Gnawing bones

Журналист сидел, прислонённый к кожаному дивану в центре вип-ложе, откуда открывался лучший вид на арену:  Он не был частью этого жестокого действа, но, несмотря на это, всё внутри него дрожало от напряжения. Воздух в помещении был плотным, наполненным запахом дорогих сигар и алкоголя. Разговоры гостей, оживлённые и сдержанные одновременно, пересекались с далекими звуками кровавого боя, которые доносились снизу. Чонгук был рядом. Он сидел с ним, почти не двигаясь, а его взгляд ,казалось, был прикован к тому, что происходило на арене: Лицо было безразличным, но глаза не отрывались от бойцов, словно следили за каждым их движением. Тэхен не мог не заметить,как его спина,которую он держал гордо расправленной, была напряжена– Господин Чон был частью этого мира, его правителем и, несмотря на свою невозмутимость, он словно воспринимал происходящее всем своим существом.  Ким вновь ощущал тот странный холод, который исходил от него. Он знал, что в любую минуту может быть сделан один неверный шаг, и эта тихая жестокость, которой наполнена вся атмосфера, накроет их с головой. И тем не менее, ему не хотелось уходить. Он чувствовал себя втянутым в этот мир, как никогда прежде.  Спустя некоторое время он опять украдкой взглянул на Чонгука—Тот, казалось, ощущал его пристальное наблюдение, но Тэхен всё равно не мог оторвать взгляд. Он знал, что происходит, знал, как оно должно закончиться. И его спокойствие было таким же острым, как нож, которым он разрезает эту ночь. Моменты тянулись чернильными разводами на полотне, томительно продолжая «месиво» из-за невероятной стойкости бойцов на арене, но ровно до того момента, как один из них рухнул, разбив грудь о пол. Толпа удивлено затихла, все присутствующие замерли. Повисло мимолетное молчание, разрывающееся только болезненным ревом павшего бойца и его тяжелыми вздохами. Несмотря на это, Чонгук не изменил ни выражения лица, ни позы: Его взгляд был таким же внимательным и холодным ,но теперь казалось,что он и вовсе не заинтересован в результатах боя. Тэхен невольно вжался в подлокотник дивана. Каждое движение, каждый звук, казалось, эхом отзывался в его теле. Он мог представить себе, как оно будет, когда бой закончится и тот, кто выйдет победителем, примет свою награду, а проигравший будет оставлен в грязи, как незначительная фигурка на чьей-то шахматной доске. Фантомно вспыхнуло чувство страха в его груди, усилиливалось с каждым вздохом и каждым выдохом, но взгляд мужчины рядом, бесстрастно скользящий по арене, стал для него словно вызов. Он понял, что не может позволить себе дать волю страху.  Не сейчас.  Он был здесь по невероятной случайности его нелегкой журналистской судьбы, и если бы попытался сбежать, это было бы не просто предательством. Это было бы бегством от всего, что он так старательно делал, бегством от своей же работы, бегством от самого себя и от всего, что его привлекало в этом человеке. — У него нет выбора,— Чон чуть заметно повернул голову и посмотрел на Тэхена — Он должен встать и продолжить сражаться, это его единственный шанс выжить. Ему некуда бежать от своей судьбы… В отличии от тебя. Тэхен удивлённо вздрогнул, но не смог сдержать небольшой смешок. Чонгук всё понимает.  Как всегда, Господин Чон знал всё, что парень старательно, трепетно скрывал, чувствовал его переживания и тревожные мысли так,словно читал Кима как открытую книгу. За пеленой собственной нервозности журналист почти не заметил, как арена снова пришла в движение: Каким-то чудом окровавленный полутруп вскочил и разъяренно, почти отчаянно, ринулся на противника. Всё вокруг исчезло, растворилось в едва слышимых звуках хрустящих костей: Удары в живот, металлический звон— теперь это стало настоящей борьбой за жизнь. Руки Тэхена сжались, но он не мог отвести взгляд. Это мерзко,это жестоко и отвратительно… Но азарт,разливающийся по крови опасной негой, не мог не приносить какого-то больного удовольствия где-то далеко на затворках сознания. Может,так люди и сходят с ума?

