Измена в тени пихт

"В Карпатах ночь Ивана Купала — это ночь, когда вода становится зеркалом, а огонь — дверью. Это ночь, когда судьба танцует босиком по росе, а души, забытые миром, шепчут в листве. Это ночь, когда страхи выходят на свет."

***

Летний день был жарким, но воздух в горах всегда оставался свежим. Над лесами уже кружили туманы, а вдалеке слышался шелест листвы и пение птиц, которые предчувствовали наступление чего-то великого. Феликс, уже повзрослевший, почти подросток, был полон энергии. В свои двенадцать лет он уже знал многое о травах, настойках и заклинаниях, которые мать передавала ему с любовью и осторожностью. Он бегал по двору, собирая полынь и зверобой, знал, какие травы отгоняют дурные сны, а какие помогают заговорить воду, чтобы она лечила. Сегодня был особенный день — ночь Ивана Купала приближалась, и в деревне уже давно готовились к празднику. В эту ночь запалят костры, девушки будут пускать венки по воде, а самые смелые отправятся искать цветущий папоротник, что распускается только раз в году. Но все знали: это также ночь, когда нечисть выходит на волю. Мисс Ли с самого утра готовила настойки. Её длинные, огненно-рыжие волосы были аккуратно заплетены, а глаза тревожно всматривались в горизонт. Она знала: эта ночь будет опасной. — Мама, а мы тоже будем праздновать? — спросил Феликс, перетирая в пальцах сушёную мяту. — Мы никогда не празднуем, сын. Мы наблюдаем. — Её голос был мягким, но в нем чувствовалась скрытая тревога. Феликс пожал плечами. Он знал, что матери не нравится, когда он задаёт слишком много вопросов о том, что делают обычные люди. Они всегда были иными, хоть и жили среди простых людей. Но вдруг тишину двора прервал стук в дверь. Громкий, резкий, настойчивый. Мисс Ли замерла. Феликс тоже почувствовал, как что-то холодное пробежало по его спине. Мать поправила передник, глубоко вдохнула и пошла к двери. На пороге стояла женщина — худая, с иссохшим лицом и воспалёнными глазами. В её взгляде горела боль, и что-то дикое сквозило в её движениях. — Это ты… Ты во всем виновата! — сорвалась она на крик. Феликс напрягся. — О чем вы говорите? — спокойно спросила мисс Ли. — Я… Я родила… но мой ребенок умер… умер! — Женщина схватилась за голову, её голос дрожал, но с каждой секундой крепчал. — Ты ведьма! Это ты сглазила меня, ты забрала его! Мисс Ли нахмурилась, но не ответила. — Все знают, что ты проклятая! Что твой род — нечисть! Ты травами морочишь людям голову, но ты не спасла моего сына! Феликс сжал кулаки. Ему хотелось закричать, но он видел, что мать стоит спокойно. — Идите домой, — тихо сказала мисс Ли. — Нет! Я… я скажу всем! Они узнают, кто ты! — Женщина развернулась и пошла прочь, оставляя после себя холодное ощущение чего-то необратимого. Феликс смотрел ей вслед, потом перевел взгляд на мать. — Мама… что происходит? Она медленно повернулась к нему. — Сегодня ночью… всё может измениться. Феликс замер. — Они… они придут за нами? Она не ответила. Но Феликс уже знал.

