Finding one's place (Найти своё место)

Тихий звук дыхания разносится эхом по большой комнате, тени перемещаются по стенам. Зарывшись в тёплые мягкие одеяла, Том крепко прижимал к себе Гарри, которая лишь издала тихий звук дискомфорта, прежде чем ещё глубже погрузиться в его объятия, снова погрузившись в тепло и тяжесть сна. Мягкими круговыми движениями поглаживая её спину, Том запечатлел в своей памяти нежное выражение её лица. То, как её лицо утратило резкость, оставшись в состоянии уязвимости. В таком состоянии её мог видеть только он. Она принадлежала ему и только ему, и он сделает всё, чтобы так и оставалось. Новость об их духовной связи только подтвердила то, что он уже знал. И хотя это доказало, что заведующая ошибалась во многих вещах, которые она ему говорила, это не отменило у него желания иметь семью. Ох, как же он всё ещё цеплялся за свою мечту иметь мать и отца. Гарри уже начала привязываться к Нагайне. Он видел, как она к ней относится с уважением. Её застенчивые взгляды, пока Нагайна расчёсывала и заплетала ей волосы. Он не мог её винить: В отличие от него, оба её родителя были мертвы. Горькое чувство покинутости закипело внутри него. Неужели его отец бросил мать умирать? Знал ли он, что у его матери будет ребёнок? Он всегда надеялся, что однажды отец придёт за ним, но теперь он не был в этом уверен. Больше всего его удивило то, что магией владела его мать, а не отец, но он не мог понять, почему она не использовала её, чтобы выжить. Разве она не хотела быть с ним? Может быть, заведующая была права: Он никому не нужен. Ни двум семьям, которые забирали его к себе домой на неделю, ни его покойной матери, ни его отцу. Словно почувствовав его страдания, Гарри с трудом открыла глаза и подняла руку, чтобы коснуться его лица. Мягкие пальцы коснулись его щеки, прежде чем безвольно лечь ему на грудь. Она тихо вздохнула, закрыла глаза, и на её лице появилась улыбка. Его переполняли тёплые незнакомые эмоции, оттеснявшие горечь, которую он чувствовал. Нет, у него была Гарри. Гарри хотела его, всего его, даже ту тьму, что в нём была. Гарри была его родственной душой. И Гарри было достаточно. Он загнал все мысли о семье обратно, похоронил их глубоко в тёмных уголках своего разума. Они ему не нужны. Он коснулся губами головы Гарри и наконец позволил себе погрузиться в объятия сна. Дни быстро пролетали, словно в тумане, размытые красками, пока гоблины праздновали. Их представляли главам различных кланов страны, одетых в лучшие шелка, которые можно было купить за золото. Извращенный язык гоблинов преследовал их, и Том отчаянно хотел его выучить. Ему нужно было узнать, о чём говорят гоблины между собой. Он не собирался позволять им контролировать его жизнь или жизнь Гарри. Его Гарри выглядела прекрасно, в её волосы были вплетены маленькие драгоценности и золотые цветы. Одета в красивое изумрудное платье, подчеркивающее её зелёные глаза. Лечение, которое назначил им Блейдингхарт, творило чудеса с их телами: Они больше не выглядели такими изможденными, как раньше. Он был одет в мягкие одежды цвета лесной зелени с серебряной вышивкой, а на голове у него был простой золотой обруч. Зафара сидела у него на плечах и время от времени отпускала замечания о гоблинах. Нагайна шла в нескольких шагах позади них, одетая в простое синее платье. Блейдингхарт – постоянная тень позади них, не сводящая с них глаз. После празднования они быстро погрузились в изучение этикета волшебников, традиций и обычаев гоблинов и, что самое важное, магии. Им было приказано продолжить изучение некоторых предметов из магловской школы. Умение читать, считать и писать по-прежнему было необходимо в Волшебном мире. У них были наставники