Не простая вечеринка

Пятница — лучшее время для отдыха, и, согласитесь, с этим сложно поспорить. Трудные будни, затяжная работа ради одного-единственного вечера в неделю. Вот и Тэхен теперь так считает; одно предвкушение выходных наполняет большим количеством сил, больше стимула придает только долгожданный отпуск. Если раньше Тэхен не особо понимал шутки про пятницы-пьяницы, то после получения давно желаемой должности в офисе понял весь смысл этой фразы. Главная мысль после кипы бумаг, проверок, заключения договоров и кучи всего прочего — отдохнуть и позволить себе выпить. От сидячей работы тело быстрее стареет, мышцы затекают, и единственное место, в котором он может растрясти свои дряблые костяшки, — клуб “Dragon”. Это довольно приятное, а самое главное — престижное место. В нем можно и посидеть пофилософствовать в VIP-зале, и уединиться для любовных утех на верхних этажах мотеля. Тэхен особо не вникает в работающее радио, внимательно смотря на дорогу. Как бы он ни старался убрать из головы главную причину частых походов в бар, ничего не получалось. Бариста, что там работает, — красивый парень с крупным телосложением и задорными глазами. Тэхен любит наблюдать за длинными бледными пальцами, которые умело натирают стаканы и разливают алкоголь. А то, как идеально сидит на подтянутом теле белая рубашка, выгодно подчеркивая широкую спину, заставляет сердце биться чаще. Чонгук, так зовут этого самого бариста, обычно закатывает мешающие рукава, открывая вид на обвитые венами руки. От всплывших в памяти татуированных рук он гулко сглатывает, оттягивая ворот белоснежной рубашки. Тупоголовые коллеги так достали со своими вечными вопросами и недочетами, что пришлось остаться допоздна. А потом Тэхен поразмыслил и решил отправиться заслуженно отдыхать прямо так — в светло-коричневых брюках и уже в помятой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Обычно Тэхен переодевался во что-то более “молодежное” — оверсайз-толстовки, спортивки и все такое. Поэтому являться в подобном прикиде непривычно. Но Тэхен слишком устал, и желание выпить гораздо сильнее каких-то там неловкостей. Довольно давно хочется узнать, а татуировки Чонгука доходят до плеч или заканчиваются на локтях? Может, у него есть тату где-то еще? Как-то Тэхен, помнится, задавал у молодого бариста интересующий вопрос и, насколько он помнит, даже получил ответ. Только вот обидно, что Тэхен вообще не помнит, что тогда ему сказали. Черная блестящая машина в стиле ретро медленно въезжает на наземную парковку. Тэхен быстро находит место для своей “малышки”, прощаясь с ней до утра. Хотя, скорее всего, Тэхен просто вызовет трезвого водителя и забьет на свой страх поцарапанной машины. Гораздо страшнее оставлять ее тут на долгое время. Тэхен ежится от прохладного вечернего ветра. В одной рубашке холодно, но что-то Тэхену подсказывает, что пальто лучше оставить в машине, уже знаем, уже проходили. Мягкий щелчок разносится по плотно забитой парковке. На самом деле чудо, что так легко удалось найти место. У Тэхена есть небольшое поверье: нашел на парковке место сразу — своеобразный знак, что произойдет что-то хорошее. С приподнятым настроением Тэхен заходит в клуб, без труда пройдя пропускную систему. Еще одно преимущество этого клуба — недешевый вход. Для кого-то это существенный минус, но точно не для Тэхена. Чтобы получить уже ставший привычным фиолетовый браслет, нужно заплатить немалую сумму. Зато здесь ты точно уверен в своей безопасности и в правильной маркировке алкоголя. Сказать честно, Тэхен коллекционирует все пропуска, считая, сколько понадобится, чтобы завоевать сердце одного баристы. Как-то он считал, сколько потратил денег просто платя за вход, и ужаснулся. Кто бы мог подумать, сколько уже прошло времени с первой встречи Тэхена и Чонгука. Надо действовать быстрее, поэтому сегодня он попробует заполучить номер Чонгука. Вибрирующая музыка кульбитами впивается в непривыкшие