***

"Огонь очищает. Огонь забирает. Огонь не знает жалости. Но иногда в пламени рождается не пепел, а новая судьба." Вечер опустился на Карпаты стремительно. День Ивана Купала — время песен, венков и огня. В деревне зажигались первые костры, девушки смеялись, пуская свои венки по реке, а юноши прыгали через пламя, проверяя свою смелость. Но среди этого праздника уже плыл другой запах — тревога. Слухи разносились, как порыв ветра. "Она ведьма." "Она убила ребенка." "Ее тело погаснет в пламени." В темных закоулках деревни, между узкими деревянными домами, сбивалась в кучу толпа. Люди шептались, переглядывались, глаза их горели злостью и страхом. Женщина, чья боль разожгла этот гнев, стояла впереди, всхлипывая и повторяя, как молитву: — Она убила моего сына… Она колдовала… Она ведьма! Кто-то подхватил. — Ведьма! Ведьма! — Сжечь её! — Чтобы очистить деревню! — Не допустим проклятия! В руках замелькали факелы. Свет от них бросал длинные, дерганые тени на стены домов. Толпа росла, раздуваясь, как пожар, который невозможно было остановить. Они знали, куда идти. Дом Ли стоял чуть в стороне, у самой опушки леса. Феликс сидел у окна, тревожно сжимая в руках амулет, который когда-то подарила ему мать. В воздухе было что-то неправильное. — Мама… Но мисс Ли уже знала. Она стояла у двери, прислушиваясь. Сначала был ветер. Потом — далёкий крик. Затем — шум шагов, топот множества ног. — Феликс, — её голос был спокоен, но в нем звучала та неизбежность, от которой внутри всё сжалось. — Нам нужно уходить. — Но… — Сейчас же! Она схватила его за руку, и в этот момент первый факел ударил в окно. Стекло разлетелось, в дом ворвался резкий запах гари. — Вон она! — Ведьма! Феликс вцепился в мамину руку. Они выбежали через заднюю дверь, скрывшись в ночной тьме. Лес ждал их, и там, у самой границы света, стояла черная кошка. Её глаза сверкали, как два янтаря. — Бежим! — прошептала мисс Ли. Они побежали вниз, туда, где деревья смыкались, где тьма могла спрятать их от огня, от людского гнева. Но Феликс вдруг почувствовал, как мать замедляется. — Мама?.. Она остановилась. Факелы приближались. — Мама, быстрее! Но она разжала его руку. — Беги, Феликс. — Что?! Она посмотрела на него, в её глазах было столько любви, что мальчик задохнулся. — Они никогда не оставят нас в покое. Но ты должен жить. — Нет! Нет, я не пойду! Она улыбнулась и провела рукой по его рыжим волосам. — Найди мольфара… Он поможет… — Но… — Беги! И в этот момент сильные руки схватили её. — Держите ведьму! Феликс закричал. Но чьи-то когтистые лапы схватили его за рубашку и потянули в сторону. Черная кошка. Она шипела, толкала его, заставляла двигаться. — Отпусти меня! — рыдал Феликс. — Мама! Но кошка вонзила когти в его плечо, как будто пыталась донести: беги, живи! Последнее, что он увидел — как мать ведут к костру. В её глазах не было страха. Только любовь.

