Пересечение Миров: Начало.

— Для торжества зла достаточно бездействия добрых людей.

— Доктор Роботник, спрячьтесь в машине, — прогремел Большой Бот, его голос был как всегда невозмутим, будто он зачитывал инструкцию к микроволновке.       Он, непревзойдённый гений, затмевающий своим блеском эту захолустную планету, резко обернулся к металлическому гиганту. Его усы возмущённо дрогнули. Прятаться? Ему? От каких-то мигалок и вертолётного гула? Это что, теперь каждая сирена будет заставлять его нырять в укрытие, как ежа в кусты? Ну уж нет.       Хаос — его стихия, и он привык вершить его сам, а не глазеть из-за угла.       Усатый бросил взгляд на дорогу. Шесть чёрных внедорожников с красно-синими огнями замедляли ход, выстраиваясь в линию, точно стая голодных псов, почуявших добычу. Над головой зависала вертушка, его лопасти молотили воздух, а прожектор шарил по земле, как глаз любопытного соседа. Пожалуй, с вертолётом это уже тянуло на четыре звезды розыска — чуть больше, чем Роботник хвастался перед автоботами пять минут назад. Просчёт, бывает. Даже гении иногда недооценивают масштаб вечеринки. — Да бросьте, мистер Прайм! — фыркнул шоумен, картинно разведя руками. — Полицаи, не полицаи, да хоть сами федералы с их игрушечными пушками! Видывал доктор недоброжелателей и покруче этих местных блюстителей порядка. Guardian Units of Nations — вот кто настоящие зубры, а не эти сиренные пугала!       Однажды Роботник развернул такую операцию с роем своих дронов, пуская пыль в глаза генералам какой-то третьесортной страны, что даже спутниковая сеть G.U.N. три дня путала север с югом. И что? Он вышел сухим из воды, как всегда, потому что гениальность — его бронежилет. — Увидят вас, железные громилы, и решат, что это машины моего гения для Comic Con! — продолжил он, ухмыляясь. — Начнут вопить, бегать, а я буду потирать руки, пока они себя накручивают.       Усатый шагнул вперёд, готовый продолжить тираду о том, как заставил генерала G.U.N подавиться кофе своим дроном доставщиком, но тут раздался звук, от которого его хвалёная самоуверенность дала трещину. Внедорожники взревели, будто кто-то включил мясорубку на полную мощность. Металл заскрежетал, панели задвигались, и — бац! — перед ним выросли шестеро здоровенных роботов. Угловатые, с кучей шипов и лезвий, они напоминали помесь тостера с дикобразом, да ещё с красными глазищами, горящими, как стоп-сигналы. Роботник замер, пытаясь разглядеть их сквозь шок, но детали ускользали — не до того, когда челюсть падает на асфальт. — А знаете, — выдавил он, отступая назад с деланой небрежностью, — надо в трейлер. Моя кофеварка похоже, проснулась и без меня весь пол зальёт. Так что, ваш выход!       И он развернулся, стараясь не сорваться на бег, и зашагал к своему грузовику. Взгляд лидера автоботов провожал его — спокойный, но с лёгким оттенком «я же говорил». «Ну и пусть себе смотрит, этот жестяной философ!»       Залезая в кабину, Роботник услышал, как Сайдсвайп — этот серебряный задира — хмыкнул позади: — Умный ход, не поспоришь.       Отступающий кудесник стиснул зубы, проглотив колкость, что вертелась на языке — не до споров. Дверь трейлера захлопнулась с глухим лязгом, отрезая гул внешнего мира. Внутри, в полумраке кабины, он замер, пальцы стиснули холодную металлическую стойку у пульта управления, будто это был последний якорь его славы. Вены на висках вздулись от напряжения.       Третий план? Ему, доктору Айво Роботнику, чьё имя должно эхом разноситься над этим захолустьем, указали место на задворках, пока эти жестяные герои разыгрывают спектакль?       И с размаху пнул ближайший металлический стол, раз, другой, пока нога не заныла, а он сам не затрясся от злости. С его величайшим даром в 200IQ, снова задвинули на задворки сцены, и это жгло сильнее, чем боль в стопе. — Да что за ерунда! — рявкнул он, тут же понизив голос, словно стыдясь собственной вспышки. — Открываться перед этими космическими жестянками? С чего вдруг, Айво, ты контроль теряешь? — Его губы скривились, когда он поймал себя на странном порыве что-то ляпнуть перед пришельцами.       И в итоге фыркнул, отчитывая себя, но в груди кольнуло что-то тёплое, чужое, тут же задавленное привычной насмешкой. Глупости.       Он заставил себя выдохнуть, восстанавливая себе лицо. Пальцы скользнули к панели управления, и он включил камеры внешнего наблюдения. Экран мигнул, оживая, и перед ним развернулась картина, достойная блокбастера.       Снаружи Оптимус Прайм заслонял свет своей громоздкой фигурой. Металл его брони поблёскивал, а взгляд пылал решимостью, как у древнего воина перед битвой. Рядом Сайдсвайп выхватил свои клинки, лезвия сверкнули, а его стойка — гибкая, кошачья — кричала о готовности рвать и метать.       Камера сменила ракурс, выхватывая шестерых угловатых роботов, вставших из внедорожников. Их громоздкие корпуса, усеянные зазубренными пластинами, словно обломки металлолома, медленно шагали вперёд, а алые сенсоры мерцали в темноте, точно угли в топке. Над всем этим всё ещё жужжал вертолёт, пока не превратившийся в очередного незваного гостя, но, судя по всему, это было лишь вопросом времени.       И тут рёв вертолёта сменился рвущим металл скрежетом — лопасти сложились, корпус перекосился, и машина рухнула вниз. С треском и искрами Black Hawk врезался в асфальт на четвереньках, когтистые лапы проехались по дороге, оставляя глубокие борозды. Затем, с оглушительным лязгом, он поднялся, трансформируясь в исполинскую фигуру с дредами. Его грудь украшал яркий красный «X», плечи покрывали шипы, густо заляпанные синей краской, а по телу тянулись тёмные пятна, намёк на дикую сущность и следы жертв. Высоко над землёй, он возвышался на метр над Праймом и остальными, его движения — резкие, почти звериные — выделяли его среди угловатых Десептиконов, чьи формы казались механически холодными по сравнению с его неудержимой яростью.       Даже по мерках самих дредов. — Ну и рожа у вас! — хмыкнул Сайдсвайп, крутанув клинки с лёгкой насмешкой. — С тех пор как в Каоне видел дредов, не перестаю гадать — эти зубища от природы или им так по фейсу надавали?       Оптимус, не отводя взгляда от гиганта, сухо заметил: — Их облик — знак грядущей угрозы. Готовься, Сайдсвайп, — топор выскользнул из брони, и он не спешил, изучая противников.       Внутри фуры Роботник затаил дыхание, пульс участился, отдаваясь в ушах. Этот громила с его дикими дредами и зубастой пастью, заставил кожу под уложенными усами покрыться мурашками. Он сжал край пульта, ощущая холод металла, и мысленно сделал пометку: видимо, быть такими страшными и зубастыми среди Десептиконов в порядке вещей. Вспоминая «голофильм» с Мегатроном, учёный невольно хмыкнул в подтверждение своей гипотезы. Может, это их фирменный стиль? Он готовился наблюдать, как эта стальная зверюга покажет свои намерения.       На экране так называемые дреды зашевелились, их массивные фигуры пришли в движение с тяжёлым лязгом. У каждого в руках сверкало оружие: одни сжимали зазубренные топоры, чьи лезвия отливали синеватым металлом, другие размахивали цепями с шипастыми ядрами, оставляющими выбоины на асфальте. Их шаги были неравномерными — кто-то топал, сотрясая землю, кто-то скользил с кошачьей грацией, но все двигались с угрожающей синхронностью. Среди них возвышался самый крупный, его дреды колыхались, а грудь с красным «X» пульсировала, словно живая. Он наклонил голову, алые сенсоры прожигали Оптимуса. Голос, хриплый и низкий, расколол тишину: — Боишься, Прайм?       Носитель титула Праймов встретил взгляд, его стойка осталась непоколебимой. — Страх мне неведом, — отрезал он твёрдо, медленно протянув топор вперёд, лезвие которого поймало свет, а оптика сияла стальной верой. — Не перед такими, как ты, я дрогну. — Тогда я вырву твою искру. А потом… проглочу её целиком! — рыкнул гигант, оскалившись ещё шире.       Сайдсвайп, серебристый и насмешливый, фыркнул, крутанув клинки. — Ого, да он гурман! — хохотнул он, подмигнув лидеру — Может, ещё и соусом заправит?       Тягач, не дрогнув, лишь сжал рукоять топора, но угол его губ дрогнул, словно сдерживая положительную реакцию на подколку.       Вскоре он шагнул навстречу глядя на кона с дредами. — Искра не добыча для твоих клыков. Остановись, и мы избежим ненужной войны.       Его топор ждал своего часа, но глаза сверкали не только гневом, но и попыткой достучаться, хотя он понимал, что шансы на мир с этими живоглотами — как отыскать скраплета в кибертронской пустыне. Шестеро вокруг сомкнули ряды, их оружие и пушки загудели, а исполин лишь хрипло рассмеялся, предвещая неизбежное столкновение: — Цепляешься за идеалы? — прорычал он, голос дрожал от презрения. — Эта планета станет нашей, и твоя башка украсит мой трофейный зал!       