Циклон

      После изнурительного числа лекций сегодня практика последней парой ощущалось как издевательство над самой концепцией эффективной работы организма. Кто вообще додумался ставить безопасность жизнедеятельности в восемь утра... ещё и в качестве лекции? Составители расписания явно насмехались над всем потоком, загоняя студентов в одну битком наполненную аудиторию. Там-то всегда и начинались настоящие голодные игры в борьбе за место под солнцем – задние парты. Сидеть рядом с преподавателем, который, по совместительству, раньше был военным… было, мягко говоря, опасно. Нет, он, конечно, не мог вырвать прикрученную к полу кафедру, однако в порывах ярости, смешанных с патриотизмом, студентам и не такое могло померещиться. Всё это и приводило к отсутствию какого-либо желания сидеть прямо перед ним, становясь живой мишенью не только для дискуссий. Хочешь жить – умей вертеться. Приходилось приходить задолго до начала пары, ждать у самой двери в аудиторию, чтобы потом начать забег на самые верхние места. И даже Джейс, как бы он ни любил учебу и беседы с преподавателями, такой тактикой активно пользовался. Да, по течению, зато у него освобождалось время на свои личные дела. Один раз отметился, что присутствуешь, а потом можно углубляться в профильные предметы, с головой уходя в формулы и схемы.       – Эй, – прервал его шёпот сбоку. Он без особого интереса обернулся, встречаясь взглядом с парнем из другого полупотока, – ты ведь, кажется, из той группы, у которой уже было практическое занятие по управлению качеством, так ведь? – спросил тот, постукивая карандашом о тетрадь. Звук был тихим, практически неслышным. В этой аудитории сейчас можно было с лёгкостью определить допустимый предел громкости: пока дед в военной форме за кафедрой не кричит из-за постороннего шума, всё идёт хорошо, но если начинает...       Джейс после вопроса всё же решает посмотреть на собеседника, нехотя отрываясь от зарисовки составного механизма к карбюратору, который требовался к практике по машиностроению. Его виду открывается довольно примечательный молодой человек. Пускай они и виделись только на общих лекциях, которых сейчас было не так уж и много, он явно запомнился ему, отпечатываясь жирным пятном в воспоминаниях о лицах сопотоковцев. Белые волосы, собранные в дреды и хвост, темная кожа и его стиль одежды… точно нельзя было назвать тривиальным. Он вообще не очень походил на всех остальных студентов его курса: слишком яркий, слишком общительный, слишком… не такой. Энтропия в лице человека, по-другому и не скажешь.       – Да, было дело, – тихо отвечает Джейс, меняя позу с «я весь внимание на рисунки» в «я слушаю и готов к беседе». В целом разница только в градусах угла наклона над партой, однако все эти невербальные действия легко считывались людьми с уровнем эмпатии чуть больше нуля.       – Их же дочь Амбессы ведёт вроде, да? – как бы невзначай закидывает удочку тот, кладя письменную принадлежность на парту.       – Что? – слишком громко разносится по аудитории в так неудачно расположенную паузу в речи преподавателя. Слишком хочется провалиться под землю. Слишком хочется сделать вид, что всего этого не было. Лучшим вариантом для него вообще было проснуться и забыть всё, как неудачный сон.       Но вот он. Здесь. Сидит под прожигающим взглядом преподавателя и хочет утонуть в неловкости.       Самое время начинать обратный отсчёт до начала его персонального апокалипсиса.       – Что-то не так? – складывая руки на груди и выходя из-за стойки, уточняет мужчина. В зале раздается тихий смех, однако глаза препода горят далеко не весельем. – Не поняли какую-то часть материала?! – вновь уточняет он, подходя к первым партам. Голос медленно, но верно начинает переходить на совершенно неприятные частоты, оставляя полную уверенность в скорейшем уничтожении рода Талиса.              Твою мать.       В голове раздается сирена и он каждой клеткой своего организма ощущает напряжение и поступающий к ним адреналин. Кровь невольно приливает к щекам, пальцы начинают неметь а в мыслях кто-то начинает зачитывать его приговор.       – Нет, – отвечает Джейс дрогнувшим голосом, когда преподаватель собирается сделать первый шаг по крупным ступеням в его сторону.       – Ну вот и славно, – через минуту отвечает мужчина, поправляя форму и отходя обратно на своё место. Вот только взгляд с Джейса не спускает оставшуюся часть лекции.       Адская пара. Идиотские эмоции. Нежданные перформансы.       Пришлось действительно слушать и активно делать заинтересованный вид. А что ещё ему оставалось делать? У этого старика в любом случае глаза были направлены только на него. Не хватало лишь ружья в руках: а если бы оно было – Джейс уверен – всю оставшуюся пару он бы точно находился у него под прицелом.       Инсинуации не заканчивались вплоть до самой последней минуты, пока препод не выдал те самые заветные три слова:       – На сегодня всё.       И Джейс пулей вылетел из аудитории.