по изучению истории, как волшебного мира, так и магических существ, языков и всего остального, что могло бы подготовить их к будущему. Гоблины позволили Нагайне преподавать им французский язык как официальный предмет, но она научила их вещам, в которых гоблины, как она сомневалась, разбирались. Магия змей. Парселмагия. Том был очарован, это было его наследство. Тихое шипение могло обездвижить человека, свистящий шёпот возле раны позволял магии проникать в неё, залечивая кожу, как будто она была новой. Для парселмагии не требовалось использования волшебной палочки, нужно было только захотеть, чтобы это произошло. Нагайна подчёркивала, что парселмагия не непобедима, и, как и любой другой вид магии, её можно победить. Именно Гарри спросила Нагайну, почему у неё нет палочки, как у Ньютона. Нагайна объяснила, что в волшебном мире существуют законы, запрещающие ей использовать волшебную палочку из-за её статуса существа, но это не мешает ей использовать магию. Блейдингхарт научил их контролировать свою магию. Он научил их тому, что многие волшебники и ведьмы называли беспалочковой магией. Хотя Том хорошо владел магией, он научила его медитировать. Он помог ему быстрее получить доступ к магии и сосредоточился на том, чтобы помочь Гарри достичь того же уровня, что и он. Больше всего ему нравились уроки магии. Он видел, с каким благоговением Гарри смотрела на него, широко раскрыв глаза от воздействия магии. Ощущение силы, наполняющей его. Вкус электричества на языке, когда он рванулся вперёд. Это было волнующе. Дни проходили за изучением и практикой уроков, а вечера они проводили в своих комнатах. Именно в один из таких вечеров к ним подошла Нагайна с новостями. Она спросила их, не хотят ли они выйти и провести время с Ньютоном. Гарри была в восторге от того, что наконец-то сможет выйти, в то время как Том был не менее счастлив от того, что наконец-то можно выйти на поверхность, но он не был уверен в намерениях Ньютона Саламандера. Только подавленный вид Гарри заставил его наконец согласиться. Несколько дней спустя этот день наступил без особых хлопот, оба они были переполнены волнением от того, что наконец-то смогут исследовать Косой переулок.

***

Из зала послышался грохот, когда сотни блестящих золотых монет выкатились на поверхность. Вскоре за ними последовали четыре маленьких разноцветных детеныша нюхлера, которые принялись гнаться за монетами. Ньютон выскочил на поле зрения с палочкой во рту, он бросился вперёд, поймал одного пятнистого серого и сунул его в карман. Они ворвались в маленькую кухню, где Порпентина размахивала волшебной палочкой, готовя им завтрак, держа на руках младенца. Она двигалась с привычной лёгкостью, пока оставшиеся нюхлеры носились вокруг, собирая монеты, а Ньютон подбирал их одного за другим из разных мест. Взмахом палочки она вытащила что-то чёрное из серебряной посуды и направила его к Ньютону. Ньютон наклонил голову, и на его лице появилась улыбка. – Ах! Спасибо, любовь моя! – он пробормотал что-то своей палочкой, забрал нюхлера и положил его к остальным. Он сунул палочку обратно в карман и быстро поцеловал Тину в щёку, прежде чем вернуться туда, где были его нюхлеры. Он поместил их обратно в защищённую клетку, а затем быстро поднялся наверх. Ньютона переполняло волнения. После нескольких дней молчания от детей он наконец-то снова увидит их, на этот раз он собирался взять с собой Тину и маленького Роуленда. Из короткого письма, которое он получил от Нагайны, следует, что с ними всё в порядке. Гоблины были серьёзны в своём заявлении на опекунстве над детьми и уже нашли репетиторов для большинства их уроков. Нагайна рассказала ему смутные подробности об их жизненной