уши, разнося ток по всему телу. Уже по привычке Тэхен пробивается сквозь толпу к бару, чтобы проверить, вышел ли Чонгук на работу. От этого зависит дальнейший план действий: если его нет, Тэхен спокойно снимает VIP-зону и проводит время там, сняв красивого мальчика. Если Чонгук на месте — пришло время делать отчаянный шаг. Сердце в страхе замирает, когда в фиолетовом свете бара стоит знакомая фигура Чонгука. Тот, как и всегда, задернул рукава и дружелюбно улыбается посетителям. Татуированная шея дергается от смеха, а губы расползаются в улыбке, показывая проколотую уздечку. Тэхен невольно засматривается на слишком довольного Чонгука, думая о том, что можно не пить. Он уже пьян от этой дурманящей улыбки. Тепло медленно лавой растеклось по телу, подталкивая Тэхена к длинной барной стойке. С легкостью усаживаясь за высокий барный стул, Тэхен знает, что его будет обслуживать не напарник Чонгука, а он сам. Так происходит всегда, даже тогда, когда все места на стороне Чонгука заняты. Тэхен поправляет пушистые волосы, устремляя ожидающий взгляд на мгновенно обратившего на него внимание Чонгука. Он профессионал своего дела и сразу видит новых гостей. По привычке парень вежливо улыбается, плавной походкой подходя к Тэхёну. — Ой, это вы! Извините, сразу не признал, заработался уже, — Чонгук скользким взглядом оглядывает Тэхёна, особенно обращая внимание на открытые острые ключицы. — Вы сегодня поздно. Сразу после работы? Тэхён ёрзает на стуле, наклоняясь корпусом ближе к Чонгуку. Так тот обращает внимание, когда он приходит, и даже запоминает? Всё не так потеряно, может, сегодня Тэхён получит не только номер телефона. — Да, даже переодеваться не стал, так устал, если честно. Не нальёшь мне томатный мартини? — Конечно, — не глядя тянется Чонгук за нужным стаканом. — а знаете, вам так очень идёт. Офисный стиль создан для вас. На удивление, людей за барной стойкой толком нет. Наверное, это из-за того, что все уже выпили и пошли на танцпол. Обычно, когда Тэхён приходит, Чонгук толком не может разговаривать, а сейчас кажется, что он говорит больше обычного. Тэхён подпирает голову согнутой правой рукой, внимательно следя за Чонгуком. Он, как и всегда, прекрасен, но сегодня особенно. Отросшие волосы аккуратно собраны в хвост, открывая вид на сбритые виски. — Спасибо, это приятно. Ты подстригся? — вкрадчиво задаёт вопрос Тэхён, и так зная да, подстригся. Чонгук лёгким движением руки разрезает помидор черри, украшая краюшек широкого бокала на высокой ножке. Довольно оглядев сделанный коктейль, Чонгук ставит готовую смесь на бар, пододвигая к Тэхёну. — Вы заметили? — довольно мурлыкает Чонгук, копируя позу Тэхёна. В голове сейчас одна мысль: пусть смена быстрее закончится и пусть ему дадут время пообщаться с давно заинтересовавшим постояльцем. — Захотел обновить стрижку, но не решился стричься полностью, так что сбрил виски, — очаровательно быстро моргая, трогает на вид мягкие волосы. Яркий напиток тут же идёт в топку для уверенности. Тэхён закидывает в рот помидорку, улыбнувшись: — Тебе очень идёт эта длина. Чонгук хихикает в ладошку, отвлекаясь на подошедшую парочку. В голове становится просторнее, и теперь мысли о работе уходят на второй план. Поджимающие сроки контрактов, документов и отчётов теперь вовсе кажутся пустяком, ведь сейчас перед ним Чонгук, бармен и по совместительству его сердечная боль. Когда парочка забирает напитки и удаляется обратно на танцпол, Чонгук возвращается к уже расслабленному Тэхёну. — Слушай, я больше не хочу тянуть хвост за кота, поэтому… — Тэхён достаёт из маленького кармана рубашки блокнотик и маленькую ручку, пододвигая их к Чонгуку. — Дашь мне свой номер? Чонгук удивлённо раскрывает глаза, прыская от смеха. — Кого за что тянуть? Хвост за кота? — прикрывая рот ладошкой, хохочет Чонгук. Густая краска окрашивает лицо. Ну, перепутал чутка, бывает. Тэхён сейчас вообще не об этом переживает! Чонгук стирает