Последний аккорд под звон оружия

Часть 4 Воздух здесь был пропитан едким розовым дымом и предчувствием беды. Сутенер был в лютом бешенстве: одна из моделей сорвала съемку, и он искал, на ком выместить яд. Его взгляд упал на массивную, сутулую фигуру уборщика в углу, чье лицо скрывал жалкий холщовый мешок. — Эй ты, отребье! — взвизгнул Валентино. — Ты плохо вытер пол! Здесь пятно! Уборщик замер. Пальцы сжали древко швабры так, что дерево жалобно хрустнуло. — Я всё убрал, — прохрипел он из-под мешковины. Голос звучал низко, с пугающей, утробной вибрацией. — Ты мне еще пререкаться будешь?! — Валентино подлетел к нему, вырвал швабру и с силой швырнул её в стену. — Вставай на колени! Снимай свою вонючую тряпку с головы и вытирай ею пол! Живо! Мрачный уборщик медленно поднял голову. Взгляд, сверкнувший из прорезей мешка, источал убийственную ярость. Но это не была бессильная злоба забитой прислуги. От этого существа, казавшегося самым ничтожным в Аду, веяло неописуемой мощью — неуловимой для ослепленного мегаломанией Валентино, но от того лишь более опасной своей скрытостью. Он медленно опустился на колени. Дрожащими руками он развязал веревку на шее и сорвал мешок. В студии воцарилась гробовая тишина. Красная кожа, пульсирующий обрубок рога и лицо — лицо, которое каждый грешник знал по кадрам ежегодных Истреблений. Лицо Первого Человека. — Матерь божья... — прошептал кто-то из операторов, пятясь назад. Валентино замер, его розовые очки-сердечки сползли на кончик носа. — Адам?.. — он тут же хищно оскалился и лихорадочно нажал на кнопку связи. — Вокси! Дорогой! Ты не поверишь, какую «рыбку» я только что поймал в своей луже! Кармилла всё еще стояла у стола, сжимая в руках дневник Адама, когда тишину кабинета разрезал резкий, пронзительный сигнал. Это был звук экстренного приоритетного вещания, который Вокс использовал только для событий «платинового» уровня. — Опять этот выскочка... — прошипела Кармилла, не оборачиваясь к монитору. — Неужели рейтинги упали настолько, что он решил снова рекламировать свои бесполезные приставки прямо посреди утра? Она хотела было выключить экран, но странная интонация в голосе ведущей заставила её замереть. На экране Кэти Килджой выглядела неестественно возбужденной, её глаза горели нездоровым блеском. — ГРЕШНИКИ ПЕНТАГРАММ-СИТИ! — вопила она. — БРОСАЙТЕ ВСЁ! ЗАБУДЬТЕ О СВОИХ ЖАЛКИХ ЖИЗНЯХ! ТО, ЧТО ВЫ СЕЙЧАС УВИДИТЕ, ИЗМЕНИТ ИСТОРИЮ АДА НАВСЕГДА! На экране появился Вокс. Он буквально сиял, поправляя галстук перед камерой. — И снова здравствуйте, мои дорогие! — вкрадчиво начал он. — У кого-нибудь из вас бывало такое: у вашего партнера по бизнесу подрабатывает поломойкой сам глава экзорцистов? Камера отъехала, являя миру Адама. Он сидел в кресле, опутанный пучками проводов, которые угрожающе искрились, впиваясь в его кожу. — Что такое, вояка? — Вокс наклонился к нему с издевательской ухмылкой. — Выход на пенсию не такой радужный, как хотелось? — Вроде того, — глухо отозвался Адам. В его голосе не было страха, только странная, пугающая пустота. — Не волнуйся, после интервью мы дадим тебе чем-нибудь закусить. А пока — небольшая беседа. Скажи нам, как не раз помиравший: каково это? Адам поднял взгляд на камеру. В этот момент Кармилла почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Обычно чувствуешь привкус металла, когда кровь попадает в ротоглотку, — ровным, почти лекционным тоном произнес Адам. — А еще наступает ощущение гари во время кислородного голодания. — Твои жертвы ощущали то же самое? — подмигнул Вокс в объектив. — Примерно. Вокс заходил вокруг кресла, наслаждаясь моментом. — А как думаешь, если я тебя отпущу: что с тобой будет, когда ты покинешь это здание? — Что ж, если убиваешь, будь готов умереть, верно? — Это точно, мой друг! — Вокс хлопнул в ладоши. — И будь уверен: это коснется не только тебя, но и всех твоих соратников! Смотрел мое последнее выступление? Как тебе? Адам едва заметно кивнул. — Да, видел. Ты был хорош. Мои