ситуации, а также сообщила хорошие новости о том, что дети приняли её. Он был рад, что его друга так легко приняли. После событий в Париже её самооценка ухудшилась, и она замкнулась в себе. Она постепенно начала больше улыбаться, но её доверие и уверенность в себе всё ещё были подорваны. И если верить письму, она тоже приняла их как членов семьи. Может быть, они помогут ей увидеть, что она – нечто гораздо большее. Насвистывая веселую мелодию, он вернулся к Тине и Роуленду. На столе был накрыт полноценный английский завтрак. Подойдя к своей любимой жене, он обнял её сзади и поцеловал в мягкую золотистую шевелюру сына. – Как поживает мой маленький Роу? – спросил он, щекоча его под подбородком и вызывая радостное хихиканье. Взяв его из рук матери, Ньютон прижал его к себе и осыпал его лицо поцелуями, вызывая у него громкий смех. – Ну-ну, дорогой, не утомляй его слишком рано, иначе он не сможет встретиться с теми замечательными детьми, о которых ты всё время говоришь. – голос Порпентины был наполнен радостью, когда она устанавливала стульчик для кормления Роуленда. Ньютон надулся, когда она попыталась забрать у него Роуленда. После быстрого завтрака они отправились в паб «Дырявый котёл». Оглядев тускло освещённое пространство, Ньютон пытался найти Нагайну. Они договорились встретиться в «Дырявом котле» чуть позже десяти. Не обнаружив её, он потянул Тину к пустому столику, чтобы подождать. Они сели, и Порпентина покачивала Роуленда на коленях. Вытащив из кармана маленькую игрушку Феникса, он начал играть с Роулендом. Прошло несколько минут, прежде чем небольшая группа вошла в паб. Подняв глаза, Ньютон увидел Нагайну, держащую за руку маленькую девочку Гарри, и Тома – рядом с ней. Оба выглядели гораздо лучше, чем в первый раз, когда он их увидел. Одетые в более красивую одежду, подходящую их маленьким фигурам, они не выглядели сиротами. Хотя они оба всё ещё выглядели слишком бледными, они больше не выглядели болезненными. Одетая в тёмно-синее платье и мантию, Гарри заплела волосы в косу и заколола их золотой лилией. Том, соприкоснувшись своими пальцами с её пальцами, был одет под стать ей. Нагайна, похоже, также обновила свой гардероб, надев наряд похожей расцветки. Поймав её взгляд, он помахал им рукой. – Мистер Ньютон! – воскликнула Гарри, когда они подошли. – Привет, Гарри! Как твои дела? – Отлично! Это было чудесно! У нас новый дом, и Нагайна нам помогает! И, – она схватила Тома за руку, притянула его к себе и тихим заговорщическим тоном прошептала, – Мы – родственные души. Удивление и радость отразились в её глазах, когда она произнесла это слово, словно в нём заключались все её желания и стремления. Взглянув на Тома, Ньютон увидел в его глазах то же благоговение, что и в глазах Гарри. – Как приятно это слышать! Представьте себе, что у вас есть родственная душа, созданная специально для вас с помощью Магии. В наши дни они такая редкость, и им часто трудно найти друг друга. Я рад, что вы двое нашли друг друга. Гарри довольно кивнула, глаза её ярко сияли. Порпентина поёрзала на своём месте рядом с ним и протянула им руку. – Я Порпентина Саламандер, урождённая Голдштейн, я жена Ньютона, но вы можете называть меня Тиной. А это Роуленд, наш сын. Ньютон с восхищением наблюдал, как поведение девочки изменилось и стало напоминать поведение знатной особы. – Очень приятно, Леди Саламандер. Меня зовут Гарриэт Синтия Реддл, – она сделала небольшой неуверенный реверанс, прежде чем пожать руку Тине, – Но зовите меня Гарри. Она широко улыбнулась, вернувшись к своему обычному жизнерадостному облику. Сделав шаг вперёд, Том слегка кивнул ей, прежде чем обратить своё внимание на Порпентину. – Я Том Марволо