слезинку с уголка глаза, всё же обхватив ручку своими длинными пальцами. — Если честно, я думал, что ты не попросишь уже… Тон показался каким-то облегчённым. По крайней мере, так услышал Тэхён. — Наконец-то на "ты"? — с улыбкой тянет Тэхён, разглядывая заветные цифры в рабочем блокноте. Но ответить ему не успевают, наплывшая толпа занимает добрых десять минут, если не больше. Но Тэхёну уже плевать, теперь он просто смотрит на быстро работающего Чонгука, что интенсивно трясёт шейкер. Его подкаченные руки покрылись приятной паутиной вен, как и всегда. Обычно Тэхёну не нравятся раздутые вены и их вид, но руки Чонгука слишком красивые: бледные, с аккуратным запястьем и росписью татуировок. Разглядывая на более или менее трезвую голову, Тэхён замечает, что рубашка Чонгука просвечивает. Вся спина в такой же росписи тату, что и шея с руками. Так он весь забит? Вязкая слюна скатывается по неожиданно сжавшейся глотке, и Тэхён даже не понял, когда перед ним появилась вкусно пахнущая жижа ядерного цвета. На вопросительный взгляд Чонгук мягко улыбнулся, наконец продолжая разговор: — Комплимент от меня, наслаждайся. Это, между прочим, моего собственного приготовления. Я сам придумал этот напиток, — Чонгук как-то загадочно сверкает зубами, вновь показывая маленькое колечко под губой. — Не бойся, процентов там мало. Причин не верить этому красавчику много, но Тэхён верит ему, залпом осушая бокал. Коктейль лавой сиганул в желудок, опалив глотку. — Ну ни хера себе слабый! — вопит Тэхён, пытаясь отдышаться. — Просто немного вкус необычный, — вновь мурлыкает Чонгук, любезно ставя нарезку для закуски. — Тоже за мой счёт. Тэхён быстро закидывает пару колбасок в рот, блаженно выдыхая. Теперь выпитая жидкость ощущается вкусно и приятно. Оказывается, надо было просто закусить. — Не стоит, я и сам могу всё оплатить, даже если авторский коктейль будет стоить круглую сумму, — чего-то Тэхёну думается, что Чонгук вот вообще не богатый. Если Тэхен может позволить себе белье от Kc, то застиранная рубашка Чонгука не вселяет образ богатого папика. — Мой дорогой, — Тэхен вздрагивает от низкого голоса в ухо, — Не стоит думать, что у меня нет денег. Ты многого обо мне не знаешь. Улыбка ползет на лицо от дразнящего тона. Тэхен горячо выдыхает, чувствуя, как запах дорогого алкоголя опалил щеку. Сегодня Тэхен сиганет в омут с головой. — Да? — шепчет Тэхен куда-то в губы, вызывающе смотря в самый омут чужих глаз, — Тогда я хочу узнать о тебе все. Позволишь? Чонгук высовывает язык, лизнув распахнутые губы в миллиметрах от лица. От такого Тэхен теряется, не сразу понимая, как Чонгук смог облизнуть разные уголки. Только отстранившись, он увидел сплит языка Чонгука. — У тебя язык… — Вот, уже начинаешь узнавать, видишь, как стремительно развиваются наши отношения? — Чонгук отталкивается от барной стойки, оглядываясь, — Но, к сожалению, на работе мне нельзя мутить, даже с такими красавчиками. Меня могут уволить за, — Чонгук задорно смотрит на губы Тэхена, чтобы вновь приблизиться для короткого поцелуя. Голова кружится, ноги подкашиваются. Вкус коктейлей смешивается со слюной. Тэхен подается вперед, впервые ощущая, как два кончика языка оплетают его, посасывая, — Вот это, — Чонгук отстраняется, убирая руку с затылка Тэхена, — Моя смена закончилась пять минут назад, и теперь я могу делать все, что угодно. Жди меня у главного входа на парковку, договорились? Тэхен лишь моргает и смотрит на парня, укравшего его сердце. Он влип. Длинное пальто помогает согреться. Тэхен успел добежать до машины и взять его. Легкий ветерок гладит волосы, помогая протрезветь. Не успел напиться, а уже трезветь… Как-то несправедливо. Где-то поблизости ревет мотор, но Тэхен не обращает внимания. Сердце бешено бьется от поцелуя. Хотя, простым его назвать сложно, хотя бы из-за сплита Чонгука… Байк останавливается рядом, но Тэхен не поднимает головы, все думая о своем. — Эй! Что встал как вкопанный? — слышится