аплодисменты. — О-о-о, спасибо, это так мило! Я лично прослежу, чтобы ты помирал не слишком мучительно. Какая часть тебе особенно зашла? — Та, где ты пообещал забрать все богатства Небес, а жителей сделать рабами, — Адам подался вперед, насколько позволяли путы. Его обломок рога начал медленно наливаться багровым светом. — Очень экспрессивно. Наверное, много моих солдат собираешься положить? — О, даже не сомневайся! — Вокс вошел в раж, забыв об осторожности. — Их тела будут устилать нашу дорогу к победе! Адам опустил голову, и в эфире послышался низкий, вибрирующий смешок, от которого у зрителей по ту сторону экрана заложило уши. — Вот как... В таком случае, разобраться с одним крылатым тебе не составит труда, ведь так? — Что?.. — Вокс запнулся, его экран на мгновение пошел полосами. — Что ты имеешь в виду? — Сможешь ли ты покончить со мной? — Адам поднял лицо, и Кармилла увидела, как воздух вокруг него начал дрожать от нестерпимого жара. Вокс зашелся в лающем, механическом смехе. Его экран рябил от самодовольства. — Хех... Ха-ха-ха! Нет, спасибо. Посмотри на себя. Ты и так через пару дней сам сыграешь в ящик. Адам поднял голову, и в его единственном золотом глазу отразились искры от оголенных проводов. — Но так в чем проблема? Давай, пусть это ознаменует твой крестный поход! Покажи, как нужно бить врага, зомбоящик. Сделай это красиво. У теледемона зажглись глаза: «казнь в прямом эфире, - какие же бешеные будут рейтинги у этого выпуска!» — Ладно, — Вокс резко посерьезнел, его лицо на экране исказилось от внезапной злобы. — Я сегодня добрый. Так и быть — закончу твои страдания. В ту же секунду механизмы студии пришли в движение. Цепи взмыли вверх, растягивая руки Адама, и тысячи вольт тока пронзили его тело. Голова Адама бессильно опустилась, из горла вырвался глухой, надрывный стон. Вокс завороженно смотрел на эту картину, наслаждаясь триумфом. Но внезапно стон прекратился. Адам медленно поднял лицо, и на нем сияла жуткая, кровавая ухмылка. Его взгляд будто спрашивал: «Это всё, на что ты способен?» — Какого?! — Вокс отшатнулся. — Никто не выживает после такого заряда! Но руки Адама внезапно ожили. Он вцепился в сковывающие его путы и рывком вырвал ангельские цепи из креплений. Свободный конец одной из них, словно раскаленное лассо, свистнул в воздухе, намертво обвивая горло теледемона. Адам с размаху запустил Вокса прямо в центральный процессор студии. Раздался скрежет сминаемого металла и испуганный вскрик медиа-магната. Съемочная группа, почуяв неладное, в панике бросилась к выходам. — Стой! Нет! Нет, нет! — завопил Вокс, но было поздно. Его экран замигал красным, выдавая критическую ошибку системы. Вторая цепь Адама уже вцепилась в оголенные высоковольтные провода. Первый Человек выпрямился во весь рост, пропуская через себя колоссальный ток всей башни и смешивая его с яростью собственного пламени. Мощнейший взрыв потряс Пентаграмм-Сити. Верхние этажи Башни Ви разлетелись на куски. Центральный процессор — сердце и разум Вокса — превратился в расплавленный кремний. Вокс погиб мгновенно: его цифровое сознание не успело даже депортироваться в сеть. Вместе с ним в этом хаосе исчез и Радио-демон, избавившийся от связывающих его цепей контракта с Воксом. Строение полыхало, словно гигантский факел, застилая округу густым, черным дымом. Среди этого ада в небо поднялась одинокая, изломанная тень. Адам, тяжело взмахивая единственным черным крылом, уходил прочь. Каждый взмах давался ему через невыносимую боль, но дым и пламя стали его спасением, скрыв от обезумевшего города. Адам вернулся на кладбище самолётов. Каждый шаг давался с нечеловеческой болью, обгоревшее черное крыло волочилось по ржавой крошке, как сломанное весло. Он почти дошел до своего убежища, когда тишину разрезал спокойный, ледяной голос: — Тебе стоило сменить укрытие. Адам резко обернулся. Из тени разбитого фюзеляжа вышла Кармилла Кармайн. В свете молнии его лицо выглядело по-настоящему жутко в своей