Реддл. Приятно познакомиться с вами, Леди Саламандер. – он слегка поцеловал её руку. – Они так вежливы, ты научила их Нагайна? – прошептал Ньютон, когда Порпентина начала осыпать Гарри похвалами по поводу её прически и наряда. Нагайна покачала головой: – Я лишь немного помогла. В основном это сделали гоблины. Они не отпускали их, пока они не сумели как следует поприветствовать Чистокровных и выглядеть как они, – она слегка фыркнула, натягивая рукава платья, – Они заставили меня купить новый наряд, чтобы я смогла пойти с ними сегодня. – Итак, это официально? Их официальными опекунами являются гоблины. Скоро ли они об этом объявят? Нагайна наклонила голову, осматривая паб. – Ещё нет. Может быть, на седьмой день рождения Тома, но они хотят подождать дольше. Они хотят сохранить это в тайне как можно дольше, особенно учитывая, что Том – настоящий Наследник. Ему не разрешено называть свою другую фамилию. Единственное, что выделялось у Ньютона, так это его знание парселтанга, только Салазар Слизерин обладал этой способностью. – Слизерин? Нагайна слегка кивнула в ответ. Ньютон пристально смотрел на этих двоих, пока они развлекали Роуленда, Тина тепло им улыбалась. Маленький язычок начал высовываться из рукава Тома, а затем появилась маленькая чёрная головка. Он рассказал Порпентине об их способностях и почувствовал облегчение, когда она не отреагировала отрицательно. Хотя это не помешало тревоге расцвести в его груди. Он понимал, почему гоблины хотели сохранить это в тайне. Если бы кто-нибудь узнал, дети были бы засыпаны оскорблениями со стороны окружающих. Некоторые увидят в этом угрозу своему нынешнему положению и захотят устранить их, в то время как другие захотят завербовать их, чтобы укрепить своё собственное положение. Истинный Наследник обладает огромной силой не потому, что он потомок одного из основателей, а потому, что он был благословлен Магией. Немногие истинные Наследники в истории совершили удивительные вещи для магического мира, и обычно их присутствие приносило время мира. Больше всего его волновало, как люди отреагируют, узнав, что Том – Наследник Слизерина. Несмотря на все рассказы о том, сколько хорошего приносят истинные Наследники, фамилия Слизерин считается тёмной и злой, и всё из-за их способности говорить на парселтанге. Общение со змеями считалось одной из самых тёмных черт характера, хотя бы потому, что некоторые змеи были очень ядовиты, а недавние санкции были направлены на искоренение так называемых тёмных черт характера. Он отбросил эти мысли и не стал беспокоиться. Он сможет придумать, как помочь позже, когда будет дома. Сейчас он хотел, чтобы они хорошо провели время. – Спасибо, что рассказала мне, – он прошептал ей, прежде чем встать. – А теперь кто готов пойти посмотреть на змей? Ему было достаточно увидеть их сияющие лица, прежде чем вывести их на улицу. Ветер щипал их за носы, пока они медленно продвигались к зоомагазину «Волшебный зверинец». Войдя внутрь, они были атакованы шумом, издаваемым бесчисленными различными животными. Ньютон подошёл к прилавку, пока Гарри и Том с благоговением разглядывали разных животных в магазине. – Нагайна, посмотри на птиц! – взволнованно прошептала Гарри, хватая Нагайну за руку и подтягивая её посмотреть. Порпентина тихо рассмеялась над выходками Гарри. На лице Тома появилась лёгкая улыбка, прежде чем он последовал за ними, оставив Ньютона наедине с Порпентиной. Тина повернулась к нему с глазами, полными печали: – Они подверглись насилию, не так ли? Ньютон отвернулся, покусывая губу и нахмурившись, размышляя, что сказать. Из того, что он говорил с Нагайной, он уже составил себе представление о том, каково им было, но, несмотря на всё