голос из-под шлема, — Поедем в одно местечко. Тэхен дергается, опуская руки. На мощном черно-красном байке сидит Чонгук. Вместо застиранной рубашки — дорогая ветровка Kc. На запястье — тяжелые серебряные часы, на пальцах — кольца. — Вот это апгрейд… — мямлит Тэхен, разглядывая Чонгука, замечая штаны. Спереди обычные широкие джинсы, но вот сзади… Все дырявые. — А тебе не будет холодно? — Тэхен, давай садись! — шипит Чонгук, протягивая шлем, — Иначе я тебя тут оставлю, и мы больше не увидимся. Встрепенувшись, Тэхен хватает шлем, надевая его. Убедившись, что застежка застегнута, Тэхен перекидывает ногу через байк. — Ты ездил вторым? — слышится голос. — Нет, — Тэхен оглядывает его со спины. О том, что с Чонгуком то, что он делал тысячи раз, ощущается как в первый раз, Тэхен не говорит. Даже сейчас, обнимая его со спины, это кажется более значимым, чем его первые отношения, которые развалились с крахом. И Тэхен не боится довериться Чонгуку. С ним не страшно. С ним хорошо. Холодные руки пробираются под чужую кофту, ощупывая кожу. Чонгук шипит, но поддается под ласки, наклоняясь ближе к Тэхену. — Тогда объясняю. Держишься за меня, не за ручку пассажира, а за меня, понял? — услышав согласие, Чонгук продолжил, — Ты должен стать частью меня. Нет, ты должен стать мной. И еще… — Чонгук жмурит глаза, выдыхая полустон, когда Тэхен ощупывает проколотые соски, — Не высовываешь ноги, иначе сломаешь их нахрен, — вновь запинается, вытаскивая чужие руки из-под кофты, — Все ясно? В пьяном состоянии до Тэхена не сразу доходит информация, но через несколько секунд Тэхен приходит в себя, шепча “хорошо”. От чего-то сейчас Чонгук кажется еще более привлекательным. А его голос… Тэхен впервые так отчетливо его слышит, и даже несмотря на деформацию, он остается сладким. Таким, как Чонгук, нужно петь. А еще лучше громко стонать от удовольствия. — Чонгук, у меня к тебе вопрос, — Тэхен ухмыляется, возбуждаясь от собственных мыслей, — А член у тебя тоже проколот? — будь он трезвым, точно бы не стал даже думать об этом, но сейчас кажется, что ему все нипочем. — А это тебе предстоит узнать, — ухмыляется Чонгук, стартуя. Тяжелая резина рвется с места, со свистом проскальзывая по асфальту. Чонгук выжимает газ, отчего по округе разносится злобный рык, и набирает нужную скорость. Ноги Тэхена в момент ощущаются невесомыми, словно сами по себе, и он им не хозяин. Ветер обдувает со всех сторон, и становится понятно, что нравится мотоциклистам — чувство полной свободы. Словно ты птица высоко в небесах, которая может лететь куда и когда захочет. Птичка — Тэхен, ставший неразрывной частью тела Чонгука. Легкие пушинки снега превратились в жесткий град из-за скорости, словно яростный протестант чужой воли. Но это их не остановит. Ничто не остановит, Тэхен в этом уверен. Адреналин проникает в самое сердце, а то, в свою очередь, качает его с бешеной силой по всему телу. Тэхен сильнее вжимается в Чонгука, ощущая перекатывающиеся мышцы напряженного тела. От такой близости в голове возникает образ давно желанного и такого манящего тела. И прямо сейчас оно его. Прямо сейчас весь Чонгук его, в его власти. А Тэхен также всецело застрял в сердце Чонгука, он тоже в чужой власти. Ледяной ветер оплел сырыми щупальцами, но этого сейчас не существует. Сейчас существует мотоцикл и мягкая трасса. Чонгук умело маневрирует между плетущимися машинами. И плевать, что они едут восемьдесят километров в час, они все равно слишком медленные. Для них с Чонгуком. Тэхен счастливо визжит, эмоции бьют через край. Хочется орать во весь голос на весь мир. Хочется жить. Вместо проблем на работе — протяжный рев мотора, эхом отскакивающий от муравейников с людьми. Вместо политики — быстро мигающие фонари, вихрем сменяющие друг друга. А на смену апатии и накопившейся усталости — сопутствующая дорога, уносящая с собой куда-то вдаль. Вдох застревает где-то в глотке, когда Чонгук виляет из стороны в