***

Это не могло продолжаться вечность.  Когда бой неотвратимо подошел к концу и Конмин бездыханно упал на землю, Тэхен не мог выдохнуть: Грудь сжали удавки испуга, страха, застывшего в его выпученных от шока глазах.   Нутро «Кассиопеи» оказалось таким же, каким он себе его представлял– кровавым,пугающим, уродливым. Таким же, как тело проигравшего, и таким же, какой была улыбка победителя, когда судья торжественно поднял его руку.   В голове всё ещё крутился тот хаос, который он только что пережил, но его взгляд, всё ещё полный напряжения и растерянности, встретился с глазами Чонгука. В этих глазах было нечто большее, чем просто наслаждение от победы его фаворита. Мужчина смотрел на него, словно результат боя был самой последней вещью, которая его действительно интересовала, а вот то, что Тэхен застыл в смеси испуга и отвращения, «Цербера» ,кажется, всецело удовлетворяло. — Вот и всё, Пятнышко, — сказал Чон, игнорируя то, что происходит перед ними— Бои без правил — это не просто развлечения. Это испытания для тех, кто хочет выжить. Тэхен был готов возразить,выдавить из себя хоть какой-то ответ,но не успел. Чонгук неспешно встал с кресла и подошел к ограждению балкона: Его фигура приобрела какое-то магнетическое, неуловимое качество, притягивающее взгляды. Даже остальные гости ложе не могли оторвать глаз от этого загадочного человека, стоящего там, будто он был здесь намного важнее, чем простые «пешки» на арене. Будто он был здесь центральной фигурой.  А почему будто? Ведь так и есть. «Господин» заметил это и лениво усмехнулся, но его глаза были полны самодовольных искр. Он понял, что Тэхен тоже следит за ним, и это было что-то такое, что заставило его взгляд стать чуть более тяжелым. — Ты видел, — сказал он достаточно тихо,чтобы никто из присутствующих,кроме Тэхена, его не услышал— Никто здесь не мешает мне править этим миром. Так что... держи голову высоко, пока я рядом. Журналист почувствовал подступающую тревогу, проползающую по его позвоночнику и, несмотря на страх, вновь ощутил это пугающее,глубокое удовлетворение, что находится здесь, среди этих людей, среди этих существ, во власти того, кто стоял рядом с ним и, возможно, мог разрушить этот мир так же, как и его собственные планы. Он всё ещё был слишком далек к разгадке, но знал одно: Чонгук был его ключом к ней. — Молодец, Пятнышко, — сказал Чонгук, его голос был спокойным, почти ласковым, но в нём не было ни малейшего намёка на эмоции. — Ты выдержал. Теперь ты точно понимаешь, с кем имеешь дело. Тэхен молчал. Слова были лишними.  Но когда «Цербер» протянул к нему руку, он не смог отказаться. Ладонь мужчины встретила его с тем же холодом, что и всё остальное в этом мире: Чон помог ему встать, и взгляд, которым они обменялись, был полон чего-то мрачного, но не менее притягательного. — Ты всё понял? — Да. Я понял. И в тот момент что-то внутри Тэхена, что-то глубоко скрытое, открылось. Он не знал, что это было,но сейчас, мимолетно держа за руку кровожадного и опасного монстра, страх почему-то отпускал его тело, уступал место… удовлетворению?

Журналист не успел и слова сказать, как Чонгук лёгким движением подозвал одного из охранников. Тот молча подошёл, кивнул и, не дожидаясь указаний, встал за спиной у журналиста.  — Проводишь его в мой кабинет. Пусть подождёт, — голос Чона звучал спокойно, почти безразлично, но в глубине его глаз тлел огонь, от которого Киму стало не по себе. — Я ненадолго.  Тэхен попытался возразить, но Господин не дал ему шанса. Он развернулся, одёрнув лацканы дорогого пиджака, и направился к группе людей в другой части ложе. Их взгляды — высокомерные, надменные, оценивающие — в который раз скользнули по Тэхену, но тут же вернулись к Чонгуку, когда тот заговорил.  Охранник тихо кашлянул, привлекая внимание— крупный мужчина указал в сторону коридора. Журналист медленно кивнул, нехотя отрывая взгляд от широкой спины Чонгука.  Он всё ещё помнил тепло его руки, когда тот помогал ему выбраться из машины.  Взгляд, которым Чонгук награждал его в ложе, до сих пор жёг затылок. Холод его руки, когда тот помог ему встать с дивана, приятно морозил кости изнутри. И всё же, это было странное ощущение — быть под его защитой. И ещё более странным было осознавать, что ему не хотелось вырываться из этой невидимой сети, не хотелось хаотично дергаться в попытках снять с себя поводок контроля… Не хотелось покидать контроль.