доверие, которое они испытывали к Нагайне, они отказывались говорить о своей жизни до встречи друг с другом. – Мы подозреваем, что это так. Не поднимайте эту тему, они… плохо с этим справляются, – увидев взгляд жены, он добавил: – Нагайна попыталась, но это только усложнило ситуацию. Прежде чем уйти, она тихонько цокнула языком. Ньютон тихо вздохнул. Он любил Тину, честно говоря, но она беспокоила его, когда хотела помочь всем, а ведь не все хотели помощи. Он знал, что её сердце взывало к ним, как оно взывало к любому другому человеку, подвергшемуся насилию, но если она будет слишком давить, это может плохо кончиться. Нажав на звонок, к ним вышла жизнерадостная женщина. Увидев его, она тут же повела его в заднюю часть магазина, где находились новые Рунеспуры. По дороге он встретил Гарри и Тома, рассматривающих пару Болтрушаек. Крошечные молчаливые крапчатые птички прыгали с ветки на ветку в своём вольере. – Пойдёмте, дети. – он махнул им рукой, приглашая следовать за ним. Дети, потянув друг друга вперёд, споткнулись и остановились позади него, а Гарри тихонько захихикала. Они останавливаются в отделе, посвящённом рептилиям. Стеклянные террариумы были поставлены друг на друга, некоторые из них были пустыми, а в других находились рептилии разных видов. – И вот они! Рунеспуры! – воскликнул он с торжеством. В стеклянном террариуме лежали четыре маленькие багрово-оранжевого цвета с чёрными полосами трёхголовые змеи. Головы издавали ворчливое шипение, когда их потревожили. Гарри и Том подошли поближе к шкафу, переводя взгляды с одной головы на другую, пока они спорили о людях. Зафара обвилась вокруг руки Тома, бросив на Рунеспуров недовольный взгляд. – Замолчите, змеёныши! Вы находитесь в присутствии моих птенцов, так что ведите себя хорошо. Три полосатые головы с зелёными глазами смотрели на неё угрожающе: – Зачем такой змее, как ты, нужны немые люди в качестве детёнышей? Ты нарушаешь кодекс чести змей! Что делает их такими особенными, что они заслуживают нашего уважения? – Перестань так плохо относиться к Зафаре! – Гарри сердито зашипела, прежде чем Зафара успела ответить. Змеи в комнате замерли, продолжая шипеть, а затем комната взорвалась громким шипением. – Говорящий! – Змееуст! – Первый за столь долгое время! – Говорящий! Позади них, в более крупном террариуме, находилась змея бордового цвета с чёрными отметинами, обвивавшая ветку дерева. Он сполз вниз и поднял голову вверх: – Добро пожаловать, говорящий, в наши логова! Выберете ли вы одного из нас в качестве своего спутника? Мы дадим больше, чем простая змея. – Зафара сделала больше, чем любой из вас. Почему мы должны выбрать одного из вас? – был краткий ответ Тома. Честно говоря, он не знал, что магические змеи могут быть такими опасными по сравнению со своими немагическими собратьями. Казалось, у них было врождённое желание найти лучшее и оставить это себе. Зафара была ярким примером того, насколько они были собственниками. – Ещё один говорящий! Сегодня у нас два говорящих! – Дураки! Это мои детёныши! – закричала Зафара. – Ладно, давайте просто уйдём, – Том вмешался, прежде чем змеи вступили в жаркий спор. Гарри приглушённо рассмеялась, и последовала за ним. Ньютон бросил на них растерянный взгляд, прежде чем последовать за ними. – Эм, я что-то пропустил? – Ничего важного! – легкомысленно ответила Гарри. Остаток дня приятно провели, гуляя по переулку. Ньютон повёл их в небольшую закусочную на обед, а потом показал менее известные места, например, небольшой парк в конце одной из дорожек. Их последняя остановка была в кафе-мороженого хозяина Флориана Фортескью, где они съели мороженое, прежде чем отправиться в банк. – Было так приятно провести