Жажда твоего тела

Слегка прохладный мартовский вечер. Все еще есть ощущения, что зима не покинула этот городок, ведь по улицам до сих пор вальяжно разгуливает холодный ветер. Он то вздымается вверх, задевая кроны деревьев, то нагло и бесстыдно докучает прохожих, из-за чего те ускоряют шаг. Руки мгновенно замерзают только от одного столкновения с прохладным воздухом, а тем, кто в этот день не додумался надеть шарф не повезло совсем…       Джон уже валялся под одеялом без задних ног в одной майке и трусах. Его до жути сильно вымотала сегодняшняя прогулка с Линчем, Лили и Лукасом, так еще и в такую погоду. Однако отказаться идти именно сегодня он не мог, ведь у единственного племянника его любимого человека был день рождения. Они и так все вместе проводят очень мало времени – обычно только на основные праздники видятся. И то, бывало и такое, что Линч с Эвансом могли пропасть со всех радаров под канун нового года! С их то работой это обычная практика.       Что уж говорить о том, что Джон и Егор почти не проводят времени наедине с друг другом? От того и бывает, что кто-то из них не выдерживает и забывает, что они пока-что решили не разглашать о своих отношениях.       ***       Так случилось и сегодня на прогулке с Лили и Лукасом. Во время того, как Эванс и Линч находились рядом, последний вечно машинально пытался взять возлюбленного за руку, согреть его ледяные пальцы, прижимая к себе и нежно поглаживая. Но писатель, как только видел недоуменный взгляд очень внимательного племянника Егора, тут же отдергивал руку, виновато смотря в печальные глаза своей пассии.       И так несколько невыносимых раз! Шатен прекрасно понимал, что его журналист до жути изголодался по их совместным вечерам вместе, однако работа не позволяла. За эти несколько месяцев они, разве что, пару раз могли насладиться друг другом в отеле, и то, приходилось делать все максимально тихо и сдержанно. Комфортного секса с прелюдиями не могли себе позволить, ведь даже дома появлялись всего-то ради сна или подзарядки камеры.       Ему очень хотелось прямо сейчас, посреди улицы прижать брюнета к себе, зарыться рукой в его прямые локоны, и ласково целовать того в шею. Плевать, что его губы проветрились, плевать, что пальцы рук напоминают скорее льдинки, чем что-то, что может издавать тепло. Эванс хотел его и знал, что это желание взаимно. Однако тот понимал, что это действие в реалиях этого мира может стоить им дорого. Безумно дорого. И оно, к сожалению, не стоит того.       ***       Линч, приняв все нужные процедуры, досушил голову и кое-как в спешке надел на чистое тело серую футболку с шортами. Он очень хотел успеть до того момента, как писатель бы погрузился в сон. Он очень спешил перекинуться с ним хотя бы парой ласковых слов.       Чуть-ли не влетев в комнату, журналист по привычке захлопнул дверь и в мгновение упал на белоснежное покрывало, через несколько секунд укрываясь им по шею.       Как только Егор повернулся к полусонному Джону и открыл рот чтобы пожелать тому спокойной ночи, Эванс грубо притянул журналиста за руку и поцеловал в губы, чувствуя слабый запах его любимого геля для душа – лаванды.       Линч от шока дернулся, но как только почувствовал переплетение их пальцев, постепенно стал расслабляться, углубляясь в желанный поцелуй. Это было настолько сладко, что в одно мгновение даже излишне. В этот момент их сердца словно ничего не разделяло, словно они были полностью нагие. С каждой секундой те сливались воедино, ощущая вспышку любви и нежности с обеих сторон.       Парень просто таял от долгожданной ласки, дыхание сбивалось. Его тело в миллисекунду пронзала тысяча молний, дрожь внутри становилась невыносимой, сердце замирало от любого движения и казалось, он умрет. Прямо сейчас задохнется от переизбытка ярких и до безумия приятных чувств – разве это не есть лучшая смерть? Но он не хотел умирать. Он не сможет спустя столько времени утолить свой голод за несколько секунд. Ему нужно больше. Больше, намного больше.       Из экстаза его вернула на Землю жгучая боль на губах, от чего журналист издал тихий болезненный стон.       — П-прости, прости, Егор! — Джон тут же оторвался от поцелуя и взглянул в изумрудные глаза возлюбленного.       Линч, еще не придя в себя после такого всплеска ощущений, потупив взгляд пялился на Эванса, не понимая за что тот извиняется.       — Я слегка перестарался, прости… Надеюсь, ран нет? — писатель навис над брюнетом и пристально рассматривал алые покусанные губы своего любимого.       В ответ Егор лишь отрицательно помотал головой.       — Та чего же ты молчишь то? — встревоженно спросил тот. — Егор? — парень схватил того за плечо.       — Джонни, Джон, успокойся… — послышался смешок и Линч нежно улыбнулся.       Наступила неловкая пауза. Эванс наклонился совсем близко.       — Я скучал… По этим чувствам, — журналист потянул пассию на себя. — И по тебе. Сильно-сильно.       