***

      – Дочь Медарды? – в буфете интересуется Талис, сидя напротив парня, подсевшего к нему на лекции.       – Звучит как абсурд, да? – весело отвечает вопросом на вопрос парень. – я сам был в шоке от этой информации, – задумчиво тянет тот, всматриваясь куда-то вдаль, – всегда думал, что Амбесса заинтересована лишь в крови девственниц, – и Джейс невольно прыскает. Да, уж если эта женщина у кого-то вела дисциплины, это запоминалось навсегда. Если память его не подводит, то раз в пять лет она брала к себе одну из групп на какую-то непрофильную дисциплину, где всеми силами пыталась вытащить из каждого душу. Да… пары не вела, но иногда о своем существовании напоминала вот таким креативным образом.       – Никогда бы не подумал… – протягивает Джейс, отрезая кусок лазаньи, – Она, в сравнении с ее матерью, просто ангел.       – А по фамилии ты разве не понял?       Точно. Почему он не смог сопоставить? В чем была проблема?       Обычно такие механизмы, как обыкновенные догадки и встраивания логических цепочек давались Талису в два счета и за один миг. Не говоря уже об опыте, который он перенял у Кейтлин. Вот кого точно стоило бояться – далеко не полиции и их работников, нет... Девушек...       Когда она впервые показала ему весь механизм и последовательность поиска и сбора информации по тому или иному человеку, Талис откровенно впал в ступор.       Может, оно и к лучшему, что противоположный пол его привлекал лишь в некоторых случаях.       Но в любом случае странно это всё. Стоит задуматься. Всё же обычно факты не проскальзывали мимо него так просто.       – Я вроде опоздал и прослушал ее представления в тот день, – всё же вспоминает вылетевший из головы фрагмент того дня. Вот почему картинка складывалась не на полную.       – Ясно, – тихо отвечает собеседник, – ну так что? – спустя пару секунд более оживленно спрашивает тот. – Как всё проходит?       Как проходит? Ну, вроде нормально. Она точно обладает такой же способностью, как и ее мать. Всё внимание концентрируется на ней, однако, уже относя к их отличиям, можно сказать, что если Амбесса обладала скорее пугающей аурой, то ее дочь скорее затягивала внимание, заставляя каждого отвлечься и выслушаться. Яблоко от яблони в этот раз упало действительно невообразимо далеко.       – Вроде пока хорошо, но контрольных с ней пока не было, так что это весьма субъективное мнение, – отвечает в итоге Джейс разминая шею. Желания на дальнейший разговор сейчас практически отсутствуют, а время на часах начинает подгонять собирать свои манатки и бежать в химфак, – но вам в любом случае удачи.       – Угу, – и парень всё понимает, вставая с места и уже было собираясь сделать первый шаг на пути выходу, но тут останавливается, протягивая руку, – я Экко кстати, приятно познакомиться, – и мягко, пускай и лишь немного заметно, улыбается Талису.       И Джейс почему-то решает отзеркалить эмоцию, улыбаясь ему в ответ.       Не сказать, что Джейс не пользовался популярностью среди остальных студентов, однако близким общением он ограничивался до сих пор лишь с Кейтлин. Но у юристов здание находилось вообще черт знает где, так что проводить время вместе получалось крайне редко. Его одногруппники отличались от всех разве что излишней неинертностью, так что Джейс слишком быстро понял, что общение с ними с большой вероятностью станет чем-то похожим на «Привет-пока, что задали на завтра?». А вот этот парень… привлекал внимание как минимум. Это любопытно. С этим хочется работать и с подобным хочется выстраивать дальнейшие отношения, пускай и в плоскости знакомых.       Помощь ребят с других групп никогда ещё никому не вредила, так что отказываться от подобного ему точно не следует.