***

Коридоры были тёмными и тихими: Шаги охранника звучали глухо, эхом отдаваясь в стенах, обитых дорогими панелями. Тэхен шёл за ним, стараясь не оглядываться, но каждый раз, когда поворачивал голову, ему казалось, что в тени мелькает чей-то силуэт. Он гнал от себя эти мысли, но знал, что в этих стенах наверняка скрывается куда больше тайн, чем он мог представить.  Молчаливый мужчина остановился перед тяжёлой дверью, открыл её и жестом пригласил войти. Тэхен вошёл, и дверь закрылась за ним с глухим щелчком.  Кабинет Чонгука был огромным и роскошным, но в то же время угнетающим: Стены, обтянутые чёрной «кожей», словно поглощали свет, делая помещение мрачным. Огромный стол из тёмного дерева занимал почти четверть комнаты—На нём лежали какие-то бумаги, в стороне стоял ноутбук, светящийся бледным холодным светом. Шторы были задвинуты, скрывая ночной город за окнами.  Ким прошёлся вдоль стеллажей с книгами, все в кожаных переплётах, покрытых лёгким слоем пыли. Он провёл пальцами по корешкам, чувствуя холодную поверхность, и остановился, когда наткнулся на один из томов, на котором не было названия. Он попытался вытащить его, но книга не поддалась, как будто была намертво приклеена к полке.  Он оглянулся на дверь—За ней было тихо. Охранник не входил внутрь, но Тэхен чувствовал его присутствие за стеной. Словно невидимая тень, он стоял там, ожидая приказа своего хозяина.  Тэхен медленно обошёл кабинет, подошёл к окну и отдёрнул штору. Город лежал внизу, сверкая огнями. Он смотрел на это великолепие с относительной высоты и вдруг осознал, что стоит на личной территории Чонгука. Не просто в его кабинете, а в его приватном мире. В месте, где он был единоправящим хозяином, а все остальные — лишь временными гостями.  Здесь наверняка сотни и тысячи источников информации о нем, столько деталей, которыми можно воспользоваться для статьи и получить самый громогласный заголовок за всю свою карьеру… Но стал бы Чон Чонгук пускать его в своё логово, если бы всё было так просто?  В горле пересохло: Проблеск решительности померкнул во мраке комнаты.  Тэхен почувствовал лёгкую дрожь в пальцах, когда обернулся и посмотрел на стол. Он всё ещё ощущал на себе взгляд Чонгука.  Он не знал, что за игра ведётся, но понимал, что теперь он был в ней одной из фигур, и даже один неверный ход был уже невозможен.  Он точно пожалеет, что не воспользовался этой опасной,но манящей возможностью. Пожалеет, что не ухватился за шанс, не выполнил свою «работу» по полной… Но это потом. Не сейчас. Ким не знал, сколько прошло времени: Минуты тянулись бесконечно долго.  Он попробовал было сесть в одно из кресел, но оно оказалось жёстким и неудобным. Тогда он встал у окна, скрестив руки на груди, и уставился на город, пытаясь найти в его огнях ответы на свои вопросы.  Почему он всё ещё здесь? Почему не ушёл сразу после боя?  Почему до сих пор чувствует на себе взгляд Чонгука, словно тот всё ещё следит за ним откуда-то из тени?  Его мысли путались, когда дверь заскрипела. Тэхен обернулся:  Чонгук вошёл в кабинет так тихо, что Ким вздрогнул. Его шаги были почти беззвучными, но движения — уверенными. Он не стал закрывать дверь, оставив её приоткрытой, но журналист все равно заметил, как охранник спокойно и неспешно, как тень, растворился в коридоре и покинул свой пост. Теперь свидетелей нет. — Ты ждал, — голос был тихим, почти спокойным, но в нём была скрытая насмешка. — Послушный мальчик.  Тэхен сжал зубы, чувствуя, как жар поднимается к лицу. Он открыл рот, но слова в который раз застряли в горле. Почему сегодня у него никак не получается выдавить из себя ни слова? Чонгук подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах от него, и медленно оглядел кабинет, словно проверяя, не тронул ли Тэхен чего-то лишнего.  — Я говорил, что ненадолго, — добавил он, его взгляд остановился на лице Тэхена, — И ты остался. Смелый. Или глупый?  Ким не знал, что сказать. Всё, что приходило в голову, казалось неуместным.  Чон подошёл к столу, облокотился на него и скрестил руки на груди, не отводя глаз от Тэхена. В его взгляде было что-то ледяное, пронзительное.  — Что ж, раз уж ты здесь, — Он слегка кивнул, его губы изогнулись в почти незаметной усмешке — Поговорим.  Тэхен почувствовал, как сердце пропустило удар.  Он догадывался, о чём пойдёт речь, но был уверен лишь в одном— этот разговор изменит всё. 

