Осколками

проглатываю тошноту и чувствую, будто горло режут затупившимся ножом: ранки внутри саднят. кислота лишь раздувает эту боль, заставляя трястись и задыхаться под тяжестью собственного бессилия.  страшно. будто проглотил не тошноту, а тысячи маленьких иголок, нещадно и злонамеренно протыкающих желудок изнутри. став чьей-то обсессией, мерзкий вкус во рту перестал быть самой непринятой частью дня. когда перед тобой восседает сам Дьявол, думаешь не о том, как унести ноги; перепонки рвет мыслью — не лишиться б правой лодыжки.  Дьявол улыбается. нежно. дышит мне в висок, нависая надо мной тенью прошлых сожалений. мужчина, которого я никогда не любил, но всегда хотел занять место по левую сторону его плеча, наконец обратил на меня свой взор.  до нелепого праздно. начав с ним игру, я пока не понимал: моя королева всегда мертва, мой король — обезглавлен. мат объявили до начала партии.  теперь остается лишь: Молить.  Молить.  Молить. — прошу… а Дьявол смеется, обхватив мою шею мягкими ладонями. и его дыхание — почти мною желанное — прочно вцепляется в мои лёгкие.