он увидел, как серебристый мех небрежно хлопнул своего жестяного босса по плечу — жест, от которого у Айво зачесались пальцы от желания что-нибудь сломать. «Какая фамильярность!» — подумал он, но быстро взял себя в руки. Все трое устремили взгляды вдаль дороги.       На горизонте возникли шесть чёрных силуэтов, вынырнувших из дымки, словно стая хищников. Их красно-синие огни мигали, как глаза разъярённых зверей, а сирены выли, разрывая тишину, точно предвестники неизбежного. Джипы местных спецслужб приближались с угрожающей скоростью — явный результат того хаоса, что они оставили на дороге. Кто-то из неравнодушных свидетелей, видимо, не поленился вызвать подкрепление, и теперь эта «кавалерия» мчалась сюда, чтобы добавить проблем. — О, великолепно, полицаи явились, — проворчал Роботник, закатив глаза с театральным презрением. — Стоит устроить небольшой переполох, они тут как тут. А на шпану, что портят чужое имущество, им откровенно по барабану. — Он деловито поправил рукава плаща, расправив плечи, словно готовясь выйти на сцену. — Но ничего, господа из стали, сегодня удача мне улыбнётся. Выпадет двадцатка на убеждение, и эти три звезды с розыска я смахну живой ногой. — Боюсь, это не твои «полицаи», — оборвал его голос Сайдсвайпа, лишённый привычной насмешки. Бот вскинул голову, оптика сузилась, а манипуляторы напряглись, уловив тревожный сигнал на сенсорах.       Небо внезапно разорвал низкий, раскатистый гул лопастей, заглушивший вой сирен. Все взгляды устремились вверх, где в пыльной дымке вырисовывался угловатый силуэт военного вертолёта UH-60 Black Hawk. Стальной лидер сфокусировал оптику, уловив слабый, но отчётливый энергонный след, исходящий от машины. — Доктор Роботник, спрячьтесь в машине, — произнёс он тоном не терпящим возражений.