Внутри фуры Роботник, уловив угрозу через динамики, фыркнул про себя: — О, ну кто-то явно пересмотрел голофильмы про пиратов.       Его пальцы порхали по панели с лихорадочной энергией, экраны по-прежнему показывали зубастиков во всей красе. Несмотря на затаённую злобу от вынужденного затишья, учёный не мог не восхититься их конструкцией.       На короткое мгновение. — Грубая сила, хотя и лишённая моего изящества, — пробормотал он, драматично приложив руку к груди.       Вернувшись к работе, его глаза вспыхнули охотничьим азартом, когда активировал дополнительные функции слежения для анализа их брони. — Посмотрим, как вы все запоёте, когда я раскрою ваши паттерны атаки.       Его разум уже выстраивал план, как использовать собранные данные, чтобы переломить ход событий, не выходя из тени.       Взгляд неуверенно скользнул к тёмному концу трейлера, где таился невидимый силуэт очередного плода его изобретательности.       Ну или почти не выходя. — «Охранять Айво» — выполнять, пока я занят, — тихо скомандовал он, обращаясь к девичьему голосу суперкомпьютера. — «Охранять Айво» — выполняется, — откликнулась та, подчёркивая его решимость. — 60% вычислительной мощности мобилизовано.       Оптимус повернулся к Сайдсвайпу, его голос был тих, но непоколебим, как кибертронская сталь. — Главное — уберечь мирных. Оттесняй дредов от трассы и минимизируй разрушения. Их слишком много, чтобы атаковать в лоб.       Меньший мех кивнул, сузив оптику.       Вожак отряда тем временем шагнул ближе, когти сжались, и рёв потряс воздух: — Хватит болтовни! Покажи свою силу! — Тогда попробуйте! — прогремел стальной лидер в ответ, активировав защитную маску со звоном.       Вожак с дредами, издав яростный рёв, швырнул цепь с шипастыми ядрами. Металл засвистел в воздухе, разрывая тишину. Сайдсвайп среагировал мгновенно — его тело метнулось в боковое сальто, клинки сверкнули, как молнии. В замедленном кадре лезвия рассекли цепь надвое, осколки разлетелись, звеня о землю, словно смертельный дождь. Приземлившись на колёса, он с визгом шин прокатился задом наперёд, скользя мимо замахивающегося другого дреда. Клинок автобота вспорол бедро врага — металл заскрежетал, ярко-синий энергон брызнул фонтаном, шипя на асфальте. Автобот ухватился за длинные дреды противника, резко дёрнув их.       В этот миг Оптимус, не теряя секунды, трансформировался в альтформу. Двигатель взревел, шины завизжали, и он рванул снарядом вперёд. В прыжке он перешёл обратно в робота — массивный кулак врезался в кона, которого тянул прежде серебристый. Удар был оглушительным: десептикон отлетел, кувыркаясь в воздухе, и с грохотом врезался в самого крупного из отряда. Тот, только потянувшись за каким-то огромным предметом из-за спины, чуть не потерял равновесие.       Прайм, не сбавляя темпа, выхватил свой топор. С разворота он обрушил его на зазубренный топор ещё одного дреда — металл столкнулся с визгом, искры брызнули фейерверком. Мгновение спустя, крутанувшись, он врезал локтем в лицо врага — голова кона откинулась назад, броня треснула, и из разлома хлынула энергонная жидкость. Манёвр был чётким: автоботы отступили за обочину, уходя от хаоса.       Сайдсвайп выпустил залп мини-ракет — огненные стрелы разорвали воздух, взрывы раскололи землю. Оптимус открыл огонь из своей пушки, каждый выстрел сотрясал округу. Противники ответили шквалом атак из своих орудий, но автоботы уклонялись, их движения были на грани — рискованные, но точные. Искры, дым и осколки заполнили сцену, земля дрожала, а каждый шаг кричал об опасности.       Не теряя ритма, автоботы плавно отступили, растворяясь в плотной стене леса, скрываясь от цепких оптических лучей и прицелов десов. Последние, озадаченные манёвром, застыли на дороге — либо слезть и преследовать, либо продолжать обстрел противника. Их выбор был предрешён своей природой: пушки загудели, выплевывая снаряды, но лишь крошили листву и кору.       Некоторые уже двинулись по следам, углубляясь в лес, их тяжёлые шаги гремели среди деревьев.       А самый крупный в железной братве наконец выдернул из-за спины массивный миномёт. С хриплым рыком он вцепился в оружие обеими лапами, удерживая его как трофейный молот. С первым выстрелом земля содрогнулась — снаряд разорвался среди деревьев, разбрасывая щепки и обугленные ветви, и пламя лизнуло подлесок. Древесный покров, веками хранивший покой, теперь стонал под градом разрушений, а воздух наполнился запахом горелой смолы.       Взрывная волна вырвала учёного из раздумий за голографическим интерфейсом. Его пальцы замерли над проекцией, рот распахнулся в осадке, а взгляд метнулся к экрану, где камеры фиксировали обстрел. — Думаю, местные эко-фанатики сейчас заплачут в свои компостные ящики, — фыркнул он, театрально закатывая глаза, словно варварская демонстрация мощи его ни на йоту не колыхало. — А я-то думал, что экология — их слабость, а не моя головная боль!       Сканеры, жужжа, закончили анализ: броня зубастых исполинов выявила слабые участки — сочленения нижних опорных узлов, где металл истончён, и чрезмерная зависимость от массивного «танка» отряда, чья пушка диктует их тактику. Данные замелькали на экране, подчёркивая уязвимость их стратегии.       Роботник ухмыльнулся, потирая руки. — О, эти железные туши сами расписались в своей слабости! Пора добавить немного своего геймплея, — пробормотал он, активируя скрытые механизмы.       Сверху, из люка, бесшумно вырвались всех надоевшие яйцевидные дроны, а из-под трейлера, выкатились новые — моно-колёсные жукоподобные машины, маневренные, с острыми хелицерами, напоминающими что-то рожденное от каприза ума и запасного хлама. — Эта оркестровая каша так и жаждет дирижёрской палочки.       В то же время дрогнули тени за деревьями. Оптимус, маневрируя между стволами, рванулся вперёд, его топор сверкнул, отсекая ветви для обзора. Одновременно Сайдсвайп, крутя клинки, взмыл в высоком прыжке, перелетев через упавшие стволы и первого дреда, который, среагировав, едва успел поднять свой топор, блокируя внезапный выпад. Развернувшись к боту, десептикон потерял автоботского лидера из виду. На ходу приземлившийся задира тут же уклонялся от летящих топоров уже другого кона, мелькая между разъярёнными тушами.       Первый дред, спиной к Прайму, не заметил, как тот приблизился. И крупный автобот воспользовался моментом, нанося стремительный взмах топора сверху — лезвие с хрустом вонзилось в соединение между шеей и плечом врага. Металл затрещал, искры брызнули, как разорвавшаяся звезда, броня раскололась, обнажая искрящие провода. Энергон хлынул из раны, заливая землю ярким синим потоком. Не останавливаясь, крупный бот схватил врага за голову свободной рукой, и с силой потянул. С хрустом броня раскололась, плечо отделилось от шеи ещё дальше, прежде чем корпус рухнул, а оптика угасла в агонии.       Со следующим охотником он не стал медлить, бросившись вперёд с топором наготове. Внезапно на его пути другой дес ринулся из тени, когти сверкнули в атаке, но Оптимус блокировал выпад мощным плечом, с силой оттолкнув врага ногой, не теряя темпа. Развернувшийся зубастый, щёлкнув жвалами, встретил удар своим зазубренным клинком, скрестив оружие с лезвием Прайма — искры полетели. Рванувшись, десептикон попытался перехватить инициативу, но тягач провернул топор, зацепив сустав, и с хрустом вырвал конечность.       Не давая передышки, стальной воин врезал кулаком в грудь раненого — броня треснула, стрельнув искрами. Финальный выстрел из пушки разорвал корпус, оставив дымящийся остов.       Тем временем Сайдсвайп оттолкнулся от толстого ствола, увернувшись от миномётного снаряда, который снёс дерево в щепки. Одновременно он выстрелил одним из клинков, угодив в сустав-опору следующего охотника. Враг взмахнул лапой, но автобот проскользнул под ударом и свободной рукой вцепился в клинок, заново соединив его. Затем, поднявшись на колено, меньший бот вонзил оружие ещё глубже — металл треснул, нога подломилась, и дред рухнул, а клинок завершил дело, пробив грудной узел. Взрыв искр осветил сцену, пока серебристый ухмыльнулся, готовясь к следующему выпаду.       Но при виде нацеленного на него миномёта, все понты ушли в пятки. Времени хватило лишь на то, чтобы отскочить в сторону — взрывная волна всё равно настигла его, отбросив назад, а обломки погибшего дреда, разорванного снарядом, разлетелись вокруг, как шрапнель. Сайдсвайп ударился о землю, и в тот же миг что-то обвило его сзади — цепь с шипастыми шарами, брошенная другим Дредом, затянулась, приковав автобота к месту. — Сайдсвайп! — крик Оптимуса прорезал шум боя, но помощь ещё не успела дойти.       