этот день вместе, мои дорогие! – сказала Тина, обнимая детей. Роу тихо хихикал у неё на руках. – Спасибо, что пришли, леди Саламандер, – быстро ответил Том. – Я уже просила называть меня Тиной, Том, – её глаза загорелись идеей, – А ещё лучше зовите меня тётя Тина! На лице Гарри промелькнуло выражение паники, а затем оно потемнело. Том осторожно подошёл ближе, положив руку ей на спину, пытаясь удержать её на месте. – Посмотрим, Тина, – вместо этого сказал Том. Он слегка толкнул Гарри, чтобы она что-нибудь сказала: – Эм, да, спасибо, – она пробормотала себе под нос. Ньютон вмешался, чтобы разрядить неловкую ситуацию: – Ребята, мы с Тиной хотели бы узнать, будет ли вам интересно отпраздновать вместе с нами Самайн. Мы проведём ритуал в честь умерших, – он замолчал. Зафара выбрала этот момент, чтобы вылезти из-под мантии Тома: – Птенец Гарри нервничает! Кого мне нужно атаковать? Гарри отвлеклась от своих мыслей: – Никого, Заф. Это были просто... воспоминания, – неубедительно закончила она. Ньютону хотелось бы понять то тихое шипение, которым они часто обменивались друг с другом. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он посмотрел на Тину в поисках помощи. – Сейчас вам не обязательно это говорить. Подумайте об этом и напишите нам, когда примете решение, хорошо? – Конечно, Тина! Мне сейчас надо забрать малышей, но скоро пришлём сову, – с этими словами Нагайна повела детей внутрь. – Я всё испортила, не так ли? Ньютон непонимающе посмотрел на Тину. Что она имела в виду? Он думал, что день прошёл отлично. Сейчас у них только эта странная заминка. Потом его осенило: – Нет, дорогая! Им просто нужно время, чтобы привыкнуть. До этого в их жизни не было хороших отношений. Нам просто нужно дать им время привыкнуть к нам. Пусть всё идёт своим чередом, любимая. – Я не знаю, дорогой. После этого Гарриэт выглядела напуганной. Ньютон слегка нахмурился. Хотя он и заметил, что она немного запаниковала, это произошло из-за того, что Тина хотела, чтобы они называли её тётей. – Это Гарри, Тина. Дай им немного времени. Прошло не так много времени с тех пор, как они сюда пришли. Скоро ты увидишь, что они захотят снова нас увидеть! – Надеюсь, ты прав, – вздохнула Тина.

***

Нагайна отправила письмо за несколько дней до Дня всех святых, или Самайна, как его называли в Волшебном мире. Блейдингхарт сказал, что это будет для них хорошим опытом, и таким образом убедил нацию гоблинов разрешить им пойти. Затем Том и Гарри потратили время на поиск информации о прошедших торжествах. Оба испытывают небольшой страх перед перспективой встречи с мёртвыми. Это был единственный день в году, когда грань между мёртвыми и живыми была самой тонкой. Им прислали небольшой латунный ключ, который ровно в шесть вечера привёл их на небольшое поле. Они побрели вслед за Нагайной по извилистой тропинке, ведущей к красивому уютному кирпичному дому. Дом возвышался над винтовой лестницей, появлявшейся снаружи через разные промежутки времени. Впереди располагался небольшой сад, а чуть поодаль – сарай на берегу озера. Когда они подошли к двери, их встретил радостно улыбающийся Ньютон. – Добро пожаловать! Проходите! Мы как раз собираемся начать праздник! – сказал Ньютон и проводил их в небольшую гостиную. Дом был тёплым и уютным, оформленным в мягких коричневых тонах. Картины были расставлены во всех возможных углах, некоторые из них двигались, другие были неподвижны. На многих из них были изображены Ньютон и Порпентина с Роулендом на руках, а на других они были запечатлены с Нагайной в разных местах. На многих картинах были и другие люди. Гарри было любопытно, как им удалось познакомиться со столькими людьми. Ньютон привёл их в небольшую