Джон прилег рядом и уткнулся носом в бархатную шею, вдыхая любимый аромат. Ему так и хотелось укусить Линча или сделать что-то еще более безбашенное, но он сдержался, хотя сам не понимал, почему его что-то останавливает.       Егор обнял писателя за талию, чувствуя, как тот весь дрожит. И Эванс тут же прижался к возлюбленному еще сильнее, ощущая, словно вся кожа, где их тела соприкасаются, горит и жжется. Но это была приятная боль.       — Егор… Ты прости что я сегодня так на прогулке, — парень нервно сглотнул. — Ты должен понимать, что я еще не готов признаться Лили, а особенно Лукасу во всем этом… Я не-, — его перебили.       — Джон, даже не думай оправдываться. Я понимаю, — журналист поцеловал того в макушку, одной рукой все еще придерживая за талию, а другой медленно поглаживая шелковые волосы.       И снова пауза. Короткий вздох.       — Мне не хватает тебя… Твоих прикосновений, поцелуев, наших совместных вечеров. Из-за работы мы вечно находимся в напряжении, так еще и не имеем никакой возможности как-то разрядить эти тревожные чувства. Это стало нестерпимо для меня. Ты хоть и рядом, но я даже не могу сделать что-то… — он запнулся. —Ты же понимаешь… В моменты опасные для жизни совсем не до объятий. А у нас такие моменты – рутинность, — Линч тоскливо посмотрел на желанное тело перед собой и устало улыбнулся.       Как прошло несколько минут тишины, журналист почувствовал чью-то руку, которая бесцеремонно нырнула под светлую футболку. Джон решил, что нет смысла продолжать диалог и пора переходить к действиям.       Шатен почти беззвучно вздохнул, ощущая неровности кожи под подушечками пальцев. Он проводил рукой по каждому шраму, обводя контуры самых больших из них. Егор отозвался довольным стоном, как рука переместилась на живот.       — Повернись ко мне спиной, пожалуйста, — шепотом произнес Джонни.       Журналист послушно выполнил просьбу, ложась на правый бок.       Эванс прижался к нему так, что, если даже хорошо постараться – не отлепишь. Егор опять почувствовал, как ловкая левая рука скользнула под футболку, слегка задрав ее. Брюнет замер, а сердце бешено забилось, разливая наслаждение по всему телу, доставая до самых кончиков пальцев.       Пока Егор старался наладить дыхание, Джон уже вовсю хозяйничал у того под футболкой. Как только рука дотронулась до впалого живота, а после потянулась выше, журналист судорожно вздохнул.       Джонни аккуратно дотронулся до алой бусинки, едва оттягивая ее и все сильнее сжимая, ориентируясь на реакцию возлюбленного, который на эти действия красноречиво застонал и немного выгнулся в пояснице, прося большего. Шатен, прищурив хитрые глазки, стал все сильнее надавливать на ареол.       — Д-джон! — журналист беспокойно сглотнул, стараясь расслабиться и привыкнуть к давно заветным ощущениям.       Его наглая и совсем бесстыжая пассия приоткрыла пухлые бордовые губы и прильнула к манящему участку шеи. На этом моменте Егор уже весь покрылся мурашками, а соски набухли от сильно острого внимания к ним.       Писатель на секундочку оторвался от шеи любимого и произнес:       — Расслабься, милый, чего весь дрожишь? — и не дожидаясь ответа тот сразу прилип обратно к нежной, участками покрасневшей кожи, оставляя очередной засос.       — Да как ту-, — брюнет издал короткий стон.       — Боже, ну ты же нечто! От каждого моего малейшего действия выгибаешься и стонешь. Прелесть! — Джонни хихикнул, продолжая выцеловывать оставшийся в живых участок шеи, иногда переходя к спине.       Егор промолчал, что писателю не понравилось и тот назло прикусил возлюбленному мочку уха.       — Джон!       Ответа на раздраженный возглас не последовало, парень лишь скорчил несчастную мордашку и начал бережно зализывать место укуса.       Через несколько минут всех ласк Егор уже превратился в вату. Он почти бессознательно лежал на боку, чувствуя на своих ягодицах чужую эрекцию и все еще не прекратившиеся прикосновения к его полюбившейся Эвансу груди.       В один миг все чувства обострились, тело внезапно расслабилось, а Джон продолжал настырно крутить одну из бусин между пальцев, проговаривая разные милые глупости и обдавая покусанное ушко жаром. Егор вздрогнул и с громким стоном выругался на Джона, ощутив, что теряет контроль над телом, а боксеры на нем становятся мокрыми.       — Джон-ни, агх-х, блять! — все тело прожгла пульсация, растекаясь маленькими волнами, заставляя плоть непроизвольно выгибаться и дрожать.       Через мгновение все утихло, а Эванс мог только в очередной раз восторженно произнести:       — Вау, да ты действительно нечто, котенок!       ***       Когда оргазм понемногу ослабевал, Джон стянул с Линча его мокрые от выделений боксеры и кинул на пол.       Егор еще через пол минуты и вовсе отключился, а Джон заботливо укрыл того одеялом и тихонько привстав с кровати направился в ванную.       Ему еще необходимо решить его недоразумение, иначе он не уснет.