Один из охотников, воспользовавшись моментом, направил свою пушку на лежащего меха, его оптика сверкнула злорадством. Но внезапно все планы сорвались — дроны Роботника налетели на врага, словно рой разъярённых насекомых. Несмотря на их размер относительно исполинских машин, они действовали слаженно: моно-колёсные устройства подпрыгивали и взрывались у коленей Дреда, а летуны метили лазером в оптику, ослепляя его. Дес отшатнулся, отмахиваясь от механических вредителей, и тут Прайм как тень судьбы, возник позади. С молниеносным рывком он вонзил меч в спину Дреда, придавив его к земле, а затем ногой проломил голову врага, знаменуя конец.       Не теряя ни клика, он выстрелил из своей пушки в миномётчика — не фатально на такой дистанции, но достаточно эффективно, чтобы сбить прицел. Затем подскочил к серебристому боту и одним взмахом клинка рассёк цепи, удерживающие автобота. Сайдсвайп, освободившись, поднялся на колёса, размяв плечевые механизмы. — Чуть не продырявили, — выдохнул он, бросив взгляд на Оптимуса.       Лес вокруг дымил, земля дрожала от взрывов, а дроны продолжали свой рейд, сея хаос среди «титанов».       Внутри своего трейлера доктор Роботник, потирая руки, пялился на экраны, где его дроны разносили всё в пух и прах. — Ха! Да мой фраг — это искусство, господа, — хвастливо заявил Айво. — Они даже вообразить себе не могут, что их только что ударило!       Взгляд его камер упал на здоровенного дреда с миномётом, который по-прежнему возился в гуще боя. — Не долговато ли его флейта ещё поёт? — учёный лениво протянул, театрально закатив глаза, будто размышляя о погоде. — Пожалуй, пора избавиться от их Магнум Опуса…       Но внезапно трейлер содрогнулся от мощного удара, вибрация прошлась по полу, заставив усача подпрыгнуть. — Что за ерунда?! — возмутился он, оглядываясь с выпученными глазами. — Кто посмел нарушить мою рефлексию?! — Внимание, — пропел девичий компьютерный голос, — некто вторгся в «зону комфорта». Нарушитель замечен на крыше. — На крыше?! — от такого он яростно щёлкнул по кнопке, переключая камеру. На экране появился другой ещё один представитель зубастых, вставший на колено в позе снайпера. Его пушка обрела оптику, явно нацеливаясь на автоботов вдалеке. — Как?! Как мы слона в посудной лавке не заметили?! — завопил он, хлопнув себя по лбу. — У меня даже нет слепых зон!       Разъярённый, он вдавил кнопку активации, и трейлер отозвался лязгом механизмов…       За пределами фуры сцена обрела размах — внезапно из-под крыши трейлера высунулся механизм. Это была рельсотрон-турель, но из-за тесноты она неуклюже врезалась «нарушителю границ» прямо в тазовую секцию, заставив того скривиться и согнуться креветкой, издав металлическое кряхтение. — Ой-ой, désolé, mon ami, — хихикнул усач, глядя на экран. — Мне инструкцию по вашей конструкции ещё не выдавали. Ваши «болевые точки» мне пока не знакомы.       Турель мигнула, перестроилась и накопила заряд красной энергии, что пульсировала, словно раскалённая звезда, и выстрелила ярким красным лучом, пробив голову неприятеля насквозь. Его дымящийся остов рухнул с крыши, эффектно распластавшись внизу. — Бум, в голову! — театрально воскликнул маэстро, разведя руками. — Вот что бывает, когда лезешь в мой трейлер без приглашения и козьего латте! Моя крепость — моё шоу!       Удовлетворённо хмыкнув, он вернулся к экранам, готовый к следующему акту своей механизированной пьесы.       И этот акт открывает вид на громилу с миномётом, чей рык загремел, когда он заметил взрыв. Оптика его запылала, и он развернул пушку, нацеливая её на трейлер, впервые осознав угрозу.       Роботник, окаменев, выдохнул: — О нет, мой шедевр под прицелом этих железных обезьян! — но тут же ухмыльнулся, предвкушая ответный ход.       Хрипло усмехнувшись, дред нажал на спуск, но вместо выстрела его пронзил электрический разряд — ловушка сработала, и оружие выпало из лап. Его оптика мигала хаотично, тело дёрнулось в судорогах, а дымок потянулся от перегретых сочленений, пока он, оглушённый, оседал на колени. Озираясь, он заметил своё оружие: летящие дроны, жужжа, резали лазерами соединения и проводку, другие налетели, цепляясь к металлу, словно назойливые паразиты. Их работа — саботаж, спровоцировавший ловушку, сотканную из «усатого» коварства. — Надо было читать, что написано мелким шрифтом в правилах эксплуатации! — выпалил он с явным злорадством и вернулся к своим приборам, бросив взгляд на заряжающуюся пушку. — Давай, давай, шевелись! — пробормотал он, заметив, как индикатор энергии медленно ползёт вверх.       Но тут его самодовольство сменилось шоком, когда краем глаза заметил «трансформирующуюся картину». Дред, всё ещё пылая злобой, начал принимать другую форму. Пластины с лязгом вставали на места, из спины с грохотом развернулись лопасти ротора, и через мгновение перед ним уже парил угрожающий вертолёт. Его двигатели взревели, поднимая клубы пыли, а системы вооружения начали гудеть, нацеливаясь на трейлер. — Мать честная! — вырвалось у Айво. — Я должен зарядиться раньше него! Давай быстрее! — он лихорадочно заколотил по панели управления, пытаясь ускорить процесс.       Сайдсвайп, вальсируя с остатками отряда конов, наблюдал за трейлером и не мог сдержать удивления. Этот уникум явно знал своей шальной головой, как устроить перфоманс.       Однако ситуация быстро перестала быть забавной, когда он обратил взор на вертолёт вертолёт, угрожающе нависнувший над трассой. Серебристый бот прищурил оптику. «Эксцентрик ещё тот, но делать из него лепёшку? Нет уж, хотя бы ради Оптимуса этого не допущу. Да и борода будет грустить,» — мелькнула мысль.       Он быстро повернулся к своему командиру, который как раз отбивался от другого кона, оттолкнув его плечом с оглушительным звоном. — Босс, не подкинешь меня? — крикнул Сайдсвайп, указывая на вертолёт.       Большой Бот, не теряя ни секунды, схватил автобота за корпус. Его мощные сервоприводы напряглись, и с рывком, от которого земля под ногами задрожала, он швырнул его в воздух. Сайдсвайп взмыл, ветер свистел вокруг него, а лезвия на его руках сверкали в лучах солнца.       Всё замедлилось: он вытянулся в прыжке, прицелился и с громким скрежетом вонзил свои клинки в корпус вертолёта. Вертолёт пытался удержаться в воздухе, но этот балласт всем весом потянул его вниз. Они рухнули на землю в облаке искр и обломков, подняв столб пыли.       Дред, вне себя от ярости, трансформировался обратно в робо-форму. Его кулак мелькнул в воздухе, и Сайдсвайп не успел увернуться — удар отправил его в полёт, впечатав в ближайшее дерево с треском ломающихся веток. Но автобот тут же вскочил, стряхнув с себя кору и вытерев зелёную гадость с лица, и ухмыльнулся: — Ну, давай, попробуй ещё разок!       Тем временем главный автобот маневрировал между двумя охотниками, его броня блестела в отсветах огня. Один из них, прямо перед ним, поднял руку — из запястья с шипением вырвался гарпун, привязанный к тросу, и выстрелил. Но Прайм резко наклонился, и снаряд с хрустом вонзился в плечо второго. Искры брызнули из пробитой брони, а трос натянулся, соединяя врагов.       Не теряя ни секунды, тягяч схватил трос и рванул его на себя с такой силой, что первый дред, не ожидавший этого, пошатнулся вперёд. Второй, с гарпуном в плече, потерял равновесие, его ноги подкосились, когда трос дёрнул его в противоположную сторону. Сделанный замах топором отсёк первому голову, запустив энергонный фонтан.       Второй попытался подняться, но автобот мощным пинком в челюстной узел отшвырнул его назад и быстро потянул трос в процессе, чтобы рывком притянуть деса к себе. И трансформированный клинок он вонзил прямо в вокальный модуль врага — металл треснул, искры брызнули, и охотник рухнул, издав последний хрип.       Возвышаясь над десептиконской свалкой, Прайм на миг повернул голову, наблюдая за схваткой вдали, где Сайдсвайп сражался с зубастой громилой. Контраст был разителен: этот союзник, ловкий и подвижный, казался крошечной искрой перед массивным бугаем, чья громада возвышалась башней. Он размахивал кулаками, сотрясая воздух, но автобот, словно танцующий вихрь, уклонялся, его клинки мелькали, оставляя царапины на грубой броне.       Тягач прищурил оптику, оценивая ситуацию. Такая туша двигалась не так резво, но её мощь была очевидна — один удар мог раздавить бота, если тот оступится. Тот, однако, не терял дерзости, подпрыгивая и атакуя с флангов, вынуждая врага крутиться, теряя равновесие. Это только подчёркивало обезбашенную отвагу меха, хотя риск был высок.       Невольно разделяя эту мысль со стальным лидером, Роботник сам прищурился, вглядываясь в экран, где Сайдсвайп мелькал на прицеле. Его пальцы зависли над консолью, пока он бормотал с раздражённой ухмылкой: — Давай, мелкий, посторонись хоть на миг. Сегодня не тебе стать Давидом.       