Д'ябал

Все корчмы городка были забиты, знать с окраин стекалась в столицу к праздникам. Нас принял только небольшой постоялый двор, пропитанный запахами скота. Маленький дворик был зажат между двумя сверкающими уже не первой белезной мазанками. Я стоял посредине, глядя на загон перед собой, где кричали и хлопали подрезанными крыльями гуси, рядом сидели ещё какие-то неизвестные мне птицы, а перед забором вилась маленькая козочка, привязанная к столбу, она жалостливо мекала, ведь трава вокруг нее уже была выедена. Все начали запихиваться в маленькое помещьнеце. Комнаты оказались просто крохотными. Наш конвой заполнил весь дом, спасало только то, что поливина дружины оправилась вперёд с Яугеном во дворец. Я уже не удивился, когда оказалось, что я делю комнату на чердаке с Янушем. Слава богам, что кровати были хотя бы раздельными. Потолок был скошен с одной стороны, так что приходилось сильно сгибаться. Я оставил свои вещи и побыстрее выбежал из этой душной коморки. Во дворе ещё кто-то оставался. Дружинники болтали в сторонке, им предстояло спать то ли на скамьях, то ли в хлеву. Место было до жути мало. Доминик сидел на лавке у загона. Протянувшаяся из-за его спины птичья голова клевала его волосы. У меня на лице смешалось удивление, непонимание и немного отвращение. - Она так показывает заботу, - сказал Доминик потрепав птичку по голове, - вроде как птенцам пёрышки вычищает. - Понятно... Козочка прыгала вокруг, игриво пытаясь забодать коленки юноши маленькими рожками. Доминик лучезарно улыбался, подразнивая козу. - Нравится возится со скотом? - удивился я. Из-за моей спины возник Миклаш. Он сурово глянул на меня, а потом наклонился к Доминику. Из развернутой рубашки он достал пару пучков свежесорванной травы и отдал все Доминику. Тот благодарно улыбнулся. - Не хочешь сам покормить? - Нет, малыш, тебе сподручнее, - он встрепал волосы на его макушке и зашёл внутрь дома. Доминик поглядел ему вслед, а потом вернул внимание козочки, позволил ей запрыгнуть на скамью рядом с собой. Животинка вырывала травку прямо из рук юношы. Тот весь сиял и смеялся. Я уже хотел заговорить, как вернулся Миклаш, протянул Доминику какую-то банку и вновь ушел. - На знал о твоей любви к животным... - я побоялся подойти ближе из-за слишком активной козы и любопытных птиц. - Разве она не миленькая? - он позволил козочке передними копытами залесть на него. Она потыкалась носом в его грудь и радостно заблеяла. - Ага... Я ещё недолго понаблюдал как Доминик играется с ней. Потом он вернул ее на землю я взял баночку. Я отвернулся, глядя на снующии за забором телеги. - Хозяйка, сказала, что она никак не даёт доиться, но разрешила мне попробовать. - водоушевленно говорил Доминик. - Ох, хорошая девочка... - коза заблеяла. - Она похожа на тех коз, что были у меня дома, к этой породе нужен чуть-чуть другой подход. Он все говорил и говорил о козах и другой скотине, а я присел на скамью поглядывал то на пыльную улицу, то на загорающиеся маленькие окна домов вокруг. - Хочешь молочка? - Доминик подошёл ко мне протягивая банку, над которой вился пар. - Пожалуй, откажусь, - я натянуто улыбнулся. Он ушёл. Но вскоре вернулся, он уже почти начал вновь рассказывать о козьем молоке, но я прервал его: - Не знал, что вы держали скот... Ты давно сдружился с Миклашом? Он штопает тебе одежду... - я коснулся аккуратно зашитого рукава рубашки, той самой, которую я видел в руках Миклаша тогда у костра. - Ревнуешь? - усмехнулся Доминик, к нему почти вернулся прежний налет игривой возвышенности. - Куда ему до меня... - Мы познакомились за долго до этого путешествия. - Правда? - я повернулся к нему, он кивнул. - Мне было тогда лет десять... - грустно отметил Доминик. Он изменился, будто с него слетела маска. - Наверняка душераздирающая история... - Угу... Он мой давний друг. - Вы такие разные, как же так получилось? Доминик задрал голову, чтобы посмотреть в темное небо. - Звёзды