сторону на освободившейся трассе. Глаза скользят от смазанной дороги на зеркало заднего вида, и Тэхен чувствует, что Чонгук смотрит на него в ответ своими сверкающими, словно тысяча звезд, глазами. — Это так ахуенно! — голос дрожит, но в эту секунду Тэхен слишком безмятежный для волнения о таких пустяках. Тэхен не замечает, как они набрали максимальную скорость, и кричит во весь голос от показавшихся из ниоткуда двух фур. Они заняли всю дорогу, и нет даже шанса избежать столкновения. Сердце с ужасом упало в желудок, легкие сжались, а пальцы вцепились в торс Чонгука с такой силой, что там останутся следы. Но разве теперь это имеет значение, если сейчас они разобьются? Чонгук сбавляет скорость, но уже слишком поздно. Они не успеют. Три. Два. Один. — Доверься мне, — еле уловимым шепотом в самое ухо. И Тэхен верит, как никому другому, зажмуривая глаза. — Открой глаза! — слышится крик Чонгука, словно издалека. Тэхен делает глубокий вдох и влетает в пространство между ними. Он каменеет, и видит все, как будто в замедленной съемке. Вот они влетают между двух гигантских машин, вот едут между, вот зад мотоцикла чуть уводит вправо, и… Они со свистом вылетают. Грудь наполняется воздухом, голова кружится, а на душе так легко. Чонгук снижает скорость и сжимает лядуную руку Тэхена. — Все хорошо, мы справились, — так ласково и ободряюще, — ты молодец. Тэхен не знает чего хочет больше — прокатится еще или наконец слезть с байка. Но Чонгук помогает с выбором, сворачивая с трассы куда-то в темноту. Скорость мягко падает до нуля, и теперь в тишине слышится лишь остывающий раскаленный металл и тяжелое дыхание. Если до этого Тэхен не чувствовал, как промок до нитки, как руки заледенели, то теперь, на отступе вершины, прочувствовал все до последней капли. Чонгук сдергивает шлем, откидывая его, чтобы повернуться всем корпусом к тяжело дышащему Тэхену, который сделал то же самое. — Как тебе? — блестит белыми зубами Чонгук в полной темноте. Вокруг ни души, только черный лес позади, а внизу, словно на ладошке, большой город. Его яркие огни смешиваются в один, освещая. Здесь видны яркие звезды, слышна тишина и чувствуется яркое желание вцепиться своими губами в губы Чонгука. И Тэхен это делает. Вжимается пальцами в бока так, что останутся синяки, смазано скользя по губам. Облизывает приоткрытые сахарные губы, чувствуя мятную жвачку. Чонгук отклоняется назад, впуская проворный язык в свой рот. Лизнув двойной язык, Тэхен впускает пальцы в спутанные волосы, нажимая на затылок. Он не заметил, как чужая рука скользнула к брюкам, с нажимом проводя по вставшему члену. Громкий стон эхом разнесся по округе. — Боже, я впервые возбудился так быстро, — сквозь зубы выдыхает Тэхен. — Это все адреналин, малыш, — Чонгук отстраняется от Тэхена, чтобы повернулся всем телом к Тэхену, заново сев на мотоцикл. — И он будет преследовать тебя и твою скучную жизнь, пока ты будешь со мной. Нагло улыбается Чонгук, вновь смазано чмокнув в приоткрытые уста. Его наглые руки лезут к ширинке, расстегивая ее. От соприкосновения холодных пальцев рук к низу живота, Тэхен сипит, морщась. — Ты хочешь здесь? — вкрадчиво интересуется. — А что не так, малыш? Если холодно, то не бойся, скоро согреешься. — Чонгук бесстыдно расстегивает последнюю пуговицу на рубашке, открывая вид на молочную кожу и мягкие изгибы тела. Еще одно их различие в копилку. Чон жадно оглядывает стройное тело и виднеющуюся головку привставшего члена. — У тебя нет ни одной тату? — как-то слишком удивленно спрашивает Чонгук. Громко сглотнув собравшуюся слюну, Тэхен оглядывает шею Чонгука, полностью забитую связью линий. — Нет… Покажи свои, — полушепотом просит Тэхен. Чонгук облизывается, задорно улыбаясь, но просьбу выполняет. Стягивает с широких плеч кожанку, вслед за ней толстовку, показывая полностью забитый торс с грудью. Проколы на сосках заманчиво блестят, и Тэхен было потянулся к ним, но заметил, что прокол сделан