В это же время громила-дред выждал момент, уловив, когда Сайдсвайп рванёт вперёд. С быстрым движением он опустил массивную руку, придавив автобота к земле лицом. Земля треснула под весом, а малый бот пытался вырваться. Затем он ухватил его за шею, подняв в воздух, пока тот дёргался, сопротивляясь изо всех сил. Свободная рука громилы трансформировалась — вертолётные лопасти сложились в ревущую пилу, блеснув острыми зубьями. Дред наклонился ближе, его вокальный модуль изверг поток слюны, забрызгав лицо автоботу, и прохрипел: — Я высосу твой мозг!       С пережатым вокалайзером у Сайдсвайпа не осталось аргументов.       Но у автоботского лидера их было в избытке.       Его массивная фигура рванулась вперёд и со всей дури врезался в корпус врага, — тот ощутил, как его броня прогнулась от сокрушительной мощи Прайма, и невольно разжал хватку. Серебристый выскользнул, рухнув на землю, а два меха, сцепившись, покатились по поверхности, поднимая тучи пыли и щепок. Земля дрожала под их весом, деревья трещали, падая под ударами бронированных гигантов.       Наконец, они остановились, и Оптимус, вскочив на ноги, нанёс мощный апперкот прямо в челюсть Дреда. Голова громилы откинулась назад, оптика мигнула, но он устоял, лишь отступив на шаг. Его когти сжались, готовые к контратаке. Прайм, не теряя темпа, трансформировал клинок и метнулся вперёд, вонзив его в грудь деса. Энергон хлынул струёй, шипя на раскалённом металле. Но вместо того, чтобы рухнуть, он лишь оскалился и схватил автобота за плечо, сжав с такой силой, что броня затрещала, и с рёвом притянул его к себе. Их лбы столкнулись с оглушительным звоном, от чего тягач отлетел назад, клинок выскользнул из груди, оставив лишь рваную трещину, а энергон продолжал сочиться.       Пошатнувшись, Оптимус удержал равновесие, его оптика полыхала решимостью. Не давая дреду времени, он трансформировал вторую руку в клинок и рванулся вперёд. Противник, предугадав атаку, поднял руку с ревущей пилой из вращающихся лопастей и блокировал один клинок, искры полетели от столкновения металлов. Другой рукой он молниеносно схватил вторую руку Прайма. И, не останавливаясь, зубастый исполин врезал коленом в корпус автобота, вложив в удар всю мощь. Лидер рухнул на одно колено, броня затрещала, но их руки остались в клинче, каждый пытался переломить волю другого.       Дред, ощерившись, почувствовал движение за спиной. Его оптика уловила манёвр Сайдсвайпа, и, предвидя угрозу от юркого автобота, он с силой оттолкнул Прайма ногой. Тот, потеряв равновесие, перекатился по земле, вздымая клубы пыли, и остановился в нескольких метрах. Десептикон развернулся к другому меху, замахнувшись пилой. Но последний держался на расстоянии, выпустив залп мини-ракет из плечевых установок. Снаряды, прочертив дымные следы, устремились к зубастому, взрываясь у его ног, и броня задымилась, заставив того оступить на шаг. Его атака сорвалась.       Казалось, у него был шанс контратаковать до следующего ракетного залпа, но жужжащий рой дронов окружил его, жаля пулемётными очередями и сбивая прицел, вынуждая верзилу размахивать пилой, чтобы отогнать их. Он понял, что здесь перевес не на его стороне, и сервоприводы загудели, пока он в спешке вернулся к вертолётной форме. Взмыв над землёй, он отлетел чуть дальше, оставляя за собой шлейф дыма. В итоге дроны и автоботы отстали, и казалось, в небе его уже никто не достанет.       Но за беглецом уже следили через прицел турели, что торчала на крыше трейлера, словно хищный глаз, ждущий момента для удара. — Удираешь, как крыса с тонущего корабля? — хмыкунл учёный, его голос сочился иронией, словно он отчитывал ребёнка за разлитый сок. — А как же сувенир на память?       Турель, словно повинуясь его эго, а не холодным алгоритмам, мигнула алым, как сигнал светофора, и с шипением зарядился энергией. В следующий миг раскалённый заряд прочертил дугу в небе и с ювелирной точностью вонзился в хвост вертолёта, оставив за собой шлейф искр.       Военный транспорт закрутился в воздухе, дым и искры хлынули из пробоины. С треском трансформируясь обратно в роботизированную форму, дес рухнул на землю, кувыркаясь среди обломков. Земля задрожала от удара, отзываясь треском ломающихся деревьев.       Тем не менее, даже после такого падения он не сдался. С трудом, опираясь на повреждённую руку, он поднялся на ноги, броня скрипела, а из пробоин сочились искры энергона. Превозмогая себя, вожак запрокинул голову и издал громкий, раскатистый рёв, полный ярости и мощи, что эхом разнёсся над разрушенным полем, словно вызов самому небу. — Голосистый, ничего не скажешь, — съязвил Айво, лениво теребя пульт панели, будто он от надоевшего телевизора, а не электромагнитного орудия. Но тут же нахмурился, когда он пробормотал, потирая подбородок. — И всё же, почему мне должно казаться, что это не просто истерика побитого зверя?       Сайдсвайпа, однако, нисколько не озаботило шумное представление. Он начал свой путь к врагу с визгом шин по развороченной земле, не собираясь давать тому ни мгновения на паузу.       В то время, как тот рвался к дреду, следовавший за меньшим ботом тяжёлыми шагами Оптимус внезапно замедлился — боковые диски на его шлеме закрутились, среагировав на тревожный всплеск энергона.       В тот же миг острая боль пронзила его плечо сзади, а ощущение натяжения заставило броню скрипнуть. Инстинкты сработали быстрее разума: Прайм развернулся, клинок сверкнул, одним ударом перерубив трос гарпуна, впившегося в его спину. Его взгляд мгновенно выхватил из теней леса силуэты — не меньше четырёх новых охотников, чьи фигуры стремительно выскользнули из глубины, их оптика горела хищным алым светом, а оружие уже нацелилось на лидера автоботов.       Один из них, с шипением выпуская пар из сочленений, выстрелил сетью, усеянной искрящими электродами. Титулованный воин тут же рассёк сеть в воздухе, оставив шлейф искр. Другой прыгнул сзади с шипастой цепью, пытаясь обвить им шею бота, но Прайм перехватил оружие, рванув его на себя. Затем швырнул деса через плечо и впечатал в грунт, с хрустом вонзив клинок в его корпус. В этот миг третий дред, воспользовавшись моментом, навалился сзади, пытаясь придавить тягача к земле, то тут же получил локтем в брюхо, отлетев с глухим лязгом.       Не успел боец выпрямиться, как из теней вылетел ещё один гарпун, его зазубренный наконечник впился в сочленение его бедра, трос натянулся с визгом, заставив Прайма стиснуть дентапластины сквозь маску. Он вскоре перерубил и его, но четвёртый из отряда, с акробатической ловкостью перекувырнувшись через поваленное дерево, выпустил очередь из цепного пулемёта. Снаряды, похожие на шипастые дротики, вонзились в автоботскую броню, не пробивая, но цепляясь, как колючки, замедляя каждый шаг.       Глаза учёного метались по экранам, пальцы замерли над панелью, пока бой на мониторах принимал зловещий оборот. Сквозь зернистую картинку камер он видел, как жестяной воитель, ещё недавно тянувших этих самозваных Яутжи за косички, теперь едва цеплялся за равновесие. Удары сыпались всё чаще — стремительные, злые, точно рой ос, жалящих в уязвимые точки. Каждый выпад, каждый лязг оружия стягивал бой в тугой узел. И Айво невольно затаил дыхание, тут же прикрыв это резким выдохом. — Пришпилили, как жука на доску, — пробормотал он, стараясь сохранить язвительный тон, но голос предательски дрогнул. — Эти шакалы, похоже, подкрутили настройки. Нашли чит-код на рейд-босса, не иначе!       Трейлер, ещё недавно казавшийся неприступной крепостью, теперь ощущался как жестяная коробка, дребезжащая в пасти урагана. Айво сжал кулаки, его разум лихорадочно анализировал врагов. Синхронные атаки. Численное преимущество. Орудия для обездвиживания, а не уничтожения. Они не просто били — они препарировали добычу, выискивая каждую щель в его броне. Взгляд метнулся к боковому экрану, где высвечивалась наспех обновлённая схема их брони — хрупкая на стыках, уязвимая для точечных атак. Можно развалить их одним ударом, если знать, куда бить. Искра надежды мелькнула, но тут же утонула в хаосе главного монитора. — И всё же, нагромоздить мускулов на проблему и думать, что она решена, — процедил он, заставляя губы растянуться в насмешке, хотя пальцы нервно барабанили по пульту. — Пф, у любой крепости есть слабое звено, ждущее моего пинка!       Стальной лидер пошатнулся под новым градом дротиков, и Роботник почувствовал, как его грудь стиснуло. Это был не просто бой — это был вызов его гениальности. Если непобедимый Прайм вдруг рухнет, это будет пятно на его репутации, которую он едва удержал на волоске с последней перепалки у разбитого бронетранспортёра.       