***

Феликс бежал. Он не знал, куда ведут его ноги. Не видел, куда его несёт ночной лес. Сердце било в груди, будто птица, загнанная в клетку. Но с каждым шагом, с каждым рывком вперёд в голове пульсировала одна-единственная мысль: я не могу её оставить. Он споткнулся. Упал в густую траву. Тёплая ночь обняла его, но не согрела. Сзади зашуршали листья. Черная кошка догнала его. Она прыгнула на Феликса, ударяя лапами в грудь, заглядывая в его глаза янтарными зрачками. Беги!, читалось в них. Но он не мог. — Прости… — выдохнул Феликс. И побежал назад. Толпа стояла плотным кольцом. Пламя факелов трепетало, освещая лица, искаженные гневом, страхом, возбуждением. Люди всегда боялись ведьм, но больше всего — того, что они были не чудовищами, а такими же, как они. Феликс спрятался в густой кроне деревьев. Его глаза расширились от ужаса. Мисс Ли стояла в самом центре. Руки её были связаны, волосы растрёпаны, но спина — ровная. Она не дрожала, не плакала, не молила о пощаде. — Исповедуйся, ведьма! — крикнул старейшина деревни. — Я не ведьма, — спокойно ответила она. — Ложь! — взвизгнула женщина, что потеряла ребёнка. — Ты забрала моего сына! Мисс Ли посмотрела на неё с жалостью. — Я не брала его. Но даже если бы я могла помочь, ты бы не позволила. — Замолчи! — Ведьма! — В огонь её! Люди взревели. Великан с длинной седой бородой поднял факел и бросил его в кучу хвороста. Пламя взвилось вверх, взревело, осветив лицо мисс Ли. Феликс чувствовал, как его дыхание сбивается. Он хотел закричать, но не мог. Жар охватил мать, но она не издала ни звука. Феликс стиснул зубы так сильно, что скулы заболели. Пламя лизало её кожу, охватывало её рыжие волосы, но она не кричала. Даже когда огонь коснулся её губ, даже когда добрался до её глаз, она не издала ни звука. Её последние слова были почти неслышны, но Феликс прочитал их по губам. "Живи." А потом её не стало. Кто-то крикнул: — Там! Вон мальчишка! Феликс вырвался из оцепенения и бросился в лес. Ноги не слушались. Ветви хватали за волосы, цеплялись за одежду. Земля под ногами то проваливалась, то вздымалась. Сзади слышались голоса. — Ловите его! — Ведьмачий ублюдок! — В огонь его, как мать! Феликс не думал, он просто бежал. Темнота становилась гуще, деревья — выше, тьма — глубже. Только черная кошка по-прежнему не отставала. Ночь в Карпатах полна чудес и кошмаров. И когда Феликс понял, что остался один, он услышал её. Пение. Тихое, манящее, чуть слышное среди шелеста листьев. Оно пробиралось в голову, как утренний туман, наполняло грудь теплым дурманом. Голос был женский. Нежный. Завораживающий. Феликс сделал шаг вперёд, сам того не замечая. Его взгляд упал на неё. Мавка. Она стояла в лунном свете, прекрасная, как само лето. Волосы спадали на плечи водопадом темных локонов, глаза светились зелёным огнём, губы — алые, как ягоды калини. Она пела. "Ой, не ходи, молодий хлопче, Ой, не ходи в темный ліс. Бо знайдеш не долю свою, А смертний покіс…" Феликс не мог пошевелиться. Мавка протянула руку. — Иди ко мне, мальчик… — её голос был словно теплый мед, стекающий по губам. Феликс шагнул. Черная кошка зашипела, вцепившись когтями в его ногу. — Ах, ты, — усмехнулась мавка. Она взмахнула рукой, и кошку отбросило в сторону. Феликс замер. — Пойдём, мальчик, — голос мягкий, как бархат. — Тебе холодно… Ты устал… Я согрею тебя… Феликс знал. Если он сделает ещё шаг, если даст ей взять его за руку — он никогда не выйдет из этого леса. Но было так трудно сопротивляться… Она улыбнулась. — Твоя мама… ты ведь скучаешь по ней, правда? Глаза Феликса наполнились слезами. — Я могу вернуть её тебе, — прошептала мавка. — Всего один шаг… Феликс зажмурился. — Нет. — Один шаг, мальчик… — Нет! Он сорвался с места и побежал. Лес взревел. Сзади слышался её голос, уже не ласковый, а полон гнева. — Ты ещё вернёшься ко мне, мальчик! Никто не уйдёт от своей судьбы! Феликс не слушал. Он бежал. Бежал, пока не рухнул в траву, задыхаясь от слез. А черная кошка легла рядом, прикрыв глаза. В лесу было тихо. Феликс сидел на холодной земле, сгорбившись, обхватив себя руками. Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, освещая его лицо, мокрое от слёз. Он потерял её. Его мать. Его единственный дом. Тело содрогалось от рыданий, но звука не было. Он боялся даже всхлипнуть — вдруг его услышат, вдруг найдут, вдруг… Черная кошка прижалась к нему. Феликс сжал её в объятиях, зарывшись лицом в мягкую шерсть. — Ты ведь тоже её любил… — прошептал он. — Она всегда гладила тебя… всегда говорила с тобой… Кошка не мяукнула, только тихо ткнулась носом в его ладонь. Феликс не знал, что делать. Он хотел кричать. Хотел, чтобы этот лес поглотил его, чтобы он исчез вместе с матерью в огне. Но он не мог. Потому что она сказала ему: "Живи." Ветер прошелестел в траве. Феликс вздрогнул. Что-то изменилось. Мавка. Он чувствовал её приближение. Мягкий, тёплый голос раздался за спиной: — Ой, мальчик… зачем ты плачешь? Разве это поможет? Феликс не двигался. — Мальчик… — шёпот обволакивал, словно шелковые нити. — Я могу забрать твою боль… Я могу сделать так, что тебе больше не будет больно… Тонкие пальцы коснулись его плеча. Феликс вздрогнул, вскочил, отпрянул. Перед ним стояла она. Высокая, изящная, с длинными волосами, что спадали на плечи, будто ночная река. — Не бойся меня, мальчик, — её голос — мягкий, как осенний туман. — Я не причиню тебе зла. Феликс попятился. — Ты хочешь к своей маме? Губы дрогнули, сердце сжалось. — Я могу помочь… — тихий шёпот. — Только возьми меня за руку… Феликс судорожно сглотнул. — Один шаг… и ты снова будешь с ней… Он шагнул назад. Мавка нахмурилась. — Ты не хочешь? Феликс молчал. Она сделала шаг вперёд, но вдруг… В воздухе что-то свистнуло. В следующее мгновение её прекрасное лицо исказилось в крике. — Черт! Громкий удар. Яркая вспышка света. Мавка взвизгнула, отступая в темноту. Феликс ошеломленно заморгал. Перед ним стоял человек. Высокий, крепкий, с темными глазами, что светились, как угли в ночи. Его длинный плащ развевался на ветру, в руке он держал остро заточенную деревяшку — кистень, оружие против нечисти. — Ишь ты, — усмехнулся незнакомец, поворачиваясь к мавке. — Совсем нюх потеряла? Детей воровать вздумала? Мавка зашипела. — Это не твоё дело, мольфар. — А вот это ты зря. И он метнул в неё что-то. Белый порошок разлетелся в воздухе, и мавка взревела, скручиваясь в агонии. Феликс не мог отвести взгляда. Её кожа темнела, иссыхала, превращаясь в старую кору. Её волосы рассыпались пеплом. Глаза, что горели зелёным огнём, тускнели. — Прости, красавчик, но тебе здесь не место. Последний вопль — и она исчезла. Феликс не мог поверить в то, что увидел. — Ты… ты убил её?.. Незнакомец фыркнул. — Она уже давно была мертва, мальчик. Феликс молчал. — Идём, пока другая нечисть не пронюхала, — незнакомец махнул рукой. — Тут ночами опасно. Феликс не сдвинулся с места. — Кто ты?.. Тот усмехнулся. — Чанбин. Мольфар. Феликс моргнул. Мольфар. Значит, маг. Человек, что защищает людей от нечисти, умеет лечить, знает тайны трав и заговоров. Феликс судорожно вдохнул. — Я… я не знаю, куда идти… Чанбин посмотрел на него с лёгкой насмешкой. — А ты думаешь, я просто так тебя спас? Феликс не знал, что ответить. Чанбин вздохнул. — Ладно, идём. Он повернулся, пошёл вперёд. Феликс всё ещё колебался. Черная кошка, что сидела рядом, толкнула его носом в ладонь. — Ты тоже хочешь, да? — пробормотал Феликс. Кошка не ответила, только медленно двинулась за Чанбином. Феликс сделал шаг. Потом ещё один. И ещё. Чанбин привёл их в дом. Теплый, пахнущий травами, с низким потолком и множеством свечей. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он. — Завтра будем решать, что с тобой делать. Феликс молча кивнул. Чанбин ушёл в другую комнату, оставляя его одного. Феликс сел на кровать. Черная кошка прыгнула рядом, свернулась клубком. — Я… я не знаю, что делать… — прошептал Феликс. Кошка ткнулась ему в ладонь. Феликс вздохнул. — Ладно… посмотрим, что будет завтра… Он лёг, закрывая глаза. Где-то за окном завывал ветер, шумел лес, и ночь была всё ещё полна тайн. Но Феликс был жив. А значит, это ещё не конец. "Ведьма умирает в огне. Но её сын — пламя, что не погаснет."