двойственности: правая половина осталась человеческой, мертвенно-бледной, с застывшим золотым глазом, в то время как левая — та, что познала биологическую смерть — была яростно-алой, с пульсирующим обрубком рога и бездонным багровым зрачком. — Надо же... — Адам криво оскалился. — Как раз собирался. Я ж не думал, что меня кто-то так оперативно разыскивает. — Знаешь, — Кармилла сделала шаг вперед, — всё можно было сделать иначе. Зачем эта дешевая показуха в прямом эфире? Зачем столько трупов? — Ха-ха... — Адам запрокинул голову, и по его алой щеке потекла струйка темной крови. — Леди, дешевая показуха — это всё, что у меня осталось. Повисло тревожное молчание. Дождь барабанил по металлу, смывая копоть с его изломанного тела. — Но так что? — прохрипел он, принимая стойку. — Драться хочешь или как? — Хочу закончить то, что не смогли сделать принцесса и её клоуны. Оба замерли. Адам, привыкший к ничтожным боевым навыкам местных обитателей, пошел «свиньей», пытаясь поразить оппонента плечом с разгона. Он вложил в этот бросок всю свою массу, но сразу же поплатился: Камилла, словно танцовщица, легко увернулась и одним точным движением подножки опрокинула его наземь. Адам был впечатлен. Он медленно поднялся, и посмотрел на неё: Кармайн стояла с невозмутимым, строгим взглядом, спокойно ожидая, пока он встанет. В её позе не было насмешки — только холодное ожидание достойного раунда. В его глазах, обычно полных хаотичного пламени, зажглось нечто иное — холодный, расчетливый азарт. Впервые за долгое время он встретил не «жертву» и не «мишень», а боевой интеллект. Использовать против этой женщины огонь или сталь сейчас казалось ему признанием собственного поражения. — Драться умеешь? — он вытер подбородок тыльной стороной ладони. — Ладно, давай по-серьезному. Для удобства Адам сорвал с себя старую шинель. Взгляду Оверлорда предстали жилистые руки, исчерченные венами и крепкие плечи, перевитые шрамами. Презрительно фыркнув, Кармилла перешла в атаку. Её удары были молниеносными и болезненными; Адам едва успевал уворачиваться, чувствуя, как мастерски она использует его инерцию. В какой-то момент ему удалось выйти на удушающий, но резкий удар ногой из великолепной балетной растяжки отправил его в нокдаун. Смертоносное лезвие пуантов уже приближалось к его шее, когда Адам, по-солдатски выверенно и беспощадно, нанес удар обеими ногами с опорой на одну руку. Кармайн отбросило; она откатилась в сторону, на мгновение скрючившись от острой боли. В голове мелькнула недостойная мысль: вернется ли она сегодня к дочерям? Адам уже нависал над ней, готовясь завершить бой глухим нокаутом, но в последний момент сеньора совершила великолепный перехват. Она сдавила шею Адама в захват между стальным бедром и голенью. Тот тщетно пытался вдохнуть, силясь подняться. Кармайн закрепилась сверху, поражаясь стойкости этого психопата. Адам попытался взлететь, но черное крыло было намертво заблокировано коленом противницы. Он метался по кладбищу самолетов, и со стороны это выглядело так, будто ведьма оседлала обезумевшего ночного путника. В конце концов, силы оставили Первого. Ноги подогнулись, и он рухнул лицом вниз. Кармилла, совершив изящный кувырок в воздухе, приземлилась в балетной позиции. Тяжело дыша, она подошла к поверженному и перевернула его на спину. Дыхания не было. Пульс — нитевидный. — Живой, — холодно констатировала она. В мозг пиявкой впилась нехорошая мысль, от которой не получалось отмахнуться. — Maldición... — Камилла редко позволяла себе ругательства, но сейчас ситуация была за гранью. Запрокинув голову Адама, она зажала ему нос и, глубоко вдохнув, прижалась губами к его рту. Пятнадцать нажатий на грудную клетку, снова вдох. Их губы смыкались герметично, в этом не было романтики — только сухой расчет реаниматолога и вкус крови. Наконец, послышался слабый хрип. Дыхание вернулось. Кармилла поднялась и, подхватив его грузное тело под руки, потащила его в сторону скрытого в тенях автомобиля.