***

      Сентябрь пролетел для него слишком быстро. Практики, лекции, семинары – всё это затягивало в немыслимый круговорот, не давая возможности лишний раз даже поспать спокойно. Ему порой действительно было немного завидно, смотря на студентов с гуманитарных направлений. Сколько бы они его ни пытались корить за все едкие высказывания и подколы, позиции и мысли он менять решительно не собирался. Как-то ещё со школьных времен вычислил для себя наиболее понятную структуру: пока гуманитарии разбираются в эфемерном и жизненном, физматы пытаются это жизненное объяснить… про химбио он даже боялся вслух говорить: слишком рано понял, что чтобы там выстраивать логические догадки, нужно иметь вагон и маленькую тележку из теории.       Поднимаясь на третий этаж и поворачивая в направлении кабинета, где будет проходить сегодня материаловедение, краем глаза он замечает это.       Дурацкое это.       Необъяснимо появившиеся это.       Как оказалось, программа, запущенная совсем-совсем недавно, стала обретать популярность. Всё-таки деканат, очевидно, считал неимоверной удачей тот факт, что записалось больше одного процента учащихся. Если память его не подводит, то принимающих участие было практически десять процентов, что уже тянет на один лишний корпоратив у создателей всего этого балагана.       И всё это не раздражало бы настолько, если бы с ним самим программа обошлась бы гладко.       Но нет.       Никогда ещё в его жизни тишина не звенела так настойчиво и порой даже громко. Голова раскалывалась от вопросов и догадок. Было откровенно обидно признаватьчя самому себе в очевидном. В разы легче было просто убегать.       И как же он ошибался, надеясь на снисхождение и ошибочность суждений профессора Синджеда. Однако, к его личному несчастью, тот абсолютно точно и правильно описал всю предполагаемую траекторию развития начала их общения. Пускай и одним предложением, но смысл тех слов слишком хорошо передавал реальность, в которой он сейчас погряз.       Когда он спустя пять дней так и не получил ответа, это заставило его усомниться в работе почты, однако первые подозрения уже начали подбираться к пытливому уму студента. Пришлось ходить и разбираться, куда и как попали его записки.       Однако это так и не смогло привести его к каким бы то ни было результатам.       Пришлось сесть за написание такого же письма.       Буква за буквой, слово за словом. Он вновь выстраивал в этом письме наилучшие варианты знакомства, использовал самые уместные конструкции и не позволял даже грамму нетерпеливости просочиться в текст.       «Здравствуй! Я уже писал это письмо, однако (предположительно) что-то случилось с доставкой и ты, вероятно, так и не смог(ла?) прочитать его.       Раз уж так получилось, я напишу всё заново здесь. Была бы у меня возможность, я бы, наверное, этим письмом и закончил все свои расспросы, но, мне кажется, это будет как-то неправильно и слишком требовательно с моей стороны. Поэтому начну с самого простого:       На каком ты факультете/кафедре, нравится ли тебе учиться там?       Я, к слову, с мехатроники и робототехники. Буду рад сотрудничеству!       P.S. надеюсь, в этот раз до тебя дойдет письмо. Всё-таки я в нетерпении услышать ответ».       Вежливо и лаконично. На этот раз, по ощущениям, вышло даже короче, чем в предыдущий. Может, так даже и лучше? Может, чем короче сообщение, тем вероятней получить на него ответ?