совсем недавно, и положил руку на плечо. Ведет выше, пока позволяют, обхватывает горло, сжимает. Чонгук доверчиво отклоняет голову, разрешая наклониться к шее, чтобы тут же начать выцеловывать каждый миллиметр. Горячие губы скользят ниже, к ключицам, чтобы всосать кожу и прикусить, но из-за тату ничего не видно. — Так нечестно! Ничего не видно! — возмущается Тэхен, пьяно ударяя слабо сжатой ладонью в грудь. Хриплый смех срывается сам по себе, но прекращается от требовательного поцелуя. Чонгук мычит в поцелуй, отодвигая Тэхена от себя. Он жадно обхватывает нежную, чистую кожу, оставляя на шее сразу несколько засосов. Тэхен приглушенно стонет от чужих незамысловатых ласк, отдаваясь в грубоватые руки Чонгука. Тот тянется к низу рубашки, вытягивая ее из брюк, быстро справляется с ремнем, не переставая разукрашивать шею и грудь новыми укусами и засосами. Растягивает штаны, приспускает вместе с боксерами, насколько это возможно. Теплое дыхание перестает греть, когда Чонгук старательно греет свои руки, выдыхая на них теплый воздух. Тэхен стыдливо понимает, что член все еще не встал полностью, но тут же забывает об этом. Грубая ладонь властно обхватывает член, оттягивая крайнюю плоть, отчего розовая головка показывается. — Хочешь, я согрею тебя? — сладко облизывается Чонгук, коротко поцеловав Тэхена в щеку. Он вновь наклоняется к паху, проводя две мокрых дорожки к головке, на пробу ее лизнув, обхватывает раздвоенным языком основание члена, медленно вылизывая каждую венку, каждый изгиб. Даже здесь Тэхен прилежный — все тщательно выбрито. Широкой ладонью проводит по низу живота, чтобы приподнять рубашку. Тэхен смекает и сам приподнимает мешающую ткань, открывая для себя лучший обзор. Темная макушка вертится из стороны в сторону, Чонгук старательно вылизывает член, словно тот — самый желанный в мире леденец. Чонгук оглаживает лобок, надавливая, вместе с этим вбирая головку в жаркий рот. Сдавленный стон разносится по округе вслед за мычанием Чонгука, вибрация разносится, создавая приятную стимуляцию. Выпускает головку, от которой тянется ниточка слюны, со звонким чмоком. Чонгук выдыхает теплый воздух, пуская мурашки по телу. Вновь вбирает в рот, умело заглатывает член до основания и опять выпускает из жаркого рта. Вновь вбирает, с громким приглушенным стоном оплетает кончиками языка член, создавая невероятные, новые ощущения. Чонгук отпускает край боксеров Тэхена, чтобы сжать его ладонь и положить ее на свою голову. Тэхен вымученно стонет, встречаясь взглядом с чужим слезящимися, но таким требовательным взглядом, от которого сердце бьется в бешенном ритме. Он перебирает пальцами черные, длинные волосы, собранные в низкий хвост, и снимает резинку. Кончики падают на плечи, но Тэхен наматывает их на кулак, чтобы насадить Чонгука на свой член. Два стона смешиваются в один, создавая симфонию желанных звуков. Уже горячие пальцы Чонгука перебирают яички, создавая большую стимуляцию. Тэхен откидывает голову назад, больше не в силах терпеть, а Чонгук понимает, что тот скоро кончит. В одно короткое движение убирает ладонь Тэхена со своей головы, сжимая основание члена. Тонкая слюна ниточкой тянется от распухших, красных губ Чонгука к головке, которая от возбуждения покачнулась. — Как-то рано, не думаешь? — Тэхен жалобно скулит, сжимая кулаки. — А мы, к счастью, никуда не торопимся. Поэтому, будь добр, напряги низ живота, — и бьет с размаху ниже живота, от чего Тэхен мгновенно напрягает его, громко простонав. — Вот так, молодец. От похвалы Тэхен зарделся, проскулив что-то невнятное. Кончить хочется нестерпимо сильно, но Чонгук вновь бьет по тому же месту, явно зная, как правильно это делать. От осознания, что рядом с ним опытный мужчина, Тэхен вновь скулит, умоляюще заламывает брови. — Пожалуйста… — вбирая глубоко в легкие воздух. — Пожалуйста, Чонгук, можно я кончу? Так жалобно, с придыханием, но в глубине души хочется еще больше власти над