здесь не так сверкают как на горе, а в столице наверняка и вовсе не будет видно, всё будет в праздничных огнях... Но земной свет не способен погасить небо, главное - я знаю, что звёзды все ещё светят для нас. Я дёрнул бровью, не понимая к чему он ведёт. - В ту ночь звёзды подвели меня... было так темно, - Доминик нахмурился, - но Миклаш указал мне путь. Меньше всего мне сейчас хотелось разгадывать тайны его личной трагедии. - Мне было лет десять, когда Миклаш пришел к нам в дом. У нас был скот, а у него свежие пастбища, и возможность обеспечить наших животных даже зимой. Но они с отцом все торговались и спорили, так и не смогли договориться... А я очень любил наших козочек, часто бегал в стойла и на пастбища, все время проводил с ними, ухаживал, чистил, доил, играл... - Доминик с ностальгией улыбнулся, но тут же погас. - И часто оставался с ними до самой ночи, когда уже все работники расходились... Я даже подумать не мог, что в собственном доме, что вообще где-либо может случиться такое со мной или с кем-то другим, с девушкой или с ребенком или... В общем, на меня напали и Миклаш спас меня, - протараторил он. Я положил свою руку на его ладонь медленно поглаживая, он глянул своими большими жалостливыми глазами на меня, так и просил меня, умолял, чтобы я больше не спрашивал, но разве я мог. - Напали? Доминик сглотнул. - Надо мной хотели... надругаться... - Как... ты это понял? Доминик сжал челюсти, от него так и исходил холод. - Мне скрутили руки, повалили на землю и стали раздевать, сомневаюсь, что это можно с чем-то перепутать. Я сначала замер, не мог понять, что происходит, но потом... Он не затыкал мне рот, ему нравилось, что я кричал... Тогда-то и подоспел Миклаш, он сказал, что осматривал наш скот, все ещё раздумывая над предложением. Он... он забил того урода до смерти. А потом я видел, как он сжигал его труп... - Доминик долго молчал, все ещё ищя какие-то ответы на небосклоне. - Ночья была такой темной... а потом Миклаш показал мне звёзды, в тот день был звездопад, никогда прежде не видел подобного. Он сказал, что это небо плачет, а ещё сказал, что тот человек, никогда не окажется среди звёзд, а вот я всё ещё могу исправится. Разве смысл нашей жизни не в том, чтобы удостоиться хорошего места там, - Доминик ещё сильнее задрал голову и ткнул пальцем в небо, - Миклаш... Миклаш будет там, в самом центре. - Доминик с грустной нежностью улыбнулся и опустил голову, догадываясь, что на небе для него едва ли найдется местечко. - А после он отвёл меня домой, он ничего не сказал отцу: я не хотел. Но они всё-таки заключили договор. Я не центр мира, но всегда тешил себя мыслью, что Миклаш уступил, чтобы иметь возможность видеться со мной, чтобы бывать в нашем доме. Он правда был частым и желанным гостем у нас. Я все слушал тишину ночи с отдаленными голосами, все не знал, что можно ответить на подобное откровение. - Думаю так и было, он все ещё заботится о тебе. Доминик улыбнулся так, как не улыбался никогда прежде, столь нежно... - Я тебе нравлюсь, Данияил? - вдруг спросил он, все ещё смотря вдаль. Я сглотнул. - Ты красивый... и очень милый. - Я знаю. - он повернулся ко мне, наши лица оказались так близко... Я поцеловал его. - Ты пил то молоко? - я коснулся тыльной стороной ладони губ, стирая травяной привкус, почти горький. Доминик внимательно следил за моими движениями. - И от тебя до сих пор пахнет этой козой. - От меня всегда так пахнет. Я пожал плечами, мол ну и ладно, какое мне до этого дело, лишь бы сейчас не нюхать. Я встал. - Попросить приготовить для тебя ванну? Он долго глядел на меня. - Не стоит. Я зажевал внутреннюю сторону щеки, раздумывая. - Мне сегодня тебя не ждать? Доминик отрицательно махнул головой. - Думаю это последний постоялый двор перед столицей. - Нет. У меня челюсти сжались. Я развернулся к двери. - Добрых снов, Данияил, - понеслось мне в спину. - Угу. Внутри за столом сидели все, даже Марта. Миклаш