***

      О, нет...       Так уж вышло, что все его самые неприятные предположения воплотились в правду, заставляя его в очередной раз пожалеть о своём рвении во вступление в весь этот “флешмоб“.       Ответов он не получал. Служба доставки и досмотра пожимали плечами. А он просто негодовал.       К концу сентября пришлось снять розовые очки и посмотреть правде в глаза: его просто-напросто игнорировали. Человек, находящийся по другую сторону, не отвечал. Не интересовался. Не хотел в этом участвовать.       Самым ужасным и одновременно обидным оставалось то, что Синджеду было прекрасно известно о некоторых характеристиках его собеседника. Но, несмотря на всё это, он всучил этот букет из неизвестности, тотального игнора и раздражительности Джейсу. Мог бы дать любого другого из стопки для всех. Мог бы не пытаться сделать лучше и интересней.       Джейсу больше хотелось вести разговоры с любым из старшекурсников сейчас, чем ждать дни, недели и месяцы ради непонятно пока что даже чего.       «4B0082» или, как его ещё любил называть сам Талис, шестерёнка, не решался предприниматель каких-либо действий. Вообще.       Проходя дальше по коридору, взгляд цепляется на свежем стенде.       И на нем вновь информация об этой программе…       Стоило ожидать, конечно. Надо полагать, разумеется. Но воспринимать всё это с каждым днём становится всё тяжелее и тяжелее, как бы он ни хотел. Когда всё вокруг так и кричит об эффективности и качестве задумки, а у тебя на руках не имеется абсолютно ничего, руки начинают опускаться сами собой.       Благо, не так быстро и бесповоротно.       Всё же настырности и упертости в нем было в разы больше, а потому и желание не смогло так просто погаснуть при первом же порыве ветра.       Двери в аудиторию распахнулись, впуская уже собравшегося и спокойного Талиса.