Он наклонился к экранам, их свечение отбрасывало резкие тени на его лицо. — Ну же, груда ты патриотизма, — прошептал он, почти умоляюще. — Не заставляй маэстро вытирать за тобой пол!       Взгляд скользнул к дальнему концу трейлера, где в полумраке поблёскивал гладкий отсек. Затем не глядя щёлкнул замком, до которого мог дотянуться, и крышка откинулась, явив пару лётных очков, аккуратно лежавших в гнезде. Их линзы поймали блики от мельтешащих экранов, словно подмигивая своему создателю.       Уголок губ дрогнул, но не в ухмылке, а в чём-то неуловимом, словно изобретатель знал, что буря уже стучится в его дверь. — Этот сингл всегда играл только для меня.       На другой стороне развороченного поля боя, где дым и искры уже застилали воздух, Сайдсвайп кружил вокруг крупнейшего из дредов, чья броня — потрёпанная, с выщербленными пластинами и тёмными бороздами от прошлых стычек — всё ещё держалась, как ржавый бастион, упрямо не сдающий позиций. Дискомёты на запястьях громилы, давно приведённые в боевое положение, с гулким лязгом выплюнули очередную порцию визжащих снарядов — зазубренные диски, что с хищным воем неслись к автоботу, готовые разорвать его на части.       В ответ серебристый изогнулся в стремительном пируэте. Клинки на его предплечьях сверкнули, отбивая летящие диски с искрами и скрежетом. Затем он ринулся вперёд, скользнув сбоку, словно тень, и его лезвие чиркнуло по руке охотника, оставив на броне длинную, но мелкую царапину. Металл заискрил, но дред лишь взревел, его массивная лапа молниеносно метнулась вниз, ухватив автобота за «шкирку», словно котёнка.       Ловкий бот не растерялся: на весу он извернулся, и клинки полоснули по грудной пластине, высекая сноп искр. Оттолкнувшись, он вырвался из хватки, приземлившись в акробатическом сальто назад, шины взвизгнули, готовые к новому рывку. Но десептикон был начеку. Его тяжёлая рука перехватила оба скрещённых лезвия Сайдсвайпа, сжимая их с такой силой, что металл затрещал, а автобота вынудило опуститься на одно колено, сервоприводы заскрипели от напряжения. — Серьёзно, тебя не учили? — пропыхтел автобот, его оптика мигала, но тон всё ещё дразнил. — Большой шкаф падает с треском! — И бьёт до искр! — рявкнул другой в ответ, наклоняясь так, что его тень накрыла меньшего меха.       Вожак поднял вторую руку, в очередной раз выдвигая пилу из зазубренных лопастей. Она с визгом прошлась по плечу Сайдсвайпа, уже дымящемуся от прошлых царапин, высекая искры и оставляя рваные борозды на его броне. Автобот извивался, его оптика вспыхнула ярче, но хватка держала его, как капкан, не давая вырваться.       Но серебристый задира, чьи сервоприводы стонали под давлением, не собирался сдаваться. Он с усилием наклонился вперёд, и с глухим щелчком из спины выдвинулись пушки — те самые, что в режиме машины служили выхлопными трубами. И выстрелил, не целясь, прямо из-под угла. Первая пуля с визгом отрикошетила от массивной головы, и, к удивлению самого автобота, вторая вспышка угодила прямо в алую оптику громилы. Тот взревел, его хватка ослабла, ослеплённый на миг, но со скрежетом развернулся, швырнув Сайдсвайпа через дымное поле. Серебристый корпус с оглушительным лязгом врезался в бок трейлера Айво, отскочив от его укреплённой брони, словно от стальной стены, и рухнул на землю, оставив лишь чёрные полосы от визжащих шин.       Затем из-за спины зубастого с резким шипением и лязгом механизмы рванулись к жизни. Два шипастых копья с зловещим красноватым свечением выдвинулись из скрытых отсеков, их острия медленно вылезли над плечами громилы, словно клыки хищника. Одним резким движением дес выдернул одно из копий и швырнул его в оглушённого автобота. Копьё с воем рассекло воздух и вонзилось в землю в паре сантиметров от автобота, всё ещё опиравшегося на локти.       Оптика Сайдсвайпа сделалась ярче, уловив знакомый нарастающий писк. — Вот же б…       Но остроты утонули в грохоте взрыва, который взметнул вокруг клубы дыма и обломки. Трейлер исчез в плотной пелене, полностью поглощённый мраком, скрывая последствия.       Оптимус Прайм разрывал очередного противника пополам своими крюками из энергона, когда гул взрыва ворвался в его аудиорецепторы. Голова лидера резко повернулась к источнику, оптика сузилась, улавливая дымящиеся клубы над позицией Сайдсвайпа. Воздух пропитался едким запахом горелого металла и энергона.       Этого мгновения хватило остальным дредам. Вылетевшая мерцающая сеть с потрескивающими краями обрушилась на большого меха с резким хлопком, впившись звеньями в броню и стягивая его движения. Он зарычал, пытаясь вырваться, но охотники уже навалились. Их действия стали ещё слаженнее, число врагов росло — три, четыре, а может, и больше, автобот не успевал сосчитать. Когтистые лапы вцепились в его руки, прижимая их к земле, другие били по ногам, используя обратные суставы на ногах для лучшего зацепа. Сеть пульсировала энергией, посылая разряды по его системам, замедляя реакции. Металлический рык заполнил пространство, жвала клацали в унисон, пока они сжимали хватку, обездвиживая «Голиафа» автоботов.       Тем временем другой дес, не занятый удержанием Прайма, с шипением активировал шипастое копьё за спиной, и он, прищурив оптику, начал размахиваться, готовясь к броску. Автоботу даже повернуть голову не давали — его фейслплейт был прижат к земле, а взгляд упирался в клубы дыма, скрывающие горизонт.       Но в этот момент он уловил что-то странное: дым начал редеть, открывая взору сине-красное мерцание, проступающее через клубы, вызывающее у тягача искру недоумения.       Десептикон уже занёс руку для броска, но внезапно его хватку разорвал новый рой шаровых дронов — их мини-ракетные системы ожили, выпуская яростный залп. Несколько снарядов угодили прямо в копьё, сдетонировав мину у основания, что вызвало цепную реакцию: взрыв разорвал руку дреда и половину его лица, выбив равновесие остальных.       Возможно, наступил тот самый момент слабины, дающий шанс на перелом.       Тем часом Сайдсвайп валялся среди обломков, его аудиосенсоры всё ещё гудели от эха взрыва, отдающегося тяжёлым гулом. Но он при этом не ощущал себя странно, будто одна часть корпуса казалась на месте, а другая, похоже, заблудилась Праймус знает где. Кстати, с ним-то он уже воссоединился?       Однако, приглядевшись, он понял, что он всё ещё здесь, в полном функционировании с больным плечом. Подняв оптику, он заметил странные очертания вокруг себя — треугольные голубые плиты, ярко выделявшиеся ближе к точке взрыва, где их края чаще отливали более красным, но становились всё более прозрачными по мере удаления, пока не растворялись совсем.       Внезапно осознание пронзило схемы бота: это щиты! Похожие на те, которые когда-то ставили вокруг крепостей Иакона во время осады.       Тогда это было гордостью автоботов, ставшей дефицитной ближе к концу войны. А теперь этот кудесник, видите ли, расточает великое наследие у себя в будке. «Это, должно быть, его рук дело — другого объяснения у меня нет…»       Ну как расточает. За Сайдсвайпом видать должок стоит. Правда, вопросы 'как' и 'откуда' так и зависают где-то в космосе, как шлак в бампере Мегатрона.       Но до конца прикинуть, что к чему, не дали донёсшиеся сбоку тяжёлые, злобные шаги, будто кто-то решил выместить весь свой гнев на ближайшем куске металла в последний раз. Сайдсвайп резко развернулся, его оптика поймала недобитого дреда, уже заносящего последнее копьё для финального удара.       Не тратя искры на раздумья, автобот выбросил руку вперёд, и его лезвие, сверкнув, вылетело стрелой из руки, вонзившись прямо в пасть Дреда, заглушив его рёв, как пробку в энергоновую бочку. Копьё так и осталось зажатым в руке не успев пуститься в полёт и сдетонировать. Серебристый выдернул клинок их пасти, откатился на шаг и ухмыльнулся, глядя на рухнувшего врага. — Что, язык подрезали? — бросил он, небрежно встряхивая лезвие, с которого капал энергон.       Не успел серебристый как следует отметить свой триумф, как воздух прорезал резкий свист, будто кто-то запустил турбину прямо за его спиной. Металлический гул, смешанный с шипением, ударил по аудиосенсорам, заставив автобота резко обернуться. Его оптика сузилась, выхватывая из дымного хаоса стремительный силуэт — чёрно-белый, с алыми всполохами, он вырвался из-за трейлера, как хищник из засады.       Силуэт метнулся к ближайшему дреду, и в ту же секунду поле боя озарил рой светящихся снарядов, что с лазерной точностью вгрызлись в броню врага, выбив сноп искр и заставив его отшатнуться со скрежетанием. — Пора заводить счётчик на эти выкрутасы, Праймус мне в оптику, — пробормотал он, крутанув клинки с лёгкой досадой, но его оптика сверкнула, будто он уже окончательно прикинул, чья это игрушка.       