столовую, стол был полон различных экзотических блюд, некоторые из которых они никогда раньше не видели. Гарри и Том всё ещё удивлялись количеству еды, которое им приходилось видеть каждый день во время еды. В приюте никогда не было достаточно еды, и некоторым детям приходилось обходиться только несвежей водой. Гоблины были коллективным народом, и ужины всегда проходили вместе. Каждый день бесчисленные столы были заполнены огромным количеством еды, и их не переставало удивлять, что еда была доступна в любое время. Тина высунула голову из кухни: – Садитесь, садитесь! Мы так рады, что вы смогли прийти! – она принесла большую тарелку тушёных овощей и поставила их на стол. Ужин прошёл в приятной обстановке, с приятными разговорами о прошлых приключениях. Гарри это понравилось больше, чем шумный и бурный ужин в «Нации гоблинов». За десертом они слушают с пристальным вниманием рассказ Ньютона о своей встрече с Птица-громом, которую он привёз с собой в Америку. После ужина их повели вниз, в тёмную комнату. На полу рунами вокруг него уже был нарисован круг, вокруг него на центральных рунах расставлены свечи. Четыре тёмные свечи, выше и толще остальных, располагались вокруг круга так, чтобы вокруг него образовался квадрат. Тина опустилась на колени, чтобы посмотреть на них: – А теперь, дети, я даю вам свечи, чтобы вы зажгли их в честь любимого человека, который ушёл из жизни. Поместите их рядом с травами, которые мы будем сжигать, и сядьте где-нибудь в кругу. Когда я начну петь, закройте глаза и не пугайтесь, если начнете что-то слышать. Хорошо? – тихо спросила Тина, пока Ньютон готовил травы. В ответ они коротко кивнули. Это было оно. Гарри наконец-то встретится со своими родителями, а Том встретится со своей матерью. Один за другим они подходили к маленькому костру и зажигали свечи. Ньютон взял горящую ветку и зажёг остальные свечи вокруг них. Когда все расселись по кругу, Тина начала петь на латыни. Слова эхом разнеслись по маленькой комнате даже после того, как она закончила. Порыв ветра погасил свечи, и их поглотила тьма. Крепко зажмурив глаза, Том молча ждал, что произойдёт. Единственный шум – тихое дыхание каждого. По комнате поползли голоса и шёпот, и пробирающий до костей холод охватил всех. – Мама? Папа? – прошептала Гарри рядом с ним. – Бэмби? – раздался тихий стон. – Цветочек? – другой заплакал. – Неверно. – это был последний шёпот, прежде чем голоса стихли. – Нет! Мама! Папа! Вернитесь! – Гарри закричала, когда она слепо наклонилась вперёд. – Вы меня не любите? Они были правы? – прошептала она. Том инстинктивно потянулся к ней, переплёл их руки и потянул её на себя. Он знал, что её всё ещё преследуют монстры из её прошлого: – Нет, это не так. Должно быть, что-то произошло. – Том? Том резко открыл глаза и притянул Гарри ближе. Они уже не находились в комнате, а находились в пространстве, окутанном туманом, где вихри постоянно двигались, а фигуры постоянно скрывались из виду. Его взгляд был устремлён на странную женщину, которая смотрела на него с тоской. На ней было простое серое платье, а бледно-голубые глаза, казалось, смотрели в разные стороны. Она выглядела позорно. Он чувствовал, как внутри него закипает гнев, когда он смотрел на женщину, которая оставила его одного в этом мире. Гарри выглянула из-за его объятий, принимая всё во внимание. Как Том напрягся, услышав своё имя. Как женщина нервно переминалась с ноги на ногу, едва сдерживая себя, чтобы не двинуться в их сторону. Она яростно вытерла глаза. Женщина, должно быть, была матерью Тома, но он пока не предпринял никаких действий. – Почему ты бросила меня! – Том наконец прошипел. – Неужели я был настолько никчёмным, что ты оставила