Грех и искупление

Гоголь чувствовал себя странно. Он сидел у себя в комнате, уставившись в пустую стену, но его мысли были далеко. Они снова возвращались к тому, что случилось ночью. К тому, как Фёдор смотрел на него. К тому, как он дышал, когда Гоголь коснулся его запястья. Гоголь не мог выбросить это из головы. Фёдор смутился. Он, который всегда был уверен в себе, который всегда контролировал ситуацию, вдруг растерялся от одного прикосновения. Гоголь не знал, почему это так его зацепило. Но он хотел попробовать снова. *** Вечер. Фёдор сидел в кресле у окна, задумчиво рассматривая что-то в своих ладонях. Гоголь даже не сразу понял, что именно, но, когда подошёл ближе, заметил в его пальцах золотую монету. — Ты всегда так смотришь, когда думаешь? — спросил Гоголь, не скрывая улыбки. Фёдор даже не вздрогнул, но Гоголь видел, что он заметил его присутствие. — Иногда, — просто ответил он, подбрасывая монету в воздух. Она сверкнула в тусклом свете и легла обратно в его ладонь. Гоголь прислонился к подоконнику рядом с ним. Разница в росте была ощутима — Гоголь был выше почти на полголовы. Когда он смотрел вниз, ему нравилось, как мягко ложится свет на черты лица Фёдора, как его глаза чуть прищурены, когда он о чём-то думает. Фёдор почувствовал этот взгляд. — Что? — спросил он, не поднимая головы. — Ничего, — ответил Гоголь, но не отвёл глаз. Он не знал, почему делает это. Но ему хотелось проверить. Медленно, почти лениво, он протянул руку и коснулся плеча Фёдора. Почувствовал, как ткань его рубашки чуть смялась под пальцами, как под ней напряглись мышцы. Фёдор замер. Гоголь не убрал руку. Наоборот, он позволил пальцам скользнуть ниже, вдоль линии ключицы, легко, почти невесомо. Фёдор резко выдохнул. Гоголь видел, как его пальцы на монете сжались чуть сильнее. — Гоголь, — его голос был тише обычного, но в нём не было раздражения. Только вопрос. — Что? — снова спросил Гоголь, медленно проводя пальцем по линии его руки. Фёдор не ответил. Он просто прикрыл глаза на секунду, словно собираясь с мыслями. Гоголю стало интересно, как далеко он может зайти. Он склонился чуть ниже, будто просто изучая его. Его пальцы коснулись запястья Фёдора, затем поднялись к шее. Там, где можно было почувствовать пульс. Гоголь почувствовал, как он бьётся быстро. Ему стало тепло. Фёдор вдруг резко поднял голову, и Гоголь понял, что он смотрит прямо на него. Где-то в этом взгляде была растерянность. Гоголь никогда раньше не видел его таким. — Зачем ты это делаешь? — спросил Фёдор. Гоголь улыбнулся. — Не знаю. Фёдор стиснул зубы, явно не зная, как на это реагировать. Но он не отстранился. Гоголь посмотрел на него внимательно. Ему нравилось это новое выражение лица Фёдора — лёгкое смущение, неуверенность, которую он пытался скрыть. Гоголь снова коснулся его шеи, проводя пальцами по коже. Фёдор вздрогнул. — Гоголь, — выдохнул он, на этот раз тише. Гоголь почувствовал, как его губы тронула улыбка. — Да? Фёдор медленно поднялся с кресла, и теперь они стояли близко. Слишком близко. Гоголь смотрел на него сверху вниз, замечая, как тот не знает, куда девать руки. Фёдор впервые выглядел так, словно потерял контроль над ситуацией. И это было… захватывающе. Гоголь наклонился чуть ниже, их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. — Ты краснеешь, — вдруг заметил он. Фёдор резко выдохнул, отворачиваясь. — Замолчи. Но Гоголь видел всё. И знал, что теперь он не остановится.