И эта «игрушка» не прекратила своего наступления на врага, с поразительной точностью демонстрируя назойливость, подобную его хозяину. Раненый дес выдернул зазубренное копьё из-за спины и метнул его, целя в дерзкую машину, но та, словно дразня, заложила вираж в миллиметрах от снаряда — оружие пролетело по продолжительной дуге, со свистом вонзилось в землю и бабахнуло, взметнув клочья грязи.       Без дальнейшего промедления из брюха силуэта с лязгом выдвинулась пушка, точь-в-точь как та, что торчала на трейлере, и выплюнула алый заряд энергии. Луч с шипением прожёг броню кона, будто раскалённый клинок масло, разворотив суставы плеча в фонтане искр и энергона. Металл с треском лопнул, конечность повисла, а сам дес рухнул на колено, сотрясая грунт, с дымящейся дырой, из которой торчали оплавленные провода.       Ошеломлённый таким переворотом доски, отряд потерял всякий намёк на слаженность: их координированные атаки рассыпались в прах, пока эта небесная пакость кружила, как спятивший ястреб, поливая их ракетами и лазерами, что рвали кибертронскую сталь, будто фольгу. Один из зубастых громил, не выдержав такого позора, вскинул свою пушку, но не успел — в один клик праймовский клинок отсёк тому лапу, ловко поймав падающее оружие и, не моргнув оптикой, отбился от окружавших хищников шквалом выстрелов. Обезоруженный бедолага, бессильно щёлкая жвалами, остался на милость летательного аппарата, что уже заходил на новый круг, добивая свою добычу точным выстрелом.       Взвешивать, стоять ли в сторонке, спасая броню от этого дикого града ракет, ведомого анархичным тыканьем кнопок, или мчаться вперёд, исполняя кибертронский долг, Сайдсвайпу не пришлось. С язвительной ухмылкой он рванул в гущу боя, клинки засверкали, будто поймали свет взрыва. Оптимус, как всегда, был непреклонным, его топор разделил голову дреда на две половины одним взмахом, пока младший бот, скользя на колёсах, вспорол брюхо другому трофейнику, оставив его дымящиеся обломки кувыркаться в грязи. Дреды, которым явно забыли прошить программу «беги, пока цел», рычали и лезли напролом, но автоботы работали, как отлаженный механизм.       Небесная тварь над ними всё кружила, приправляя ратное поле фирменным хаосом. Серебристый на это представление лишь хмыкнул — пусть этот крылатый цирк палит, пока он с большим боссом превращает всех в свалку для переработки.       Последний дред торчал, как заржавевший колосс — прямо-таки монумент упрямству перед неминуемой кончиной. Сайдсвайп, этот неисправимый хлыщ, открыл было рот для очередной остроты: — Ну, может, ты всё же сумеешь сохранить своё…       Но не успел закончить, как хлестанул ослепительный луч, прощальный подарочек от летающей бандуры, что парила над полем, будто надменный ворон. Луч насквозь прошил голову трофейника, оставив дымящуюся рвань там, где красовалась его спесивая морда. Дес с жалким скрипом осел на колени и с глухим ударом вниз уткнулся в грязь. — …лицо.       Ну, похоже, этот вопрос теперь снят с повестки.       Над полем нависал угловатый кукурузник Роботникова крылатого чуда, с пушкой, ещё тлеющей после выстрела, — конструкция настолько вопиюще его, что хоть вензель «Гений на марше» на борту выбивай. Рой воздушных дронов жужжал вокруг, точно свита подобострастных прихлебателей, некоторые ныряли к земле, где их колёсные собратья уже шустро катились к брюху трейлера, втягиваясь в свои ячейки, как вышколенные болонки. Летающие жестянки выдвинули сопла, брызгая тонким туманом на тлеющие ошмётки поля, гася огонь с такой сноровкой, что младший мех аж присвистнул, качнув головой. — Ну, чтоб мне на свалку, — буркнул он, щуря оптику в притворном изумлении. — Теперь мне позарез надо узнать, что он там под мой фасончик прикинул!       Оптимус же возвышался посреди разгрома, отозвав свою боевую маску, его исполинская фигура — немой страж, озирающий руины. Поле боя походило на безумный гобелен: выжженные кляксы, ямы да искорёженные остовы дредов, разбросанные, будто игрушки, что расшвырял в ярости великан-истерик. Его собственная броня несла следы яростной схватки: зазубренные дыры от гарпунов зияли на его наплечной и бедренной пластинах, где острые наконечники пронзили металл, оставив тонкие струйки энергонного сияния. Обугленные пятна от выстрелов бластера темнили его корпус, а несколько вмятин от ближних ударов слегка искажали его величественные линии. Но он стоял непоколебимо, будто не замечая результата грубой полировки — так, лёгкая прогулка под кислотным ливнем Кибертрона.       Сайдсвайп же был иного поля ягода: серебристый задира щеголял своими отметинами, мятым крылом, что болталось, как знак отличия, и вдавленной наплечной пластиной, где прилетело знатно. Но он красовался своими болячками с ухмылкой, будто его стойки раздувало от гордости за боевые трофеи. «Боевое крещение», — мог бы он сказать, если б кто спросил, хотя спрашивать и не требовалось — он и сам бы похвалился.       С тяжёлым, гулким жестом стальной лидер разжал пальцы, и захваченный в бою бластер дреда — зазубренный, заляпанный энергоном, переживший своего владельца — полетел на землю, сопровождаемый коротким: — Шакалы, — бросил он с оттенком презрения, пока звук падения оружия раскатывался по затихшему полю, резким эхом отзываясь в угасшем хаосе.       Битва угасла, но война, он знал, ещё не сложила оружие.       Но пока дроны, подобно неутомимым механическим пчёлам, продолжали свою скрупулёзную уборку, взоры всех устремились к небесному гостю. Изящное летательное чудо учёного, словно парящий вальсёр, неспешно опускался с вышины. Его парные левитационные диски, мерцая мягким сапфировым сиянием, плавно замедляли вращение, издавая утончённый, почти мелодичный гул, пока судно грациозно не зависло над землёй, взметнув лёгкое облачко праха. Стеклянный купол кабины с шипящим вздохом отъехал, являя миру своего эксцентричного властелина.       Доктор Айво Роботник воздвигся над креслом, его чёрный наряд, безупречный вопреки недавнему бедламу, струился элегантностью. Лётные очки, небрежно сдвинутые на лоб, поймали отблеск света, а волосы, искусно уложенные назад, слегка всколыхнулись под дыханием ветра.       Окинув поле брани взглядом, в котором искры восхищения мешались с хитроумным расчётом, он принялся неспешно аплодировать. Каждый хлопок раздавался в тишине, точно маленький громовой раскат. — Брависсимо! — возгласил он, растягивая слово с напыщенностью, пропитанной неподдельным ликованием. — Право, это зрелище достойно лучших голофильмов! Нет, даже круче, чем те напыщенные киноленты с напичканной CGI.       Он выдержал театральную паузу, картинно приложив палец к подбородку, и продолжил: — Хотя, замечу, разводить тут огненный карнавал было, пожалуй, избыточно, не находите?       Сайдсвайп, лениво стоявший в сторонке, выдал нечто среднее между хмыканьем и механическим смешком, его оптика прищурилась, будто он разглядывал особо нелепый артефакт. — Ага, будто тебя, усач, хоть на йоту волнуют такие мелочи, — бросил он, чуть ли не сплюнув искры.       Маэстро закатил глаза с такой драматичностью, что, казалось, он репетировал сцену для межгалактического мюзикла. — Ох, прошу вас, — протянул он, будто обращаясь к невидимой публике. — Меня заботит не эта ваша хиппи-экология, мой стальной остроумец, а назойливое любопытство жёлтой прессы с их вопящими заголовками. Не хватало ещё, чтобы мою плазменную пушку обозвали бытовой тостерной.       Пока он разглагольствовал, его дроны, словно рой прилежных механических тружеников, продолжали жужжать над полем, обшаривая обугленные останки дредов. Тонкие лучи их сканеров, точно любопытные взгляды, выхватывали куски искорёженного металла, собирая данные для очередного грандиозного замысла, что уже, без сомнения, вызревал в изощрённом уме доктора, оставаясь в числе запасных. — А вы, мистер Прайм, — воистину звезда этого побоища! — воскликнул Роботник, искрясь кичливым восторгом. — Эта ваша несокрушимая стойка, невзирая на эти живописные отметины, — просто поэзия стали! — Он прищурился, понизив тон до вкрадчивого размышления. — Если позволите, было бы честью разобрался в тонкостях вашей, так скажем, робо-анатомии, чтобы мои машины с ювелирной точностью приступили к полировке, ведь… — А не тесновато ли идеям в этом чердаке? — вклинился Сайдсвайп, указывая себе на висок с насмешливой искрой в оптике, окидывая взглядом рой дронов, что вились вокруг, точно механическая саранча. — Похоже, тебе и без того мозги жмут.       