смотрел на меня самого момента как я переступил порог, внимательно, пытаясь что-то понять. Я быстро ушел наверх, в свою каморку. В нашу. Дверь едва не слетела с петель от сильного хлопка. - Блять! Вот же мелкий... - я заметил на кровати сидящего с идеально ровной спиной Януша. Он даже не повернулся на звук. А я шарахнулся от этого спокойного лица, глядящего в пустоту. - А у тебя, что за трагедия? Потерял смысл жизни, осознав, что Марта женится? Он перевел на меня свой спокойный взгляд. У меня мурашки побежали по спине от его "ничегоневыражающего" взгляда. А потом он коротко кивнул. Я рассмеялся и бухнулся на кровать на против. Потом вдруг, осознав, что не один, чуть приподнялся, расправил полы кафтана и вальяжно закинув ногу на ногу уселся. Януш так и сидел, пялясь в пустоту. Лунный свет из крошечного окошка коснулся его щеки, подсвечивая густые ресницы на полуопущенных веках, отражаясь в красивых чертах миндалевидных глаз. Я долго глядел на него, а потом фыркнул. - Нашел из-за чего расстраиваться! - он по-детски доверчиво перевел на меня взгляд, столь пронзительный, что я едва смог закончить мысль. - Да разве она одна такая... - У вас есть друзья помимо Марты? - откровенно спросил он. Я неловко улыбнулся, пытаясь припомнить. Увидя, мою реакцию он вздохнул и опустил напряжённые плечи. - Она тебе так нравится? - неуверенно спросил я. - ... - А вы то из-за чего расстроились? - вежливо продолжая диалог спросил он. - Хах, неважно... Кое-кто поломал мои планы на вечерний перепихон... Я чего-то таскался за ним, улыбался, а он... - я махнул рукой, - не первый и не последний. Мне в неверном свете луны, показалось, что уши Януша прямо-таки шевельнулись. - Как у вас так получается злить людей, выводить из себя, вы прямо-таки мастер всех поворачиваете от себя. - выпалил он. - А ты не забылся, птенчик?! - рявкнул я в ответ, делая оскорбленное лицо, за которым скрывал обиду. Обиду на самого себя. Мы недолги просидели в тишине. Я взглянул на его молодое удрученное лицо и, неожиданно для самого себя, предложил: - Уже так поздно, а я могу ещё внятно тебе отвечать, не пора ли принести жертву Квасуре? Веселая улыбка быстро сошла с моего лица - Януш так и продолжал сидеть, даже не поднимая головы. Я уже собирался завалиться в кровать, уткнуться лицом в подушку, чтобы забыть этот очень неудачный день, как паренёк вдруг встал. Он стукнулся макушкой о покатый потолок и осел, но настойчиво попытался вновь. Дверь за ним почти закрылась, но он тихо бросил: - Идёте? Я чуть пригладил волосы, отряхнул кафтан, и повторив участь Януша, досадливо потирая затылок, вышел во двор. Одинокий силуэт Януша маячил у колодца. Его стройная высокая фигура облаченная в узкие кожаные штаны, свободную рубашку и короткую стеганную куртку, невольно привлекала внимание. Молодое тело было не слишком мужественным, но широкие плечи обещали стать началом его взросления. У меня мозги вскипели, когда я увидел, как за столом Доминик мило пригрелся под боком Миклаша. Я подкрался к Янушу, руки скользнули по его узкой талии обхватывая, мой горячий шепот опалил его тут же порозовевшее длинное с округлым концом ухо. - Чего пригорюнился? Руки свились вокруг талии и прижался к его спине. Януш дернулся, широко распахнутыми глазами глянул на меня и отшатнулся, разрывая мои объятья. Его кадык дернулся верх-вниз, юноша застыл на месте. Я, еле сдерживая смех, опустил голову, пожал плечами и, театрально отряхнувшись, махнул в сторону калитки. Его шаги спустя несколько мгновений зашуршали следом. Мы двигались в глубь оживлённого города и чем дальше, тем ярче становилось вокруг. Дома были уже не из смеси глины и соломы, а из бревен и даже камней. В окнах домов горели свечи, а яркие прилавки рынка были уставлена масляными лампами, от которых воздух наполнялся приятным запахом масла. Лавки ломились от последнего осеннего урожая, огромные яркие тыквы лежали рядом с корзинами с кислыми