***

Кабинет внезапно стал тесным, воздух тяжёлым, словно пропитанным кровавыми тайнами, на которые он до сих пор не обращал внимания.  Чонгук всё так же опирался на стол, его фигура, полускрытая в тени, выглядела грозно и величественно. Он не спешил начинать разговор, просто наблюдал, как Тэхен беспокойно переминается с ноги на ногу.  — Что ж... — голос мужчины разорвал тишину, его интонация была почти насмешливой, но в ней слышался холод — Я заметил твоё странное поведение, Пятнышко. Ты ведь хотел задать вопросы, не так ли?  Тэхен вздрогнул, не ожидая такого прямого нападения–Чонгук заметил это и хмыкнул, его губы изогнулись в насмешливой ухмылке.  — Я дал тебе возможность уйти, — продолжал он, голос стал мягче, почти шёпотом, но в этом шёпоте было что-то завораживающее…пугающее. — Но ты остался. Значит, тебя что-то держит здесь. Любопытство? Или... что-то ещё?  Он встал, плавным движением оттолкнувшись от стола, и подошёл ближе. Тэхен непроизвольно напрягся, но не отступил.  Они стояли почти вплотную друг к другу, и Ким чувствовал тепло его тела, запах дорогого парфюма, смешанного с лёгким привкусом табака.  — Ты много знаешь? — голос Чонгука был едва слышен, но от этого ещё более пугающим. Он склонил голову набок, его глаза холодно поблёскивали. — Или лишь пытаешься собрать осколки мозаики?  Парень сглотнул, ощущая сухость во рту. Он знал, что Чонгук ждёт ответа, и молчание может быть воспринято как слабость. Он собрал все свои силы и произнёс, стараясь удержать голос ровным:  — Я... Я видел, как они смотрели на Вас…на тебя. Эти люди. Они боялись. Уважали, но боялись. Почему?  Чонгук не сразу ответил. Он опустил взгляд, его лицо на мгновение затенилось. Когда он снова посмотрел на Тэхена, в его глазах уже не было насмешки — только холодное, бесконечно глубокое равнодушие.  — Страх — это основа власти, — произнёс он тихо, его голос стал грубее. — Ты ведь знаешь, кто я, пятнышко? Или ещё не сложил картинку?  Тэхен почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.  Он знал.  Теперь знал точно.   Всё, что он читал в статьях, слухи, которые он слышал от Чимина — всё это оказалось правдой. Но сейчас, глядя в эти тёмные глаза, он понял, что ни одна статья, ни одна сплетня не могли передать всей глубины этой тьмы.  — Памэ Хёнгдже, — голос Тэхена был почти шёпотом. Он еле выдавил эти слова, словно боялся, что они обожгут его губы. — Ты... один из них. Один из старших сыновей.  Какие к черту формальности?  Какие «Господин» и обращения на Вы?  Здесь, в отдаленной и неприступной комнате, Тэхену запросто могли всадить пару пуль между ребер или свернуть шею: Никто его не остановит.  Никто не услышит предсмертного вдоха или крика, а если это и долетит до чьего-то слуха, что ж, никто не осмелится даже подумать о печальной судьбе журналиста, который сунул свой нос не в своё дело. Ким Тэхен был абсолютно безоружен и беспомощен перед Чон Чонгуком.  Какая же из этой истории получилась бы статья: «Старший Сын» мафии воспользовался доверчивым и любопытным журналистом, а потом убил его в своем кабинете,утолив ядовитый интерес и скуку. Даже жалко как-то,что Тэхен не может написать такой шедевр собственноручно. Чонгук усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Его глаза потемнели, а лицо стало жёстче. Он медленно обошёл Кима, как хищник, оценивающий добычу.  — Ожидал увидеть монстра? — прошептал он, остановившись за его спиной. — Чудовище с кровью на руках и улыбкой дьявола? Разочарован?  Тэхен неподвижно замер, побаиваясь даже дышать. Он чувствовал, как дрожь пробегает по спине, но не мог отвернуться. В этом голосе было что-то гипнотизирующее, что-то, что тянуло его всё глубже в темноту.  — Я... — он сглотнул, его голос дрожал. — Я не знаю, что думать.  — И не надо, — Чонгук снова обошёл его, встав перед ним, их взгляды встретились. — Тебе не нужно думать, Пятнышко. Пока ты здесь, со мной,от тебя ничего не требуется,только послушание. Я даю тебе возможность слушать и смотреть, а от тебя прошу только небольшой покорности. Это сложно? Мужчина сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до неприличия. Сердце забилось быстрее: Ким стоял так близко к Чонгуку, что чувствовал, как воздух вокруг них насыщается напряжением.  Он мог ощутить каждый вздох, каждый взгляд, который тянул его к себе. Это было что-то знакомое и чуждое одновременно. Чонгук, с его холодным спокойствием и тайной опасностью, которая словно накрывала всё вокруг, заставлял Тэхена терять всякую уверенность.  Он не понимал, что с ним происходит. Почему его сердце вдруг сжимается, когда Чонгук был рядом?  Почему его тело словно тянулось к этому человеку, с которым не должно было быть ничего общего?  Чон медленно шагнул вперёд, его дыхание едва слышно, но всё же вибрировало в ушах Тэхена— Всё, что было между ними, будто сжалось в одну точку.  Чонгук перевел взгляд на пухлые губы журналиста, вальяжно приблизился, а Тэхен… Тэхен чувствовал, как его мысли замедляются, как его сердце бьётся быстрее, чем обычно. Но в момент, когда мужчина подался вперёд, в момент,когда губы были так близки, что Тэхен мог почувствовать их тепло, он внезапно ощутил странную тревогу: Всё это казалось неправильным, будто в какой-то момент всё, что он знал о себе, могло исчезнуть. Он не мог позволить себе потеряться в этом. Не мог. Работа.Статья.Сенсации.«Журналист».  «Пятнышко»? Он резко отстранился—Одно движение, и расстояние между ними снова стало ощущаться как огромная и бескрайняя пропасть. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять это чувство, которое захватывало его разум. — Мне пора домой, — сказал Тэхен, его голос был твёрд, но неуверенность предательски проскользнула через слова. Чонгук замер, но не сказал ни слова. Его взгляд оставался напряжённым, словно он ожидал чего-то другого. И всё же, после небольшой паузы, он усмехнулся—этот ухмыленный уголок губ, который всегда казался таким опасным. — Ты прав, — Его голос был тихим, почти ленивым,словно только что ничего не происходило. Слово это ничего не значило. — Водитель отвезёт тебя. Но прежде чем уедешь, подумай, что ты хочешь писать. Что стоит оставить для себя, а что — для статьи. Ты же не думаешь, что всё, что ты видишь здесь, стоит записывать, правда? Тэхен почувствовал, как его сердце снова делает неправильный, болезненный скачок. Он понимал, что эти слова имели гораздо больше смысла, чем он готов был признать. Они не были просто предупреждением. Это было напоминание, что его положение здесь не так безобидно, как он хотел бы думать. Всё, что происходило, было частью чего-то большего, гораздо более тёмного и сложного, чем он мог осознать. И в этот момент, когда он хотел уйти, уйти от Чонгука и этого странного ощущения внутри, он знал: Это место, эти люди — они никогда не позволят ему просто так исчезнуть. — Хорошо, — сказал он, не встречаясь с его взглядом. — Я подумаю.  И, несмотря на то что он знал, что его решение было лишь временным, Тэхен вдруг почувствовал, как в его груди загорается маленькая искорка. Может быть, всё-таки он не хотел уходить так быстро. Может, это не был конец. Он повернулся и направился к двери, но его шаги вдруг стали чуточку тяжелей. В ушах всё ещё звучал голос Чонгука, этот шёпот, который значил больше, чем простые слова. Это было признание в чем-то страшном, что Тэхен не знал, как понять, растолковать на понятном себе языке фактов или утверждений. — Умный мальчик, — тихо произнёс Чонгук, прежде чем Тэхен успел выйти. — Ты всегда знаешь, когда делать шаг назад. Но не забывай, что в этой игре отступать не всегда выгодно.До скорой встречи, Пятнышко. Тэхен не оглянулся, когда закрылась дверь.  И даже когда он сидел в машине, отъезжая из гавани убийств и кровопролития,в глубокую,но безопасную ночь, мысли о Чонгуке не отпускали его.