меня на пороге приюта? А как насчёт моего отца? Я ему не нужен был? Ты вообще меня любила? – он закричал, его сердце разрывалось от желания, глаза горели. Женщина упала на колени, издав приглушённый крик: – Мой малыш. О, мой малыш. Нет, ты не так понял. Я люблю тебя! Я всегда буду любить тебя! Это моя вина, что твоего отца не было рядом. Не вини его! Он не знает! Это всё моя вина! – Знаешь, я всегда мечтал, чтобы отец пришёл за мной. Чтобы забрать меня из этого ужасного места, но он так и не пришёл. – он отвернулся от неё, сосредоточив вместо этого свой взгляд на Гарри. Откинув назад чёрный локон, он вытер остатки её слёз. – Я рад, что он не пришёл, потому что теперь у меня есть Гарри. – тихо прошептал он. Меропа с тоской наблюдала за этой нежной сценой. Это то, чего она хотела, то, что было у её сына. Но она никогда не могла этого получить, поэтому сосредоточилась на том, чтобы сын наслаждался этим. – Он бы любил тебя. – тихо прошептала она. Он повернулся и пристально посмотрел на неё: – Я не знаю, стоит ли тебе верить, Мама. Она ещё больше сжалась, глаза её блестели от непролитых слёз. Том почувствовал укол жалости к матери, но отбросил эти мысли, поскольку дело было не в ней. – Докажи это. Докажи мне, что ты меня любила. Она протянула им руку: – Я люблю тебя, сын мой. Если бы я могла вернуться, я бы вернулась. Мне жаль, что я не была достаточно сильной, прости меня. Теперь она была ближе, её пальцы почти касались его щеки, когда он пытался отстраниться от неё. Он крепче прижал Гарри к себе, когда силуэт его матери мелькнул, став едва заметным. – Я люблю тебя, – прошептала она, прежде чем её дух потерял форму и заключил их в пародию на объятия. Она вложила в свои прикосновения свою вечную любовь к нему, своё сожаление и свою радость за него. Оба ребёнка ахнули от всепоглощающего чувства любви. Оно прожгло их вены, проникнув глубоко в их сердца. Вот каково это – быть любовью. Это была материнская любовь, но слишком быстро она начала угасать. – Мама, подожди! Я тебе верю! Вернись! – Том отчаянно звал, борясь с желанием заплакать. – Я тоже тебя люблю. Гарри вцепилась в него, пытаясь удержаться на ногах после переполнявших её чувств. Она попыталась сдержать слёзы, но безуспешно. Они текли по её лицу. Она не хотела, чтобы это касалось её, но не могла отделаться от этой мысли. Она спросила тихим неуверенным голосом: – Как ты думаешь, мои родители любят меня так же, как твоя мама? – Ты почувствовала это, Гарри? Безусловную любовь? Мама очень любит меня, но она любит и тебя тоже. Она была счастлива, что у меня есть ты, моя душа. Запомни это чувство, потому что твои родители любят тебя так же, как моя мама любит меня. Что-то, должно быть, помешало тебе их увидеть. Может быть, тебе нужен один из Даров. – прошептал он ей на ухо. Вместо ответа она уткнулась лицом в его шёлковую рубашку и крепче обняла его. Туман медленно рассеялся, и они вернулись в ту же комнату, в которой начали. Быстрые шаги предупредили их о присутствии ещё кого-то. Подняв глаза, они увидели обеспокоенное лицо Нагайны. – Дети, что случилось? – тихо спросила она, опустившись на колени рядом с ними. Новые слёзы защипали его глаза, но он отказался отвечать, лишь покачав головой, в то время как Гарри снова спрятала лицо. Тихо вздохнув, Нагайна лишь жестом пригласила его наклониться поближе. Он позволил ей обнять их, крепко обняв, а затем поднял их обоих, тихо прошипев: – Ньют, я отведу детей спать, у них была долгая ночь, ладно? Он вопросительно взглянул на неё, но всё равно кивнул, и она вышла из ритуального зала. – Я не думаю, что это была очень хорошая идея, любимый, – тихо пробормотала Тина через мгновение. Ньютон так не думал.