собой. Чтобы Чонгук поставил его на место, чтобы взял управление полностью на себя. — Нет, — твердо говорит Чонгук. — Ты не кончишь, пока этого не сделаю я, — и улыбается нахально. Член еще раз качнулся от напряжения. Тэхен глубоко вдохнул, выдохнул сквозь зубы, но согласно качнул головой. — Ты моя прелесть, — Чонгук довольно улыбнулся, сверкнув «смайлом». Чонгук притягивает ближе, тело к телу, деля одно тепло на двоих. Стон срывается, когда Чонгук задевает вставшие соски. Пальто кажется слишком жарким, хочется стянуть его, но Чонгук не дает, притягивая руки Тэхена к ширинке. Руки не слушаются, словно задеревенели, но Тэхен справляется и обхватывает твердый член мягкой ладонью. У них даже ладони разные — у Чонгука грубые и мозолистые, а у Тэхена мягкие и ухоженные. — Ты в курсе, что у меня нет смазки? — взволнованно шепчет Тэхен, прикрывая глаза от ласковых поцелуев в шею. — Не волнуйся, я с собой всегда таскаю вместе с презервативами, — мурлычет в ответ куда-то в ключицу. — Неужели так часто выпадает? — Не представляешь, насколько, малыш. — А на мотоцикле? — Тэхен даже чуть-чуть ревнует. — В первый раз, — и втягивает в новый поцелуй. Тэхен ежится от прохладного ветра, забываясь в губах. От одного вида, как татуированные руки скользят по телу, обхватывают бока, сминают их, хочется взвыть. Длинные, узловатые пальцы перебирают края рубашки, убирая ее за спину. Тэхен хватает ртом воздух от переизбытка эмоций. Глаза скользят по перекатывающимся мышцам ниже, к члену, и тут же в удивлении расширяются. Он и вправду проколот. — Я хочу его, — твердо и уверенно говорит Тэхен. Чонгук хмыкает, веля обнять его, наклонившись. Тэхен без лишних слов выполняет, вновь целуя в сгиб шеи. Он оттопыривает зад, когда понимает, что Чонгук греет пакетик смазки в руках, открывает ее. Смазанные пальцы скользят по сжимающемуся колечку мышц, мягко поглаживая. Чонгук размазывает остатки смазки вокруг, чтобы проникнуть одним пальцем вовнутрь. — Ты мой умница, — мурчит Чонгук в плечо Тэхена. От очередной похвалы мурашки пробежались по спине, срывая тихий стон. К первому пальцу добавляется второй, на пробу раздвигая стенки. Они мягко подаются, растягиваясь от умелых движений. Тэхен несдержанно стонет, зажмурившись. — Сделай так еще, пожалуйста. Чонгук ухмыляется, вновь толкаясь пальцами, раздвигая их в манере ножниц. — Так? — хрипло. — Да! Чонгук мягко проникает третьим пальцем, уже уверенно двигая ими внутри, от чего Тэхен беспрерывно полустонет, полускулит. Он уложил голову на сгиб шеи, каждый раз выдыхая горячий воздух. Плавно вынимая пальцы, Чонгук отстраняет от себя Тэхена. Он мгновенно реагирует, не понимая, что произошло и что он успел сделать не так. — Малыш, надо сесть поудобнее, — нежничает Чонгук, оглаживая надутую щеку. Уже сидя верхом на Чонгуке, Тэхен сам направляет головку члена к раскрытому входу, шипя от холодного металла. Чонгук оглаживает талию, откинув подальше конец пальто. Громкий стон разносится эхом, отскакивая обратно, когда Чонгук одним коротким движением сам насаживает Тэхена на член до основания. Блестящие от слез глаза Тэхена останавливаются на губах Чонгука, тут же вовлекая в грязный поцелуй. Стукнувшись зубами, он всасывает сплит Чонгука в свой рот, посасывая раздвоенный кончик языка. Чонгук на пробу шевелит бедрами. От приятного давления на колечко мышц тем самым проколом Тэхен закатывает глаза, протяжно простонав. Чувства переполняют внутренности, выливаясь в неразборчивые слова. Руки нежно вплетаются в черные локоны Чонгука, сжимая их. Новый толчок вырывает очередной всхлип, головка точно попадает по чувствительному месту, так, как надо. Тэхен не особо понимает, это от оставшегося алкоголя в крови или эти ощущения реальны, но член идеально заполняет его, не принося боли. Обычно Тэхена брали быстро, принося дискомфорт, просто тыкаясь своими кувалдами, нисколько не заботясь о его состоянии. Но с Чонгуком не так. Он осторожно