Циклон

      В такие моменты он, как правило, просто открывал тетрадь по профильному предмету, пробегаясь глазами по темам для следующего коллоквиума. Обычно, несмотря даже на готовность принимать участие в вопросах университетской активности, его мало заботили вылазки в разные музеи или волонтерство на другом конце города. Не его это. В этот раз, к слову, всё начиналось примерно так же, как и во все двадцать предыдущих. Куратор попросила подойти к нужной аудитории после пар, где их ожидало какое-то, со слов преподавателя, важное объявление. Он такие басни слушал ни раз и даже ни два. Знает и без подсказок следующий сюжетный поворот, даже персонажей может предугадать, которым предстоит светиться в софитах главных ролей.       Однако что-то в этом всём на этот раз было не то...       Не было людей в футболках с эмблемами их университета или других организаций. Не было привычного и знакомого декана за кафедрой. Не было даже презентации в половину стены с крупными буквами: «Сделай шаг навстречу народу. Сделай шаг в будущее». И всё это вместе создавало что-то такое странное и незнакомое. Человеческий мозг ведь устроен несколько иначе: каждый любит в наибольшей степени то, с чем уже когда-либо сталкивался. То, что удалось досконально изучить вдоль и поперек. Неизвестность, как правило, пугала, настораживала и вселяла неуверенность. Даже с их направлениями, связанными так или иначе с исследованием чего-то совершенно нового, все сложившиеся факторы давили на нервы, не давая нормально сосредоточиться на своих делах. Если бы он хотел разбираться в своих ощущениях и подобного рода вещах – сейчас бы сидел среди сотни психологов в корпусе через дорогу, однако он-то из другой драмы. Ему предначертано совершенно другое.       Он уже в десятый раз обводит взглядом раму окна, пока внезапный стук каблуков не привлекает внимание. Приходится перевести глаза на вошедшую. Даже гадать не пришлось, такая частота шагов и их тяжесть сама по себе выдавала из себя Амбессу Медарду. Достаточно крупная женщина. Он бы скорее сказал, высокая. Каблуки, кажется, ей вообще ни к чему, но образ они дополняют довольно хорошо. Однако у нее по-другому и не бывает. Волосок к волоску, складка к складке, хотя их обычно даже не было видно. В общем и целом, она внушала некое ощущение, дающее каждому в аудитории осознание разделяющий их статусы бездны. Где она и где они… Смешно, должно быть…       За ней тенью вплывает профессор Синджед, с которым ему удалось повстречаться на практических занятиях только в первом семестре. Он, насколько ему было известно, на кафедре биоинженерии восседал. Опять же: близкое русло, но направление не совсем то, хотя мужчина действительно был умён и подкован в самых разных темах. Это в любом случае вызывало уважение, смешанное иногда и с восхищением.       Из них обоих вообще странная комбинация складывалась. Амбесса, которая отвечала за организационные моменты и вопросы по всему университету, и узконаправленный профессор. Неужели сегодня первое апреля? Да быть не может, он точно помнит, что утром на календаре видел первые числа сентября.       Бред. Цунами. Идиотизм.       Он, должно быть, просто спит…       – Добрый день, дорогие студенты! – начинает женщина, делая шаг вперёд, вскидывая руку в направлении обучающихся. Что ни говори, но эффектности ей было не занимать. Она просто умела привлекать к себе внимание, несмотря на то, что преподавательского стажа у нее толком-то и не было. Только слухи как-то ходили, что она лет десять-пятнадцать назад проводила занятия у юристов, но сейчас это никакого значения уже не имеет. Кануло в лету, как говорится. – У нас есть важное объявление для вас! – продолжает она, начиная расхаживать из стороны в сторону вдоль доски.       Эффектность. Грация. Точность.       Ораторское мастерство им, к сожалению, не преподавали, однако в таких ситуациях появлялись шансы на обучение по примеру, а он и рад впитывать сейчас новую информацию, схватывания прием за приемом прямо на лету.       – Всем вам прекрасно известно о том, что с начала пятого семестра, – она останавливается прямо по середине от края доски, – то есть с начала третьего курса, – однако после продолжает медленно выхаживать вдоль парт. Многоэтажная аудитория, предназначенная для проведения потоковых лекций, сейчас идеально вмещала в себя две группы. Они, он был уверен, были для нее как на ладони, – у вас появится возможность выбрать кафедру, на которой в последующем вы сможете развиваться. Все мы прекрасно понимаем, что каждому из вас предстоит сделать сложный выбор, – всё такой же медленной походкой она поднимается к доске и берет в руке мел, – именно поэтому мы решили создать для вас программу обмена опытом со студентами старших курсов, – на доске она вывела три аккуратные буквы, как бы демонстрируя слова. Не то чтобы им так была нужна ещё одна аббревиатура, но так действительно смотрелось ещё более увлекательно, – каждому студенту, желающему принять участие, будет присвоен номер, а позже выдан номер своего оппонента. Спешу сообщить: мы соблюдаем условия анонимности для повышения эффективности и объективности программы, – она берет со стола стопку бумаг, приподнимая и показывая студентам результаты их работы. Говоря проще: номера уже были присвоены. Фигуры расставлены. Сейчас остаётся узнать только состав команд. И его критичности было бы свойственно сейчас придраться к концепции или ещё чему-то подобному, однако заинтересованность в глазах плясала настолько сильно, что на нюансы он готов был плевать с высокой колокольни. Ему банально было интересно. Не то чтобы он до сих пор не определился с кафедрой, однако сомнения, конечно, присутствовали. Пускай и в небольшом количестве. Пускай и изредка. Совет и оценка с непреподавательской стороны была важна.       – Если вас заинтересовало, можете пройти к профессору Синджеду и зарегистрироваться, – она показывает руками кавычки. Всё-таки все понимают, что даже регистрация сейчас чисто формальность, необходимая лишь для анализа количества участников. По сути просто заполнение инициалов и номера группы. Самим учащимся это вовсе не нужно.       Должно быть, банальный интерес заставляет его подняться в числе первых и подойти к мужчине, здороваясь. По Синджету мало что можно было сказать. Прочитать его мысли или хотя бы эмоции – ещё сложнее. Поэтому он сейчас стоит и не может понять выражение лица напротив. Неужели узнал его? Всё-таки полгода встречаться в восемь тридцать по понедельникам та ещё адская история, так что надежда на восстановление в памяти профессора всё же была. Пускай и маленькая. Пускай и…       – Мистер Талис, – тянет тот, передавая ему листок из совершенно другой стопки. Он всем выдавал из какой-то одной после вопросов о предпочтениях, несмотря даже на минутные поиски по именам. Что же тогда такое с ним не так, что для него он ищет собеседника из числа «отличившихся»? Но мужчина, кажется, и это подмечает, протягивая листок ещё ближе. – не подумайте ничего плохого, просто здесь, – он взглядом указывает на листок с номером его возможного оппонента, – находится весьма интересная личность.       – Что простите? – не успевает отдернуть себя Джейс, хмурясь. Его напористость порой выдавала все его корни и происхождение. Сколько бы он ни пытался влиться в здешние круги. Сколько бы ни пытался завести товарищей… всё что-то не то. Все слишком не такие. Тут было место лишь сдержанности, воспитанности и красноречивости. Джейсу, который родился и рос в нескольких других условиях и принципах, первое время приходилось действовать непросто. Скрывать свою натуру он, пусть и со временем и неимоверным трудом, но научился. Лишь иногда маска равновесия давала трещину, пропуская вспышки характера и юношеского максимализма.       – Мне вы всегда напоминали этого студента, – он вновь кидает взгляд на лист, терпеливо продолжая объяснять, – поэтому, учитывая ещё и схожесть ваших интересов и дальнейших спектров развития, я бы хотел дать именного этого человека.       И он, почему-то, замирает, рассматривая листок перед собой. Почему именно он? Совпадение? Случайность? Его мать всегда говорила, что случайности не случайны, но… работает ли это так сейчас? Что его ждёт впереди?       – Д-да, хорошо, – спустя непозволительно долгое время неловко отвечает Талис, забирая бумагу из рук профессора и всматриваясь в номер на ней.       Аккуратные «4B0082». Лаконично. Да и запомнить будет легко.       И всё бы ничего, если бы условия переписок не было настолько древними. Вроде в двадцать первом веке живём, создаём вещи, поражающие и воображение и все умственные процессы, однако программу реализуем на письмах… Нет никакого имэйла, нет никаких чатов. Синджед сам говорил им буквально минуту назад всё это с таким лицом, будто и его эта опрометчивость со стороны деканата несколько раздражает. А может и вовсе осточертело всё. Кто этого мужчину поймет... Они в любом случае не узнают. Тогда хотелось ещё несколько нагло поинтересоваться, пригодятся ли им пернатые товарищи для обмена всем этим недоразумением. Благо, сдержался. Это не могло не радовать.       Чуть позже оказалось, что, в целях сохранения всё той же анонимности и беспристрастности, их письма будет отчитывать кто-то из сотрудников. А то мало ли, вдруг они там любовные записки друг другу собираются высылать. Библиотекари же для этого и нужны – чтобы следить, что ничего лишнего не было вынесено на всеобщий показ.       Гениальность некоторых людей, на взгляд Талиса, явно не преследовала. А зараза в виде интеллекта явно минула большую часть составителей данного проекта. Но что поделаешь, и с таким придется работать.       Он уже разворачивается в направлении к выходу, как вдруг рука профессора ложится на его плечо, останавливая и задавая направление для поворота корпуса в его сторону. – Знаешь, этот человек, – тянет мужчина, обводя взглядом аудиторию, явно пытаясь подобрать самые точные слова, – может показаться холодным или даже вовсе не отвечать поначалу, но просто дайте всему этому немного времени, – уже смотря в глаза Талиса, проговаривает Синджед, – оно того, поверьте мне, стоит.       Профессор не был в кругу доверенных лиц или в числе тех, кому Джейс мог безоговорочно отдать бразды правления над своими действиями, однако в этот раз что-то ему подсказывало, что оно того, вполне возможно, что стоит…       Странное чувство, но до ужаса правильное.       Неизвестность больше не отпугивает его, начиная мерцать и переливаться новыми красками, заставляя протянуть руку вперёд, в поисках ответов.       Ну а кто он такой, чтобы не пойти на такой риск?