яблоками и лукошками рассыпающихся мелких красных ягод. Мимо нас трое мужчин прокатили большие бочки. Вместе с пылью поднялся яркий запах хмеля. - Кажется, нам за ними, - я махнул головой в сторону удаляющихся мужчин и, поймав взгляд Януша, нырнул в переулок следом. Между деревянными крышами были натянуты разноцветные бумажные украшения, колыющияся не столько от ветра, а сколько от шума людской толпы. Чуть отвлекшись, я потерял из виду заветные бочки. Я резко остановился и Януш едва не повалил меня на землю, врезавшись мне в спину. Я даже не взглянул на него заметив на маленьком прилавке поднос с круглыми пряниками, блестящими от сахарной глазури. Маленькая женщина, сидящая в темноте вдруг ярко улыбнулась и раскинув руки начала подзывать нас, нараспев что-то лепечя на непонятном языке. Я сделал шаг к ней, но Януш схватил меня за запястье. - Что ты делаешь? - возмутился я, окинув солдатика взглядом. Женщина ещё что-то сказала и я, повернувшись, улыбнулся ей, заверяя, что сейчас подойду. Я дёрнул руку. - Господин, где ваша осторожность? Мы же в незнакомом месте мало что она в них положила. - О, нет, я так боюсь, - я хлопнул себя по щеке, испугано выпяча глаза. - Ах, а вдруг там абрикосовое варенье?! - шепнул я громко. Женщина, расслышав "абрикосовое" замотала, головой и на ломаном языке стала уверенно повторять. Я обернулся к ней. Она узловатыми пальцами скинула накрахмаленный рушник, открывая моему голодному взгляду горку ещё свежих, испускающих дивный аромат пряников, на которых глазурь ещё не успела окончательно застыть. - Господин, - строго позвал меня Януш, поняв мои намерения, но я лишь отмахнулся. Я уже хотел махнуть рукой, чтобы забрать их все, как Януш вышел вперёд, толкнув меня себе за спину. - Два, пожалуйста, - сказал он, показав количество пальцами. Я вцепился в его плечо: -Три. Он взглянул на меня, доставая из-за пазухи кошель и не один мускул не дрогнул на его лице. Я сильнее сжал его. Януш помахал хозяйке и показал четыре пальца. Хозяйка двумя руками протянула мне пряники, склонив голову, я в ответ тоже слегка поклонился ей и добродушно растянул губы, так как мог улыбаться только незнакомцам. Я не удержался и поднес угощению к лицу громко втянув носом воздух, пока Януш доставал монетки из кошелька. Пряники пахли орехами и сладостью. Хозяйка широко улыбнулась, её глаза стали похожи на полумесяцы, от которых протянулась паутинка морщин. Ее лице стало лучше видно, когда она выглянула к нам. Я удивился. Никогда прежде не видел таких людей, даже на картинках да и разговаривала она на странном языке. Кожа у нее была жёлтая, а лицо маленькое, круглое с узкими глазами. Женщина вдруг сложила руки в виде круга, изображая круглый пряник, а потом указала на луну выходящую из-за крыши последнего дома в переулке. Потом она будто разломала пряник на две части и показала руками домик. Она повторила свои движения несколько раз, тряся руками, будто пытаясь нас убедить. В окнах загоралось все больше огней, люди с улиц почти пропали, собравшись в кругу семьи. Мы нашли наконец кабак, где одинокие души в этот праздник заливали в себя хмель. Пол местами уже темнел от пролитого алкоголя, а на крепком дубовом столе стояла одна из трёх бочек которые мы видели. Я расспросил хозяина, который разливал пиво и кричал на мальчиков слуг, которые снували здесь как крысы, разнося тарелки. Одного он хлопнул по спине полотенцем, когда тот разлил чутка пива из кружки, но от удара он лишь больше выплескал, к тому же часть попала на его промасленную рубашонку. Пока Януш рассматривал людей(так серьезно, будто мы забрали в логово разбойников), хозяин рассказал мне про этот семейный праздник. Первым делом он угостил нас жиденькой белой молочной кашей из зерна, которое я пробовал впервые, которая была традиционным блюдом. Пряники по форме напоминали луну, а маленькие крупинки риса плавающие в водице напоминали Млечный путь. Мне вдруг захотелось, чтобы