Роботник резко развернулся, его усы встопорщились, будто антенны, уловившие сигнал наглости. Глаза сузились, а голос, пропитанный ядовитым сарказмом, взорвался, точно плазменный заряд. — О, я бы предпочёл бурные овации этим мелочным остротам! — рявкнул он, театрально вскинув руки. — Твой бампер, между прочим, уцелел только благодаря моим гениальным щитам! Ты хоть представляешь, сколько энергии они выжрали, поглощая этот урон? Ещё чуть-чуть — и мне пришлось бы разводить костёр из керосиновых ламп, чтобы осветить твою неблагодарность! Эти технологии испытывали под зенитным шквалом, но, клянусь омлетом, никто не бросал в них космические мины!       Он картинно скрестил руки, отвернувшись с напускной обидой, и с шумным выдохом выпустил облачко раздражения, словно пар из перегретого котла. Но за этим парадным флёром претенциозности бурлила буря совсем иного рода. В глубине души Айво едва удерживал невозмутимость, всё ещё ощущая, как недавний взрыв сотряс его трейлер, точно молот судьбы.       Тот резкий толчок, когда он пробирался к своему эггподу в дальнем конце трейлера, чуть не впечатал его носом в пульт управления, заставив сердце колотиться, как у загнанного ежа. В своей передвижной крепости он держался уверенно, убаюканный иллюзией нерушимой защиты — протокол «Охранять Айво» был рассчитан на миномёты, на плазменные залпы на худой конец. Но космические мины? Это был сюжетный поворот масштаба шекспировской драмы, о который даже его неповторимый сценарий споткнулся.       И всё же, пока дроны жужжали, а экраны мигали данными, он цеплялся за свой триумфальный фасад, будто за спасательный трос над пропастью.       Кого волнует, через что прошёл гениальный изгой общества? Никого, и уж точно не его самого. — Соберись, тряпка, и твори новые проблемы — лишь бы было что решать! — пробормотал учёный, сурово, но так тихо, что даже чуткие аудиосенсоры автоботов не уловят его шепота, заглушённого жужжанием дронов.       Тяжёлые шаги, гулкие, как удары молота по наковальне, эхом разнеслись по полю, и учёный мгновенно узнал их. Нависший над ним сине-красный исполин, чья броня, исцарапанная и закопчённая, всё ещё излучала непреклонное величие. — Доктор, — голос Оптимуса, глубокий и размеренный, точно стук метронома, резонировал в тишине, — ваша поддержка не осталась незамеченной, — он кивнул на рой дронов, вьющийся над полем. — Мы признаём вашу отвагу.       Поражённый таким превознесением, изобретатель едва удержался, чтобы не выпятить грудь от прилива самодовольства, его взгляд вспыхнул победной искрой.       Но тягач, выпрямившись, продолжил, его тон окреп, а оптика сузилась: — Однако не позвольте этому затмить наш прежний разговор. Ваши действия требуют узды.       Напускное ликование в ту же секунду треснуло под взглядом автобота, проникающим глубже любых сканеров.       Тишину, что повисла над развороченным полем боя, внезапно разорвали звуки подъезжающей колонны. Из-за горизонта показалась небольшая, но внушительная процессия: несколько чёрных джипов с затемнёнными стёклами, пара военных «Хаммеров» с потёртой камуфляжной краской и, замыкая строй, массивный GMC Topkick, чей силуэт был знаком автоботам лучше, чем собственные отражения в полированной броне. Колонна вскоре затормозила, подняв облако пыли, что медленно оседало на израненную землю, и из машин начали выходить люди.       Из джипов высыпали несколько фигур в строгих чёрных костюмах — агенты Стоуна, возглавляемые самим бородачом. Их движения были выверенными, как у машин, но лица — непроницаемые маски, хотя в глазах мелькала настороженность, выдавая напряжение. Из «Хаммеров» выскочили Леннокс и Эппс, за ними — ещё несколько военных, все в полной боевой экипировке, с оружием наготове. Людей было немного — с десяток, не больше, — но их присутствие сразу же изменило атмосферу, добавив в неё резкий привкус деловитости. Колонна остановилась недалеко от троицы.       Айронхайд, до того стоявший в стороне, не стал терять времени. С грохотом, от которого земля дрогнула, он трансформировался, его массивная фигура приняла боевую форму. Металл лязгнул, сервоприводы загудели, и автобот окинул взглядом поле: дымящиеся обломки дронов, искорёженные остовы десептиконов, глубокие борозды в земле, оставленные когтями и взрывами. Его оптика сузилась, оценивая масштаб разрушений, а в процессоре мелькнула мысль, что это место теперь больше похоже на кибертронскую свалку, чем на земной лес. — Хм, — прогудел он, голос низкий, как рокот двигателя. — Похоже, десептиконова вонь сюда не просто так доползла. Знатно тут пошумели.       Серебристый мех лениво скрестил манипуляторы, бросив взгляд на подъехавшую колонну, и хмыкнул, отвечая автоботу: — Пошумели? Да я тут мастер-класс по разносу дал. — Его голос сочился самодовольством, а оптика хитро сверкнула, кивком указывая на следы высшего пилотажа.       Старший бот фыркнул, его массивные плечи качнулись. Затем скользнул оптикой на идущих людей, и бросил с хитрой ухмылкой: — Я его научил.       Майор Леннокс, шагнув вперёд, остановился рядом с дымящейся грудой одного из десептиконов — угловатого громилы с пробитой грудной пластиной, из которой всё ещё сочилась синяя энергонная жидкость. Он присел на корточки, оглядывая останки, и кивнул сам себе, словно подтверждая давнюю догадку. Его взгляд мельком скользнул по Сайдсвайпу, чья серебристая броня поблёскивала в отсветах затухающего пожара, и по Роботнику, который театрально поправлял плащ, стоя на своём… военный замер, переваривая увиденный парящий над землёй 'зведздолёт' с обтекаемыми формами, вырванный прямо из сайфая. — Похоже, вопросы отпали, — произнёс он спокойно, но в голосе сквозила усталость человека, привыкшего к таким картинам. Его взгляд скользнул дальше — к разбитым дронам, чьи обугленные куски валялись неподалёку, и к следам шин, уходящим в лес.       Эппс, стоявший чуть позади, скрестил руки на груди и хмыкнул. Его внимание привлекли не столько разрушения, сколько жужжащие над полем яйцемашины снующие туда-сюда за тем, что блестит: «Летят, как мухи на навоз».       Затем он перевёл взгляд туда, куда и сам майор: на убеждённую в исключительности своих внешних данных фигуру гения, балансирующего на парящем транспорте.       Аппарат, словно снисходя до простых смертных, плавно опустился к земле, его двигатели издали низкий гул, а сияющие панели мигнули напоследок, будто подмигивая пешим солдатам. — Вообще-то, у меня они имеются, — буркнул Эппс.       Айво, с привычной театральностью, перескочил с платформы и ступил на твёрдую почву, слегка покачнувшись, словно привыкая к ощущению плотной земли после своей воздушной сцены. Едва удержавшись, он поправил плащ с напускной грацией и бросил взгляд на колонну, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Его губы дрогнули, подавляя самодовольный присвист, и он небрежно бросил, растягивая слова с неподражаемой спесью: — Господа, поезд ушёл. Моя сцена уже сыграна, но автографы — по расписанию, — подмигнул он.       Эппс фыркнул, его бровь взлетела вверх, а голос пропитался иронией: — Подпиши лучше счёт за этот бардак, что твой тарантас из голливудского реквизита устроил.       Глаза маестро сверкнули возмущением при слове «тарантас». Он шагнул вперёд, театрально расправив плечи, и заговорил, пересыпая речь научным пафосом: — Тарантас? Это, мой запытчивый друг, Eggpod — вершина моей мысли! Кольцевые стабилизаторы, квантовый энергопривод, усиленный кварковым ядром, и, заметьте, способный вознести неотразимость пилота с точностью до наносекунды! И это — не какой-то там «реквизит».       Эппс прищурился, ещё раз оглядев дымящийся кишиш чисто для справки. Его лицо, привыкшее к подобным зрелищам, оставалось суровым, но в глазах мелькнула искра удивления, приправленная насторожкой. Жестянки, похоже не просто красовались — они вбухали свои гроши в знатную взбучку целой кодлы конов с таким размахом, что хоть медали раздавай. Сержант хмыкнул, прикидывая, то ли кинуть этому уникуму пряник похвалы, то ли держать его на мушке. Выбрав компромисс, он выдал с лёгкой насмешкой, но без привычного яда: — Твои игрушки, похоже, не только харизму качают, — он сдержал паузу, кивнув в сторону дымящихся обломков. — Но не задирай нос — я за тобой приглядываю.       Усач, уже заряженный на очередную словесную дуэль по-чёрному, на миг опешил. Его брови дёрнулись, а привычная маска самодовольства на миг выдала секундный конфуз. Такой сценарий — почти лесть без подвоха — не входил в его тщательно отрепетированный репертуар. Он кашлянул, поправил плащ с напускной важностью и уже открыл было рот, как в перебранку втянулся Агент Стоун. Его пиджак был слегка мят, но глаза горели неподдельным восторгом, будто он только что стал свидетелем триумфа своего кумира над всей галактикой. — Доктор, — выдал он, неловко улыбнувшись. — Эти очки… реально к лицу.       Айво закатил глаза, отмахнувшись от своей шестёрки, будто от назойливого дрона. Его тон сочился спесивой иронией: — О, вот и мой личный фанклуб подоспел. Стоун, твои дифирамбы такие же предсказуемые, как гравитация.       