***

      Погрузившись в материал на паре, он действительно мог отвлечься от повседневных дел и обязанностей. Поток мыслей о том или ином аспекте довольно быстро сдвигал внутреннюю тревожность, давая возможность полностью погрузиться в процесс. Цифры, формулы, подсчёты – всё делало своё дело как нельзя лучше. Перелистывая страницу методички и всматриваясь в новый чертеж, он и не замечает подошедшего сзади одногруппника. – Джейс, слушай, – но слушать и слышать ему вообще сейчас не хотелось. У таких диалогов всегда было слишком типичное развитие сюжета: или домашняя работа, или предстоящий коллоквиум, или другая не очень занятная ерунда. Вопрос только в одном: что из этого выпадет на его участь сегодня? – ты ведь участвуешь в этой программе обмена опытом, да?       – «Пизда», – проносится у Талиса в голове, но вслух он такое озвучивать не решается. К чему разносить в пух и прах идеальную репутацию?       – Да, – в итоге выдает Джейс, даже не оборачиваясь к собеседнику. Что поделаешь, когда гайки-болтики интереснее предстоящей беседы. Ему искренне хотелось верить, что на этом все расспросы подойдут к концу и он ограничиться коротким: «м, я тоже », но не тут-то было!       Не тут-то было…       – О! – восклицает парень, садясь на соседние место за партой и заглядывая Талису уже буквально в лицо. Видно, интерес многих заставлял идти на какие-то экстраординарные действия… – И как тебе? Я просто тоже хотел записаться, но мне бы оценку со стороны для начала получить, а то сам понимаешь…       И нет, не понимаешь. У Джейса было меньше нуля догадок по поводу того, как можно охарактеризовать его общение с этим 4B0082… Это даже общением нельзя было назвать, чёрт возьми. Так, односторонняя переписка, и у Джейса главная роль – маниак, пытающийся докапываться до своего сострадальца.       – Слушай, – он начинает мягко, отодвигаясь от парты и перебрасывая взгляд с методички на парня. Разговаривать о подобном желания нет, но рассказывать драму из-за этой ситуации тоже не хочется, – это всё-таки немного личное, но если ты так горишь желанием, – он невольно обводит руками аудиторию, намекая на существование и других студентов, из которых вытащить информацию такого рода будет в разы легче, – у тебя есть все возможности для этого.       Все возможности для начала вселенского размера фиаско, очевидно. Но одногруппник, на счастье и дальнейшую сохранность нервной системы обоих, просто невнятно мычит и отходит к своему месту.       Как объяснить человеку, что ты сам успел разочароваться во всём этом?       С кем ему можно обсудить такого рода дилемму?       Все факторы складывались в одну единую систему, уравнение для решения которой не было, нет и – Талис почему-то более, чем уверен – не будет. Его раздражение катализировалось с завидной скоростью с каждым днём всё больше и больше. Впору было бы сдаться, отпустить ситуацию и забыть обо всём этом, как об очередном ничего не значащем пустяке. А у него таких в жизни было ни два и даже ни десять. Цикл замыкался абсолютно всегда. Как правило, всё состояло из трёх этапов:       Минуты всепоглощающего позора и негодования       Часы отрицания своей вины в случившемся.       Дни, проведённые в полной уверенности в том, что такое не повторится.       И зачастую все ситуации легко подгонялись под этот стереотип. Всё укладывалось в один и тот же сценарий, не доставляя лишних хлопот.       Но только не сейчас.       Возможно, дело в том, что как такового просчета с его стороны и не было: он изначально не проебывался, а потому и вины не ощущал ни в первый день, ни сейчас. А раз не было вины, значит не было и процесса попыток забыть казусные ситуации, а, значит, его до сих пор что-то двигало вперёд. Что-то заставляло не угасать желание писать, придумывать, спрашивать, узнавать…       Пытаться.       В этой ситуации именно желание продолжать всё это являлось самым странным и нетипичным. И Талис соврет, если скажет, что это не подогревало в нем интерес ко всему этому маскараду.