двигается, давая привыкнуть к размеру, при этом ласково массируя поясницу. Тэхен выгибается в спине от нового, уже более уверенного толчка. — Давай, — шепчет в самые губы Тэхен, коротко поцеловав в чужие красные. Больше повторять не пришлось, Чонгук ритмично набирает скорость, проникая внутрь резче. Мягко скользит по стенкам, вновь попадая по заветной точке, доставляя массу удовольствия. Тэхен откидывает голову и во все горло выстанывает чужое имя, прося большего. Чонгук привстает на носочки, благо рост это позволяет, чтобы прихватить Тэхена за бедра, властно растягивая колечко мышц. Член скользит вовнутрь по самые яйца с громким шлепком, выскальзывая для нового толчка. Руки скользят по всему телу, нажимая, щипая, впиваясь ногтями. Губы чувственно целуют шею, оставляя новые яркие засосы. От нового толчка Тэхен крепко сжимает бедрами Чонгука, уже отчаянно поскуливая. Тянется как слепой котенок наугад, требует поцелуя и получает его. Неразборчиво выстанывая что-то, кусает, сразу же зализывает укусы. Тяжело дыша, Чонгук выходит из Тэхена. Подхватывает его поудобнее и слезает с мотоцикла, чтобы поставить Тэхена к себе спиной. Брюки слетают к самым щиколоткам, а пальто отодвигается в сторону. Чонгук вновь проникает в уже растраханный анус, вновь ритмично растягивает стеночки. Ноги слабеют и не в силах держать, подкашиваются. Тэхен медленно опускается вниз, уходя от слишком стимулирующих толчков, сам того не понимая, но Чонгук хватает его за руки, притягивая к себе, продолжая вбиваться в комочек нервов. — Господи, Чонгук! — голос охрип, и от этого слова едва различимы, — Я скоро! Не успевает продолжить, Чонгук вновь окольцовывает основание члена, твердо, также хрипло говоря, что еще рано. Тэхен отчаянно стонет, падает грудью на бак, подставляя задницу. Чонгук одной рукой держит запястья Тэхена, со шлепком входя до упора, бедрами выводя круги. От такого Тэхен выгибается, протяжно, разбито прокричав. Чонгук вновь выводит круг бедрами, членом стимулируя жаркие стеночки, надавливая головкой с проколом на комочек нервов. — Блядь, я больше не могу, — задыхается Тэхен, — Пожалуйста, Чонгук, умоляю, дай мне кончить, — так просяще. — Я тоже больше не могу, малыш, — шипит Чонгук, резко выходя из растянутого ануса, — Можно, мой хороший, ты очень хорошо постарался. Чонгук притягивает к себе Тэхена вплотную, резко надрачивая. С протяжным стоном сперма толчками выходит, попадая на байк. Тэхен дергается еще несколько раз, задрожав и почти упав, но Чонгук подхватывает на руки, усаживая на седло, крепко обнимает за плечи. Так и не прикоснувшись к себе, Чонгук со стоном кончает. Член еще несколько раз дергается, обильно покрывая часть чужой рубашки и грудь. — Прости, кажется, я тебя чуть-чуть заляпал, — ласково шепчет Чонгук, целуя в макушку. Переходит на щеки, мурлыча, — Ты такой молодец. Ты так постарался для меня. Я впервые так хорошо себя чувствую. Спасибо тебе, мое солнце, ты большой-большой умничка. От таких нежностей и ласковых касаний Тэхен буквально расплывается в улыбке, чмокнув куда-то в подставленную щеку. — Может быть, как-нибудь еще встретимся? — осторожно спрашивая Тэхен, наконец немного придя в себя. Грудь уже тщательно вытерта, рубашка застегнута, а Чонгук застегивает свои собственные джинсы. Вопросительно поднимает брови, настороженно поднимает свои черные как ночь глаза. — Что за ерунду ты несешь, — от этого на глазах сами слезы появляются. А Тэхен надеялся… — Конечно встретимся! Записывай номер, в воскресенье идем в кото-кафе. Радостно подскакивая с насиженного места, Тэхен быстро надевает брюки. Дрожащими пальцами включает телефон, внимательно записывая номер. Чонгук наклоняется, чтобы чмокнуть в самую макушку, краем взгляда уловив, как Тэхен записал его. “Выебть”. Коротко и понятно. — Так ты собрался меня выебать? — чуть насмешливо, протягивая шлем. — Если пригласишь войти, конечно, — хмыкает Тэхен в ответ. — Уже ставлю напоминалку.