Стоявший чуть в стороне лидер автоботов, перевёл взгляд на Айронхайда. В его оптике мелькнула тень вопроса. Он шагнул ближе. В его голосе не было упрёка, лишь холодная ясность: — Что ты здесь делаешь, Айронхайд? Я поручил тебе охранять город.       Чёрный бот, чьи массивные плечи напряглись, вдруг замялся. Он кашлянул в кулак — звук, больше похожий на скрежет металла, — и пробурчал: — Ну… э… знаешь, босс, я подумал, что… — Это я его попросил выдвинуться, Прайм, — Леннокс, стоявший неподалёку, тут же вмешался, шагнув вперёд с привычной уверенностью. — Сигналы десептиконов вспыхнули слишком близко к Грин-Хиллз, и нам нужен был тяжёлый сопровождающий, чтобы не рисковать. Рэтчет в лагере держится молодцом.       Стальной лидер чуть повернул голову, его оптика сузилась, словно выхватывая из слов майора невидимую нить. Сигналы десептиконов… и их атака, что обрушилась, как гром среди ясного неба. Это не было случайностью — слишком уж всё синхронно, будто кто-то щёлкнул выключателем, запустив цепную реакцию. Леннокс, судя по его нахмуренному лбу и задумчивому взгляду, тоже это подметил. Их мысли, похоже, сошлись в одной точке: эти твари не просто так явились сюда, как стервятники на запах падали. Праймы у них всегда стоят первыми в списке на убой. — Так, а цель-то вы захватили? Или вся эта кутерьма была ради салюта? — Леннокс выпрямился, скрестив руки, и бросил вопрос в воздух с ноткой нетерпения, будто уже предчувствовал, что ответ ему не понравится.       Оптимус выдержал паузу, его голос зазвучал ровно, но с тактичной мягкостью, словно он балансировал на грани между правдой и дипломатией: — Мы были вынуждены отступить из-за атаки десептиконов. Пришлось увести их от шоссе, чтобы не дать хаосу разрастись. Ущерб и так велик.       Человек выдохнул сквозь зубы, его лицо исказилось в гримасе, полной досады и усталости. Он провёл рукой по шее, словно сбрасывая напряжение, и выпалил с хрипловатым раздражением: — Чёрт бы всех побрал! Теперь этого скользкого гада хрен сыщешь. Связь трещит, как старый радиоприёмник, спутники опять решили сыграть в прятки, а мы тут стоим, как дураки с пустыми руками. Блеск!       Тут в разговор, будто чёрт из табакерки, вклинился Роботник. Его глаза заблестели азартом. И заговорил в ускоренном темпе, но с таким самодовольным смаком, будто открывал миру формулу вечной жизни: — Вообще-то, это не «хрен сыщешь», а вполне рабочая гипотеза. Если взять среднюю скорость автомобиля под воздействием стресса — скажем, километров эдак сто в час, плюс учесть адреналиновый всплеск, который даёт ускорение примерно на 15%, и коэффициент трения шин на раскалённом асфальте, около 0.7, то, применив простенькую кинематику… — Его усы задрожали от интеллектуального восторга, а пальцы принялись выстукивать невидимую переменные на воображаемой панели, будто выводя формулу на невидимой доске.       Леннокс резко оборвал этот научный спектакль, его голос прорезал воздух, как выстрел: — Сбавь обороты, Пифагор! Я не собираюсь гоняться за пришельцем с калькулятором в руках!       Айронхайд, стоявший чуть в стороне, мысленно хмыкнул, его оптика лениво скользнула по спорщикам. «Людишки опять грызутся, как турбо-крысы над последним куском скраплетов. Хоть голографикой снимай да на Кибертрон в цирк отправляй», — ясное дело, ничего не сказал. Не его это дело — встревать в человеческие разборки, будто от них десептиконы сами в кучу сложатся и поднимут белый флаг на милость.       Леннокс же, вдруг замер, сузив глаза, будто он поймал ускользающую мысль за хвост. Он хлопнул себя по лбу, словно вспомнил, где оставил ключи от дома, и заговорил с новой энергией: — Стоп, погодите-ка. Если Том у нас шериф, а у шерифа есть помощник, верно? Мы знаем, где их участок — не бог весть какая тайна. Этот зам точно может что-то знать о том, куда наш беглец рванул.       Он кивнул сам себе, удовлетворённый простотой плана. — Пора тряхнуть стариной и добыть инфу по-людски… — он бросил косой взгляд на усатого кудесника, — безо всей этих мозговых выкрутасов.       Эппс, услышав это, скривился, как будто ему предложили жевать сырой лук. Он вскинул руки, голос его сорвался на привычное ворчание: — Серьёзно, майор? Опять назад тащиться? Тьфу, да чтоб эту миссию Мегатрон проглотил.       Леннокс бросил на него устало понимающий взгляд, но промолчал. Эппс, конечно, прав по-своему — вся эта затея всё больше походила на погоню за призраком, но отступать было не в их стиле. Тем более, когда десы где-то рядом точат свои железные зубы.       В итоге носитель титула Праймов кивнул. Оптика, пылающая глубоким синим, на миг замерла, будто вбирая в себя суть происходящего, выстраивая план с точностью древнего механизма. Он чуть повернул голову, металл его брони тихо скрипнул, и в этом движении чувствовалась не только сила, но и непреклонная решимость, которая заставила всех вокруг замереть, ловя каждую искру его присутствия. Затем его голос, глубокий, как гул кибертронских недр, разрезал тишину, притягивая взгляды, словно магнит: — Тогда решено. Если продолжим движение, перехватим их до заката. Айронхайд, ты с нами. Сайдсвайп, готовься. Майор, вы со своими людьми возвращайтесь в Грин-Хиллз.       Он сделал паузу, повернувшись к Роботнику, чьи усы оживлённо дрогнули под его взглядом. — А вы, доктор, последуете за ними. Ваши знания уже доказали свою ценность — вы сможете поддержать их, если ситуация осложнится.       Роботник открыл было рот, подняв палец в привычном жесте возражения, но тут же замер. Его глаза метнулись от суровой фигуры Прайма к пыльной дороге, и он, словно передумав спорить, шумно выдохнул, будто сбрасывая груз: «Хватит с меня на сегодня этих железных громыхалок», — мелькнуло в его голове с тем скромным пониманием, что его организм уже перенасыщен адреналином на сегодня.       Команда начала расходиться, каждый с чётким пониманием своей задачи. Оптимус, кивнул Сайдсвайпу, указав взглядом на дорогу впереди. Айронхайд, стоявший с громким лязгом встряхнул массивными пушками, будто сбрасывая с них пыль боя, в который он не попал. Вокалайзер прогудел с ноткой облегчения: — Наконец-то не на задворках, — пробурчал он, шагая за лидером с тяжёлой уверенностью. — А то террорконский смрад пробрался в мой топливный фильтр, зараза.       Леннокс и Эппс, переглянувшись, направились к «Хаммерам», их шаги отдавали привычной военной чёткостью. Солдаты из колонны уже рассредоточились, проверяя периметр, пока джипы Стоуна готовились к развороту в сторону Грин-Хиллз. Роботник, всё ещё ворча себе под нос, забрался в свой трейлер, где его дроны уже сворачивались в отсеки с механической точностью. Eggpod издал резкий писк, словно ключ машины разблокировал двери, и на автопилоте плавно влетел в открытый трейлер, точно в гараж.       Агент Стоун, сделав пару шагов к своему джипу, вдруг замер и обернулся. Его взгляд упал на серебристого меха, который готовился принять альтформу и дать по газам. Броня автобота, исцарапанная и помятая, всё ещё блестела в отсветах солнца, будто хвастаясь боевыми шрамами. — Драться ещё можешь? — крикнул Стоун, щурясь от солнца.       Автобот, услышав это, резко развернулся на колёсах, его корпус накренился с дерзкой грацией. Оптика мигнула, а голос, пропитанный насмешливой лёгкостью, отозвался: — Пф, это? Да я так каждый понедельник разминаюсь, Борода!       Стоун расплылся в редкой улыбке, покачал головой и полез в чёрный джип, хлопнув дверью с лёгким смешком.       Группа была уверена, что их триумф остался незамеченным, а планы — неуслышанными в этом хаосе. Но вдалеке, среди поваленных деревьев и клубов пыли, за ними следила пара холодных, светящихся оптик.       Изящная, угловатая фигура сливалась с тенями. Её тёмно-серый корпус с фиолетовыми акцентами казался призраком в полумраке, а выключенные ускорители делали её присутствие неощутимым. Двойные катаны покоились в ножнах на её боках, но когтистые пальцы слегка подрагивали — намёк на смертоносную точность, которой она славилась. Оптика фиксировала каждое движение издалека, а продвинутые сенсоры улавливали обрывки разговоров.       Она чуть склонила голову, лицевая пластина оставалась бесстрастной, пока её системы обрабатывали данные. Затем, с тонким, почти незаметным жестом, Найтбёрд подняла когтистую руку к шлему. Кончики пальцев коснулись светящейся панели, пульсирующей слабым фиолетовым светом. Связь затрещала на миг, прежде чем её низкий, размеренный голос зазвучал по зашифрованному каналу: — План рухнул, — констатировала она, её голос лишён эмоций, но пропитан властностью. — Но всё же… — её оптика сверкнула, сканируя горизонт с хищной точностью, — вызревает следующий.