Доминик попробовал эту кашицу, он бы водил в тарелке ложкой, и рис медленно бы расплывался, дрейфуя. Это Доминик сказал мне, что скопление звёзд на небе, которое хорошо видно летними ночами, так зовётся. Впрочем, мне было все равно, пусть рассказывает свои бредни Миклашу, под крылышком, которого греется весь сегодняшний вечер. Ножик выпал из моих рук глухо стукнувшись о пол. Януш серьезно взглянул на меня и сунул мне в руку ложку, а затем поднял нож и отложил в сторону. В Жыте отмечали праздник воссоединения с семьёй и очищения. Последний урожай был собран, люди на всю зиму уходили с полей, наконец собираясь все вместе. Ещё один цикл посадки и сбора был закончен, земля и человек обновлялись, перерождались под слоем белого снега. Все друг другу кланялись и выражали почтения к старшим. Помимо лунных пряников и каши к столу подавали яблоки, груши, кабачки, капусту, репу и орехи, вообщем все что находилось в погребах, кроме мяса. Коров и коз кормили в этот день лучшим сеном и собирали, по поверьям, целебное молоко. Януш съел лишь один пряник, а остальные отдал мне. Задумчиво, потягивая пиво, он иногда что-то тихо спрашивал, и также кратко отвечал на мои вопросы. Я сделал то ради чего шел сюда. По телу разливалось приятно тепло. Я потянулся за последним пряником и, надкусив, понял, что если возьму в рот ещё хоть крошку, то весь сегодняшний вечер окажется в виде неприятной каши на этом столе. Я ткнул пряником прямо в губы Януша, тот странно поглядел на меня. - Ну же! Кусай! - Вы же хотели пряники, вот и ешьте, - отрезал Януш, но мне в его глазах почудилось сомнение. Я придвинулся ближе. - Помнишь, эти пряники принято делить между близкими людьми? - протянул я, завалившись на него и дрожащей рукой пытаясь попасть в его рот пряником. - Ты же наверно скучаешь по дому, по семье, с кем ещё ты сможешь разделить... - я икнул, упал лбом в его плечо, а угощение чуть не выпало из пальцев. Януш подхватил меня. - Ну же... Что тебе ещё надо? Могу выразить благодарность... Ик... - пробурчал я. - Все ведь разошлись по домам, а наш дом... наши семьи...Что у нас ещё осталось, кроме нас самих. Этому миру мы не нужны, - вдруг выпалил Януш, взял мою руку с пряником и поднес к своему лицу. Откусил. Крошки посыпались на его кожаные штаны. Остаток пряника он все же всунул в меня. - Пожалуй, господин, мы засиделись, - Януш торопливо поднялся, дожевывая угощение, поднял меня, подхватив под мышки, я покачиваясь свесил голову. - Мы никогда не увидим больше родную гору, эти леса и шахты! Думаю, вы сами это понимаете... Разве это не печально? Пара дюжин гномов... вот наша семья. - Да-да, - простучал я зубами, спотыкаясь о порог кабачка, - не пойму чего ты грустишь, у тебя же есть ненаглядная княжна. Януш не ответил мне, но стал идти быстрее, отчего у меня ноги ещё больше заплетались. Но я всем весом облокотился на гнома, так что тот всё-таки замедлился. - Так бурно реагируешь, когда я говорю о княжне, - я захихикал. - Я сейчас вас прямо здесь и оставлю, - сурово сказал Януш. - Хе-хе, да ладно, чего так волнуешься? Януш дотащил меня до кровати,что я смутно помню. Помню, что видел на первом этаже смутный светлый силуэт Доминика и кого-то большого рядом. Помню, хотя очень не хотелось, что начал хныкать, хватаясь за рукав Януша, прося лечь со мной. Потом крикнул, что ненавижу его и отвернулся к стенке. И совершенно неожиданно в полудрёме почувствовал, что кровать заскрипела, и Януш прижался ко мне, укрывая меня одеялом. Кровать была узкая, двоим приходилось жаться к друг другу и к стенке, чтобы ненароком не упасть на грязный пол, но мне было так холодно, что необходимостью стало чьей-то присутствие рядом. Януш наверное тоже напился, раз согласился на эту авантюру. Сон пришел быстро. Глубокий, без сновидений. Янушу повезло что я не растолкал его ночью, лишь уложил голову на его грудь. Следами моего преступления стали мокрые пятнышки на его рубашке.