***

      Бумага куплена, самый простой конверт – тоже. Как бы ему ни хотелось понравиться собеседнику и привлечь его внимание хотя бы конвертом, правила оставались правилами. Черным по белому – как и номер на конверте – написанные в распоряжении о проведение такого рода обмена опытом. Вопросов у него было хоть отбавляй, однако всё и сразу спрашивать было… ну, должно быть, странно. Не хотелось казаться излишне навязчивым, но и разговорить потенциального собеседника хотелось всё больше и больше. После обмолвки Сигджеда о том, что ему приходилось несколько лет работать с препаратом Джейса, у Талиса загорелся какой-то не совсем здоровый огонёк в глазах, сигнализирующий о просыпающемся интересе к пока ещё совершенно незнакомому ему человеку.       Препарату.       Джейсу так было просто сподручнее. Легко заменять одно понятие на другое, если суть и смысл оставались теми же. А для него всё это действительно не выходило пока что за рамки привычных и самых обыкновенных экспериментов. Есть цель, есть инструменты. Даже огонь в глазах прилагается, а нынче это прямо-таки удивительно, с какой стороны не посмотри.       Да, пожалуй, для него вся эта программа была не больше, чем самый обычный эксперимент, где подопытным, однако, являлся какой-то человек Х.       Странно всё это. Но преследующее его чувство всё равно оставалось чем-то будоражащим.       Ручку он находит на столе уже на автомате, щелкает механизмом на ней – тоже. В конце концов, кто бы там ни сидел, он собирался написать не просто сухое приветствие в стиле всех учеников не совсем гуманитарных направлений. Пускай и до авторского слога ему ещё очень и очень далеко, пару деепричастных оборотов и несколько последовательных подчинений он способен включить в свой текст.       Стержень останавливается в нескольких миллиметрах от бумаги, пока мозг начинает хаотично соображать, накидывая варианты и вариации обращения к собеседнику?       Конфигурации наименований сейчас с бешеной скоростью крутились в его голове, словно электроны на электронно-химической цепи. Сложно было уложить всё это в привычную систему координат, сделав все мысли упорядоченными.       Товарищ? Друг? Старшекурсник? Дорогой незнакомец? Вы? Ты? Или просто с уважением?       Остановился он в итоге на простом «Здравствуй».       Вдох.       Выдох.       Вдох.       И новый словарный оборот.       «Здравствуй. Я являюсь студентом из программы для обмена опытом (имён называть нам нельзя, как бы того ни хотелось). Меня предупредили о потенциально возможном характере наших переписок, однако мне хочется верить, что мы сможем выстроить комфортное для нас обоих общение.       Честно говоря, у меня имеется действительно много вопросов и, если говорить ещё честнее, я бы, может, и хотел всех их задать прямо здесь и сейчас, однако это, с большой вероятностью, будет выглядеть нагло и странно.       Я сейчас на втором курсе мехатроники и робототехники (хочется верить, что проверяющий этих писем не сочтет такое уточнение за способ выдать себя. Нас на потоке больше ста пятидесяти человек, надо задуматься. Если не устроит, оставьте хотя бы название высшей школы автоматизации и управления). Не знаю, на каком направлении учишься ты, но, раз уж мне вручили твой номер лично, я смею полагать, что на этом же или смежном с ним.       В любом случае, мне будет полезно мнение со стороны и советы кого-то более опытного.       Остановлюсь сегодня на вопросе: С какого ты направления/на какой кафедре ты сейчас? Нравится ли тебе учиться на нём/ней?       Надеюсь на ответ!»       И он действительно надеялся, относя всё это безумие в специально поставленный ящик. Такие были установлены в нескольких местах сразу: в здании химфака, физтеха, главном здании и, разумеется, в общежитии. Не сказать, что всё это пользовалось такой уж сильной популярностью, но, проходя мимо какого-либо из ящиков, можно было обнаружить студента рядом. А значит, программа всё же работает. Значит ему всё-таки стоит ждать ответ.