***

      – Простите? – переспрашивает продавец в магазине. Очевидно, его просьба звучит несколько странно. Нетривиально, он бы скорее сказал. Всё-таки люди чаще берут в таких местах тетради, ручки, карандаши всякие разные… однако и те не в таком количестве. Двадцать четыре конверта на кассе выглядят несколько странно, однако и он настроен слишком серьезно, чтобы отступать от выдуманного абсурда.       К слову, абсурдом это всё называл лишь сам Талис, неся в общежитие пакет с кучей почтовой утвари.       Желание всё-таки победило в состязании с логикой. Может быть, Синджед и не ошибся с выбором кандидата на роль собеседника. Может быть, и этого неговорливого товарища он сможет раскрыть. Впрочем, ему ещё только предстоит это узнать.       На общее счастье и благо всех студентов ПГУ, общежитие находилось в самом благосклонном для осуществления всех жизненно необходимых вещей месте. Не разбитое на тысячу зданий, скопление корпусов напоминало своего рода городок, на радость всех студентов, огороженный и охраняемый. Близость с основной группой зданий университета, нахождение фактически в центре Пилтовера и целое море самых разных заведений в округе делали место практически уникальным в своём роде. А уж если студенту удавалось сохранять свое место среди бюджетных, тут и речи не шло о жалобах на отсутствие как такового личного пространства. Тем более за комнату с соседом приходилось отдавать ежемесячные копейки… Проще говоря, Джейсу не на что было жаловаться изначально. Собственно…       Как будто он собирался?       Среди сверкающего окружения однокурсников. В омуте из глянца и золота переливов зданий. Утопая в слухах и диалогах даже близких друзей…       Джейс везде был несколько другим. Да, практически всю осознанную часть жизни он провел в Пилтовере, да вот только и этот город был не из маленьких. Даже он включал в себя разные районы, характеризующиеся разными пластами населения.       Очевидно, что ближе к центру и в нём жили самые сливки общества. Чуть поодаль – просто богатые люди. Спальные районы были наполнены средним классом.       А ещё существовала окраина города.       И стоит ли задавать вопросы об изначальном месте жительства Джейса в таком случае?       Семье без отца приходилось жить не так праздно как многим здешним. Жизнь вынуждала вкалывать и начинать рано осознавать необходимость работы над самим собой. При всём этом раскладе Джейс довольно быстро понял, что платное обучение светит всеми своими софитами явно не ему, а потому единственным планом и правильным путем являлись удачно сданные экзамены и прохождение на бюджетную основу. Но он сильно и не жаловался. Пока голова на плечах присутствует, пробиться можно куда угодно, особенно при его желании.       Однако даже несмотря на неплохо эволюционированный мозг в черепной коробке, ему пришлось знатно попотеть над вступительными экзаменами, выложившись, по ощущениям, на двести, а то и все триста процентов.       Зато результативно.       Зато им теперь можно гордиться.       После зачисления ему ещё и в числе первых выделили место для жизни, что, конечно, не могло не радовать. На самом деле, схема была проста: детей богатых и очень богатых просто оставляли по домам: к чему им дёргаться и переезжать куда-то, руша свои границы и комфорт? Людям из спальных районов и окраины города, а также иногородним студентам выделялись места в общежитии. Всё предельно просто и ясно.       Наверное, самым интересным для него до сих пор оставалось то, что единственный человек, кому он мог доверить часть своих переживаний, был центральным пилтоверцом. Даже не около центральным…       Впору было бы усмехаться и пускать сплетни о желании Талиса как можно раньше и быстрее перебраться в самые верха общества, вот только действительности это всё равно не меняло.       Кейтлин Кирамман – пускай и была дочерью одного из канцлеров – оставалась на редкость приземлённым человеком. Общение с ней – удивительно странное взаимодействие, поскольку даже сферы у них отличаются настолько сильно, что их дружба начинает вызывать ещё больше вопросов.       В какой вселенной параллельные прямые факультета мехатроники и полицейской академии при Пилтоверском государственном университете смогли пересечься? Он вроде хорошо знает математику, однако на такой вопрос ответить не может и по сей день. Но есть, что есть.       Однажды нелепое столкновение на одном из многочисленных мероприятий, пару разговоров в коридоре и один обмен номерами телефонов стал залогом чуть ли не ежедневных переписок и относительно крепкой дружбы.       Почему относительно? Наверное, потому что ему не с чем было особо сравнивать… Кейтлин была единственной подругой, с которой он когда-либо общался в таком количестве и которой мог бы доверить свои личные переживания, не боясь последствий и не думая о них.       Вот и сейчас он рукой нащупывает телефон в глубоком кармане джинс. Достаёт тот, поднося к лицу и автоматически разблокирывая гаджет.       И почему-то замирает.       С одной стороны – ему невероятно сильно хочется обо всём рассказать ей и послушать советы о том, что же нужно делать, находясь в тотальном игноре у какого-то идиота, но…       С другой стороны – хочется дать и этому идиоту время на раздумья о следующем шаге.       А пока единственной женщиной в круге его полного доверия остаётся математика.       Двадцать четыре делится на четыре с лёгкостью и без остатка – тут даже любой ребенок сможет подсказать ответ, не разбираясь толком в таблице умножения. Расчеты донельзя простые.       Выходит, человека по обратную сторону бумаг ждёт целых шесть месяцев чтения всевозможных и не очень попыток его разговорить.       Пройдя в комнату и невольно обрадовавшись отсутствию соседа, он быстро разувается и проходит к рабочему столу. Щёлкая ручкой, он невольно хмыкает и улыбается, обнажая небольшие клыки.       Игра началась.